Времена грез 4 том

Мы пробираемся через золотые поля,

Вдалеке может упасть бомба.

Малыш, мы свободны, мы бежим

К свету, идущему от потока воды

И вишневых деревьев,

Мы прячемся от всего мира.

Но Золотой век прошел,

Золотой век прошел.

Тяжелый, обитый металлом ботинок из застарелой, измятой временем кожи с шумом приземлился на натужно скрипнувшую проржавевшую лестницу забытого всеми подвала. Ступенька заметно дрогнула, чуть поддалась под весом мужчины, но выдержала испытание. С тех пор, как законсервировали подвал фабрики, многочисленные механизмы оказались предоставлены сами себе. На застрявший между этажами лифт и вовсе не было никакой надежды. — Чо там? Видно чо-то? Второй участник экспедиции склонился над вырытым проемом и нервно почесал длинный нос. Райан поставил вторую ногу на ступеньку и поднял взгляд на чужую крысиную физиономию. Нет, напарник не был оборотнем, но человеческое гнилое нутро слишком явно отпечаталось на лице. — Фонарь дай. Тонкие узловатые пальцы схватили допотопный лобный фонарь и, засыпав осколки карбида в емкость, передали требуемое главарю всей компании. — П-пожалуйста. Спустя мгновение темноту казалось бы бездонного спуска к сердцу производства разогнал теплый дрожащий свет. Хлипкая лестница проходила толщу пола первого этажа, уходила вниз через немалый слой бетона и всего через три человеческих роста от поверхности заканчивалась более древней каменной кладкой, укрытой мхом и лишайником. Райан накинул сумку на плечо и вновь посмотрел на напарника. — Жди команды и следите за входом. — Д-да. Словно мысленно передавая наказ остальным, Кетч опасливо обернулся и встретился взглядом с здоровяком, сторожившим поодаль, приземистый и широкий, похожий на валун, удачно сливавшийся с фоном остатков развалин. Задумчиво пожевав мощной челюстью, молчун проследил, как у края проема исчезла макушка главаря, и, сжав кулаки, недобро зыркнул на крысюка. Сам он давно был уверен — самая большая опасность исходила не от ленивой королевской стражи, бродившей вдалеке, а от скользкого сутулого помощника со странными фокусами, припрятанными в рукаве. Над головами компании угрюмо зашуршало небо. Тихий скрип лестницы, едва слышимый среди обломков, быстро заглушил обрушившийся на землю дождь, больше ощущаемый, нежели видимый среди почти что ночной мрачной бездны над фабрикой. Напарники застыли в ожидании, на бесконечно долгий миг став частью серых бетонных перекрытий. Шум под землей затих, минуту или больше от главаря не доносилось ни звука, пока Кетч не вздрогнул от хрустнувшего где-то внизу лишайника. — Кажется, чисто. Поправив лямку, Райан медленно шагнул вперед. Длинный коридор, уходивший куда-то во мрак, обрамляли железные остовы проржавевших дверей, из-за них, вместо узников, выглядывали плетистые корни и перекрытия стен, не выдержавших встречи со временем и давлением природы извне. Подземная жизнь медленно, но верно брала своё, вероятно подстегиваемая остатками магии, блуждающей внутри камер. Заглянув в одну из них, мужчина нашел подтверждение этой догадке. В полной тьме подвалов, на холодных камнях, на истлевших мешках, изощренно цепляясь и дробя препятствия, расцветали растения и грибы почти невозможные и невиданные ранее. Флуоресцирующие шапки блестели в свете фонаря, роняя на землю капли прозрачного масла. Бледные, почти белые воздушные корни зловеще дрожали и шевелились, собирая чужой нектар тончайшими усиками. Бутоны, любовно протянутые к скудным солнцам, при появлении нового источника света вдруг раскинули лепестки и выдохнули мельчайшую пыльцу, подражая последнему вздоху умершего. С этим движением растеряв последние остатки жизни, цветы сморщились и слетели на землю, туда, где заботливо укрытые кристаллы выглядывали из-под слоя опавшей листвы. Не веря своей удаче, Райан протянул руку, грубо вцепившись в камни и вырывая их из живого слоя окружающей флоры. Невысокие шляпки растеклись безобразной кашей, воздух, и без того тяжелый и спертый, наполнился запахом влаги и гниющих растений. Без стеснения мозолистые пальцы вынимали один кристалл за другим, попутно уничтожая препятствия. Один бутон за другим выпускали свои пучки пыльцы, сумка быстро заполнялась награбленным, диковинный ковер редел, отдавая свои единственные сокровища, безраздельно хранившееся десяток лет среди истлевших тел заключенных. Глаза Райана блестели от жадности и свалившегося на него богатства, так легко пришедшего будто по указке свыше, словно вся прошедшая жизнь готовила мужчину именно к этому моменту: и смерть родителей, и изнурительная работа сестры — всё для того, чтобы он сейчас переступил порог темницы и забрал то, что причиталось за лишения, голод и страх перед завтрашним днем. Никаких больше заказов, визгливых аристократов с непомерными запросами и подработок среди человеческой