Времена грез 4 том

Черный блестящий автомобиль, удивительно похожий на одну из первых популярных моделей Форда, чуть подрагивал на кочках не слишком хорошей дороги, каким-то чудом втиснувшейся между длинной, широкой полосой берега и почти отвесной скалой, обрамляющей путь из Порстмута в Ньюпорт. Влажный, блестящий на солнце песок большую часть времени находился в тени гор, искрясь и дрожа только на значительном отдалении от подножья, где серое море любовно отделяло горизонт от неба и низких, тяжелых облаков. Наверняка весной, когда воды ближайших рек в обилии разбегаются по лугам, здесь тоже случается потоп и трасса, сдаваясь стихии, прячется под зеркальной гладью, заставляя путников пережидать паводок в городах или добираться к соседям на лодках. — Ты бывал в этих местах раньше? Повернувшись к водителю, я невольно пригляделась к нему, пытаясь представить, мог ли угрюмый сопровождающий вырасти в этом краю. Сам он выглядел как дитя беглецов с юга, смугловатый и худой, но слишком высокий для зарца, а резкие черты лица явно выдавали в нём жителя Сомны. Поджатые губы при мне ни разу не растягивались в улыбке, а угольные глаза чуть что обжигали недоверием, подозрительностью, словно случайное слово могло заставить его бросить меня на середине пути к порту. — Я жил тут первые годы, пока мы не перебрались на другой берег. Голос с хрипотцой, но не такой, как у Каина, заставляющей женщин дрожать от волнения. Валентайн, мой водитель, говорил так, словно каждое слово и звук в мою сторону был платным, поэтому каждая фраза произносилась скупо и сухо, ничего лишнего. — И как тебе здесь жилось? Ни разу не была в этой части страны, север еще как-то представляю, что-то слышала, а о жизни на юге совсем ничего не знаю. Покосившись в мою сторону, спутник чуть дернул головой. Слишком невнятно, чтобы распознать этот жест. — Оно и немудрено. В этот раз послышались нотки укора. Не совсем ясно, почему, но расспрашивать было бы бессмысленно. В его случае проще раскинуть карты и погадать, или спросить у звезд, что там происходит в голове водителя. Могу предположить, что это куда более сложные и древние взаимоотношения различных… конфессий. Боги, слово то какое вспомнил. Юг дальше всего от столицы, и здесь всегда были свои порядки и законы, сколько бы я не отправлял помощников и рабочих. К тому же на севере есть хотя бы поместье и Гета, жившая с людьми не одно столетие, а здесь, увы, никто не задерживался. Допустим, я понимаю, что здесь твои руки были коротки, но в чем принципиальная разница между южанами и столичными жителями? Они не приняли тебя как главу? Поддерживали Целестию? Что еще? Вовсе отринули богов? Сохранили старую веру и больше привержены поклонению иным. Насколько я знаю. Старая вера? Включающая ритуалы с мертвецами. Ты вроде запрещал подобное. Не полностью, хотя за такое в Кадате могут наказать. Покой мертвых важен почти так же сильно, как и живых. О как. Каждый случай рассматривается отдельно, не помню, чтобы действительно были проблемы с подобными некромантами, в основной своей массе они стараются держаться подальше от «новой» власти. Чаще всего наказанию предаются неумелые или неразумные маги, решившие испытать силы в черте города. Детишки? Очень тяжело переживают первую потерю питомца, особенно, имея возможность его в некотором роде вернуть. Как я поднимала лошадь у эльфов? Да, хотя по этой же причине я бы на месте Аван не отдавал бы останки Августа Уэста его отцу. Там, конечно, спустя года мало что осталось, но на всякий случай стоило бы придержать останки мальчика в укромном месте. Поежившись, я припомнила, как давно старший из детей семьи погиб. Получается, еще при осаде ултарского поместья целестинцами. Душа Августа давно покинула тело, какой смысл оживлять кости? Это ты мне скажи, Софи. Ответ Ньярла прозвучал так неожиданно хлестко, что я пораженно замолчала на какое-то время. Представить себя на месте убитого горем Герберта было, мягко говоря, несложно, благо, опыта хоть отбавляй, но в трезвом уме допустить возможность того, что я могла вернуть себе младенца… или уже взрослого ребенка… Прости, это прозвучало грубо и, пожалуй, даже чудовищно. Зато есть о чем подумать. Сейчас я на такое никогда не решилась бы, но тогда, только узнав о потере… вероятно, во мне хватило бы дури хотя бы попытаться провернуть подобное. Несмотря на то, что от одной мысли начинает тошнить. Будем надеяться, что его младший сын, явно одаренный магией разума и кое-что понимающий в человеческих душах, поможет отцу не наделать ошибок. Сомневаюсь, что его сил хватит. Вновь отвернувшись к окну, я проследила, как вдали, среди ярких переливов солнца на море, какая-то крупная рыбина хлопнула у