Исключительно научный интерес

Темная пелена завесы накрывала Архей, заставляя проводить каждый день при тусклом, без солнечном освящении. Впрочем, местные существа были способны адаптироваться и к этой среде, отмечая мелькающие на небе частицы по-своему красивыми и чарующими, словно манящими дотронуться и познать настоящий исток чудесного и яркого света. Несмотря на то, что их мир давно утратил доступ к нему, обременяя на вечную ночь, скинт помогал наполнять пространство некой надеждой и особым теплом хорошего будущего. Поэтому именно рядом с этой прелестной материей развился лагерь тех, кто остался в результате великой битвы за Эшхолд, что была, к сожалению, без шансов проиграна. Время шло, постепенно каждый смирился с этой судьбой, принял новые правила выживания да, хотя-бы частично, оклемался от потери тех или иных близких людей. Жизнь вновь кипела, вероятно уже не так, как раньше, но даже при таком раскладе каждый нашел себе дело или предназначение: Невер со страстью относился к садоводству, обеспечивая всех запасом еды, Альфред и Скотт стойко защищали область подле лагеря, выходя на дозор чуть-ли не каждые три-четыре скифоса, а все остальные приносили различный вклад в процветание, обеспечивая помощь в том, что больше всего приходилось по душе и являлось необходимым. Несмотря на относительную, хоть и непродолжительную, умиротворенность, Джон не позволял отдыхать себе в полной мере. Каждая попытка расслабится сопровождалась бурными мыслительными процессами, присущими для такого гения как он, а также активным решением проблемы о том, что поможет им выбраться из-за завесы. Несмотря на то, что вариантов оставалось не так много, а точнее всего один, парень прекрасно понимал, что просто так уйти они не могут. То ли из-за постоянного напоминания и желания его альтер-эга всех спасти, то ли из-за перенятия некоторых чувств в результате слияния. Второе, конечно, не очень приходилось по душе Джону, ведь сейчас, помимо собственных целей, его еще волновало то, что позже станет с жителями Архея, а точнее то, как они собираются возвращать прошлую нацию и былое благополучие. Несомненно, кровь эльфов была единственным ключом к продолжительному спасению, но этот вариант нельзя было реализовать в данных условиях, как можно было понять, просто посмотрев на тех, кто пребывал в лагере. Так как Отец на данный момент времени уже был неспособен питаться энергией своего сына, самый эффективный и правдоподобный вариант заключался в уничтожение его армии, если говорить очевиднее, то развоплощении всех оставшихся монстров. Цепочка этих мыслей все время крутилась в голове ученого, который к этому моменту, от нечего делать, успел просчитать все возможные исходы такого плана да определить точное время, необходимое на его реализацию. Впрочем, результаты этих вычислений еще сильнее обнадеживали всю ситуацию. Скифосом позже, Джон возвращается в лагерь, направляясь прямиком к палатке, где обычно покоилась Сайрисса. Точной цели для встречи у него не было, но он однозначно собирался узнать о ее дальнейших планах, заодно занять свое эго, пока его «добрый брат-близнец» не объявится. Харрис не церемонится, сразу проходит в импровизированное помещение, даже не предупредив. Он оглядывает девушку перед ним, что сидела на краю самодельной недо-кровати, параллельно замечая, что Беренгария не было на место, что, впрочем, было очень кстати. —Привет, красотка. Соскучилась? Он приспускает свои очки и еле заметно подмигивает собеседнице, заставляя ту показательно закатить глаза в знак протеста на такую манеру речи. Впрочем, Джона это явно устраивает, ведь на устах вновь появляется самодовольнаяулыбка, а ноги буквально ведут юношу всё ближе к своей цели. —Что тебе нужно, Джон Дейви Харрис? — Я