Face control

«Я чувствую, как в жилах у меня,

Расплавив сердце раскаленной страстью,

Струится ток багряного огня.

Так погаси ж во мне этот пожар.

Ведь если в нем все выгорит дотла,

Одна зола взойдет на пепелище,

Одна зола…»

Фредерико Гарсия Лорка

Клуб «Лорка» не зря носил имя известного поэта. Фредерико Гарсия Лорка был известен не только своими стихами, но и совершенно особым видением мира в других красках. И все в городе прекрасно знали, что клуб открывал свои двери не для широкой публики. В его уютной атмосфере предпочитали проводить время люди, которые, как и Лорка, смотрели на мир другими глазами. Иными словами — это был закрытый гей-клуб, предоставляющий право побывать там лишь людям нетрадиционной ориентации. Но, в отличие от других похожих заведений, он был несколько более свободным. Шоу, устраиваемые артистами клуба или даже просто клиентами, всегда привлекали огромное количество посетителей. Простой стриптиз здесь плавно перетекал в самый настоящий секс на сцене, на глазах у десятков зрителей. И многие шли сюда именно за этим, желая либо посмотреть, либо поучаствовать. Но попасть в клуб было довольно сложно. Серьёзный отряд секьюрити сохранял двери этой «пещеры разврата», не пропуская тех, кто, по их мнению, не подходил по каким-то критериям. И они могли быть самыми разными. От банального «рожей не вышел», до более серьёзного «а ты точно гей? Ну-ка, докажи! Поцелуемся?» Надо сказать, что парни, как церберы охраняющие вход, выполняли свою работу на совесть. Им отлично платили. Да, к тому же, они отнюдь не являлись гомофобами, и совершенно запросто могли не просто поцеловать или как следует обыскать, но и при желании и обоюдном согласии, провести обыск более детально в специальной комнате. Дин работал в клубе давно, и его все вполне устраивало. А что? Работа не пыльная, высокооплачиваемая. Да ещё и есть возможность оторваться с понравившимся мальчиком. И за это даже не надо платить. Эти милые голубки сами, радостно улыбаясь, плыли в его руки. Да и как иначе? Дин не просто выделялся на фоне других ребят-секьюрити, он был лучшим. Красавчик, высокий, накаченный, он стоял на входе, гордо обозревая желающих попасть в клуб холодным зелёным взглядом. Порой на него нападало игривое настроение и он хватал очередного милого мальчика, несмело топтавшегося на пороге, прижимал сильнее и, пропитывая ядом зелени взгляда, томно шептал в ухо: — Значит, ты утверждаешь, что гей? Тебе придётся это доказать, малыш! — и припечатывался к дрожащим губам, довольно резко и настойчиво склоняя к поцелую. А получив желаемое, довольно улыбался. — Что ж, детка. Ты выдержал. Проходи. И хлопал зардевшегося и забывшего как дышать мальчика по заднице, провожая взглядом. Но иногда ему попадались совершенно исключительные экземпляры, которые ну никак не могли отделаться простой проверкой поцелуем. Просто потому, что были слишком красивы. А ещё опытный взгляд легко определял в них покорность и явное желание побыть на этот вечер его личной игрушкой. И тогда Дин, сердито нахмурив брови, довольно грозно вещал оробевшему мальчику: — Знаешь, у нас в клубе можно все. Запрещены лишь наркотики. А моё внутреннее чутье, которое никогда меня не обманывает, подсказывает мне, что ты, малыш, решил именно так себя взбодрить. Ну и где же мы прячем запрещёнку? И, пару минут, для приличия послушав слабые блеяния мальчика по поводу его кристально чистых намерений просто отдохнуть и полнейшего отсутствия нелегальщины, Дин ещё более сурово сводил брови у переносицы, приподнимая лицо парня за подбородок и, заглянув глаза, ухмылялся: — Тогда мы проверим. Пойдём. У нас есть специальная комната, где можно все узнать. И утаскивал дрожащего и не сопротивляющегося мальчика туда. Ну а там… Как правило, после особо тщательного обыска, совершенно поплыв под напором сильных рук, посетитель уже сам