Вкус холода по утрам

Мысли не давали уснуть. Даже задремать - и то не получилось. Ди сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, и смотрел в одну точку на противоположной стене. Чес храпел на диване, подложив кулак под щёку. Себастьян спал наверху, на кровати - Ди чувствовал его дыхание, ровное и глубокое. Пол ночи он размышлял о том, что происходит и как выбраться из всего этого, вторую половину записывал первые пришедшие на ум подкаты. Флиртовать с теми, кто не нравится от слова совсем Ди умел прекрасно. Оставалась одна лишь проблема в том, кто в принципе является этим человеком для блондина. Об этом парень старался не думать. Сверху над головой, где-то в районе кровати послышалось копошение. Повернувшись назад, и чуть её приподняв, Ди увидел растрепанного юношу, приподнятого на локтях, который, несмотря на сонное состояние, смотрел ровно и вполне себе бодро. Казалось, что он боялся отвести безмолвного собеседника перед собой, свой взгляд. — Доброе утро. — Доброе. Этот день обещает быть интересным. Между ними повисло молчание. Ди не отводил взгляда от Себастьяна, а тот, в свою очередь, казалось, был загипнотизирован этим внезапным ночным бдением. В его глазах читалось не столько недоумение, сколько какое-то глубинное, уставшее любопытство - будто он видел в Ди не просто странного парня, а загадку, которую не мог разгадать. Видимо, у них это семейное. — Ты не спал, — констатировал Себастьян наконец. Его голос был тихим, хриплым от сна, но в нем не было упрека. Скорее… констатация факта. — Не спал, — согласился Ди, медленно поднимаясь с пола. Костяшки у него хрустнули, все тело ныло от неудобной позы и нервного состояния. Он подошел к кровати, остановившись в шаге, на грани личного пространства. — Мысли не давали. Себастьян не отшатнулся. Он лишь слегка откинулся на подушку, его взгляд скользнул по бледному лицу Ди, по темным кругам под его глазами. — Какие такие мысли могут не давать спать тому, у кого, кажется, нет никаких забот? — в его тоне прозвучала едва уловимая горькая нотка. Вопрос был не столько к Ди, сколько к миру вообще. Ди почувствовал, как в груди зашевелилось что-то наподобии бабочек, мешающих дышать. Сделай так, чтобы он влюбился в тебя. Приказ кота-демона жёг изнутри. Он сделал ещё шаг вперёд, теперь он стоял у самого края кровати, так что мог разглядеть каждую ресницу на глазах Себастьяна, каждую трещинку на его чуть потрескавшихся губах. — Ты ошибаешься, — тихо сказал Ди. Его голос звучал непривычно низко, почти интимно. — Забот хватает. Просто они… немного другие, нежели у тебя. Так. Размышлял про жизнь. Он медленно, давая Себастьяну время отпрянуть, протянул руку и кончиками пальцев коснулся его запястья - того самого, что было скрыто под рукавом пижамы. Кожа под его пальцами была прохладной, он почувствовал тонкие, едва заметные шрамы. Себастьян вздрогнул, но не отдернул руку. Его глаза расширились от шока, в них вспыхнул испуг и стыд. Недоумение полностью захватило его лицо. А глаза стали большими, как у зверька, которого загнали в угол. — Иногда самая крепкая тюрьма, — тихо сказал Ди, наклоняясь, к щеке собеседника, — это наша голова. И открыть её изнутри проще, чем снаружи. — Попадать в философию у тебя не получается, — с неким упрёком заметил Себастьян. Он неловко, почти по-детски, сжал его пальцы в своей ладони - быстрый, судорожный жест. Не поцелуй, не объятие. Просто… прикосновение. Сейчас нужен хотя бы какой-нибудь контакт. На большее Ди не согласен, ему мерзко. Он же в подростковом возрасте так делал с ним. Но сейчас другая ситуация. И она ужасна. Потом Ди резко выпрямился, словно обжегшись. Сердце колотилось где-то в горле. Он видел, как взгляд Себастьяна стал стеклянным, как он медленно, будто в замедленной съемке, поднял свою руку и посмотрел на то место, которого только что касались пальцы Ди. На диване громко, напоминая о своём существовании, повернулся Чес, что-то пробормотал во сне и уткнулся лицом в спинку. — Я… пожалуй, пойду, подышу, — сдавленно выдохнул Ди и, не дожидаясь ответа, почти выбежал из комнаты в крошечный дворик, заваленный хламом. Он стоял, прислонившись к ржавой стенке вагончика, и пытался отдышаться. Парень закусил с силой свои губы. Его пальцы помнили какова была на ощупь чужая кожа, такая нежная и приятная. А в голове, поверх стука сердца, навязчиво звучал один-единственный вопрос: Это я потому, что должен? Или... потому, что хочу? И от этого вопроса становилось ещё страшнее.

