Времена грез 4 том

— Айша… Моя случайная спутница на морском пути с рассеянной величавостью оглядела толпу, едва повернув голову, и, к моему вящему изумлению, остановила взор, встретившись со мной взглядом. На мгновение я почувствовала себя неловко, будто фанатка на концерте знаменитости, сердце рвалось из груди, кричало о том, что матриарх совершенно точно узнала, увидела, заметила, но сознание отказывалось верить такой вопиющей удаче. Разве могла будущая глава страны намеренно заговорить тогда на корабле и тем более вспомнить аж через три дня после мимолетной встречи? Струсив, я даже сделала шаг назад, намереваясь потеряться среди зевак, но перст Айши, украшенный золотыми кольцами, безошибочно ткнул в мою сторону, вынудив окружающих расступиться как по команде. Замерев, будто пойманный кролик, я расслышала чужой голос позади. Кто-то нетерпеливо ткнул в спину. — Иди-иди, она зовет тебя. Только тогда негнущиеся ноги послушались. Просеменив к повозке, я поднялась на ступеньку с чужой помощью и поддерживаемая одним из мускулистых стражей, смогла приблизиться к матриарху так, чтобы расслышать ее в общем людском гомоне и шуме музыкантов. — Приходи к главному зданию после заката, я приму тебя, только не опаздывай. — Х-хорошо, спасибо. Удовлетворенно кивнув, Айша дала знак своим помощникам, и мне помогли вернуться обратно на дорогу. Мужчина в синем одеянии с печальными, чуть опухшими глазами, уважительно осведомился, знаю ли я, куда мне нужно пройти, и на словах кратко описал дорогу, посоветовав, в случае чего, уточнить путь у местных. Закончив, он вернулся в повозку, сев позади матриарха. Праздничная процессия медленно поползла дальше под удары барабанов, пение флейт и звон струн. Произошедшее казалось миражом, а завораживающие мотивы, лепестки цветов, оставленные на пыльных плитах, и благоговение, витающее в воздухе, только подчеркивали нереальность встречи. У меня правда получилось? И там, в тесной каюте, я случайно познакомилась с матриархом? Половина дела сделана. Половина? Осталось уговорить ее помочь. Медленно выдохнув, я собралась с мыслями и свернула в переулок потише, возвращаясь к гостевому двору. Время еще есть, и стоило отдохнуть прежде, чем я снова встречу Айшу. Ослепительное пустынное солнце, разогревшее каждую, даже самую маленькую улочку города, лениво склонилось к горизонту, растянув по земле бесчисленное количество теней на главной площади Теллита. Основная часть праздника уже прошла, но в подкрадывающейся вечерней прохладе еще витал чуть уловимый запах вина и запеченного на углях мяса. Дети, сбивавшиеся стайками, игрались с остатками украшений, кистями глициний и яркими лентами, легко трепещущими на ветру. Счастливый смех и топот ног отдавались эхом от высоких монолитных стен из выбеленного камня. Дворец матриарха не был похож на окружавшие его домики из песчаника, здание было куда старше прочих, неприступное на первый взгляд, но, стоило только подойти поближе, и глаз замечал многочисленные трещинки, сколы и выбоины, отметки многочисленных лет, ветров и непогоды. Ступив за порог в сопровождении стражей, я не спеша двинулась через просторный двор, полный глиняных кадок с цветущими кустарниками. Часть горшков были разрисованы выцветшими красками явно детской рукой, синие муслиновые ткани, висевшие у входа и дрожащие даже от мимолетного дуновения, поднимались над белыми шапками гортензий, зазывая укрыться в тенистой галерее подальше от призрака полуденного жара, но, задержавшись у края арки, я позволила себе остановиться ненадолго и задрать голову, стараясь понять, как же устроено незнакомое мне место. Над макушкой, насколько хватало взора, ярус за ярусом далеко ввысь поднимались этажи, плотно укрытые зеленью, настоящий зиккурат, любовно увитый виноградом, словно