просил большего. Что и заканчивалось, к обоюдному удовольствию сторон, страстным сексом. Сегодня Дин, одетый в обтягивающую как вторая кожа торс футболку, лёгкий клубный блейзер и отличные чёрные джинсы, так же как и всегда, стоял на входе, гордо обозревая столпившихся у входа людей, желающих попасть в клуб. В его ухе скрывался маленький микрофон, проводок от которого прятался за пиджаком. Шею украшала массивная серебряная цепь. А глаза прятали тёмные очки-авиаторы. Он просто смотрел, отсеивая взглядом тех, кого даже до фейсконтроля не допустит. Его коллега Шон, тоже стоящий рядом, довольно придирчиво, по одному, отбирал претендентов на классный вечер, пропуская лишь тех, кто, по его мнению, этого достоин. Остальные же, несмело топтались по сторонам от главной очереди в надежде, что два этих грозных цербера смилостивятся и таки пропустят их «в пещеру порока». Очередь текла медленно. Шон очень придирчиво оценивал опытным взглядом претендентов. Дин же, предпочитая пока не вмешиваться, выглядывал в толпе нечто особенное. Сегодня у него было желание «провести обыск с пристастием и со всеми вытекающими». Оставалось лишь найти подходящую кандидатуру. Шон спокойно пропускал тех, кого знал. И ещё девушек, шедших парочками. Для них в клубе была отдельная зона с соответствующей шоу-программой в розовых тонах. А вот к лицам мужского пола приглядывался более тщательно. Бывали случаи, что парень, попытавшись закосить под гея, проникал в женский зал и начинал приставать к девочкам, явно не желавшим видеть в своём розарии похотливого мужлана. И тогда приходилось вмешиваться секьюрити, выпроваживая наглого клиента, дабы он не портил томный вечер дамам. Это оставляло неприятный осадок у капризниц, и испорченное настроение потом приходилось сглаживать коктейлями и закусками за счёт заведения, что естественно отражалось на зарплате секьюрити, проворонивших нарушителя. Поэтому охрана работала на опережение. Дин оценивающе осматривал толпу. В основном одни и те же лица. Многих он знал как постоянных клиентов, многих видел впервые, а некоторые уже успели побывать с ним на досмотре. И тут его внимание привлёк парень. Дин готов был поклясться, что его он раньше здесь не видел. Парень был странным. Он то вставал в очередь, то отходил в сторону и прятался в толпе недопущенных зевак. Это настораживало. Но, огдядев его опытным взглядом, Дин понял, что мальчик не несёт угрозы, он просто боится. Стало интересно. Что этот цветок, ещё явно нетронутый, решил найти в «гнезде разврата»? Дин перехватил его взволнованный взгляд и поманил пальцем. Парень несколько пугливо огляделся по сторонам, будто не веря, что это его сейчас позвали и вопросительно ткнул в себя пальцем. Дин кивнул. Парень, секунду помедлив, видимо все ещё не веря, что зовут именно его, несмело подошёл к гранитному крыльцу здания. — Простите, сэр? — он поднял глаза, прятавшиеся за стеклами очков. — Вы меня? — Тебя, тебя! — хмыкнул Дин, огдядев его с головы до пят. Очаровательно! Не больше двадцати, стройный, с копной темных, торчащих во все стороны волос и трогательным румянцем на покрытых лёгкой щетиной щеках. Красивые и чуть испуганные синие глаза, прятавшиеся за прозрачными с зеленоватым бликом стеклами, смотрели взволнованно и слегка испуганно. Но больше всего впечатлили губы. Пухлые, совершенно неожиданно розовые, они были такой необычный и предельно сексуальной формы, что фантазия Дина, вмиг сорвав якоря, уже понеслась вдаль, разгоняясь со скоростью гоночного болида. Как же они, наверное, потрясающе будут смотреться на его, Дина, члене! Резко врезав по тормозам и остановив свою не в меру разгулявшуюся фантазию, Дин оторвался от созерцания буквально поймавших его губ, и повёл взгляд ниже. Прелестно! Этакий правильный мальчик-отличник, случайно заблудившийся в большом городе и попавший немного не туда. Белая