Пробуждение

      — Доченька моя… — сквозь слезы прошептала мама. — Шерри…       Она упала на мои колени и в голос разрыдалась. Я промычала что-то непонятное и хотела было положить на нее руку, как увидела, что на моей правой руке, в области предплечья, наложена тугая повязка. Мама рыдала так громко, что в комнату забежала медсестра. Увидев меня, она ошарашено сделала шаг назад.       — В сознании!.. — восторженно прошептала она и вылетела из комнаты.       Я еле держала веки открытыми. Сил почти не было. В руках и ногах чувствовалась ноющая боль, голова гудела как какой-нибудь супер-древний компьютер. Через секунд двадцать в комнату снова забежала медсестра, но уже вместе с врачом и моим отцом.       — Господи! — выдохнул отец, подходя к кровати. — Спасибо, Господи!..       Он сел на стул, взял мою руку с воткнутой капельницей и поцеловал мои пальцы, потом прислонился к ним лбом.       — Мисс Тернер, Вы слышите меня сейчас? — спросил врач, подходя ко мне ближе.       Я медленно кивнула.       — Отлично.       Врач снял с меня маску, и я вдохнула резкий больничный воздух с привкусом спирта. Он начал делать со мной какие-то манипуляции: посветил фонариком в мои зрачки, я последила за его пальцем; медсестра в это время пощупала мой пульс.       — Можете говорить? — продолжал расспросы врач.       — М-м-м, — промычала я, не в силах открыть рта.       — Хорошо.       — Что хорошего? — нетерпеливо спросил отец. — Скажите хоть что-нибудь!       — Зрачковые реакции в норме, рефлексы живые. Она вас узнает, на вопросы реагирует. Чтобы говорить, понадобится время, но в целом прогноз благоприятный.       Отец глубоко вдохнул, оперся на спинку стула и закрыл лицо руками:       — Слава богу… Слава богу…       Мама поднялась с моих колен и закрыла рот рукой.       — Это закончилось… Всё закончилось… — бормотала она себе под нос, снова впадая в рыдания.       А я просто смотрела на них.       Я была жива.       Я была дома.       Я была в своём родном теле.

***

      — Мы так волновались за тебя! Места себе не находили! Мы каждый день дежурили у твоей кровати в ожидании, когда ты в себя придёшь!       Глория, как и всегда, без умолку болтала, только в этот раз — со слезами на глазах.       — Полгода мы молились за тебя! Полгода, Шерри! Это такой ад!       — Что… — выдавила из себя я впервые за несколько часов моего бодрствования. — Что…       — Что с тобой случилось? — встрепенулась Глория.       Я аккуратно кивнула.       — Элла Мартинс вытолкнула тебя из окна. Дэвид рассказывал, что услышал шум из комнаты, куда она тебя завела, и побежал туда. А когда забежал, увидел, что она тебя вытолкнула. Он её скрутил, приказал другим ребятам вызвать полицию и скорую помощь, и удерживал её до их приезда. Эллу забрали, а тебя нашли под окном в кустах. Тебе очень повезло: окно, из которого ты выпала, было единственным, под которым было хоть что-то помимо асфальта. В крайне тяжелом состоянии тебя привезли сюда.       Глория резко замолчала и опустила голову.       — Я чувствовала себя такой виноватой, что вообще отпустила тебя на эту «вечеринку»… ты все полгода была еле живой… будто пустая…       В груди защемило.       — Мы два раза чуть не потеряли тебя, — всхлипнула подруга. — Когда три месяца назад у тебя была клиническая смерть, мы чуть с ума не сошли! Слава богу, реанимация хорошо сработала. И вот, буквально, может, две недели назад — снова клиническая смерть… Мы думали, что это всё…       Подруга прикрыла рот рукой и судорожно вдохнула, как бы успокаивая себя.       — Мы с Дэвидом сначала приходили каждый день к тебе, — продолжила она дрожащим голосом. — Потом решили дежурить у твоей постели вместе с твоими родителями. Он тоже очень испугался за тебя, каждые три дня носил тебе цветы. Кстати.       Глория указала пальцем на букет розовых роз в углу комнаты.       — Это он принёс. Он говорит, что хочет, чтобы, когда ты проснулась, ты увидела перед собой свежие цветы.       На душе от этих слов потеплело.       — Где… — простонала я.       — Где Дэвид? — уточнила Глория. Я кивнула. — Он работает. Он же бросил театральный кружок.       Я скорчила удивленное лицо. Подруга тихо посмеялась.       — Он сказал, что после того, что произошло, он не собирается участвовать в театральных постановках. По крайней мере, пока ты не вернешься в школу. Теперь он устроился на работу. Откуда ты думаешь у него деньги на цветы каждые три дня?       Я попробовала натянуть улыбку на лицо.       — А вообще, он помогает твоим родителям с твоим лечением с заработанных денег, — отметила Глория. — Твои родители тебе об этом, конечно, не скажут, но твоё лечение вышло очень дорогим. Они могли залезть в большие долги, если бы не Дэвид и его семья. Его родители помогли оплатить операцию по удалению селезенки. А Дэвид сейчас зарабатывает на все лекарства, которые тебе дают.       Подруга буквально на пару секунд замолчала, а потом продолжила:       — Постановку ту отменили после всей этой истории. Все участники устроили бойкот после того, что с тобой произошло. Они не хотели менять человека на главную роль, да и в целом уже было ощущение чего-то небезопасного после этого. Ну, по крайней мере, так сказали ребята с кружка…       В дверь палаты кто-то постучал.       — Входите, — отозвалась Глория.       Как только я увидела человека, входящего внутрь, я испуганно дернула головой.       — Рад, что Вы проснулись, мисс Тернер, — заговорил молодой высокий крепкий парень с каштановыми волосами и ярко-зелеными глазами, одетый в белый халат. — Как Вы себя чувствуете?       Губы мои дрожали, на глазах наворачивались слезы. Сердце заколотилось, как судорожное.       Он выглядел точно так же, как Майкл.       — Ты… ты… — стонала я сквозь слезы.       Меня сильно затрясло.       Ошарашенный парень сделал шаг назад, явно не ожидав такой реакции. Глория схватила меня за руку:       — Шерри! Что случилось?! — Она повернулась к парню в халате и рявкнула: — Ну-ка пошёл отсюда!       — Нет! — громко простонала я.       Глория непонимающе смотрела на меня и на этого парня.       — Я… — продолжила я, собирая все свои силы, чтобы поговорить побольше и усмирить свое тело. — Хорошо… чувствую…       Молодой человек неуверенно подошел к кровати и взял меня за запястье, сделав задумчивый вид. Я переводила взгляд с него на Глорию и обратно. Подруга еле заметно разглядывала парня, покрывшись легким румянцем.       — Кто Вы? — выдавила из себя я.       — Нил Ходжсон. Я помощник вашего лечащего врача, — спокойно ответил парень, убирая мою руку с запястья. — Пульс сто двадцать два. Многовато.       — Врач? — спросила я на выдохе.       — Я пока только на первом курсе университета, — ответил он. — Но хочу уже сейчас погрузиться в медицину.       Что меня больше всего удивляло в этой ситуации, Глория сидела и молчала. Обычно она быстро начинала поддерживать разговор с кем-либо, а тут просто сидела и осторожно рассматривала лицо этого парня.       — Я передам Вашему врачу, что Вам уже лучше, — заключил он. — Извините, что побеспокоил.       Он собирался уже уходить, как Глория подскочила со стула. Парень ожидающе посмотрел на мою светловолосую подругу, а та, — красная как рак, — дрожащим голосом сказала:       — Извините… Я нагрубила Вам…       Она опустила взгляд в пол. Нил тоже смущенно отвел взгляд в сторону и ответил:       — Всё в порядке. Понимаю, что Вы переживаете за свою подругу. Наверное, мисс Тернер пока непривычно видеть незнакомых людей.       — Э-это точно! — неловко посмеялась девушка, не поднимая взгляда.       Нил тоже неловко усмехнулся. Он обратился ко мне:       — Выздоравливайте скорее, мисс.       И, аккуратно поглядывая на Глорию, вышел из палаты. Та с шумным выдохом упала на стул. Я пытливо уставилась на неё с улыбкой.       — Не смотри так на меня! — воскликнула она, отводя взгляд в сторону. — Ну, да, он симпатичный! И что?!       Я тихо прыснула.       — То, что он красивый молодой врач, не значит, что я упаду к нему в ноги!       — Мисс Тернер?       