тоже рад встрече с тобой. — Протяжно отвечает он на процеженные девушкой слова, что было характерно исключительно для неё, заставляя ученого лишь ухмыльнуться. — Вижу тебе уже стало лучше, а это прекрасно, ведь я пришел узнать кое-что очень важное. Он вновь оглядывает леди перед ним, что успела сложить руки на груди и закинуть одну ноги на другую, показывая далеко не самую дружелюбную позу. Казалось, будто Сайрисса ненавидела его полностью, но всё же терпела, то ли в знак почета, что ну уж очень маловероятно, то ли из-за взаимовыгодных рабочих отношений.Удручающе. — Что ж, я, как великий гений собственной персоны, просчитал ваше недалекое будущее. — Как же без собственного само хваления могло бы обойтись. — И, могу сказать, что в самом благоприятном исходе, вы излечите всех зараженных только черезтриста девяносто девять лет восемьдесяттри дня и ровно шестнадцать часов. Конечно же, я учел время восполнения твоей крови, некоторые возможные промежутки,физические заболевания... Он мог рассказывать об этом бесконечно долго, ходя по всей свободной площади палатки и сложив руки сзади, но, заметив удручённый вздох со стороны, на секунду замолчал, переводя своё внимание на девушку, приподняв одну из бровей в знак удивления. —Что ты имеешь ввиду,человечишка?— Произносит Сайрисса, желая прервать лишнюю болтовню ученого, из-за которой так и хочется закрыть свои заостренные уши, не вспоминая. Её голос такой же сварливый, как и до этого, словно дающий понять о личнойнеприязни, которая, возможно, была лишь частью её отношения к людям. Сильного доверия к Джону она не имела, поэтому и относилась к его идеям довольно скептично, зачастую не желая признавать, что некоторые из них могут быть и правда действенными. — Ах да, я имею ввиду то, что тебе следует продолжить род эльфов в Архее. — Он стоит прямиком напротив собеседницы, не так далеко, но при этом не слишком близко, и опускает свою голову так, что очки частично оголяют его глаза, позволяя посмотреть с глазу на глаз.— Если тебя, конечно, интересует спасение этого мира. Это слова заставляют Сайриссу опешить и прокашляться в кулак от абсурдности. Уж кто угодно, но точно не она, позволит кому-то из нынешнего общества заняться с ней таким. На лице проступает некое чувство отвращения и максимального отказа и как только собирается она возразить на такие слова, Джон бессовестно перебивает её. — Ну что ты, красотка, я помню про твою ненависть к другим расам, но не забывай, что среди нас всё ещё есть эльфы. Он нагло и самодовольно улыбается, явно имея ввиду под своими словами себя и Лололошку, благо результатам их недавнего эксперимента, но, к великому сожалению, второго это явно бы не заинтересовало. Нельзя было сказать, что Джона уж слишком интересовали отношения и тому подобное, в отличие от тяги к науке, а если быть точнее, новым исследованиям, которые могли бы продвинуть его в познание всей мультивселенной. Несомненно, ему было интересно то, кто чему это могло бы привести, всё недочеты, ощущения, эмоции— всё это было чем-то непознанным и жутко манило великого ученого. К тому же, данная ситуация была бы способна принести пользу нетолько в его сторону, а и на процветания это скудного первоначального мира. — У тебя плохо получается шутить, Харрис.— В её голосе слышится некое раздражение всей ситуации, а взгляд косится прямиком на Джона, показывая явное осуждение, которое заставляет чужую улыбку лишь стать больше. Минутой после парень подходит к ней ближе и берет за подбородок, притягивая изначительно сокращая расстояние между их лицами. — Детка, я полностью серьёзен.