накрахмаленная, без единого залома рубашка, темно-синий галстук, классические синие брюки и строгие ботинки. Хорош! Одежда, хоть и до безобразия скучная, не скрывает точеной фигуры. Красиво переливающие под тканью мыщцы говорят о неплохой физической форме. А синие брюки изящно обтягивают упругую и весьма аппетитную задницу. Взгляд, оббежав и ощупав все эти прелести, чем заставил член заворочаться в штанах, вернулся к лицу. Дин пристально уставился в пронзительно-синие глаза. — Именно тебе. Скажи, малыш. А ты, часом, клуб не перепутал? — Я не уверен, — тихо ответил парень, потерявшись под таким властным зелёным взглядом. — Но название. «Лорка»… — О, детка! Здесь вовсе не клуб любителей поэзии милейшего Фредерико. Хотя, название соответствует характеру заведения. Если ты знаешь, кем являлся Лорка, то у тебя не будет вопросов к названию, — ухмыльнулся Дин. — Я знаю. Именно поэтому и пришёл сюда. Я люблю поэзию Лорки. Но я здесь по другому поводу, — парень покраснел и опустил глаза. — Ты хочешь сказать, что ты — гей? — Дин чуть не подавился от хохота. — Детка, тот кто сказал тебе это, явно над тобой пошутил. Тебе, милый цветочек, надо посещать музеи и библиотеки. — Я посещаю! — парень вдруг нахмурился. Синие глаза сверкнули холодом. — Но это отнюдь не означает, что я при этом не могу быть геем! — ОК! Ок! Не злись. Это твоё личное дело. Но моя задача — внимательно проверять всех, кто желает попасть в клуб. А ты не производишь впечатление постоянного клиента подобных заведений, — Дин слегка опешил от такого взгляда. А мальчик-то не промах! И не такой уж ботаник, каким показался вначале. Возможно, он просто в первый раз в таком клубе, вот и не знал, как сюда одеваются. А возможно… Возможно, он пришёл сюда, чтобы раз и навсегда избавить себя от этого недостатка. Девственник. Во всех смыслах слова. — Допустим. И что же ты намеревался делать в нашем клубе? — Я бы не хотел обсуждать это с Вами, сэр! В конце концов — это моё личное дело, где и как я в первый раз… Ой! — парень снова залился краской. Он явно не хотел признаваться и в своих намерениях и планах на этот вечер, и в своем статусе девственника, с которым решил расстаться. Тонны мурашек побежали по спине, вызывая дрожь. Дин посмотрел на эти пылающие щеки. Такой трогательный! — Конечно, не моё, малыш! — Чёрт! Чуйка не подвела. Этот милый котик невинен аки агнец. И отдать такое чудо какому-нибудь пьяному самцу? Да ни за что! — Но ты должен знать, что в наш клуб запрещается проносить многие вещи. Надеюсь, ты не носишь при себе недозволенные препараты? Оружие? Алкоголь? — Нет. Я не употребляю всякие допинги, алкоголь принимаю в меру, и вообще не умею обращаться с оружием. Так что ничего подобного при себе не имею, — парень чуть приспустил очки и посмотрел в глаза. Просто гипнотизируя взглядом. Здесь он был более уверенным. «М, а ты не такой уж и паинька, котик. Просто никто ещё не научил тебя, как ты можешь получать и дарить удовольствие. Однако ты не настолько неопытен, чтобы понять свою сущность. Ведь ты знаешь, куда пришёл. Неужели в твоём кругу не нашёлся никто, кто бы захотел научить тебя? Ты слишком хорош, детка, чтобы достаться кому-то. И я заберу тебя себе». — Хм, знаешь, я не очень верю таким милым мальчикам. Боюсь, тебе придётся пройти со мной для дополнительного досмотра, — Дин широко расставил ноги, будто преграждая ему путь и важно выставил руки в боки, всем своим видом показывая, что по-другому не получится. — Хорошо. Надеюсь, это не займёт много времени, — парень чуть вздохнул и с готовностью вошёл на крыльцо, проследовав за Дином. Шон, увидев это, довольно хмыкнул. Всё понятно. На ловца и зверь бежит. Его напарник нашёл себе объект для отличного вечера. Что ж. Он не собирается мешать. Шон позвал Курта, ещё одного охранника, и они вдвоём продолжили свою работу. Дин вёл парня за собой. Попетляв