Глория снова подскочила со стула. В дверном проеме стоял Нил.       — К Вам гости, — продолжил он, запуская в палату человека и закрывая за ним дверь.       Это был Дэвид. В руках он держал букет из свежих лилий. Глория снова упала на стул, выдыхая.       — Простите, не смог сразу прийти, меня начальство отказалось отпускать пораньше… — говорил Дэвид, аккуратно укладывая цветы на полку около роз.       Он сел около меня.       — Ты как, Шерри?       Я кивнула, слабо улыбаясь.       — Она уже живее реагирует на нас, — с радостью в голосе отметила Глория, пряча красные от смущения щеки. — Уже короткие слова начинает говорить.       — Правда? — усмехнулся Дэвид. — Это здорово. Что врач говорит?       — Идёт на поправку. Уже сделали МРТ головы и взяли кровь, скоро будут результаты.       — Хорошие новости, — коротко ответил кареглазый. — Ладно, не буду вас отвлекать. Я еще завтра зайду. Держи в курсе, если что-то понадобится или будут новости, хорошо?       — Да, конечно, — ответила Глория.       Парень хотел было подняться, но я изо всех своих сил взяла его за ладонь. Он опешил и уставился на меня.       — Где... ты работаешь? — простонала я.       Дэвид удивлённо посмотрел сначала на меня, потом на Глорию, потом снова на меня и неуверенно ответил:       — Недалеко, в кафе около больницы.       — Своди потом… меня туда?       Глория шокировано закрыла рот руками и начала быстро метать взгляды с меня на Дэвида и наоборот. Глаза Дэвида расширились. Он неловко посмеялся, опуская взгляд, а потом с улыбкой ответил:       — Обязательно, Шерри. Только поправляйся скорее.

***

      Моя реабилитация была очень длительной. Сначала, спустя несколько дней после пробуждения, я начала нормально разговаривать, потом стала потихоньку подниматься с постели. За полгода, что я провела в коме, мои мышцы слишком сильно ослабли, поэтому первое время мне было сложно даже держать ложку. Но благодаря родителям, Глории и Дэвиду, упорно учившим меня двигаться, уже через месяц я начала ходить с опорой на стул. И вот, спустя три месяца, меня наконец выписали домой.       Я вернулась в свою комнату. С момента, когда я была в ней в последний раз, в ней ничего не изменилось. Всё так же стояло моё любимое зеркало в пол, около кровати была ростовая фигура Джорджа Уизли. От одного взгляда на неё мне стало нехорошо.       Все три месяца, что я провела в больнице, я думала обо всей этой истории в Хогвартсе. Что это было? Переселение душ? Или просто один большой сон?       В любом случае, когда я увидела ростовую фигуру, я сразу же сложила её и убрала в шкаф. Я больше не могла на нее смотреть. Все воспоминания с ним приносили мне только боль от понимания, что я его больше не увижу. Не потанцую, не полетаю на метле, не обниму его и, тем более, не поцелую. Более того, мне было больно смотреть даже на что-то просто связанное с Хогвартсом. Поэтому я сняла все постеры со стен, спрятала подальше все книги, одежду и канцелярию, которая только у меня была. Оставила только волшебную палочку, но прибрала в самый дальний угол.       Я делала это не без слез. Каждая фигурка, каждый значок — всё, что у меня было связанное с миром Гарри Поттера, приносило мне большую боль. Я понимала, что, даже если это был сон, я туда не вернусь. Что я не получу «Превосходно» на уроке Флитвика, что не выпью сливочного пива с Дарлин, и уж точно не потанцую на Святочном балу с Джорджем.       Всё было кончено. Настала новая жизнь. Моя жизнь. И теперь мне стоило заняться ей.       Я вернулась в школу. Многое, конечно, было пропущено мной, но учителя отнеслись ко мне с большим пониманием, поэтому оставались со мной после уроков и нагоняли материал. К тому же, мне охотно помогали одноклассники и ребята постарше: давали свои конспекты, объясняли какие-то непонятные мне вещи. Театральный кружок в честь моего возвращения организовал в стенах школы небольшой праздник с пиццей и газировкой. Но про Эллу никто не говорил ни слова. Будто бы её никогда и не существовало. Только потом, спустя, может быть, недели три, один парень из театрального кружка признался:       — За попытку убийства ей дали десять лет колонии без права на досрочный выход.       