Времена грез 4 том

— Эй, Тами, когда твой день рождения? Мальчуган с белесой копной тонких волос, почти таких же, как и у большинства детей здесь, вытер покрасневший нос рукавом и пихнул локтем притихшего рядом соседа. Тот был совсем новеньким, каких-то несколько дней в общине среди трущоб, и, как многие тут поначалу, был страшно нелюдим, неохотно рассказывая о себе, не вступая в мелкие рутинные разговоры и не стараясь отыскать друзей среди окружающих детей, а те, уже изрядно привыкшие к подобному, играли в стороне, ожидая, пока пройдет этот самый первый, неловкий период притирания совершенно чужих друг другу обитателей коммуны. Пожав плечами, парень ссутулился, будто стесняясь ответа. — Не помню, Рави, разве это имеет значение? Послышался очередной шмыг, мальчик заглянул за плечо, стараясь рассмотреть подъездную дорожку перед домом. На подоконнике не слишком тепло, старые рамы пропускали прохладу улицы, но тут самым первым можно было заметить гостей. Не то чтобы это было действительно важно, но детская нетерпеливость вынуждала беспрестанно елозить на месте. Невозможно сохранить спокойствие, когда знаешь, что вот-вот придет подарок. — Скажи, что был неделю назад. Тетя Хелен тогда поделится клубникой на торте. — Клубникой? Тон Тамурила был такой, будто он понятия не имел, о чем говорит его сосед, но мальчик этому не удивлялся, он сам не видел эту ягоду, пока добрая эльфийка не принесла сладости. — Она приносит его раз в сезон в честь всех тех, у кого день рождения в этот период. Каждому ребенку достается по кусочку, но празднующим еще и клубника сверху из лучших столичных теплиц, так мама говорит. — Но… это же будет ложь с моей стороны. Рави насмешливо хмыкнул, Тами с самого начала казался ему простофилей, слишком бесхитростным, покорно плывущим по течению. Чудо, что его нашла Хелен, а не работорговцы на улицах. — Какая разница? Ты всё равно не знаешь, когда у тебя дэрэ, только не отмечай дважды в год, и тогда вопросов не будет. — А что, кто-то уже пробовал отмечать дважды? Мальчишка готов был поспорить, что находились малыши, готовые отмечать и четырежды раз за год, лишь бы урвать как можно больше. — Ну да, тетя Хелен конечно не обиделась, но попросила так не делать. — И всё ради клубники? Парень уточнил недоверчиво, будто правда не представлял, что драки среди подростков проходили и за меньшие вещи. Сам Рави как минимум дважды кулаками отвоевывал свою ягоду. Если бы взрослые узнали, то досталось бы всем. — Естественно, где ж еще сейчас такую найдешь, у нас тут каши едят, в основном, а осенью картошку. Всё самое дешевое. — Вкусно? Вновь обернувшись, мальчик почти бессознательно пожал плечами. — Нормально… хотя порой мне снится шоколад. Мама тогда говорит, мне просто нужно меньше гулять по центру города, а то насмотрюсь всякого и чавкаю во сне. — Не помню какой шоколад на вкус, — Тами опустил голову, глядя на раскрытые ладони, словно по ним каким-то неведомым образом мог заглянуть в собственное прошлое и разгадать тайну своего появления на узких темных переулках трущоб. Рави посмотрел на него с толикой сочувствия, наконец-то поняв, что сосед так рассеян и глуп не по своему желанию, а просто потому, что не помнил кем был и как нужно реагировать на окружающее. — Так ты и не ел его, поди, ты ж не из богатеньких, хотя ладони ничего такие, без мозолей, либо тебя берегли, либо ты и правда из неплохой семьи был. В последнем случае мы могли бы найти твою родню и получить денежное вознаграждение, накупили бы всякого, мама бы перестала кашлять, может, и на шоколад хватило бы, кто знает. — Сильно твоя мама кашляет? Рави чуть поморщился, он крайне не любил поднимать эту тему и уже пожалел, что проболтался. — Да… неслабо так, но