по коридорам, они подошли к массивной дубовой двери. Дин ловко вставил ключ в замок. Распахнув дверь, он вошёл в довольно большое помещение, не отличающееся уютом. Стол, два стула, большой кожаный диван, этажерка с кучей дисков и ноутбук. Собственно, это всё. — Прошу. Присаживайся. Для начала я бы хотел знать как тебя зовут, — Дин сел за стол и уставился на неловко присевшего на краешек стула парня. — Кастиэль. Кастиэль Новак. Я — студент. Учусь в Вашингтоне, но живу здесь. Приехал на каникулы. Вот, решил немного отдохнуть. Это запрещено? — парень с вызовом посмотрел в глаза секьюрити. — Нет. Это не запрещено. Покажи-ка свои документы. А то, не ровен час, ты окажешься несовершеннолетним, а хочешь попасть в клуб, где маленьким мальчикам делать нечего, — Дин нетерпеливо постучал пальцами по столу. Чёрт! Этот парень. Сногсшибательный! Поразительно разный. То нежный и невинный, как нераскрытый бутон, а то вдруг в нём сквозит бунтарство и страсть. Парень достал из заднего кармана брюк портмоне и, раскрыв его, протянул Дину. — Вот. Моё водительское удостоверение. Как видите, мне двадцать три и я достаточно взрослый, чтобы посещать подобные заведения. — Надо же. А с виду тебе и двадцати не дашь. Если что, это комплимент, а не укор, — Дин криво хохотнул и внимательно рассмотрел права. И правда, мальчику явно больше, чем кажется на первый взгляд. Но это совсем неплохо, так как упрощает задачу. — Отлично! А теперь проверим тебя на предмет недозволенных предметов. Парень нервно передёрнулся и опустил глаза. — У меня правда ничего такого нет. Я просто… — Как интересно. Абсолютно чистенький мальчик, не подверженный порокам, решил заглянуть на вечеринку в настоящий вертеп. И чего же ты хотел, малыш? — Дин встал, обошел стол и замер позади парня, положив ему на плечи руки и чуть наклонившись. Его голос стал тихим и тягучим, как карамель. — Что ты ищешь в этом клубе, Кастиэль? — Я… — парень шумно выдохнул, почувствовав так близко жар дыхания и крепкие руки на своих плечах. — Вы правы. Я, возможно, ботаник, который всё своё время посвящает учебе. Но я хочу… кое-что узнать. Понимаете? В первый раз… — О! Мальчик хочет узнать прелести взрослой жизни? — Дин наклонился ещё ниже, пробежавшись дыханием по шее и заставив парня закрыть глаза и задрожать. — Тогда позволь спросить тебя. Почему гей-клуб? Может страстная и красивая женщина лучше бы справилась с задачей? — Нет, — Кас плыл под такими совершенно невесомыми ласками. — Я всегда мечтал о мужчине. Крепком, сильном, способном заставить меня загореться. — И как часто ты мечтаешь? — руки соскользнули с плеч, прошлись по спине и завязали игру с галстуком, накручивая и потягивая его. А губы невесомо скользили по волосам на затылке. — Что ты делаешь, когда позволяешь себе мечтать? — Я, ох… — Кас прогнулся в спине, откидывая голову и упираясь затылком в твёрдо-каменный пресс. — Ты мечтаешь в одиночестве, детка? Или у тебя есть помощник? С которым ты не решился осуществить свои фантазии? — Дин совершенно незаметно распутал галстук и стал по одной расстёгивать пуговицы безупречной рубашки. Покончив с половиной из них, он распахнул полы рубашки и, водрузив горячие ладони на обнажённый торс, пробежался пальцами по всей доступной поверхности. — О-дд-ииин, — ошмётками выдохнул парень, ещё больше прогибаясь. Его ноги сами расползлись в стороны, обхватывая сиденье стула, а бёдра невольно задвигались в поступательных движениях. — Встань. Я обещал досмотреть тебя особо тщательно. Ты не желаешь признаваться? Значит я исполню свою угрозу, — Дин мягко стянул с его лица очки и положил их на стол. Тыльная сторона ладони, едва касаясь, прошлась по щеке, поглаживая. — О, да! — Кас поднялся, опёрся руками на стол и совершенно призывно отставил зад и расставил шире ноги. Его голова опустилась. Синий взгляд ловил своё собственное отражение в