Пробуждение

      «Этого не может быть… этого просто не может быть…»       Мои руки тряслись. Воздуха в груди становилось все меньше и меньше. Ноги несли меня куда-то вперед, я даже сама не понимала, куда я иду.       Мне хотелось убежать. Убежать как можно скорее. Перестать думать о том, что я пережила девять лет назад.       — Ш-Шерри! — Дэвид, которого я упорно тащила под руку, остановил меня. — Что происходит?       Мы встали посреди асфальтированной дорожки в парке. Мимо нас ходили парочки, бегали маленькие дети, где-то недалеко слышалось урчание клевавших крошки голубей. Я тяжело дышала, смотрела на парня широкими от страха глазами и пыталась улыбаться:       — В-всё хорошо! Я просто хочу поскорее пойти домой!       Я врала. Врала от всего сердца, понимая, что я ничего не могу ему рассказать. Не могу поделиться своими мыслями, переживаниями. Это давило. Стыдило. Только вот Дэвид знал меня слишком хорошо, чтобы так просто повестись на мою улыбку.       — Тот мужчина тебя напугал? — серьезно спросил он, сжимая мою руку. — Давай вернемся, я с ним поговорю.       — Нет!       Я крикнула это так громко, что несколько людей, сидевших на лавочках у дорожки, оглянулось на нас. Я сделала шаг назад, принимая более устойчивое положение. Закружилась голова. Впервые за последние семь-восемь лет в моих глазах встала пелена.       Хогвартс. Танцы. Полеты. Бал.       Кэтрин.       Смерть. Смерть. Смерть.       — Дэвид… — зашептала я, хватаясь за его плечи. Я пыталась ловить ртом воздух, но он будто не достигал моих легких. Сознание мутнело. Тело затряслось. — Дэвид, началось…       — Эй-эй-эй! — испуганно начал окликать меня он, поддерживая мое тело за бока. — Эй, Шерри! Ты меня слышишь?!       Слышала. Сквозь бешено бьющееся сердце.       Оно снова началось. Снова то состояние, что преследовало меня в Хогвартсе, что не оставляло меня первые несколько лет после пробуждения.       Дэвид осторожно усадил меня на ближайшую лавочку и сел на корточки напротив.       — Кивни, если меня слышишь!       Я закрыла глаза и медленно кивнула.       — Посмотри на меня. Шерри, посмотри на меня!       Его ладони легли на мое лицо. Я приподняла веки. Лицо Дэвида было напряженным.       — Давай вместе подышим. Ну же. Делаем медленный вдох…       Вдох.       — И выдох…       Выдох.       — И еще вдох…       Вдох.       — И еще выдох…       Пока мы пытались продышаться, несколько людей подошли к нам и предложили помощь. Одна пара дала нам бутылку холодной воды. Два глотка, и мысли в голове стали чуть-чуть яснее.       — Давно с тобой такого не было, — покачал головой Дэвид после того, как я окончательно пришла в себя. — Может, стоит вернуться в терапию?       — Всё в порядке… — Я закрыла лицо руками. — Просто перенервничала…       Дэвид молчал. Молчал долго, что мне даже показалось, что он не услышал меня. Но когда я убрала руки от лица, то заметила, как его суровый, нервный взгляд мечется из стороны в сторону, как его ладони напряженно сжимаются в кулаки.       — Дэв…       Я осторожно коснулась пальцами его щеки.       — Я же после черепно-мозговой. Помнишь, врач говорил, что её последствия теперь будут со мной до конца жизни?       Он посмотрел на меня и стиснул губы:       — Помню.       — Ну вот. Значит не надо так переживать. Мне правда лучше, спасибо тебе за помощь. Давай вернемся домой и посмотрим какой-нибудь фильм, который ты захочешь?       Он устало прыснул.       — После такого мы должны смотреть фильм, который ты захочешь.       — Как раз-таки наоборот! — Я натянуто улыбнулась. — Ты сейчас нервничаешь гораздо больше, чем я!       Дэвид приподнял брови и ухмыльнулся.       — Хорошо, — Он поднялся с корточек и протянул мне руку. — Пошли домой. За молоком зайдем завтра. Позавтракаем тостами.  