врач говорит, что скоро перестанет, и это плохо почему-то, не понимаю, почему. Где-то за тонким стеклом послышался особенный шум, шуршание колес по лужам и скрип подвески, которую дети выучили уже наизусть, готовые при первом звуке броситься со своих мест и припустить к входной двери, почетным кругом сбиваясь в кучу и гомоня, словно стая голодных птенцов. Внимание мальчика уцепилось за машину, остановившуюся у входа, за пеленой дождя на мокрую брусчатку высыпали взрослые, точно двое, не считая водителя. Где-то в груди звоном искреннего счастья дрогнул колокольчик, заставив сердце сжаться. В чужих руках Рави усмотрел металлические подносы. Замешкавшись, мальчик решил, что сейчас нет смысла бежать к остальным и пробиваться локтями к первому ряду, тем более когда для этого пришлось бы бросить новенького. Крупицы ответственности, подаренные ему матерью, настаивали помогать близким. В целом, вся община держалась на этом принципе. — Госпожа Хелен! Госпожа! Тетя Хелен! — Самые шустрые ребята собрались в холле, нетерпеливо подпрыгивая, будто мячики на детской площадке. Опрятные и умытые, в изрядно поношенной и залатанной одежде, большая часть которой доставалась от старших, как ценность во временное пользование. Словно на праздник, в этот раз они надели лучшее из гардероба, то, что обязательно нужно было сохранить до следующего владельца. И пускай гостинцы порой имели черничную начинку или вишневый сок, менять светлые рубашки на домашние костюмы не решился бы никто. Детей воодушевляла даже тень маленького, уютного праздника. — Что?! Уже здесь?! Звонкий голос раздался откуда-то сверху, в сопровождении целой симфонии скрипов деревянных ступеней лестницы. Гурьбой, будто боясь опоздать, в холл высыпали еще дети. Все как один, светлоголовые, с узкими кончиками ушей разной длины. Тут еще попадались те, кто имел обоих родителей долгожителей. — Да! Тетя Хелен! — Тетя! — Посмотрите! — Я! Сначала я! Едва вошедшую в холл эльфийку лишь чудом не сбили с ног. Осторожно подняв поднос над собой, она робко улыбнулась ребятам, медленно, но верно пробираясь через страждущую толпу. Промокший до нитки плащ то и дело легонько дергали в надежде привлечь внимание любимейшей гостьи общины. — Мы приготовили подделки! — Поделки! — Да! К лицу девушки тут же потянулись ладошки с кривыми глиняными фигурами, в части из них можно было различить обескураженных животных или людей с непропорциональными конечностями, раскрашенных самыми неподходящими цветами. Мягко отодвинув от себя особенно активного зеленого кота, мельтешащего почти у подбородка, Хелен с трудом сделала шаг. — Ребята, я всё вижу, осторожно, дайте пройти. — Ребятня! Расступись! С громким рокотом настоящего северного великана двери в холле вновь распахнулись, впуская внутрь еще одного гостя в объятьях промозглого ветра и дождевых брызг. Огромный, будто гора, и страшный с первого взгляда, он заставил детей замереть, а затем разбежаться, театрально запищав от пробежавшей волны холода. — Дядя Горм! — Горм! Горм! Горм! Горм — высокий и крепкий оборотень, с короткой щетиной едва закрывающей шрамы тянущиеся от щеки к самому горлу. Грозный на вид, он на мгновение нахмурил брови, и легким жестом разогнал ребятню от эльфийки, позволяя ей пройти в сторону кухни, но сам вдруг оказался в ловушке чужой хватки. Дети уцепились за кисть с воодушевлением стискивая ее крохотными пальцами, никого не смущал и не пугал образ бывалого воина, чья выправка до сих пор то и дело сквозила в обычном поведении. — Вы подержите нас на руках?! — Я чур первый! — Нет я! Миловидная девчушка, одна из старших в собравшейся компании, кротко коснулась плеча оборотня, привлекая к себе внимание. Ее голос был едва различим в