гора, поднимающийся над всем городом. Готова поспорить, с самой верхушки можно увидеть не только весь Теллит, но и немалую часть Руб-эль-Хали, и каждого демона, что решит подобраться к сердцу зарского народа. — Проходите сюда. Тихий голос стража, приглушенный платком на лице, вывел меня из забытья. Ветер, сорвавший снежные лепестки цветов, принес их под ноги, будто тоже ненароком подгоняя к долгожданной встрече. Глядя на них, таких похожих на чудо, сотворенное Мундусом, я двинулась вперед, послушно последовав за помощниками и больше не имея права задержаться хотя бы еще на одну секунду. Нужно было торопиться, в груди щекотала нервозность, словно незримый музыкант упрямо волновал невидимые струны, но растревоженный разум цеплялся взором то за многочисленные широкие полки, полные старых свитков, за древние фолианты разложенные на деревянных столах, потертые статуэтки, колбы, реторты для зелий, золотистые весы и, самое главное, драгоценные камни, крупные, лежащие среди письменных принадлежностей будто простые булыжники. Девушки в скромных одеяниях и взрослые матроны размеренно перебирали все эти сокровища, общаясь друг с другом редкими, ничего не значащими фразами. Их шагипо плотным шерстяным коврам были совсем невесомыми, и лишь бесплодное шуршание одежд наполняло длинные залы звуком. Преодолев их, мы достигли лестницы и еще много пролетов поднимались вверх, как мне казалось, чуть ли не к самой вершине горы, пока перед нами не распростерся самый большой зал размером с целый этаж, обрамленный лишь колоннами и лазурной тканью, заменившей стены. Посередине, как и ожидалось, место занял низкий трон с высокой спинкой, а напротив него, по обе стороны ковровой дорожки, стояли двенадцать курильниц, сладковатым, обволакивающим дымом застилавшие почти всё пространство зала. Остановившись на половине пути к матриарху, я неловко поклонилась, не зная, как начать разговор, и совершенно не представляя, какой этикет соблюдают зарцы. — Здравствуйте. — Здравствуй, можно на ты. С тех пор, как мы встретились на корабле, я мало изменилась, всё та же студентка с дурными привычками, характером и желанием прожигать юность. Свободно сидя на подушках, Айша подогнула ногу, оперевшись на собственное колено. Она была такой же красивой, как и днем, хотя большую часть праздничных одеяний уже сняла, оставшись в костюме из тонкого крашенного хлопка. Свободные шаровары и рубашка на запах. На первый взгляд очень просто, если не вглядываться в узор золотых нитей по краям. — Спасибо, что приняла меня, честно говоря, я не ожидала такой удачи. — Хм… Удача… какое забавное слово. Три дня назад я еще не была матриархом и не могла тебе помочь, но дала себе зарок, если судьба нас еще сведет, значит, так тому и быть, и встреча наша была неспроста. Представь мое удивление, когда в первую же вылазку в город ты появляешься прямо передо мной, будто белый кролик посередь цветочного поля. Достав из складок одеяния свою длинную резную трубку, матриарх заправила ее травами и неспешно раскурила, явно получая от процесса немалое удовольствие. — Ты говоришь, это удача, но синеокая богиня сказала бы, что всё предопределено, так или иначе. Наше общее с Ньярлом сердце невольно сжалось. — Геката? — Знаешь ее? Значит, понять тебя будет проще. Так… в чем же дело твое? Пропажа, находка, смерть или жизнь? Чуть растерявшись, я лихорадочно попыталась вспомнить, зачем вообще пришла к Айше и что конкретно мне нужно было от нее. — Мне нужно преодолеть путь до… Серебряного ключа — До странника в пустыне и его ключа, он должен открыть проход туда, куда не добраться иными путями. Слова прозвучали скомкано, едва потревожив тонкие струйки дыма, тянущиеся от курильниц. Глядя на них, матриарх медленно сделала затяжку, помолчала и