***

        Вечером мы с Дэвидом посмотрели какую-то глупую старую американскую комедию. Это здорово расслабило: настолько, что даже показалось, будто никакой встречи с Джорджем не было, и это всё было просто плодом моего воображения.       Спала я довольно мирно, хоть и снились довольно странные сны. В них я снова ходила по Хогвартсу, вылавливала меняющие направления лестницы, пыталась варить зелье красоты в кабинете Снейпа или искала семена бадьяна в сумке Дарлин. Но по звонку будильника всё сразу исчезло. Я открыла глаза и, убедившись, что я в своей спальне, выдохнула с облегчением.       «Да уж, давненько мне такого не снилось…» — тряхнула головой я и потянулась на кровати.       Предстоял еще один тяжелый день. Мы должны были повторить вчерашнюю большую постановку. Я сделала нам обоим завтрак, мы поели и двинулись на работу. А там как обычно. Разминки, репетиции, новые сценарии, и в конце — наше выступление.       И оно прошло хорошо. Зал снова рукоплескал дольше, чем обычно. Мы выходили на сцену, кланялись, благодарили зрителей. Кто-то подходил к сцене и дарил актерам цветы. Так как мы с Дэвидом выпустились относительно недавно, нам еще не доверяли главные роли, поэтому мы в основном были в тени более опытных и популярных актеров.        Но в этот день что-то пошло не так.        Когда я вышла вместе с двумя девушками-коллегами на поклон, я увидела мужчину, который протягивал мне букет орхидей.        Рыжего мужчину сорока-сорока пяти лет.       Я смотрела на него ошарашенными глазами и боялась сделать даже шага к нему навстречу. А он стоял и протягивал мне букет с мягкой улыбкой.       С его фирменной улыбкой.        Ноги мои стали ватными. Сердце снова пустилось в пляс. Девушки со смешками подтолкнули меня к нему. Я неуверенно подошла к краю сцены и дрожащими руками взяла букет.       — Спасибо… — одними губами произнесла я и натянуто улыбнулась.       Он ничего на это не ответил. Просто развернулся и ушел вглубь амфитеатра. Мы с девочками быстро скрылись за кулисами. И там уже я могла перестать играть. Я прижалась к стене и скатилась по ней на пол. Воздуха не хватало. Лицо горело. Букет в моих руках трясся так, что на пол полетело пару листиков.       «Да не может такого быть… Этого просто не может быть…»       — Сбой в матрице… — на выдохе прошептала я, прикрывая глаза.       Я не верила в то, что произошло. Я увидела Джорджа уже второй раз. Второй, черт возьми, раз! Не в прошлой жизни, где я была Кэтрин Стюарт, а в настоящей, где я Шерри Тернер! Я открыла глаза и посмотрела на букет. Орхидеи пахли невероятно ярко. Казалось, будто их аромат раздается на все здание. Ни один цветок, подаренный мне за последние годы, не был похож на них. Они были будто бы другие.        Будто бы… волшебные?..       В глаза бросилась небольшая открытка, неаккуратно прикрепленная к обертке букета. Я сняла её и хотела уже было открыть, как рядом со мной возник Дэвид:       — Поздравляю с твоим первым букетом.       Я быстро сунула открытку в карман юбки от театрального костюма и поднялась с пола.       — Спасибо, — нервно произнесла я, натягивая улыбку на лицо. — Не думала, что роль горничной может кому-то понравиться.       — Как видишь, есть ценители искусства, — добродушно произнес парень. — Что написали?       Он кивнул на мой карман. Я рефлекторно прикрыла его ладошкой:       — Просто благодарят за отличную игру, — поспешно ответила я. — Ничего особенного.       — Понял, — кивнул он. — Я пойду помогу парням с декорациями. Как только он отвернулся, я побежала в гримерную. Коллеги-девушки уже давно приводили себя в порядок. Я же аккуратно прошла мимо них к своему «рабочему месту» и достала открытку из кармана. На ней неровным, уже знакомым мне почерком было выведено несколько строк:         «Сент-Джеймсский парк. Озеро со стороны кафе. Завтра в восемь вечера»  