грязи, теперь Райан сам сможет устанавливать правила и заставит других преклониться не силой, а звоном чистой, золотой монеты. Подобное даже не снилось хилому мальчишке, дрожащему от ужаса в углу холодной мансарды. Мужчина помнил о том, как стал сиротой, разбухшее в воде тело, потерявшее тепло, злой и обидчивый взгляд Реджи, надежда, угасающая в груди, как только захлопнулась дверь за ней. Единственный раз, когда Райан молился, чтобы не остаться один, чтобы сестра не ушла насовсем, чтобы не пришлось работать так же ужасно, как матери. Ладонь легла на самый крупный кристалл в сердце камеры, с силой выдирая его из спутанных корней, отчаянно сопротивляющихся и увивших остатки чьих-то белесых ребер. Ни капли жалости, ни капли раздумий. Сверкнув зловещим пурпуром, драгоценность отправилась прямиком в карман, в сумке закончилось место. Вернувшись к лестнице, Райан окликнул напарника, крысиная физиономия показалась в проеме едва освещаемая фонарем снизу. — Кетч! Спускайся и бери всё, что отыщешь, я взял свою долю. Почти неслышимо что-то одобрительно зашуршало в ответ. Главарь не смог сдержать улыбки. — Начался наш золотой век. В зале переговоров совещания шли уже несколько дней подряд, занимая время с утра и до самой ночи. Королевские кухни работали на износ, тарелки с едой ставили прямо к важнейшим документам страны, уже изрядно замызганным и затисканным в чужих нервных пальцах. Слуги тревожно перешептывались между собой на рабочих местах и вне, напрочь забывая о субординации и стеснении. Никому из министров не было дела до внимательности стражи, и, будь у целестинского короля хоть один противник в столице, он мог запросто проскользнуть в самые недра золотых коридоров, не встретив сопротивления или остановки. Так, пользуясь случаем и выданной привилегией, сновали туда-сюда мелкие посыльные с очередным отчетом или докладом из важнейших мест Санктума: торгового порта, главного рынка, магистерий и больничного квартала. — Сколько? Постучав ручкой по перепачканному заметками листу, Аврелиан даже не поднял головы при появлении нового подчиненного на пороге. Молодой парень, явно не спавший уже как минимум круглые сутки, вышколенно дернулся, пытаясь выпрямиться, но почти тут же ссутулился, скосив глаза на страницу в ладони. — Т-тридцать. — За день? — Да, вашвеличство. Один из мужчин в дорогом костюме что-то черкнул в документе, скорбно поджав губы. Король рассеяно кивнул, подперев лоб рукой. Расценив это по-своему, слуга без лишних прелюдий ушел из кабинета, даже не закрыв за собой дверь. Ему на смену пришла миловидная девчонка в мужском рабочем костюме. — Всё еще пять, господин Герц! Новых нет. Бодро отрапортовав, она даже не посмотрела на Авеля, сосредоточив взгляд на единственном, кому она готова была подчиняться. Возмущения по этому поводу отпали еще в первый день катастрофы. — Спасибо, Жоан. С готовностью кивнув, посыльная хотела было развернуться, но почти сразу остановилась и подбежала к Роберту, что-то прошептав на ухо. Герц едва заметно покивал. — Передай ей, что я зайду. — Составляете планы на свободное время? Не думал, что бордели еще открыты. Мерзко ухмыльнувшись, лысый старик напротив многозначительно посмотрел на девушку. Жоан вскинулась, открыв было рот, но Роберт перебил ее: — Не забудь передать и отдельно мне сообщи, если кто-то в «Черном лебеде» заболел. — Хорошо. Вновь приняв ужасно занятой вид, посыльная дождалась знака от министра и тоже вышла в коридор. Немолодой мужчина по правую руку от короля не спеша достал карманные часы, но даже не посмотрел на них, вперив взгляд в Герца. Морщины привычно сложились в брезгливое выражение лица. — Получается, раз в магистерии дела идут неплохо, я могу забрать ваших учеников в помощь. — Большинство из них дети обеспеченных семей, Хил, такие не будут выносить утки за больными. Поставив локти на стол, министр здравоохранения развел руками. Единственные всё еще в перчатках из дорогой кремовой кожи. — Значит, будут ухаживать за такими же, как они. Одной проблемой меньше, только аристократ поймет аристократа. — Если иного выбора нет… — В нынешнее время всё равно никакой учебы не будет. — Мы могли бы бросить силы на изучение болезни. — Студенты едва ли что-то смыслят в медицине. Тонкие губы Герца недовольно поджались. Министр образования привык по-своему опекать учеников магистерии, пускай и далеко не все этого заслуживали. — Но разбираются в магии и готовы изучать… отложения. — Кристаллы Кейна, ты хотел сказать? Очень своевременно, нам же не хватало расхитителей гробниц. Вдернув голову, Хил многозначительно покосился на Джеральда. Мелоуни, отметив камень в свой огород, мгновенно взъелся: — Хватит, десять лет никому не было дела до фабрики. Я в жизни не поверю, что о ней вспомнили случайно. С края стола напротив самого короля послышался