наконец, выдохнула. — Непростая дорога, да? Еще никто не отважился потревожить Умр ат-Тавиля, тем более самостоятельно преодолев пустыню, кишащую демонами. — Видимо, я буду первой. — Будешь ли, еще вопрос. Если бы мы любого могли отправить туда, границу перешла бы не ты, а ветвь первого древа, — чуть склонившись, она оперлась на подлокотник. — Скажи, зачем тебе Серебряный ключ? Подбирая слова, я впервые почувствовала себя неуютно из-за отсутствия стен. Говоря о планах, хотелось спрятаться на всякий случай под землю, а не на пике зиккурата. — Это тайна, я расскажу тебе ее, лишь если ты клянешься скрыть ее от всех, даже от богов. Хитро прищурившись, Айша улыбнулась. — Каких богов? Я сомневаюсь, что Геката не знает о твоем пути. — Она не может видеть моё будущее, но полагаю, замечает в чужой судьбе. — Это так… Что ж, от кого мне нужно прятать секрет? Она испытующе посмотрела на меня, чуть приподняв подбородок, во взгляде читалось неподдельное любопытство, еще сильнее сбивающее с толку, пока сознание отчаянно искало синоним для имени богини, чтобы не упоминать ее всуе. — Среброликая. В чужом взоре вспыхнула искра азарта, настолько явно, что показалась мне отблеском незримых огней за спиной. Айша ответила спокойно и уверенно: — Я клянусь ни словом, ни делом не раскрыть твоей тайны пред небесной владычицей дня и ночи. Всё, что я услышу, умрет вместе со мной. Достав из-за пазухи тонкий серебряный клинок с костяной рукоятью, матриарх сделала чуть видимый, аккуратный надрез на предплечье. По залу пробежал холодок, ткани встрепенулись, дым курений на миг пропал. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, погрузив мир в синеватый сумрачный морок. Под потолком действительно нашлись чаши с едва тлеющим огнем, их свет тускло очерчивал окружающие детали. По коже пробежали мурашки. После некоторой паузы я спохватилась, осознав, что на данную клятву от меня ждут ответа. — Мой путь лежит на тайные острова, где скрывается обитель Мундуса. Подавшись вперед, Айша пригвоздила меня взглядом к месту. — Зачем? Вновь столкнувшись с ограничениями, я постаралась объяснить так, чтобы обойти клятву данную Луне. — Чтобы… дать Ньярлу новую жизнь. Ветер, до этого вольно игравший с занавесями, неожиданно затих, будто разом оставив весь город. Дым курений, до этого свободно тянущийся к потолку, опустился к полу и, смешавшись с новой затяжкой трубки, начал собираться плотной пеленой. Замерев в оглушающей тишине, внутренне холодея, я с ужасом заметила, как из этого рукотворного тумана вдруг стали проступать силуэты. То, что мне показалось сначала игрой света и тени, усталостью или мимолетным видением, вырастало в полноценные, различимые фигуры. Всего двенадцать, и все женщины разного возраста. В богатых свободных одеждах южан, растекающихся к ногам дымными завитками. Замерев у своих курильниц, они что-то зашептали, судорожно, невнятно, пока та, что больше всего похожа на Айшу, не выступила вперед. — Вот к чему идет дело. Старый хитрец хочет вернуться. Ньярл встрепенулся в моей черепной коробке, он узнавал худую, узловатую старуху, в ней было нечто знакомое, из давних, почти позабытых годов, когда он тесно общался с кочевниками. Поджав губы, призрак кивнула мне. — И ты, дитя, собираешься воспользоваться ключом, который открывает закрытые двери? — Так и есть. — Знаешь ли ты, что этот же ключ может отправить тебя в родной дом, тот самый о котором ты уже забыла? В груди что-то болезненно кольнуло. Айша непонимающе посмотрела на старуху, пока я, не зная, куда себя деть, покрылась холодным, липким потом. Сознание неохотно восприняло слова, подспудно отказываясь даже допускать мысль о возвращении в свой мир. К горлу подступила тошнота, голова слегка закружилась от дыма. — Мой дом? — Да, в мир, настолько