Последнее, что осталось в этом Аду

Джерард мерил комнату длинными шагами. Из одежды на нем были только черные штаны. От мокрых и оттого закрученных в спирали волос спускались капли воды, падая на пол и оставляя на нем мокрые следы. Стоило первому лучу пробиться в комнату, он плотнее свел шторы, не дав возможности свету добраться до ее лица и потревожить хрупкий сон. В полумраке он садится на скрипучий стул, что сразу же запищал как старая половица и откинул голову назад. Рука тянется к сигарете, но тут же останавливается в нескольких сантиметров от упаковки. Он встает и резко подходит к ней. В комнате было душно. Эльза давно скинула с себя одеяло, проложив его между ног и рук. От спокойного глубоко дыхания, грудь ритмично колыхалась и это успокаивало Джерара. Даже сквозь плотные сведенные шторы небольшое количество света просачивалось в комнату. Этого света было достаточно, чтобы Фернандес мог заметить синеющие на коже полосы, что вчера были от розового до ярко-красного. Помимо истязаний, нанесенных собственными руками, он хорошо видел полоску на шее, та за ночь взялась коркой и сейчас была больше похожа на тонкую нить. Бинт, наложенный им вчера на верхнюю треть бедра, разболтался на ноге и спустился ближе к колену, демонстрируя глубокую рану. Джерар не сразу заметил, как дрожит его рука, но стоило обратить на это внимание, он схватил правую руку левой и наоборот, плотно прижав к груди. Внутри все сверкало в гневе и трепыхалось от злости. Эти ладони помнили приятный хруст, когда под кулаками отбивалось тело Криса, и это чудесным образом накладывало оскаленную улыбку на потускневшее лицо. Раздирающая тело и душу скорбь душила Фернандеса изнутри. За всю ночь он не сомкнул глаз дольше, чем на минуту, представляя в голове то, что ему давно стоило сделать, а именно — уйти из жизни Эльзы Скарлет. На самом деле, правильно было изначально в нее не входить, но сделанного не воротишь. Он ведь узнал ее в ту самую минуту, когда Драгнил притащил пьяную без сознания на катер. Сразу вспомнил девушку, что неоднократно показывал Симон на фотографиях и чье лицо так хорошо ему запомнилось со времен службы. Надо было просто попрощаться с ней и дело с концом. Но Хартфелия с ее силой симпатии просто в хлам уничтожила его планы. А он ее. Сам ведь даже не подозревал, как сумел пробраться до самого ядра души. Прикоснуться и оставить отпечаток, который не вырезать и не выжечь как ни старайся. Джерар ложиться рядом. Его лицо в паре сантиметров от лица девушки улавливало ее тихое дыхание. Гонимый воздух едва щекотал нос. Его ладонь невольно тянется, заправляя нависшую над лбом прядь за ухо. Эльза смешно морщится, но не просыпается. И да, пусть он самый конченный ублюдок на свете, раз подверг ее такой опасности. И пусть он настоящий дьявол, раз посмел влезть в ее жизнь, после того, как убил мужа. Иначе он не мог. Сейчас он точно знал, что готов хоть весь мир уничтожить ради ее безопасности. Как иронично. Ведь для того, чтобы Скарлет была в безопасности, ему достаточно было уничтожить лишь свое присутствие. В голове этот план звучал так просто и складно, а вот на деле — нужно было решиться. Уйти из ее жизни, значит навсегда лишиться даже банальной возможности незримо наблюдать за ней. Тянется рукой к шее, пытаясь сдернуть то единственное, что может ей напоминать о нем, но Скарлет, словно почувствовав его намерения, сжала жетончик в кулак, прижимая к своей груди, и тогда он понял, что эта вещь останется с ней навсегда. Впрочем, будет не так уж плохо, если обозленная Скарлет выбросит его на дно моря, тем самым оборвав ту единственную нить, ведущую к воспоминаниям о нем. Джерар всегда слепо верил в собственный контроль и авторитет. Был уверен, что никто, черт возьми, не посмеет тронуть дорогое ему. Как же он ошибся. И ошибка эта сейчас горела полосами на теле Скарлет. Джерар закрывает глаза, в последний раз наслаждаясь ее присутствием. Тянущее отчаяние оседает в груди неумолимой тоской и отчаяньем, ведь он понимает — ни то что завтра, даже следующий секунды для них не будет. Лишь короткое мимолетнее прошлое без надежды на настоящее и будущее. Он навсегда останется запертым в воспоминаниях минувшего, а она будет слепо шагающей вперед, не имея никакого ориентира.