— Выдыхая говорит он, приподняв свои очки и зафиксировав их на волосах, так чтобы и глаза, и лоб остались открытыми. — Это как минимум поможет моим исследованиям, а как максимум спасет Архей от ранее неизбежной судьбы. Сайриссе хочется врезать этому нахалу, но она сохраняет самообладание. Не хватало, чтобы человек увидел такое поведение с её стороны. Хотя и поводы были и правда довольно хороши, а результаты ещё лучше - сразу девушка давать согласие не собиралась, тем более Харрису. — Джон Дейви Харрис, что ты себе позволяешь. — Цедит она сквозь зубы, отмахивая чужую руку со своего лица. Её голос тверд и беспрекословен, как и ранее, а взгляд серьёзени даже, возможно, немного зол. — Я не собираюсь делать это с тобой. — Ну что же ты, Сайрисса, это число деловые отношения. — Он специально делает на этом упор, всем видом показывая, что ничего романтического здесь не видит, по крайне мере пока что. Казалось, будто на уговоры может уйти вечность, но, к великому счастью, лестность и красноречивость мироходца помогли всей ситуации, настолько что, уже через киаф чужие руки во всю блуждали по женскому телу, посылая нервные импульсы от таких давно не ощущаемых прикосновений. — Красотка, расслабься, я не буду делать ничего лишнего. — “Пока что” — Проносится у него в мыслях после первой фразы. Хочется узнать все реакции чужого тела, сравнить их с человеческим и, конечно же, выйти в плюс. Именно поэтому Джон не медлит. Он ведет руками от чужих бедер, понимаясь выше и ненадолго задерживаясь на чужой груди, сжимая и показательно удивляясь, обнаруживая там далеко не тот размерчик, что казался при одном виде. Немного побольше. — Харрис, ты полный... Не успевает договорить она, как вдруг её губы накрывают чужие, целуя с напором, требовательно и глубоко. Чужой язык сразу же врывается внутрь, исследуя всё и даря девушке новые эмоции, заставляя тихо простонать. От такого воздействия глаза прикрываются сами по себе, а тело буквально размокает, отдается почти полностью в чужое владение. Параллельно, парень времени не теряет, ловким движением пальцев расстёгивает застежку на импровизированном платье, заставляя то съехать ниже и оголить ещё один слой одежды, что уже обтягивал чужую фигуру вдоль и поперёк. Как только поцелуй разрывается из-за нехватки воздуха, черный топ покидает её тело, отбрасываясь куда-то в сторону. Дыхание девушки уже успело сбиться, заставляя томно вдыхать воздух в попытке восстановления, а губы нещадно жжёт отпрошлый уверенных движений и обдуманных прикосновений ученого. — Уже успела поменять своё мнение, красотка? —Его голос звучит игриво и до ужаса самодовольно, заставляя леди невольно отвести голову в сторону, выражая своё недовольство, хотя под низом уже затянулся плотный комок возбуждения. — Не зазнавайся, Джон... Фраза не успевает закончится, прежде чем из уст выходит протяжный стон от чужих укусов в шею. Парень, словно хищник, уже успел спуститься ниже, оставляя до ужаса жаркие поцелуи и порой укусы на её затылке, спускаясь к ключицам. Он буквально помечал девушку, заставлял подчиниться и отдаться в его руки. Тело бросает в жар от таких напорных и своевольных движений юноши, а пульс, казалось будто, уже превзошёл всё крайние точки,побуждая леди поумерить свой пыл в сторону старшего. И минуты не проходит, как тот оставляет девушку полностью без одежды, сам быстро расправляясь со своей, вновь нависая над Сайриссой, возвращаясь к истязанию губ. Поцелуи требовательные, как и до этого, до боли в легких, до мелких царапин и контрастных нежных укусов. Пальцы Джона скользят ниже, обводя каждый участок белоснежной кожи, добираясь до самого откровенного и запретного. Он проводит двумя пальцами по половым губам, нащупывая клитор, чтобы после подразнивающее поглаживать, заставляя чужое тело дрожать и сдавленно постанывать прямо в поцелуй. — Как тут влажно, только для меня.