окружающем гомоне и Горму пришлось наклонится, чтобы расслышать вопрос. — Простите, а где Роар? — Дядя Роар сегодня со своими детьми сидит, чтобы тетя Хелен к вам смогла сходить. Не всё ж ей дома сидеть, да и по вам она соскучилась. — А нам покажут братика? По толпе пронеслись восхищенные возгласы, кто-то тут же клятвенно обещал поделиться игрушками, другие предлагали поиграть всем вместе и научить всему, что знают сами. Пускай эти знания и могли ограничиваться лишь схемой рогатки, правилами игры в мяч и великой тайной о том, как можно плести косичку наизнанку. Выслушав все предложения, Горм поудобнее переложил противень и потрепал по голове мальчишку, с перевязанной ладонью. Он кажется пообещал вместе покататься на ледянках. — Покажут, как подрастет, куда денутся. Он пока маленький еще, с локоток размером, вы тоже такими были когда-то. Поправив повязку, ребенок недовольно возразил: — Врете! Я сразу большой родился! — Большой? — Да! Во-от такой! Расставив руки в стороны, мальчик с совершенно серьезным выражением лица показал якобы собственный размер при рождении. Присвистнув Горм усмехнулся: — О-о! Ну ничего себе! — А потом я вообще стану громадным! Как папа! Доверчиво покивав в ответ, оборотень присел напротив: — Тогда и меня поднимешь? — Подниму? — Как я тебя сейчас. Ловко подхватив ребенка свободной рукой, мужчина усадил его себе на плечо. Осмотревшись с непомерной для себя высоты, мальчик изумленно охнул и ухватился покрепче за чужую голову. — Ну-у… ну я подумаю… — Дети, собираемся на чай! Вставайте в очередь! Двери общей столовой звонко хлопнули, пролив свет печи и ламп на мрачный коридор, соединяющий помещение с холлом. Взбудоражено заголосив, дети бросились к Хелен, ждавшей их в проеме, а за ними, будто великан за своей армией, медленно двинулся оборотень. — Нам тоже пора. Рави пихнул застывшего друга локтем в бок, тот часто замирал, будто забывая, что является частью всей этой кутерьмы и праздника, после чего неловко бубнил что-то под нос и послушно следовал за другими, оставаясь при этом незаметным и потерянным, плетущимся в хвосте, сидящем на самом краю стола или темном углу комнаты. Так он сидел, пока жители общины не разойдутся по своим делам, наблюдая и уходя лишь самым последним, и то только благодаря ворчанью уборщиц. В этот раз всё получилось примерно так же. Съев свою порцию торта от Хелен и печеного мяса с овощами от Горма, новенький отдал тарелки и присел у шкафа с посудой, наблюдая, как медитативно моют кружки и металлическое ведро от остатков чая, вытирают неизбежно перепачканные кремом столы. Когда гостья достала с подоконника принесенную ранее сумку, взрослые твердо решили, что остались одни, начав особенные разговоры, скрытые от детских ушей. — Сильвин, тут таблетки, которые ты просила в прошлый раз. — О-о, все? И жаропонижающее? — И витамины. Много сейчас простывших? — С комендантским часом стало поменьше, но ребята, выходя на улицу, теперь готовы шеи свернуть, лишь бы наиграться в короткий срок. На свет одна за другой в ряд встали аптечные банки из темного стекла, Тамурил заметил на них незнакомые названия, выведенные провизором на бежевой тонкой бумаге. У самой ближней под надписью оказались различима подпись “от малокровия”. Порывшись в сумке, Хелен вытащила еще один металлический коробок и книгу с изображением камней на выцветшей обложке. — Я тут еще болеутоляющее принесла и нашла книгу о геммологии от Кетча. Он просил передать Реджи. Сильвин, экономка, присматривающая за бытом и нуждами в общине, чуть вздрогнула, услышав знакомое имя. Поморщившись, она покачала головой, с недовольством глядя на книгу. — Ой… она очень плоха, и я не уверена, что тебе стоит заглядывать к ней. Если бедняжка еще