***

        Оставшийся вечер я молчала. Молчала и тайком перечитывала три предложения в небольшой открытке.       Он меня узнал. Он знал, что это я.       «Что ему нужно? — спрашивала я сама себя, сидя дома на диване перед сном. — Хочет поговорить?»       Было много вещей, о которых мы могли бы поговорить. Например, почему я жива. Почему я обещала умереть после возвращения Кэтрин, а теперь спокойно пью латте по вечерам у Королевского Театра.       Но и у меня было много вопросов. Во-первых, какого черта он вообще существует?!        А во-вторых… почему он назвал меня Кэтрин? Если ему сейчас около сорока, то и ей должно быть примерно столько же. А я же не выгляжу на сорок, правда?..       На следующий день у нас должна была быть репетиция новой постановки. С нас недавно снимали мерки, новый модельер должен был принести костюмы. Со слов коллег, начальство решило дать шанс какой-то молоденькой девочке, примерно моего возраста, потому что увидело её платья на какой-то выставке. «Юный талант», говорили они. Это настолько заинтересовало девушек и женщин в труппе, что они только об этом и говорили полдня. Всем было интересно посмотреть на нее.        Кроме меня.        Меня интересовала только встреча в Сент-Джеймсском парке в восемь вечера.       Я шла из туалета по коридору в направлении гримерки. Сердце сжималось от мыслей о встрече с Джорджем, я даже не смотрела, куда иду. И в один момент, на перекрестке коридоров, я с кем-то столкнулась. Юная худенькая девушка, несшая огромное количество чехлов с одеждой, с грохотом упала на пол, роняя всё, что держала в руках. Я тоже от неожиданности приземлилась на пятую точку.       — Ох, Господь… — выругалась я, потирая ушибленное плечо. — Извините, пожалуйста, я не видела, куда иду…       Я подняла взгляд на девушку и застыла.       Девушка, сидевшая напротив меня на полу, потирала бедро.       Это была Джессика. Мама Кэтрин Стюарт.       Только какая-то... молодая, что ли?       Мои глаза расширились. Сердце бешено забилось, затряслись руки.       «Я схожу с ума… я точно схожу с ума…»       — Это Вы меня извините, — мягким голосом ответила она, поднимая на меня взгляд ярко-зеленых глаз. — Я тоже очень торопилась.       Она принялась подбирать чехлы с одеждой с пола. Я быстро кинулась ей помогать.       — Вы, должно быть, несете одежду для «Маленьких женщин»? — спросила я, стараясь не рассматривать её лицо.       — Да, верно. Я впервые здесь, так что успела заблудиться…       Она неловко посмеялась. Я больно закусила губу.       — Давайте я Вас провожу. Заодно помогу донести одежду.       — Ой, если Вас это не затруднит, я буду очень благодарна!       Мы поднялись с пола. Я махнула головой в сторону, и мы вдвоем пошли дальше по коридору.       Это было очень странное чувство. Когда я впервые увидела Нила, — который, к слову, уже женился на Глории, — он выглядел как полная копия Майкла. Они не отличались ничем: ни внешностью, ни голосом, ни повадками. Они даже ворчали одинаково! А вот эта девушка… почему она такая молодая? Джессике должно было быть уже около шестидесяти лет, может быть даже чуть больше, а ей же явно не больше двадцати пяти!       — Как Вас зовут? — осторожно спросила я у нее.       — Мари Винтер, мисс. А как к Вам обращаться?       Её улыбка была точно такой же, как у Джессики. Только не было морщинок в уголках губ.       — Я Шерри. Шерри Тернер. Я актриса Королевского театра.       — Ох, должно быть, я несла и Ваше платье! — тихо посмеялась она.       — Действительно, — Я улыбнулась ей. — Насколько я знаю, руководству понравились Ваши работы так сильно, что они решили предложить Вам работу у нас.       — Это правда! — бодро кивнула она. — Я уже давно шью одежду, пытаюсь её продавать уже несколько лет, но что-то всё время шло не так: кому-то цена не подходила, кому-то не нравилась ткань или сама модель. Когда мне предложили шить одежду для постановок в вашем театре, я сначала ушам своим не поверила. Для меня это очень большая честь. Честно говоря, я до сих пор не могу поверить, что это происходит в реальности!       «Болтает так же много, как и Джессика…»       — Вас уже прозвали «юным талантом», Мари.       — Да ладно Вам, Шерри! Я еще только учусь. Мне предстоит здорово потрудиться, чтобы достичь высокого уровня мастерства в шитье.       Мари убрала прядь волос за ухо, и я заметила золотое кольцо на безымянном пальце.       — Должно быть, Ваш муж Вами очень гордится.       Я неспроста это сказала. Джессика в «той» жизни очень любила свою семью, и готова была болтать о ней днем и ночью. Поэтому у моей фразы было две цели: послушать, как она рассказывает о муже, и узнать, кто он.       — Ой…       Девушка приподняла тыл ладони и расплылась в улыбке, рассматривая блестящее кольцо на пальце.       — Вы правы. Он был очень рад, когда услышал это. Кажется, он радовался даже больше, чем я.        Голос её стал гораздо мягче. Улыбка становилась все шире.       — Надеюсь, это не потому, что я наконец-то начну зарабатываться деньги, конечно, — нервно хихикнула Мари. — А то мы только поженились, а я уже села к нему на шею.       — Это же здорово, если он позволяет Вам заниматься любимым делом, не думая о деньгах!       — Я согласна. Но я в любом случае хочу помогать ему. Он и так очень много работает.       «В духе отца Кэтрин…»       — Знаете, судя по тому, сколько одежды Вы принесли, Вы тоже очень много работаете, —покачала головой я. — Я, вот, тоже скоро замуж выхожу.       — Правда?!       Девушка оживилась прямо на глазах.       — Это здорово! — воскликнула она. — Знаете, до свадьбы я не думала, какой сильной может быть разница между «быть девушкой» и «быть женой». Быть женой гораздо приятнее! А чем Ваш жених занимается? Сколько ему лет?       «Кажется, я нашла нужную точку…»       — Он тоже актер. На год старше меня, ему двадцать шесть. Мы еще со школы вместе, просто не торопились со свадьбой. Хотели сначала встать на ноги, начать зарабатывать деньги, а потом уже сыграть свадьбу. Вот, в октябре женимся.       — Ничего себе! — восторженно ответила Мари. — Это очень здорово! Я очень за Вас рада! А покажете фотографию?       Вдруг улыбка с её лица сошла.       — Ой, извините, это, наверное, перебор… —Она сжала плечи и опустила взгляд в пол.       — Нет-нет! Я только рада!       Я, переложив чехлы с платьями в другую руку, достала из кармана телефон, открыла галерею и показала девушке совместные с Дэвидом фотографии.       — Ого! Вы так здорово вместе смотритесь! — Она, наконец, снова улыбнулась. — Ой, подождите…       Она тоже стала пытаться достать из кармана телефон. Пара кликов, и она показала фотографию. На ней была она, в невероятно нежном свадебном платье, а рядом, в деловом черном костюме, стоял молодой отец Кэтрин. Джессика из «той» жизни не врала — Майкл действительно очень похож на отца в молодости. Разве что, глаза у него материнские.       — Вы такие счастливые на этой фотографии, —отметила я.       — Спасибо! — Мари убрала телефон в карман. — Вы первая, кто так сказал. Все говорят, что Нейт на этой фотографии будто под дулом пистолета стоит. Серьезный такой.       — Неправда! — возразила я. — По глазам видно, что Вы счастливы!       Девушка засияла. Повисла секундная тишина.        — Шерри, — мягко заговорила она. — Не хотите дружить?       Я чуть не остановилась от такого внезапного вопроса.       — Мне просто так комфортно рядом с Вами, —продолжила говорить она. — Ощущение, будто знаю Вас уже лет пятьдесят.       Сердце кольнуло.       — … Я буду рада, — так же мягко ответила ей я. — Мне тоже приятно с Вами общаться.       — Можно уже перейти на «ты». Всё-таки, мы с Вами одного возраста!       Девушка широко улыбнулась.       И всё-таки мне так и не стало понятно, почему же они такие молодые…       — Хорошо, Мари. Слушай, раз уж мы теперь подруги, мне нужен совет.       — Конечно, спрашивай. Я люблю помогать людям!       Я вдохнула воздуха в грудь. Мы уже почти подошли к гримерке.       — Я почти десять лет назад встречалась с парнем. Недолго, буквально пару месяцев. До этого были друзьями. Он хороший, я его безумно любила, и он меня тоже, но разошлись мы с ним очень… странно. Скажем так, нас вынудили обстоятельства. Мы не виделись с того времени, и позавчера пересеклись. И он попросил встретиться.       — Поняла. А в чем вопрос?       — … Стоит ли мне идти? — осторожно спросила я. — У меня уже давно другая жизнь, другой молодой человек, свадьба скоро… А этот парень для меня — одно большое и очень приятное воспоминание о любви… пусть и болезненной…       — Ну-у-у, — протянула она. — Если вам есть, что обсудить, то лучше сходить. Тем более, если есть какие-то недосказанности. Проясните всё, закроете эту жизненную главу. Но, наверное, стоит сказать о встрече жениху, чтобы он не думал, что ты ходишь на свидания с другим парнем.       Мы подошли к двери гримерки.       — Знаешь, Шерри, воспоминания —прекрасная вещь, — пожала плечами Мари. —Если, конечно, не жить ими.       Она коротко улыбнулась и открыла дверь комнаты, запуская меня внутрь.       Я закусила губу.       Спасибо, Мари. Спасибо, Джессика. Спасибо, мама.  