новый голос: — Выжидали отъезда хозяина? — Прежде всего получили указку и цену, Белл, я знаю эту шушару из трущоб, Герц подтвердит, у наемников должен был быть конкретный план и заказчик. Без запаха денег они и палец о палец не ударят. Подобное Джер твердил уже не первый день и не последний, как он думал. Ситуация сложилась против него, и сколько бы военный министр не бился, прояснить случившееся на фабрике не получалось. Как об стену горох. Вежливо и даже слегка печально улыбнувшись, министр промышленности и, с недавнего времени, связи растерянно покачал головой: — Увы, едва ли что-то станет известно, насколько помню, все причастные погибли первыми. У нас есть гораздо более весомые задачи, Мелоуни, люди погибают. — Остановив расследование, мы можем упустить новую вспышку болезни. Вынесенные кристаллы до сих пор опасны и, судя по моим данным, всё еще лежат в старых эльфийских кварталах. Медленно покивав, в разговор снова вступил Герц: — И больных там куда больше, чем в новом городе. Улыбка Белла растаяла легко и незаметно, как первый снег. Как самый молодой, пускай и талантливый министр, он предпочитал не вступать в прямые конфликты, сохраняя нейтральный, почти беззаботный вид, но тут в тоне Грэма послышалось что-то настораживающее: — Я так полагаю, очаги заражения всё еще находятся в общей доступности? Над столом зависло молчание. Аврелиан, тяжело вздохнув, откинулся на спинку стула. На помощников он не смотрел, предпочитая буравить бумаги тяжелым взглядом, и отвечать тоже не считал нужным. Все и так всё знали и понимали. Мелоуни скрестил руки на груди, с вызовом посмотрел на Белла: — Что ты предлагаешь? — Обезопасить наиболее пострадавшие участки, — состроив почти невинное выражение лица, министр связи пожал плечами. Самуэль Хил поддержал: — Это значительно сдержит рост заболеваемости и… — Собираетесь запереть людей и оставить их умирать? — Выиграть время для решения проблемы, ограничив источник «горения», мы сохраним большую часть жителей на рабочих местах и сможем направить силы в нужное русло. Министры вновь замолчали. Опустив голову, Герц рассеяно постучал пальцами по столешнице. Идея ему явно не нравилась, но спорить с министром здравоохранения он не решился. Мелоуни, привыкший выступать против всех, обвел остальных недобрым взглядом и с злой усмешкой высказал своё слово: — Я и мои воины не станут участвовать в этом. Чуть склонившись ему навстречу, Грэм мягко уточнил: — Джер, позволяя болезни свободно распространяться, ты обрекаешь на смерть тех, кого можно было спасти. — И спасаю людей в трущобах. Людей, Белл, если ты не забыл, по ту сторону всё еще жители столицы. Хил грубо оборвал его: — Так или иначе будут жертвы, но с поддержкой знати — больше ресурсов для решения проблемы. Тебе это может не нравиться, Мелоуни, и тем не менее шансы выжить и найти лекарство есть только у аристократов, без них и их поддержки ты продолжишь бороться с ураганом. — Вот как мы заговорили! Ну так скажите своим богатеям сидеть дома и не высовываться, изолируйте лучше их! Люди хоть вздохнут спокойно! — Джеральд. Соблюдай субординацию, — подал голос король, впервые за вечер обозначив своё присутствие. — Я не допущу ограничений, там за границей чистых улиц целестинцы сражаются с заразой и ждут помощи! Поддержку, а не осаду! — Джер! — Можете бесконечно твердить о ценности своих денежных мешков, но, готов поспорить, таланты и светлые головы вновь найдутся именно в трущобах, как и при Аласторе. Именно там найдут способ выжить, всегда находили, пока вы сидите здесь и трясетесь за свои жалкие жизни! Хлопнув по столу, Аврелиан резко поднялся, готовый если не выгнать друга, то хотя бы отчитать, но спустя мгновение издав странный звук, король вдруг пошатнулся. Ноги подкосились, с шумом рухнув на пол, он зашелся мерзким, булькающим кашлем, болезненным настолько, что один его звук заставлял нутро сжаться от неприязни. Оцепенев от неожиданности, не понимая, что именно произошло на их глазах, министры запоздало встали с мест, но лишь Джеральд бросился вперед к королю. Вцепившись в белые плечи пиджака, он попытался поднять Аврелиана, заставил опереться на своё плечо, будто раненому товарищу, но с бледных губ с кашлем сорвалась кровь. Увидев ее, Самуэль, стоявший рядом, словно очнулся и тоже попытался помочь, но приступ явно нарастал. Кто-то попытался позвать стражу, часть чиновников осталась на своих местах, и никто не заметил, как Грэм Белл, достав платок из кармана, почти в суеверном ужасе закрыл им свои лицо и рот.

Ты когда-нибудь представлял,

Что нам будет не хватать солнечного утра,

Детских уличных площадок,

Блаженства страны снов?

Малыш, мы одна семья,

Что бы они ни говорили,

Но мальчишки должны скрываться

И однажды убежать прочь.

Когда Золотому веку придет конец.

Woodkid — The Golden Age