жива, то, вероятно, крайне заразна. — Не хочу оставлять ее вот так, одну, взаперти, и ее друг тоже переживает. — Она сама закрылась, не стоит нервничать из-за этого, Реджи просто не хочет сделать хуже другим, хотя на ее месте я бы давно свела счеты с жизнью. Собрав на свободный поднос лекарства, экономка, посчитав тему закрытой, повернулась было к выходу, но Хелен вновь окликнула ее. — Сильви, может, можно ей хоть как-то помочь? Замерев, женщина помолчала немного, задумавшись и опустив плечи, ответила с сомнением. — Ну… вроде бы в ее подвале есть окно, но найдется ли смельчак, способный встретиться с больной? Неловко дернувшись на месте, Тамурил выпрямился, будто ищейка, почуяв возможность хоть как-то проявить себя. Всё его нутро кричало, что стоит сходить, хотя бы попробовать встретиться с Реджи, протянуть ей руку помощи. — Я могу! Повернувшись на голос, Сильвин удивленно вытянула лицо. Погрозив парню пальцем, она заметно нахмурилась. — Даже не вздумай! Я попрошу кого-нибудь из рабочих, за небольшую плату они навестят девушку. — Но ко мне болезнь не липнет, я уже бывал рядом с камнями. Сказать честно, это была не совсем правда, Тами не помнил, чтобы контактировал с камнями хоть раз, не считая тех, что выставляли на продажу после всех соответствующих обработок, но был совершенно точно уверен, что даже прямой контакт с зараженным для него не проблема. Скорей всего даже наоборот. Едва не бросив поднос с лекарствами на стол, экономка повысила тон. — Как?! И ты молчал всё это время?! Тебя нужно было посадить на карантин! Ты мог заразить остальных! — Я здоров, вы это и так видели, врач же говорил. — Камни могут вырасти не сразу! — Но не выросли, и я хочу помочь. Упрямо поджав побелевшие губы, Сильвин повернулась к гостям явно в надежде на поддержку, но оборотень, будто бы совсем неудивленный происходящим, склонился к Хелен. В его взгляде читалась почти нескрываемая нежность, а голос, для эльфийки невольно смягчался. — Может, я с ним схожу? Для надежности. — О нет, Горм, тебя приставили охранять того светлого мальчишку из церкви, Джеральд не простит, если ты заболеешь и заразишь его, болтаясь по трущобам. Тяжело вздохнув, Горм поскреб щетину. Ему самому не слишком нравилась сложившаяся ситуация, но Тами, появившийся в общине совсем недавно, не нравился еще больше. Звериное чутье шептало о том, что с ним что-то не так, будто он обманывал остальных, то ли о потере памяти, то ли о происхождении, то ли о мотивах, пускай и не было понятно, кто и зачем может подослать подростка в общину бедняков. Самым ценным во всем здешнем квартале был поднос с лекарствами. — Отпускать пацана одного слегка безответственно. С сожалением Хелен пришлось с ним согласиться, ей, как и остальным, не нравилась идея отправлять мальца к зараженной, но слухи о тех, кого не трогала зараза, уже давно ходили среди людей. Роар не раз встречал подобных во время работы возле закрытых на карантин домов. — Что ж… тогда давайте я попрошу Кетча сопроводить, в конце концов это была его идея навестить больную. Сиделка из наемника, конечно, как из доярки балерина, но вдвоем они могут хотя бы принести воды, запас провизии на время и послать помощь если нужно. — Если она еще кому-то понадобится, — с сомнением оглядев Тами, экономка вновь подхватила таблетки и направилась к выходу, задержавшись напротив парня. — Я напишу адрес, но как вернешься, будешь жить отдельно минимум дня три, пока мы не удостоверимся, что всё в порядке. Бледное лицо Тамурила, давно не видевшее солнца, расцвело как по волшебству. Не сдержав улыбку, он энергично покивал и даже чуть поклонился, выражая всю благодарность, на которую оказался способен. — Хорошо, мисс Сильвин, я не против, спасибо.