***

        Без пяти минут восемь я уже подходила к озеру со стороны кафе в Сент-Джеймсском парке.       Руки тряслись, но панической атаки не предвиделось. Я просто волновалась перед встречей с ним.       Казалось, что я совсем сошла с ума. Встречаться с книжным персонажем… Звучит, как какой-то бред. Будто мне давно пора отлежаться в психиатрическом стационаре.       Я сказала Дэвиду, что иду на встречу с Джорджем. Не стала, конечно, уточнять, что с Уизли, и не стала говорить о нашей с ним любви в моей коме. Он бы в это точно не поверил. Я просто сказала, что это мой очень старый знакомый, и нам нужно с ним обсудить некоторые жизненные моменты. И единственное, что Дэвид спросил, — это «Почему он такой взрослый?». Пришлось хихикать, что у меня был очень широкий круг общения в детстве. А что я еще скажу? Что я с ним была знакома, когда мы еще даже не родились?       Я заготовила список вопросов, которые хотела задать Джорджу при встрече. Вопросов, которые я копила в себе последние девять лет. Какие-то из них были связаны с непониманием всего происходящего вокруг меня, а другие — с личным интересом.       Главным образом — интересом к Кэтрин.       Джордж уже сидел на лавке лицом к озеру и что-то задумчиво рассматривал впереди. Я остановилась буквально в паре метров от него и закусила губу.       Да. Это он. Его профиль, его глаза, его губы.       Это не сон. Это действительно не сон.       Он повернул голову в мою сторону, и моё сердце сжалось. Он рассматривал меня с ног до головы, сжимая челюсть, а потом поднялся с лавки.       Мне так хотелось плакать. Так хотелось кинуться в его объятия и рыдать так громко, чтобы весь мир слышал о моей боли. Но всё, что я сделала, это подошла чуть ближе и тихо произнесла:       — Привет.       Он попытался улыбнуться. Но в глазах его не было той привычной искорки, которую я помнила с Хогвартса.       — Привет, — так же тихо ответил он, а потом, после секундной паузы, добавил: — Шерри.       Я стиснула губы.       — Так ты… помнишь меня?       — Как же тебя забыть, — хмыкнул он, засовывая руки в карманы странного пальто. — Ты же моя первая любовь.       Я нервно сглотнула. Сердце забилось быстрее.       — Любовь, которая, вроде бы как, должна была умереть, — добавил он, отворачивая голову в сторону.       — Ты об этом хотел поговорить? О том, почему я жива? — Я сделала еще шаг ему навстречу.       — Да много о чем, на самом деле, — Джордж провел ладонью по волосам, сел обратно на лавку и кивнул на место около себя. — У тебя же есть время на старого друга?       Я послушно приземлилась около него.       — Я знала, что ты будешь спрашивать у меня об этом, — начала говорить я, отводя взгляд от него. — Но я не знаю, почему я жива. Честно.       Я поставила на колени свою сумку, достала из нее пару бумажек и протянула ему.       — Что это? — нахмурился он, взяв их в руки.       — Заключения врачей почти десятилетней давности. Когда я выпала из окна.       — «Разрыв селезенки»… — начал читать он, перелистывая бумажки. — «закрытые переломы четвертого, пятого, шестого ребер справа, открытый перелом правой плечевой кости»…«судбу»… «сдубу»… чего?       — Субдуральная гематома, — пояснила я. —Последствия черепно-мозговой травмы. Упала, ударилась головой, разорвались какие-то сосуды, и кровь начала вытекать в черепную коробку.       — Жесть… — потер лоб Джордж, читая очередную бумажку.       — Думаешь, с таким выживают?       Он поднял глаза на меня, помолчал пару секунд, а затем ответил:       — Только жутко везучие.       Я прыснула.       — Я о том же. Я не должна была выжить. Я должна была стать лепешкой.       — Хватит, я понял.       Он всучил мне стопку бумажек обратно:       — Я верю, что ты не врала мне. Да я, честно говоря, и не сомневался в твоих словах. Просто не понимал, как ты всё-таки смогла выжить.       — Подруга сказала, что я упала в кусты. Они смягчили падение. Полгода я была в коме, отходила от травматического шока. А потом очнулась, когда мы…       Я запнулась.       Опять Кэтрин. Опять Кэтрин!       — Я понял, — кивнул Джордж. — Для меня это тоже неприятное воспоминание.       Мы замолчали. Он смотрел куда-то вперед, на озеро и плескавшихся в воде уток. Мимо нас проходили посетители парка, о чем-то болтали, смеялись. Я нервно кусала губы, сдирая кожицу, рассматривала ногти со свежим маникюром, не решаясь задать вопроса.       — Как дела у Кэтрин?       Мужчина вздрогнул.       — Надеюсь, хорошо. Она умерла почти тридцать лет назад.       Я замерла.       — В смысле? Что значит… подожди… стой!       Мысли в моей голове путались, слова не складывались в предложения. Руки тряслись и жутко потели. Я смотрела на него с открытым ртом, ужасаясь от мыслей, которые лезли в мою голову.       — Но я же… но мы же… — продолжала пытаться что-то выдавить из себя.       «Неужели мы не успели?..»       — Мы её вытащили.       Джордж прикусил губу и опустил взгляд в парковую дорожку.        — В тот день всё прошло удачно, — продолжил он. Голос его стал тише. — Она пару дней пролежала с больничном крыле, а потом встала на ноги. Говорила, что была в очень долгом сне, что первое время она была там одна, а потом появилась ты. Что вы общались, пытались выбраться, но не получалось. Она благодарила тебя. Очень долго и очень много.       Я закрыла лицо руками, сдерживая желание разрыдаться.       — Она показала нам письмо, которое ты оставила перед тем, как уйти… — он горько усмехнулся, закрывая глаза. — Дарлин рыдала, как маленький ребенок. Слушай, Шерри…       Он поднял на меня взгляд, полный грусти и сожаления:       — … ты знала, что Фред погибнет, да?       Мне стало так больно на него смотреть.        Он не смирился. Не смирился с его смертью.       — Да. Я знала.       Джордж снова отвел взгляд в сторону. Я положила руку ему на спину и стала осторожно поглаживать её.       — Мне жаль, — тихо произнесла я. — Мне правда очень жаль. Я представляю, как тебе тяжело.       — Да, спасибо. Я в порядке, правда, — Он устало потер лоб и продолжил: — Так вот… Мы доучились с ней весь шестой курс, сдали экзамены, а летом она умерла. Мистер Стюарт прислал письмо, в котором звал на её похороны. Я, Фред, родители были в таком шоке, что даже подумали, что это какая-то шутка. Но потом отец заметил, что ни Майкла, ни мистера Стюарта нет на работе… и что весь отдел магического транспорта шепчется о трагедии в их семье…       Я чувствовала, как намокли мои щеки.       — На похоронах миссис Стюарт и Дарлин всё время рыдали. Мистер Стюарт, казалось, вообще еле держится, чтобы не свалиться без сознания. Пришли профессора со школы, Дамблдор, какие-то министерские сотрудники. Только Майкл держался. Хотя я как-то заметил, что он смахнул пару слезинок с глаз.       — Типичный Майкл… — дрожащим голосом пробормотала я.       — Мы с Фредом поговорили с ним. Хотели узнать, что случилось. На что он дал краткий ответ: «Синдром душевной слабости». Оказалось, что её душа не была привязана к телу, как у обычных людей, и она просто отделилась от него в один момент. Легла спать и не проснулась.       — Подожди… я не поняла… — Я вытерла слезы с глаз. — Легла спать и не проснулась? Как тогда, когда я переселилась в её тело?       — Похоже на то, — медленно закивал Джордж. — Майкл говорил, что то, что ты переселилась в её тело, продлило ей жизнь. Она могла умереть на год раньше, если бы не твоя «смерть».       — Господи, как же сложно… — покачала головой я, потирая лоб пальцами.       — Я вот тоже с трудом дошел до этого всего. Главное, что стоит понимать: синдром душевной слабости не лечится. Её смерть была делом времени. Так что…       Джордж слегка похлопал меня по плечу. Рука его была теплой-теплой и такой же жестковатой, какой я её запомнила с жизни в Хогвартсе.       — Я рад, что хотя бы ты жива. Пусть я и в шоке был, когда увидел тебя позавчера.       — А представь, в каком я шоке была, — нервно посмеялась я. — Ты герой книги! Я так испугалась, увидев тебя, что у меня паническая атака началась.       — Что-что началось?       — Паническая атака. Может, помнишь, как мы в первый раз на метле летали, или как мы с Трелони пересеклись перед отбоем? Хотя это было так давно, ты, должно быть…       — Я помню.       Улыбка непроизвольно поползла на мое лицо.       — Это состояние, в котором я тогда была, — это панические атаки. Сердцебиение, пот, нехватка воздуха, страх смерти. Они у меня были и после возвращения в свое тело, но я их проработала с психотерапевтом. В последние лет семь мне гораздо лучше, но позавчера, после нашей встречи, опять накатило.       — Жутко. Я, если что, не хотел доводить тебя до такого.       — Да я знаю! Это моя психотравма. Ты тут не при чем.       — Как же много заумных терминов, — прыснул мужчина. — Я еще от судбу… сдубу… ну, короче говоря, от гематомы не отошел, а ты еще накидываешь!       — Ну уж извини! — Я, наконец, засмеялась нормально. — У моей подруги муж — врач! Я теперь много дурацких медицинских слов знаю! Пневмоторакс, правосторонний гемипарез…       — О-о-о, не мучай меня, прекрасная женщина! — смешливо протянул Джордж. — Я слишком стар для такого!       На его лице наконец-то сияла улыбка. Улыбка, которую я любила когда-то почти десять лет назад.       — Раз уж мы заговорили о моей подруге и её муже… — Я уперлась спиной в скамейку. — Как там дела у Дарлин с Майклом? У родителей Кэтрин?       Улыбка с лица Джорджа исчезла. Он опустил взгляд куда-то в землю и начал молча ее рассматривать.       — Джордж? — окликнула его я.       — Я слышу. Просто думаю, с чего начать.       