***

— Люси, а ты бы хотела увидеть мир? — Нацу все еще прибывал в кровати. На его груди лежала голова Люси, Драгнил вытягивал тонкие золотистые пряди, проводя пальцами по всей длине. — Только, если с тобой, Нацу. — Девушка рисовала пальцем на его груди мантрические узоры. Острый коготок очерчивал круги, заставляя Драгнила мурчать от удовольствия. — Я мечтаю увидеть снег. — Нацу смотрит в потолок, но вместо белого полотна представляет снежные горы. — А еще пирамиды! — Его голос по-детски воодушевлен. — Хочу побывать в Большом каньоне! И пройтись по Китайской стене. — Нацу спускается рукой к пояснице девушки. — А ты бы что хотела увидеть? — Я хочу навестить могилу мамы и папы в Лондоне. Но путь мне туда навечно закрыт. — Блондинка поднимается и Драгнилу открывается лучший вид на изящную спину, плавно переходящую в ягодицы. — Думаю, дальше аэропорта я добраться не смогу. — Смеется. Нацу всегда восхищался силой этой девушки, что способна говорить о таких страшных вещах с улыбкой на лице. — Люси. — Рука Драгнила тянет блондинку за плечо, силой возвращая к себе. — Мы обязательно навестим твоих родителей. Обещаю. — Угу. — Блондинка вытирает сорвавшиеся слезы, всхлипывает. Рука Драгнила тянется к ее лицу, захватывая затылок и тянет на себя. Люси нисколько не сопротивляется, ведомая его рукой, она забирается сверху, оставляя на щеке парня мажущий поцелуй. Любовный и трепетный. Драгнил от такого быстро заводится, просто моментально, поднимая девушку за бедра, усаживая поверх себя. — Люси…- Драгнил томно выдыхает, но знает, что девушка его слышит. Хартфелия привстает, а после сразу опускается до упора насаживаясь на его член. Нацу приподнялся, занимая полусидячее положение. Теперь, когда голова его была на уровне груди Люси, острые зубы то и дело цепляли сосок. Кусали, мучали, заставляли Хартфелию шумно дышать и иногда прикрикивать. Люси не терпела медленности в сексе. Она любила быстро и пожестче. Драгнил знал о этих ее предпочтениях. Его руки лежали на талии и помогали девушке держать темп. — Джерар ушел! — Грей распахнул настежь дверь, стоя у входа. — Черт! — Хартфелия сползает с Драгнила, кутаясь в белое одеяло. — Не учили стучать? — Дым от сигареты влетел в комнату. Грей оперся спиной на дверной проем, даже не собираясь уходить. — Так нельзя, друг! — Нацу обиженно вскидывает руки, смотря на усталые глаза Фуллбастера. — Вали уже, пока я не кинула что-нибудь тяжелое! — Люси оглянулась вокруг, примечая любой тяжелый предмет, с которым было бы не страшно расстаться. Но в глаза попался только собственный катлас, убранный в кобуру. — Что ты сказал про Джерара? — Люси морщится. Негодование волной накинулось на плечи, заставляя в миг похолодеть. — Спускайтесь вниз и сами все увидите.