гладкой полированной поверхности стола. Дин сделал шаг вперёд и, обхватив его попёрек живота, прижался бёдрами к его ягодицам, чуть толкнув и впечатав в стол. Кас вскрикнул и странно заёрзал ягодицами, стараясь как можно сильнее прижаться к крепким бёдрам. Дин, почувствовав это, моментально захмелел и, прижавшись губами к шее и покрывая её горячими поцелуями, довольно быстро покончил с процессом расстёгивания рубашки, дав волю рукам. Они скользили по торсу совершенно хаотично. Короткие ногти царапали жёсткие кубики пресса, пальцы сжимали кожу на боках и, добравшись до сосков, моментально сдавили их, заставив парня дёрнуться и застонать. — Здесь ты ничего не прячешь. Может, ниже? — Дин скользнул руками вниз и стал довольно быстро и ловко расстёгивать пряжку ремня, пуговицу и молнию. Разобравшись с этим, он прошёлся по бёдрам, приспуская брюки, и, словив в проекции ладони уже солидно налившийся член, подрагивающий и прячущийся в ткани белья и настолько сильно сочившийся смазкой, что она успела оставить пятно на темно-красной ткани боксеров, Дин накрыл его рукой. Мягкие поглаживающие движения, несильное надавливание на головку в сочетании со страстными поцелуями шеи и спины, заставляли Каса уже не просто дрожать. Руки не выдержали, подломившись. Он упал грудью на стол и, уткнувшись лицом в свои предплечья, довольно громко вскрикнул. Дин обозрел стоящего перед ним в такой позе парня. Чёрт! Какая задница! Взгляд ласкал красивые округлости, упакованные в алую ткань. Погладив, он резко стянул боксеры и с оттягом шлёпнул ладонью по аппетитной округлости, заставив парня тихо взвыть. Потом скользнул пальцами меж них и коснулся настырно подёргивающегося колечка мышц. — Ты хочешь, чтоб я проверил тебя очень тщательно? — палец поглаживает складочки, а в голове шумит так, что впору свалиться с ним рядом. Странная реакция, если учесть, что Дина даже очень красивой задницей смутить было трудно. Какой удивительно притягательный мальчик! — Да-аа, — стонет Кас, чуть приподняв голову. Этот статный красавец — предел мечтаний! Крепкие руки, сильная хватка, явная мощь доминанты — то, что он хочет познать. То, о чём мечтает его тело и сердце. Он шёл в клуб, чтобы сегодня ночью стать добычей именно такого самца. И сейчас, в принципе неважно, что до клуба, собственно, он так и не добрался. Потому что секьюрити вполне соответствует его желаниям. Дин разворачивает его на себя и осматривает потонувшее в экстазе лицо. Красивый. Палец поглаживает мягкие губы, проникая кончиком внутрь. Чёрт! Смотрится сногсшибательно! Но палец — это слишком просто для такого красивого рта. Тут явно нужно что-то поинтереснее. — Пойдём, — он сжимает запястье и тянет парня за собой на диван. Упав на подушки, он выставляет вперёд руку, не давая Касу упасть следом. Взгляд блуждает по области паха, которая как раз на уровне его глаз. Потрясающе! Почти стянутые сзади красные боксеры, спереди ещё пытаются спрятать за влажной тканью приличный ствол. Дин садится на краешек дивана и, обхватив одной рукой бёдра парня, другой стягивает так мешающие сейчас «оковы». И нервно сглатывает, увидев во всей красе нехилое достояние, покачивающееся у него перед глазами. Он проходится пальцами по литому стволу, чуть оттягивает кожицу, обнажая крупную блестящую головку и осторожно слизывает капельку смазки, показавшуюся в отверстии уретры. Кас вскрикивает и с силой сжимает ягодицы, подаваясь вперёд к этим манящим губам. Дин быстро смачивает пальцы слюной. Шлёпнув по ягодицам, он облизывает головку по кругу. — Расслабься, — он погружает член в рот, а влажный палец, пройдясь по кругу, кончиком проскальзывает внутрь, преодолевая сопротивление мышц. Вообще-то он не любитель делать минет, но тут придётся немного помочь. Мальчик явно боится и сильно напряжён. Но, совершенно неожиданно даже для самого себя, получив в рот его