Его лицо стало слишком напряженным. Он сделал глубокий вдох и спросил:       — Может, не будем о них? Меня уже угнетает, что я тебе плохие новости рассказываю.       Внутри всё сжалось.       — Почему плохие?       — Потому что они все мертвы. Дарлин, Майкл, мистер и миссис Стюарт.       Я схватилась за голову и уперлась локтями в колени.       — Да что ж такое… — вырвалось у меня само по себе.       — Я надеялся, что ты о них уже не помнишь.       — Да как о них не помнить?! Джессика и Роберт — душки, которые поддерживали меня эти полгода, что я была с вами! Майкл — ворчливый парень, но он помог мне и Кэт в самой тяжелой ситуации! А Дарлин…       Я прикрыла ладонью рот. Голос мой уже совсем задрожал.       — Дарлин приняла меня… — Я заговорила тише. — Приняла меня, зная, что я занимаю место её подруги… Она — человечище…       Я зажмурилась.       — Расскажи, что случилось, Джордж. Пожалуйста.       Но он снова молчал. Молчал так долго, что я уже начинала злиться.       — Может, всё-таки не стоит? — заговорил он. — Я знал, что наша встреча будет болезненной, но мне безумно некомфортно от того, что довожу тебя до такого состояния.       — Ты сам меня сюда позвал, Джордж Уизли, — нервно рыкнула я. — Ты знал, что я тоже могу задавать вопросы и интересоваться людьми из той жизни. Поэтому, сказал «А» — говори «Б».       Джордж цыкнул.       — Хорошо. Как скажешь. Только не бей меня. Они все погибли в девяносто седьмом. Пожиратели смерти ворвались к ним посреди ночи огромной толпой и убили их всех вчетвером.       Он скривил дрогнувшие губы.       — Впятером.       Мои глаза расширились.       — Что значит «впятером»? — с опаской спросила я. — Там был кто-то еще?       — … был, — сквозь зубы отозвался Джордж. — Нерожденный ребенок Дарлин Стюарт.       К горлу подошел ком. Я взялась рукой за шею, кусая до боли губы.       — Черт… Черт-черт-черт!       Всё тело задрожало. Сдерживать порыв рыданий я уже не могла.       Они их убили. Убили целую семью. Вместе с беременной женщиной!       — Они пришли за ними, потому что мистер Стюарт был главой Отдела магического транспорта. А им нужен был доступ к сетям летучего пороха и трансгрессии.       — Но убили всю семью… — сквозь зубы произнесла я, хныкая.       — Да. Не знаю, что там происходило, но их нашли в гостиной всех вместе. Темной магией так и разило по всему дому, как говорили люди из Министерства.       От нервов заболела голова. Слезы бесконтрольно стекали по щекам. Джордж осторожно положил руку на мое плечо, дальнее от него, и притянул к себе, обнимая:       — Я говорил, что не стоит тебе об этом слышать, — тихо произнес он, поглаживая мои дрожащие от рыдания плечи. — Я сам в ужасе был, когда об этом услышал. Дарлин жалко. И их с Майклом ребенка.       Я заплакала еще громче. Люди в парке косо поглядывали на нас. Джордж продолжал гладить меня по плечам.       Вдруг я замерла.       Картина стала потихоньку вырисовываться.       — Подожди… — тихо проговорила я, вытирая слезы с щек и отстраняясь от парня.       Я достала из кармана телефон и начала быстро открывать галерею.       — Что ты делаешь?       — Да подожди… — шмыгнула носом я, и включила фото Глории и Нила, которое они прислали мне из своего свадебного путешествия на тропические острова. — Посмотри на них.       Глаза Джорджа стали еще шире.       — Чего?! — Он неловко взял мой телефон в руки и уставился на фото. — Стой, подожди… я не понял… я не понял!       — Никого не напоминает?        Он ошарашено посмотрел на меня.       — Это Дарлин и Майкл?..       — Нет, Джордж. Это Глория и Нил.       Джордж нахмурился.       — Тогда я вообще ничего не понял.       — Я тоже ничего не понимаю!       Я забрала телефон из его рук и перелистнула галерею на свадебную фотографии Мари и Нейта, которую перед встречей специально скачала из Фейсбука своей новой подруги:       — А их узнаешь?       Казалось, что у Джорджа кипел мозг. Он нахмурил брови, всматриваясь в лица юных новобрачных.       — Ну да, мистер и миссис Стюарт! — чуть ли не с возмущением произнес он. — Но они какие-то…       — Молодые, да?       — Да! Это они?!       — Нет. Это Мари и Нейт Винтер.       Я снова забрала телефон у парня.       — А знаешь, что самое интересное? — Я глубоко вздохнула. — Нил родился в конце девяносто седьмого. Нейт — в начале девяносто восьмого. А Глория и Мари — в девяносто девятом. И, судя по всему, после смерти их «магической копии».       Казалось, всё встало на свои места.       Я была почти полностью уверена в том, что произошло со мной девять лет назад.       — Ты веришь в реинкарнацию?       Джордж внимательно смотрел на меня и молчал. Разглядывал меня и мою явно серьезную мину на лице. А потом тихонько ухмыльнулся:       — Знаешь, с тобой я уже во всё готов поверить.       Он тряхнул волосами и уставился в озеро.       — Реинкарнация, переселение душ… —пробормотал он, не отрываясь от водной глади. — Видимо, для чего-то это всё было нужно?..       — Рассуждаешь, как взрослый человек.       — Вообще-то, я и есть взрослый! Мне сорок шесть лет! — кинул он на меня смешливый взгляд.       — О, ужас, — протянула я с усмешкой. — Какой ты старый!       — О-о-о, я еще в самом расцвете сил! Знаешь, сколько нужно энергии, чтобы по нашему магазину бегать? Это тебе не лавка Олливандера с одной комнаткой и подсобкой!       — Утешай себя, Джордж Уизли, утешай. Только год своего рождения не забывай!       Он прыснул. Мы снова замолчали.       Я знала, что хочу спросить. Но не решалась. Долго не решалась. Но, спустя пару минут разглядывания уток, бултыхающихся в озере, всё-таки заговорила:       — Слушай, Джордж… У вас с Кэтрин потом… что-то было?       — Не-а, — быстро ответил он. Улыбка на его лице ослабла. — Тяжело было воспринимать её потом после всей этой истории. Да и не тянулась она ко мне. Общались, как обычно, иногда на уроках вместе сидели. В общем, как были друзьями, так друзьями и остались. До её смерти, конечно же.       Я шумно выдохнула. Признаться, соблегчением.       — Жаль, что у вас ничего не получилось, — сказала я, хоть и понимала головой, что мне ничуть не жаль. — Но теперь…       Я бросила взгляд на его руку и обручальное кольцо на безымянном пальце.       — Теперь у тебя есть человек, которого ты любишь.       Я улыбнулась ему. А он почему-то отвел взгляд куда-то в сторону, сжимая губы.       — Мы уже давно не живем вместе, — отрезал он, словно оправдываясь, — Да и дети уже взрослые. Так что… это формальность.       Он приподнял ладонь, разглядывая свое кольцо. Только, в отличие от Мари, лицо у него был довольно унылым. Он торопливо спрятал руку в карман пальто.       — А вообще, ты тоже счастлива, как я вижу, — ухмыльнулся Джордж, прикрыв глаза. — Тот черноволосый — твой муж?       — Жених, — поправила его я. — У нас в октябре свадьба.       — Вот оно что… — закивал головой Джордж и замолчал на пару секунд. — Позовешь?       Ухмылка на его лице была такой вымученной, что мне стало не по себе.       — Ладно, шучу. Но я рад за тебя. Рад, что ты не одна. А если еще и этот парень тебя любит, то я рад вдвойне.       — Да, Дэвид меня и правда очень любит. Он очень помог мне, когда я пришла в себя после комы. Заново учил меня есть, ходить… — Я вздохнула. — Чудесный человек, одним словом.       — Ты его любишь?       Он застал меня врасплох. Я подняла глаза на мужчину и как можно естественнее улыбнулась:       — Люблю. Иначе бы я не выходила за него замуж.       Джордж тоже мне улыбнулся. И ровно так же неестественно, как и я.       — Хорошо. Тогда я рад за вас втройне.       И отвернулся от меня. Мы снова замолчали.        — Значит, это всё? — тихо спросил он. — Здесь и закончится вся эта история?       — Похоже на то, — Я осторожно поднялась со скамейки. — Спасибо, что позвал меня на встречу. Ты помог мне разобраться в произошедшем.       Он встал следом за мной.       — Тебе спасибо. За возможность поговорить с тобой еще раз.       Весенний ветер снова донес до меня аромат хозяйственного мыла, молочного шоколада и чего-то паленого. Только в этот раз он не был болезненным. Он был с чувством приятной ностальгии по моей прекрасной юности.       — Значит, больше не увидимся?       В его голосе слышалась нотка надежды. Надежды, что я скажу «нет».       И в моей душе теплилось желание ответить именно так.       Но вместо этого я с печальной улыбкой, глядя ему в глаза, произнесла:       — Не увидимся.       Он приподнял уголки губ.       — Тогда прощай.       — Прощай, Джордж. И ты тоже будь счастлив. Не забывай, что ты не один в этом мире.       Мы снова замолчали, глядя друг на друга.        А потом одновременно бросились друг к другу в объятия.       Его яркий запах сильно ударил мне в нос. Его крепкие руки со всей силы прижимали меня в своему телу, а одна щека легла мне на макушку. Я уткнулась к его грудь, обхватывая спину.       Тепло. Приятно.       Больно. Больно. Больно.       — Будь счастлив, Джордж, — зашептала я. — Это все, чего я сейчас желаю.       — И ты, Шерри. Я рад, что все твои близкие рядом.       Я промолчала. Я знала, что если скажу это, прощаться будет гораздо сложнее.       Но я прекрасно понимала, что его мне будет не хватать. Как недостающего пазла в моей картине жизни.       Видимо, ей суждено быть незавершенной.         С того дня мы больше не пересекались. Он не приходил на мои постановки, не пытался как-то связаться. И я больше не боялась встречи. Просто знала, что где-то там, вдалеке, есть проход в косой переулок, где рыжий владелец магазина «Всевозможные Волшебные Вредилки» с запахом хозяйственного мыла, молочного шоколада и чего-то паленого придумывает новый товар...         Дай Бог, у него все будет хорошо.       Дай Бог...