— Его голос ужасно властный, а на устах видится игривая ухмылка, пускающая новые волны возбуждения по чужому телу, что так трепетало в продолжении. Парень немного отстраняется, чтобы после встать между чужих ног, прижимаясь к влажному проходу и немного потираясь, тихо и сдавленно выдыхая от такой стимуляции. —Быстрее, я не хочу, чтобы нас застали. Несмотря на её возбуждения, что доводило до головокружения и подрагивающих ног, голос пытался быть твердым и прямым, что, пожалуй, выходило не очень хорошо. Впрочем, просить долго не стоило, ведь ученый и сам томить не собирался. Он берет свой член в руку и пристраивается к чужому лону, чтобы позже медленно погрузиться внутрь, прикусывая нижнюю губу. Внутри было невероятно узко и горячо, заставляя Джона подумать о правильности всех действий. Его эго трепетало и жаждало, желая одним резким толчком продвинуться до основания, ощутить всё в полной мере так, чтобы дыхание сбивалось от одного лишь толчка, а по венам тёк несущий адреналин. Впрочем, именно так он и делает. Войдя лишь наполовину, совершает резкий толчок, выбивая из девушки громкий и протяжный стон. — Черт тебя подери... — Выругает она, в ответ на такое движение, что застало её буквально врасплох. Губы приоткрыты, а дыхание уже вовсе сбилось. Ощущения были новыми, но при этом не приносили дискомфорта, наоборот, заставляли желать ещё большего, что, конечно, мог дать ей мироходец. Он же, в свою очередь, лишь усмехается с такой реакции и спустя пару секунд покидает женское тело, чтобы войти в полной мере вновь. И снова. И ещё раз. Чужие толчки с каждым разом становятся всё чувствительней для Сайриссы, заставляя всё тело подрагивать от удовольствия, а губу прикусываться, чтобы хоть как-то сдержать ярый наплыв стонов. Казалось, что их может услышать кто удобно, но это мысли заставляли возбудится лишь сильнее обоих. Одна из рук остаётся на клиторе леди, стимулируя и заставляя ту задыхаться, видеть звезды перед глазами, в то время как другая во всю блуждала по телу, нежно оглаживая грудь и порой сжимая набухшие ареолы сосков, создавая значительный контраст. — Ты отлично принимаешь мой член, детка. Неужели уже был опыт? Ей ужасно хочется врезать этому самовлюбленному придурку, но ритмичные движения и резкие толчки не позволяют даже ответить и съязвить, побуждая выходить лишь тихие стоны, которыми заполняется чуть ли не всё помещение. Тело мечется в агонии, когда чужие толчки лишь ускоряются также, как и стимуляция на энергенной зоне, выбивая из неё все возможные мысли и заставляя закатить глаза в наслажденииот приближающегося оргазма. — Давай, красотка, я уже на пике. — Сбивчивое дыхание Джона случит этому доказательством. Он по-настоящему наслаждается от процесса, буквально припечатывая её к кровати, вдавливая в измятые простыни. Чужие стоны для него как радость для ушей, побуждая двигаться и желать чужое тело полностью. Джон увеличивает темп, до пошлых шлепков, до хлюпающей смазки, доводя леди до пика, заставляя содрогаться всё её тело. Он знает, что если остановится, то разочарует обоих. — Черт, Джон... Она кончает с чужим именем на устах, выгибаясь в спине и видя искры в глазах. Всё тело горит от ощущений столь бурного и долгожданного оргазма. Ученый делает ещё пару размашистых движений и изливается следом, не выходя из разгоряченного тела. Уходит некоторое время, что привести дыхание в порядок и оглядеть, что тот успел сотворить с такой, ранее наглой, эльфийкой. Это, несомненно, заставляет улыбку вновь появится на устах, довольствуясь тем, что ему преподнесли. — Это был отличный эксперимент, детка. — Произносит он, покидая чужое тело с пошлым хлюпаньем, и сразу натягивая на себя отброшенную одежду. Вид раскрепостившейся на кровате Сайриссы однозначно даёт ему понять, что это того стоило.