***

Эльза открыла глаза, ожидая увидеть Фернандеса рядом с собой. Ее рука судорожно стучала по свободному краю, а когда никого не обнаружила, резко села, осматриваясь. Всю ночь ей казалось, что за ней кто-то следит. Она настолько ощущала его присутствие и взгляд рядом, что когда проснулась, была удивлена обнаружить рядом с собой лишь засасывающую пустоту. Делает шаг с кровати. Нога ощущает нечто мокрое. Смотрит под ноги и видит несколько капель. Боль отдавалась во всем теле, больше всего болела нога. Рана неприятно саднила и пульсировала. Делает шаг ближе к окну и снова натыкается на мокрые капли, что были в хаотичном порядке разбросаны по всему периметру комнаты. Одергивает шторы и смотрит куда-то в даль неспокойного сегодня моря. На подоконнике лежала записка, но разворачивать ее девушка не спешила. Волны качались и бились о берег, уползая обратно в водное месиво. Пузыри огибали края берега, оставляя на суше пену. Эльза пытается отыскать хоть что-то из своих вещей, но вспоминает, что попала в эту комнату завернутая лишь в полотенце прямо на руках Фернандеса. Мысленно ругается, а потом собственный интерес отправляет ее на поиски вещей Джерара. Предчувствие подсказывало, что она не будет обнаружена им. Ни сегодня. Ни завтра. В шкафу свободно болтались вещи, все были как один. Черные, серые, темно-зеленые. Лишь одна рубашка привлекла ее внимание и руки сами потянулись к муслиновой ткани белого цвета. Эльза помнит ее. Джерар появлялся в ней, застав Скарлет гуляющую по ночному пляжу, в компании шумных волн. Эльза тянет ее к лицу, вдыхает. Тлеющее, почти затушенное пламя в груди вспыхивает с новой силой. Огонь противоречивых чувств сжигает ее, принося боль настолько глубокую, что из груди выплескивается крик сразу же переходящий в плач. Завывание становится тише, но желанное облегчение не приходит. Он ушел. Она знала это, чувствовала как из его комнаты пропало его присутствие, исчез запах, просто растворился. А может он был лишь плодом ее разыгравшегося воображения? Рука тянется к шее, и нащупав там стальную цепочку, успокаивается. Пальцы спускаются по звеньям и доходят до стальной пластины, кончики пальцев чувствует гравировку и она окончательно убеждается — все, что с ней было, происходило по-настоящему. Этого у нее не отнять. Эльза надевает на себя рубашку. Мягкая ткань нежно опускается на плечи, обнимая ее. Собрав все мужество в одно движение, Скарлет подходит к оставленной на подоконнике бумажке и дрожащими руками разворачивает. «Ты — последнее, что осталось у меня в этом Аду». — записка заканчивается точкой, не многоточием, в котором Эльза бы могла найти и уцепиться за надежду на продолжение, а суровой реальной точкой, которая навсегда завершила их историю. Джерар попрощался с ней. Эльза больше не сдерживала голос, рыдая навзрыд. Медленно осела на пол, обнимая себя за плечи. Капли слез бились о колени, прокатывались вниз. Почему из всего мира именно Джерару выпала судьба убить ее мужа? Из всех миллиардов людей. — Эльза, есть разговор. — За дверью слышит голос Фуллбастера, но понимает, что сейчас не готова видеть ни его, ни кого-либо другого.

***

Спустившись вниз, Нацу и Люси обнаружили три набитые до верху сумки разного размера, стоящих на круглом кухонном столе. От большей к меньшей. На самой крупной из них лежала записка «Нацу и Люси», на средней «Грей» и самая маленькая была для Эльзы. — Не нравится мне это. — Говорит Драгнил, а после откидывает бумажку с собственными именами, открывая сумку. Тугой звук молнии эхом расходится по комнате, края медленно раскрываются и Драгнил видит белый конверт, а под ним, все остальное пространство было сплошь забито банкнотами. — Ахринеть. — Протягивает Драгнил. — Сколько здесь? — Много. — Люси теряет дар речи. — Не уверена, что смогу посчитать. Драгнил разворачивает конверт и вынимает оттуда разного цвета и размера бумаги, передавая Люси. Внутри была их новая жизнь — новые документы, новые имена, была даже медицинская страховка. Драгнил быстро пролистал страницы документов, всматриваясь в собственные лица на фотографиях. — Тут еще что-то. — Уводит взгляд на Люси. — Это его почерк. — Хартфелия развернула лист, читая вслух: «Спасибо, что работали на меня. Это моя плата за вашу службу.» — Мог бы сказать это лично! — Драгнил швыряет конверт, пытаясь глазами отыскать его силуэт, но все было тщетно. Присутствие Фернадеса уже давно выветрилось.