поверхности хвостом, поднимая мириады брызг. На мгновение почти невыносимо захотелось поплавать, но хоть здесь и было значительно теплее, чем в затянутом снегами Кадате, всё ещё не настолько, чтобы смело лезть в воду. Сейчас бы окунуть ноги в пруду среди буйного сада и безмятежно наблюдать, как пятнистые карпы снуют среди кувшинок Моне. Но покой мне даже не снится. Я слышал, что рыбаки ближайших городов собираются каждое лето на целый сезон, выстраивая на небольших плотах настоящие передвижные дома. Они уходят в море с частью запасов и под навесами сидят с удочками днями и ночами, пока с приходом осени теплолюбивые обитатели не смещаются обратно к проливу у Зара. Звучит чертовски заманчиво. Мелкие белые птицы, собравшиеся на краю берега, вдруг поднялись в воздух всей стаей и, покружив немного, снова осели на песок. Машина подскочила на неровной, чуть засыпанной дороге, и я невольно отвлеклась, ощутив, как заныли уставшие от сидения мышцы. Самое время размяться, встать и пройтись хоть немного. — Далеко нам еще до города? Обернувшись к водителю, я заметила как он мельком глянул сначала на карту, а затем на часы, закрепленные в панели. Прикинув что-то в голове, он наконец-то выдал свой вердикт: — Два, максимум три часа. — Есть ли смысл останавливаться на перерыв? — Не думаю, лучше добраться быстрее и занять место в портовом ресторане на полноценный ужин. Ночь уйдет на отдых, а с рассветом на корабль в Зар. Подумать только, эта часть путешествия скоро подойдет к концу. Наверное, самое простое и безмятежное время в пути, особенно в сравнении с тем, что мне скоро придется бродить по пустыне в поисках чуда. Обязательно отдохни еще несколько дней в Исконных землях, тебе нужно набраться сил и подготовиться к новому путешествию. Как минимум стоит найти себе одного из ящеров для передвижения. Думаешь? На своих двоих ты будешь слишком медленной, к тому же зарские звери привычны к жару песка днем, а их шкура прохладна даже в жуткий зной. Как удобно. Неведомая рыбина сверкнула боком под закатным солнцем, небесный диск совсем легонько коснулся воды, и всё море в одночасье вдруг превратилось в расплавленный металл, вяло вздымающийся в жаре удивительной кузницы. Это зрелище незаметно убаюкало, отпечатавшись на внутренней стороне век, и даже во сне, где я сама медленно плыла в незнакомой лодке к недосягаемому краю всего мира, туда, где еще никто никогда не был. А ведь когда-то я сам так очутился на островах, через дивные грезы в утлой лодчонке, несущей меня в неизвестность. Пожалуй, я не стану проверять, сработает ли снова этот метод. Мягкий толчок аккуратно остановившейся машины неумолимо вытянул меня из сновидений. Невидимый мотор заглох, погружая салон в тишину, среди которой очень ясно послышался звон ключей и тихий хлопок. Приоткрыв глаза, я заметила за окном высокий дом из песчаника, типично южный, с выцветшими полотнами ткани, закрывающими небольшой двор от знойного солнца, деревьями в цветастых глиняных кадках у входа и резными тяжелыми дверьми из темной древесины. К этому моменту день окончательно подошел к концу, дневной жар сменился прохладным вечерним ветром, с моря пахло солью и йодом, ночное небо затянули первые блеклые звезды. В полумраке, будто призрачными огнями расцветив обшарпанные столы оплавленными свечами, собрались люди. Кажется, чуть ли все жители ближайших дворов. Собравшись вместе, они заняли часть уличного проезда и все пространство перед гостевым домом, а в узких проходах среди разномастных стульев сновали редкие работники, отточенным навыком умудряясь удержать в руках безумное количество посуды и подносов. Здесь уже ничего не напоминало о Кадате. Ни один из гостей не выглядел как уроженец Сомны, пускай страну собрали из беженцев с разных земель. — Нам повезло, есть пара свободных комнат. Валентайн будто из ниоткуда возник прямо за стеклом, видимо, уже разведав место ночлега. Открыв дверь, словно действительно был джентльменом, он помог мне выйти, спуститься по крохотным ступенькам и выдал багаж, жестом показав, куда стоит обратиться. Нос защекотал запах выпечки, пряностей и, конечно, жареного на огне мяса. Рот мгновенно наполнился слюной. — Ты попросил об ужине? Обернувшись к водителю, я проследила, как он забрал свою сумку с кресла и, захлопнув дверь, прошел мимо, вероятно, даже сильнее меня желая поскорее приступить к отдыху. Обычно недовольное лицо больше не выглядело кислым, скорее просто усталым, полагаю, на вредность спутник тоже тратит немало сил. — Попросил. Возликовав в душе, я поспешила за Валентайном, послушно слушая указания и поднявшись на третий этаж, самый верхний, если не считать пары почти незаметных башенок, будто случайно прилепленных