член, Дин вдруг вспыхивает, накрываемый такой волной возбуждения, что яйца начинает мучительно ломить, а рот истекает слюной так, что он не успевает сглатывать. Довольно резко всосав член почти полностью, Дин выпускает его из рта и рывком тянет Каса вниз. — Стоп! Так не пойдёт. Скажи, малыш. А ты когда-нибудь делал минет? — он резко распечатывает ремень на джинсах. Возможно, он зря это спросил. Этот невинный цветочек, скорее всего, видел подобное лишь в порно и своих фантазиях. — Не совсем. По-настоящему, никогда, — Кас, стоя на коленях, смущённо краснеет. — Но я умею это делать. Тренировался для собственного развлечения на игрушках. — Чудно! — Дин удивлённо вскидывает брови. — Я, конечно, знаю, что целоваться учатся на помидорах, но учиться делать минет на резиновом хрене? Ты меня поражаешь! Ок. Давай посмотрим, чему же ты научился. Но учти. Это игрушке не больно, если с ней обращаются неаккуратно. Так что постарайся быть понежнее. Дин ерошит его волосы и, спустившись на щёку, поглаживает большим пальцем краешек губ, будто подбадривая. И ему чертовски нравится взгляд этого парня! — Позвольте мне спросить Ваше имя, — Кас удобно устраивается на коленях и мягкими движениями расстегивает пуговицу и молнию на джинсах Дина. — Простите, так приятнее. — Интересно, чем? — хмыкает Дин и приподнимает бёдра, позволяя тонким пальцам стянуть с него джинсы и бельё. Вот об имени его точно никто не спрашивал, когда намеревался ему отсосать. Приятнее? А какая разница, как зовут обладателя прибора, который в данный момент занимает рот? Произнести-то всё равно не удастся. Но раз малыш так хочет, почему бы и нет? — Впрочем, мне не жалко. Меня зовут Дин. — Ди-ин, — шепчет Кастиэль, проходясь тёплым дыханием по мошонке. И в его устах это звучит настолько нежно и возбуждающе, что Дин невольно вздрагивает, прислушиваясь. — Ди-ин. Очень красиво. Винчестера передёргивает от этого. Он повидал в жизни всякие техники. Многие губы, нежные и грубые, умелые и не очень, доставляли ему удовольствие. Но вот так, дыханием и шепча имя, мешая этот полустон с лёгкими мазками языка по мошонке и члену, никогда. И это было неожиданно… Очешуительно. А когда Кас, обхватив головку, втянул её в рот, обошёл внутри по кругу языком и, с лёгким, но пошлым хлюпом вытащил, выстонав очередное «Ди-и-н», Винчестер не сдержался. Зарычав, он с силой надавил на затылок парня, заставляя заглотить глубже, чуть подвигался внутри и сам вытащил мокрый ствол, прошипев: — Ещё. Называй меня по имени ещё. — Ди-и-н, — снова выдохнул Кас и, облизнувшись, втянул член в самую глубину. На этот раз он не выпускал его так быстро, позволив себе обласкать его полностью. То почти вынимая, то всасывая, обхватывая щеками, обводя и щекоча языком. И наконец, снова вытянув на полувыдохе с именем на губах. Дин, не отрываясь следил за его действиями. Чёрт побери! Он бы никогда не подумал, что ему настолько бьёт по ушам его же собственное имя, произносимое с таким экстатическим восторгом. Понимая, что если он и дальше позволит вот так играть, то этот милый непорочный ангелок останется нетронутым, потому что он тупо сольёт ему в рот, Дин чуть отстранил его. — Хватит. Я думаю, следует заняться тобой поплотнее, — он прижимается к опухшим и влажным губам, будто награждая их за доставленное удовольствие и чуть подталкивает его подняться. — Снимай всё. Кас покорно поднимается, скинув с себя остатки одежды и стыдливо прикрывая руками почти прижатый к животу напряжённый ствол. Однако рук ему явно не хватает, потому что его возбуждение, разогнав кровь, делает его член просто невероятно огромным. Дин, слегка опешив, смотрит на это. Нехилая игрушка. Не хотел бы он получить такую в себя. Впрочем, о чём это он? Это не его прерогатива. Он предпочитает сам трахать мальчиков, следуя гордому правилу: «Рождённый трахать давать не может»! И с чего