***

Сердце Ди бешено колотилось, выбивая сумасшедший ритм где-то в висках. Он сжал кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах - ту самую дрожь, что осталась на кончиках после прикосновения к Себастьяну. Воздух во дворике был влажным и спертым, пахло ржавым железом и мокрой землей.

Что я сейчас сделал?

Вопрос висел в воздухе, тяжелый и безответный. Он провел рукой по лицу, пытаясь стереть остатки той наглой уверенности, что двигала им секунду назад. Теперь её сменила тошнотворная пустота и леденящий ужас. Он играл по правилам того самого чего-то, что явилось ему в облике кота. Но играл слишком уж искренне. Слишком уж по-настоящему. Это начинало пугать не по-детски. Из-за угла вагончика донесся тихий, едва слышный скрежет. Ди замер, насторожившись. Из тени, плавно перетекая из одного темного пятна в другое, вышел чёрный кот. Его шерсть была идеально сухой, словно дождь обошёл его стороной. Зелёные глаза светились в полумраке самодовольным, почти человеческим пониманием. — Ну что, — тихо проговорил кот, и его голос был похож на шелест сухих листьев под ногами. — Нашёл ключик к самой прочной тюрьме? Ди стиснул зубы. Ненависть, горячая и слепая, ударила в голову. — Хорошо пошло. Ты даже не сопротивляешься, — продолжил чёрт воплоти. — Отдай амулет, — его собственный голос прозвучал хрипло и чуждо. — Я сделал, что ты хотел. Кот лениво облизнулся, причмокивая, словно только что съел что-то вкусное. — Ох, нет, мой мальчик. Это был только первый, робкий шажочек. Намёк и посев на будущее. — Он приблизился, его хвост изящно извивался. — Мне нужно не это. Мне нужно увидеть, как вы оба падёте в самую пропасть. Я хочу видеть, как трещит по швам всё то, что он так старательно выстраивал годами. Его гордость, твой контроль. И наконец самое главное ваш страх. Он замолчал, давая словам впитаться в каждую клеточку ткани парня, как яду. — Так что продолжай. Ты удивительно талантлив в этом. Практически… естественен. Словно тебе это нравится. Не зная всего плана, я бы подумал, что этот молодой человек тебе даже нравится. Ди было хотел закричать "Замолчи!" или "Прекрати! ". Но кот с леденящей улыбкой растворился в темноте, оставив Ди одного с гнетущим осознанием того, что это существо не просто наблюдает - оно наслаждается. И что та искра, которую Ди почувствовал в прикосновении к Себастьяну, теперь точно превратится в пожар и погубит их обоих. Он не сразу услышал шаги за спиной. Только когда скрипнула дверь вагончика. Ди обернулся. В проеме стоял Себастьян. Он был бледен, даже при тусклом свете утра это было заметно. Его пальцы судорожно сжимали края его же собственного, слишком большого свитера. Он смотрел на Ди непонимающим, почти потерянным взглядом. — Зачем? — выдохнул он. В этом одном слове было столько смятения, столько обнаженной уязвимости, что Ди сжалось сердце. Ложь пришла на язык сама собой, отточенная и гладкая. — Ты выглядел так, будто тебе нужна была… поддержка. Себастьян покачал головой, его взгляд стал жестче, острее. — Не ври. Я видел твое лицо. Это не было похоже на поддержку. Это было… — он запнулся, подбирая слово, и его собственные щеки покрылись легким румянцем. — Притворство! Ди застыл. Он видел, как по лицу Себастьяна пробежала тень разочарования. Будто он на секунду поверил во что-то настоящее и жестоко ошибся. И прежде чем Ди успел что-то придумать, какое-то новое оправдание, Себастьян резко развернулся и скрылся внутри вагончика. Дверь захлопнулась с тихим щелчком. Ди остался стоять один во дворе. Он сам того не желая, уже начал разрушать того самого человека, ради которого, как он пытался себя убедить, все это и затеял. А где-то внутри, глубоко, тихо и медленно шевелилось другое чувство - постыдное и запретное. Оно напоминало о том, почему существует статьи о подобном.