по углам здания. Внутри небольшой комнаты, доставшейся мне, стояла потертая, но добротная мебель из светлого дерева, на узкой постели лежало симпатичное лоскутное одеяло, достаточно тонкое, чтобы не было жарко с приходом утра. По правую руку от входа ждал невысокий шкаф с простым полотенцем внутри, а у окна, выходящего к порту, нашел место квадратный письменный стол на одного человека. Бросив сумку на пол, я с нежностью прикоснулась к постели, уже представляя, с каким трудом из нее выберусь утром, но запахи кухни добрались и сюда. Между сном и едой я с удовольствием выбрала второе. Не забудь попросить, чтобы тебе сделали пару дополнительных порций к завтраку. Уверен, это будет куда вкуснее и сытнее, чем то, что дают при переправе к Зару. Звучит чертовски заманчиво. Спустившись обратно к обеденному залу, я огляделась и отыскала водителя в углу, чуть дальше от остальных столов. К счастью, перед спутником уже ждало несколько блюд, часть из которых предназначалась для меня. Присев, я быстро поблагодарила Валентайна и отправила в рот первый кусочек еще горячего и такого вкусного мяса. — Ваш корабль отплывает на рассвете, а к полудню вы будете в Заре. Крайне советую перед отъездом купить несколько платков, чтобы прикрыть голову. — Мне казалось, в Заре только мужчины покрывают лицо. — Не только, — пожал плечами он. — Те мудрые люди, что не хотят получить солнечный удар на улице, тоже стараются спрятать хотя бы макушку, а вам, отмеченной Соларом, тем более стоит спрятать открытые участки тела. Чуть было не выронив с ложки рагу, я на мгновение готова была возмутиться, но разум вовремя возобладал над чувствами. Прежде я никогда не переживала из-за солнца, более того, радовалась лишний раз, загорев до приличного бронзового оттенка, а теперь, к собственному изумлению, я вновь заметила бледные, почти белые пальцы, сжимающие приборы. Ребекка действительно была альбиносом, и, насколько знаю, такие, как она, легко получают ожоги даже на короткой прогулке. В пути я так редко смотрелась в зеркала, что смена внешности прошла незаметно. Да и шрамы уже давно отучили любоваться собственным отражением. — Спасибо за дельное замечание. Я правда не подумала. Кивнув в ответ на благодарность, Валентайн взглянул на меня и, кажется, заметил тень растерянности на лице. Отпив сок из кружки, он добавил чуть мягче: — Могу попросить хозяйку продать что-то из своих запасов, в таких местах всегда есть запасные комплекты одежды. Тогда вам не придется бежать на рынок перед отправлением. — Буду крайне признательна. Искренне улыбнувшись спутнику, я впервые озадачилась вопросом: кем именно он меня считает? Навряд ли Каин рассказывал о всех тонкостях наших отношений, да и назвать дочерью тоже уже не мог. Тогда кто я для Блэквудов? Дальняя родственница? Знакомая? Или, что вероятнее, какая-то целестинская пигалица, путешествующая из Сомны в Зар. А может, очередная любовница короля, всё-таки он отличается разнообразием вкусов. И так прямо не спросишь. Всего через несколько часов вы расстанетесь, скорее всего навсегда, а твое имя он забудет уже через неделю. Да, но мне интересно, нашлась же причина, по которой и без того угрюмый спутник относился так холодно. Закончив с ужином и вновь поблагодарив Валентайна, я поднялась к себе, совсем скоро получив от местного служки небольшой сверток с палантином из гладкой, прохладной ткани чудесного лазоревого цвета. Настоящая драгоценность, пускай без каких-то узоров или вышивки, зато выглядит так, словно кто-то отрезал край моря и подарил мне. Примерив подарок, я позволила себе покрутиться немного в нем, собирая ткань на голове и так и эдак, пока не нашлось достаточно простого и удобного варианта. С внешностью Ребекки вышло особенно симпатично, оттенок идеально подходил глазам, хоть насовсем оставайся такой красавицей. Боюсь, Мундус будет против. Необязательно, какой мужчина променяет хорошенькую девчушку с миловидным личиком на изрезанную шрамами наемницу? Я готов поспорить и поставить на кон остатки души. Спящий ни на что не променял бы тебя и твой настоящий вид. Смотря какой из них считать настоящим, я же, когда попала в Арбор, выглядела вообще иначе. Дылда с непослушными кудрями. Ну… такой ты не была очень давно. Улыбнувшись так широко, как могла, я не почувствовала привычной судороги в щеке, но на глаза невольно навернулись слезы. Страшно сказать, когда я чувствовала себя настолько прекрасной в последний раз. Во снах с Мундусом, пожалуй, и только. Сердце недовольно кольнула обида. Стянув палантин, я поскорее отложила его и не долго думая забралась в постель. Меньше день — меньше тревог, а уже завтра за кучей новых забот я забуду о бесполезных переживаниях.