***

Эльза надеялась, что Фуллбастер сам уйдет и ей не придется с ним разговаривать, но Грей был настроен серьезно. Он выбил дверь с ноги, заставляя ту лениво болтаться на петлях и противно скрипеть. Эльза вздрогнула от громкого звука, поспешила вытереть слезы. — Джерар запретил мне говорить тебе, но теперь когда он ушел, я больше не вижу смысла слушать его приказы. — Грей проходит вглубь и садится на край кровати. В полутемноте звенит крышка зажигалки, а за ней раздается щелчок, осветивший рыжим пламенем часть его лица. Эльза поднимает сверкающие слезами глаза на Фуллбастера. — В тот вечер, когда твой муж схлопотал пулю. — Слова сработали как триггер и Эльза обратила внимание. Задрала вверх голову вслушиваясь в каждое сказанное Греем слово. — Мы сидели в баре. Джерар, я и моя сводная сестра — Уртир. Ты ее уже знаешь. — Эльза сглотнула. Каждое слово, сказанное сейчас било по ней с новой силой. — Мы порядком выпили, а позже к нам присоединился незнакомый мне тип, назвался Симоном. Джер и Ур сразу его узнали, он представился их товарищем со времен службы. Там было много неинтересной болтовни про былые времена и прочего трепа. «Встретился в баре с другом. Буду поздно» — предсмертные слова Симона, что до сих пор болтались непрочитанными на ее мобильнике. — Мы долго сидели. Много выпили. В конце концов Симон начал заманивать Джерара выйти с ним покурить. Джерар не дурак, он сразу почувствовал что пахнет жареным, но счел меня и Ур опасными для Симона и решил увести его. Я остался в баре, а Ур, наплевав на слова Джерара, пошла тайно за ними. — Эльза затаила дыхание. Сейчас прольется правда на ту ночь и она уже никогда не сможет избавиться от этих слов. — Как мы и ожидали, Симон решил увести Джерара подальше, представив к его спине дуло пистолета. Ур следила за ними все это время, и когда Симон на духу выпалил свои намерения, она вмешалась. Твоему мужу предложили повышение, но с одним условием - он сдаст Фернандеса властям США. Он днями и ночами искал встречи со старым другом и вот когда у него все получилось и он был как никогда близок, чтобы схватить Фернандеса и передать правительству, вмешалась Ур. Пуля, что убила твоего мужа была выпущена ее Стечкиным. — Но раз Ур спасла Джерарда почему эти двое ненавидят друг друга? — Как бы то ни было, Джер считал Симона своим другом. Да и зная Джерара, я больше, чем уверен, ситуация была под его контролем. — Эльза молчала. С груди словно посыпались тяжелые камни, позволяя ощутить внутри себя легкость от осознания, что Симона убил не Джерар. — Почему он промолчал? Почему… — Эльза откинулась назад, прижимая голову к стене. — Если он не виноват… — Он все еще считает себя виноватым, оттого и молчал. Это ведь так похоже на него. — Прости, мне надо бежать! — Эльза срывается с места, быстрыми шагами уходя по лестнице вниз. Где-то внутри, она подумала, что еще может успеть. Словно с подувшим с моря ветром, она ощутила его запах и решила нагнать. — Эльза? — Люси, занимавшаяся пересчитыванием денег, только и успела окликнуть бежавшую девушку, как Скарлет уже оказалась на улице. Былое солнце затянули облака и тучи. Погода становилась все более пасмурной и вот-вот обещал разлиться дождь. Эльза не обращала внимание на окружение. Босые ноги стремглав несли ее к береговой линии. Туда, где она всегда встречала его, когда собственное подсознание жаждало встречи. — Джерар! — Голос, направленный к бескрайнему морю казался ей песчинкой в этом мире. Дождь забарабанил по лицу, в миг превращая его муслиновую рубашку в мокрую тряпку. Эти капли, что стирали с лица уверенность замаскировали слезы, но Скарлет и не собиралась их прятать. Она, с разрывающей грудь болью , оседает на мокрый песок, чьи крупицы сразу же липнут к коже. — Эльза, дождь разошелся. Пойдем. — Люси протягивает руку. Ее замыленные глаза видят мокрую голову блондинки, чье сердце болезненно сжалось смотря на нее. Такую жалкую и сломленную. Силы закончились. Скарлет упала на бок, больше не пытаясь сопротивляться нахлынувшей скорби. Чувствует за собой вину. Протяни она ему руку, скажи прямо о своих чувствах, нашел бы он тогда в себе смелости уйти? Ответ Эльза уже не узнает. Все эти вопросы так и останутся заданными в пустоту, а грудная боль, что своей силой давила ребра, станет ее верным спутником на долгие дни вперед.

Продолжение следует…