вдруг, интересно знать, его посетила такая мысль? Отбросив её в сторону, как ненужный хлам, он тянет Каса на диван, заставив встать на колени и облокотиться на спинку. — Очаровательно! — он снова с оттяжкой хлопает круглые ягодицы, заставив Каса вздрогнуть и оттопырить зад. — А сейчас, детка, я займусь тобой серьёзнее. И ты будешь снова вот так же звать меня по имени. Эта комната часто используется охраной для подобных целей, поэтому все необходимое там имеется. Быстро встав и сбросив по пути мешающие джинсы и боксеры, Дин достаёт с этажерки тюбик с лубрикантом и презервативы. Встав на колени на диване позади Каса, он выдавливает гель на пальцы и проходится ими меж ягодиц, практически сразу и легко запустив один внутрь. О, такой горячий и удивительно тесный! Прижавшись грудью к его спине, он старательно растягивает, запуская по одному второй и третий пальцы. Другая рука, обхватив его член, аккуратно поглаживает по всей длине, стараясь не делать резких движений. Ему совсем не нужно, чтобы мальчик моментально съехал с катушек, кончив, даже не успев как следует начать. А что именно таким может быть итог, если он слишком поторопится, Дин не сомневался. Потому что… Кас, впившись зубами в свою руку, нежно и пронзительно стонал, внимая каждому движению внутри него. Его бёдра двигались в такт, стараясь насадиться на пальцы глубже, а член подёргивался в сильной руке. Волны кайфа рассыпались по телу. Он взмок так, будто только что вышел из душа. — Ди-ин, — после каждого толчка. Так протяжно и до дрожи сексуально. — Дин, трахни меня… О, боже! Он так сойдёт с ума, если этот сильный самец не засадит ему по самое не хочу. Так хотелось ощутить в себе его член. Во рту он был великолепен. А внутри, наверное, будет просто крышесносным. — Насколько я помню, мы собирались лишь провести досмотр, — Чёрт! Да Дин и сам прекрасно знает, что ни о каком досмотре речи не идёт. Он хочет трахнуть этого мальчика. Но, странным образом, играет с ним и с собой, добиваясь от него такого молящего стона. Винчестер никогда не страдал акустикофилией, но голос этого мальчика просто поджигал в нём все фитили разом. Как можно так стонать? Как можно так произносить имя, что в голове каждый звук отдавался новым импульсом кайфа? Необычного, непривычного, но такого охренительного. — Кастиэль Новак. Ты действительно ничего запрещённого не проносишь. Может, прекратим на этом? — Нет, прошу Вас, сэр. Пожалуйста, не останавливайтесь, — Кас широко разводит ноги и прогибается в пояснице, практически улёгшись грудью на спинку дивана. — Дин, трахни меня сейчас… Это предел. Игра игрой, но его член сейчас разорвёт от напряжения. Раскатав презерватив, Дин быстро выдавливает гель на руку, смазывает член и аккуратно вгоняет головку, заставив Каса подпрыгнуть и закричать. Сжав его бёдра, Дин входит всё сильнее, буквально натягивая его на себя. Кас дышит через раз. Такое горячее оружие в его глубине. Первая боль, так внезапно обрушившаяся при вторжении, отходит, уступив место невероятному наслаждению. Он мотает головой и впивается зубами в жёсткую кожу дивана. Этот ствол не обманул его ожиданий. — О, да! Дин. Дии-и-ин! Ещё, пожалуйста, — дрожащий стон совсем сносит тормоза. Дин прижимается к нему всем телом, вгоняя член всё глубже и интенсивнее. И остановить его уже никто не сможет. Голова плывёт, тело дрожит как под током. Боже, какой страстный мальчик! Сосредоточение огня. Наполненный дикой жаждой, он дрожит в его руках, извивается влажным телом и так стонет, что просто нет сил сдержать себя. Нажав на его поясницу и прогнув максимально, Дин резким толчком вбивается внутрь, впечатавшись в простату. Одновременно его рука сильнее сжимает подёргивающийся член. И этого более чем достаточно, чтобы сойти с ума самому и утянуть его за собой. Вцепившись зубами в его плечо, Дин рычит, посылая толчки в огненную и тёмную