далекий отсюда, что и представить сложно. Это твой настоящий шанс увидеть семью, родных и, возможно, любимых. Серебряный ключ перенесет к ним в мгновение ока. Не в силах устоять на ногах, я опустилась на ковер, часто задышав. На глаза навернулись слезы. Мама, папа, Макс, все они вновь окажутся рядом, я смогу их увидеть, поговорить, успокоить. Узнать, что творилось у них все эти годы. Ох, годы… Я похоронила Славу, значит и для них я умерла? Или только пропала? И они все это время ждут моего возвращения? Или не ждут? Нет… Десять лет прошло, а у них, может, и больше, уже не могут ждать, но мама… мама наверняка еще надеется где-то в глубине души, если еще сама жива, она не может не ждать, не верить, что потерянная дочь еще может ступить на порог, попасть в родные и теплые объятья. Сесть за стол и рассказать, как много всего произошло, уминая горячие котлеты и зарываясь носом в плечо с ароматом рижской сирени. И всё на свете останется позади, весь мир. — Зачем вы мне говорите об этом? Лучше бы я не знала, что такое возможно. Получается, всё это время, пока я спасала других и только собиралась обратиться к зарцам, я тянулась не к призрачной надежде, а к настоящей возможности? К полноценному пути в родной дом, в квартиру, только обставленную с Максом, в желтую спальню… — Тот шаг, который ты сейчас выберешь, решит очень многое. Конечно, у тебя будет вариант передумать в пустыне, но, озвучив ответ сейчас, ты позволишь нам подготовиться к будущему заранее. Софи… Я не могу требовать от тебя больше того, что ты уже сделала. Шмыгнув, я тщетно пыталась сдержать слезы, но чувства уже захлестывала настоящая истерика. Не нужно было рассказывать, не нужно… — Какой ответ вы от меня ждете? — Острова или родной мир? Тон старого матриарха смягчился, она явно не торопила меня с ответом, на всякий случай сделав шаг к трону, будто собираясь о чем-то своем поговорить с Айшей. Я не буду против твоего возвращения, из-за меня ты там, где никогда не должна была оказаться. Стирая слезы раз за разом, я вновь всхлипнула и, судорожно вздохнув, закрыла лицо руками. Мне нужно было время, много времени чтобы переварить происходящее, но чем дольше я думала, тем яснее осознавала, даже минута промедления заставит меня выбрать дом, дом и ничто иное, пускай даже там никто не ждет, я смогу увидеть родных, успокоить, смогу ощутить себя на своем месте. Сейчас это было сродни трусости, ностальгии, наивной надежде вернуться туда, где всё было хорошо, пускай как раньше уже точно не будет. Серые панельки и теплый свет за окном, тикающие в ночи бабушкины часы, чуть грохочущий холодильник, кофе по дороге на пары и новый год с фейрверками за окном, вечера кино в обнимку на диване, когда засыпаешь в объятьях на середине фильма, папины крепкие объятья, стопка журналов о мотоциклах, каталоги семян, запах солярки и рассада на подоконниках каждую весну. Самая вкусная на свете клубника в молоке и малина, даром, что с клопами. Самый теплый летний вечер, когда с подругой тайно сбегаешь к речке купаться. Уставшие ноги, растрепанная голова, концерт в городском парке. Всё так далеко и так близко одновременно, только руку протяни, и не будет ничего страшнее поиска работы, оплаты коммунальных и похода к стоматологу. Всё будет хо-ро-шо, и ничего другого не будет. — Я отправляюсь к Мундусу. Собственный голос показался глухим и бесплодным, будто вместо меня на полу в зале зиккурата сидела не я, а еще один призрак матриарха, забытое воспоминание, утерянное эхо вместо человека. Я сама себе не верила, в то что говорю, в то что думаю, и лишь последний осколок ответственности, здравого рассудка заставил меня произнести приговор вслух. О какой прежней жизни может идти речь, если я сама уже не та, что прежде? Прости меня, мама. Бессмысленные