глубину. Чем основательно добивает парня. Кас, прижавшись к нему, дрожит и выплёскивает на диван фонтанчики семени. Со стоном и его именем на губах. Они плавно сползают, приняв горизонтальное положение. Удивительно, но Дин не хочет выходить из него. Обняв одной рукой, он нежно поглаживает бок другой и чуть целует шею. И ему хорошо. Так хорошо, как давно и ни с кем не было. Приятная истома струится по телу. И хочется, вот так, зарывшись носом в его волосы, просто уснуть, наслаждаясь теплом и спокойствием. — Скажи мне это ещё раз, Кас. Назови меня по имени, — почему-то ему нужно это услышать. — Дин. Ди-и-н, — сквозь улыбку нежно мурчит Кас. Настолько нежно, что Дина прошибает насквозь разрядом молнии. Собственное имя, произносимое им в блаженном расслаблении звучит так, что сотни мурашек, начав свой путь прямо от ушей, пропитываются в мозг, будоража до дрожи. Он целует ухо, чуть отведя в сторону влажную тёмную прядь. Лизнув мочку, он мурлычет, как довольный кот: — Ты так это говоришь… Тебе нравится моё имя? — Да. Очень. Оно такое красивое. Дии-и-ин, — Кас чуть поворачивает голову, стараясь словить поцелуй хотя бы уголком губ. — И что же ты намерен сейчас делать? Всё так же хочешь пойти в клуб? — холод вдруг сжимает всё внутри. Он не хочет. Не хочет, чтобы это чудо с синими глазами и таким порочным голосом, ушёл от него в мир разврата. Чтобы там, попав в чьи-то чужие руки, вот так же шептать и стонать чьё-то чужое имя. Он должен делать это только для него! — Кас? — Нет. Если тебе не сложно, вызови такси. Сейчас я бы поехал домой, — Кас и правда не хочет туда. Он умудрился вот так неожиданно найти того, кто исполнил его желания. Но это лишь желания тела. И он далеко не последний, кто побывает ещё в этой комнате на «досмотре». А чего он, собственно, ожидал? Что хотел, то и получил. Глупые драмы никому не нужны. — Домой? — Дин поглаживает его щёку и вдруг, совершенно неожиданно для себя, выдаёт. — Через час заканчивается моя смена. Не хочешь ли поехать ко мне? Зачем? Зачем он это предлагает? Осознание приходит неожиданно. Он не позволит этим сладким и порочным губам ласкать ещё кого-то и произносить в восторге чужое имя. — Кас? — тишина. Ответа нет. — Кас? Ты слышишь? — К тебе? Но, Дин. Я же… Ты… Мы. — Кас не знает как сказать. Кто он для Дина? Да никто. Так зачем он приглашает к себе? Продолжить? — Мы? — Дин целует губы по одной, нежно пожёвывая. — А почему бы и нет? Ты считаешь это плохой идеей? Знаешь, я не хочу, чтобы ты ещё кого-то называл по имени так, как меня сегодня. — А я бы и не смог. Потому что только такое имя, как твоё, звучит так… Дин, — Кас улыбается, отвечая на поцелуй. — Это, я полагаю, положительный ответ? — рука скользит по изгибам тела. — Извини, тут нет душа. Но у меня есть всё необходимое, чтобы отдохнуть. — Тогда я подожду тебя здесь. И, если ты не против, пока не буду одеваться, — Кас блаженно улыбается и тянет на себя висевший на спинке мягкий плед. — Конечно, — Дин соскакивает с дивана и быстро одевается. — Ровно час, малыш. Подождёшь? — С удовольствием, — солнечная и открытая улыбка трогает пухлые розовые губы. — Ди-и-ин… Интересно, что из всего этого выйдет…

«Я твоё повторяю имя

По ночам во тьме молчаливой,

Когда собираются звёзды

К лунному водопою

И смутные листья дремлют,

Свесившись над тропою.

И кажусь я себе в эту пору

Пустотою из звуков и боли,

Обезумевшими часами,

Что о прошлом поют поневоле.

Я твоё повторяю имя

Этой ночью во тьме молчаливой,

И звучит оно так отдалённо,

Как еще никогда не звучало.

Это имя дальше, чем звёзды,

И печальней, чем дождь усталый.

Полюблю ли тебя я снова,

Как любить я умел когда-то?

Разве сердце моё виновато?

И какою любовь моя станет,

Когда белый туман растает?

Будет тихой и светлой? Не знаю.

Если б мог по луне гадать я.

Как ромашку её обрывая».

Фредерико Гарсия Лорка