мечты и только, Арбор изменил меня окончательно и бесповоротно, один только зудящий дед в голове чего стоит. Мягко улыбнувшись, старуха кивнула, вернувшись к своей курильнице. Матриархи заперешептывались, но общий гул едва был громче шума опавшей листвы под ногами. Айша, чуть закусив губу, проследила за остальными и очистила трубку в чашу возле ног. Спустя мгновение она склонилась к подиуму, на котором возвышался трон, и, открыв потайную дверцу, стала доставать оттуда различные вещи, одну за другой, в промасленных тканевых обмотках. Мелкие коробчонки, неведомые детальки, металлические шестерни. Всё планомерно выстраивалось перед матриархом словно конструктор, так медленно и завораживающе, что зрелище успокоило меня, вновь обратив внимание на происходящее. За краем длинного рукава показались свежие письмена, украсившие кожу, такие же, что и у женщин из дыма. Туманные силуэты растворились, вновь вытянувшись в тонкие серые струйки прорезавшие воздух. Мы с Айшей остались одни, может быть только номинально, но даже так стало будто бы легче, словно никакого разговора о доме не было. Лишь пелена миража на миг закрывшая глаза. — Та матриарх, это же твоя мать? — Да и, как видишь, наши матери никогда не оставляют дочерей. — Удивительно, но наверное, больно видеть ее… такой. Мертвой. Уж говори как есть. Айша остановилась с занесенной над ящиком рукой, засмотревшись внутрь, медленно выдохнула. — Это естественный процесс, ничего необычного, — отложив последний кусок ткани, она не подняла головы, лицо не выражало ничего, но встретиться взглядом я бы не решилась. — Знаешь ли ты, как передается власть главного матриарха? — Нет. Даже не представлю. — Это непросто. Взяв небольшую металлическую коробочку, будто от леденцов, матриарх начала осторожно собирать детали какого-то устройства, с тихим перестуком, звоном пружин и щелканьем, объединяя все составляющие перед собой. Среди них я заметила небольшой, искусно ограненный камень, совершенно прозрачный и настолько чистый, что даже в полутьме от его граней по полу разбегались блики. — Дочь обязана дать клятву верности своей семье, всем, кто был до нее, как договор служить своей стране так же исправно, как это делали прошлые матриархи. Но самое главное, самое важное в ритуале не это. Как ты, возможно, знаешь, магия иссякает, и все меньше сил остается у потомков. — Я слышала об этом. Айша закрыла механизм крышкой со стеклянным окошком посередине. Послышался мелодичный перезвон колокольчиков. — Чтобы защитить себя и свою власть, матери придумали способ сохранить могущество и жизни дочерей, — оценив проделанную работу, матриарх поставила коробок и выпрямилась, глядя прямо на меня, серьезно и строго. — Каждая на исходе лет, передавая права на престол, объявляет себя жертвой во имя нового матриарха. После этого, она обязана испить из подготовленной чаши. От догадки в горле резко пересохло. — Яд? Айша прикрыла глаза, едва качнув головой. — Если всё проходит так как надо. Были и иные случаи, когда беллаторский глава выкрал бабушку, она пронзила своё сердце клинком, так же передав силы дочери. Моя мама стала самой молодой правительницей и оставалась на престоле дольше прочих, — она отвернулась, чтобы снова набить трубку, голос совсем стих. — Жаль, это время кончилось. На мгновение мне показалось, что я правда почувствовала, какая непомерная ноша скрывается за плечами Айши. У нее действительно был выбор отказаться от этой жизни, но бурная юность не шла ни в какое сравнение с историей и продолжением семьи. Даже представить сложно, как можно избрать иную судьбу. — Этот компас поможет тебе найти путь к хранителю Зара, но будь осторожна, тебе понадобятся, помимо него, пустынный ящер и канарейка, чтобы предупредить о демонах. Это всё, чем я могу помочь.