Эта новость меня немного расслабила. Мне больше ничего не угрожало. Я могла просто наслаждаться жизнью.       За всё время моей учебы в школе многое поменялось. Мы с Дэвидом всё-таки сыграли в постановке, спонсируемой Королевской Академией, и после этого получили персональные приглашения в их учебное заведение. Моему счастью не было предела, моя семья вся прыгала от радости от таких новостей. Даже отец смягчился к моему увлечению. Сказал, что получить приглашение в такое место — значит обладать талантом. Впервые за столько времени он признался, что у его дочери может быть талант к сцене! Это меня сильно растрогало.       В попытках забыть о Хогвартсе, я стала больше общаться с Дэвидом. Мы часто ходили гулять, переписывались, и в конце концов через полгода стали парой. Странное было ощущение поначалу, но потом я привыкла. Он всегда был нежен и терпелив ко мне, не давил и не принуждал к чему-то, за что я ему была очень благодарна.       Глория как-то неожиданно для меня начала переписываться с тем студентом-медиком из больницы. Оказалось, что он аккуратно попросил у нее номер телефона, когда меня выписывали, а та была очень даже не против. Она очень много говорила о нем в школе: о его замечательнейшей семье (с которой она познакомилась достаточно быстро), о его хобби, характере, увлечениях и прочем-прочем-прочем. Я даже как-то спросила, ради интереса, есть ли у него сестра. Но со слов Глории, этот парень один в семье. «Если бы я тебя не знала, я бы подумала, что вы родственники!» — как-то раз отметила подруга, когда мы обсуждали его семью. Слышать такое было достаточно больно.       И вот, наступил 2024 год. Апрель. Я стояла около служебного входа Королевского театра со стаканом кофе в руке. На улице дул легкий прохладный ветерок, он трепал мои волосы и освежал лицо. После длинного рабочего дня в достаточно душном здании это было как нельзя кстати. Где-то на горизонте виднелось яркое зарево заката.       «Похолодает», — сразу же про себя отметила я, глядя на опускающееся за дома солнце.       Наш вечерний спектакль прошел на ура, поэтому настроение у меня было просто замечательное. Зал рукоплескал в этот день дольше и громче, чем обычно. Это подняло боевой дух не только у меня, но и у всей труппы: многие мои коллеги отметили, что у них давно не было такой бурной реакции на постановку. Поэтому настрой на грядущее выступление было просто невероятным.       Дэвид помогал коллегам убрать декорации со сцены. Мы должны были пойти домой вместе, купив перед этим немного молока для омлета на утро. Я согласилась подождать его снаружи.       Я сделала глоток кофе и мечтательно прикрыла глаза. Вечер был замечательный. Хотелось пройтись по парку возле дома неспешным шагом, наслаждаясь свежим весенним воздухом и ароматом цветущих деревьев.       Послышались шаги буквально в ста метрах. Я открыла глаза.       Стакан кофе полетел на асфальт.       Около меня прошел высокий мужчина, средних лет, может быть около сорока или сорока пяти, в необычной темной накидке, с огненно-рыжими волосами. Ветер донес до меня до боли знакомый запах хозяйственного мыла, молочного шоколада и чего-то паленого.       Это был Он.       Мужчина обернулся на звук падающего стакана, поднял взгляд на мое лицо и замер. Выражение его лица изменилось с усталого на ошарашенное. Глаза его широко раскрылись, как и рот. Мы стояли, как вкопанные, и не могли оторваться друг от друга.       Я тоже смотрела на него с удивлением. И страхом. Меня всю затрясло. Сердце болезненно сжалось, по телу прошлась волна мурашек. Ноги стали ватными.       — Кэтрин?.. — прошептал он до жути знакомым голосом.       Перед глазами пронеслись воспоминания. Хогвартс-Экспресс. Первые уроки в Хогвартсе. Потеря палочки. Отравление любовным зельем. Танцы в Выручай-комнате. Ночные полеты на метле. Святочный бал. Мой первый поцелуй.       А потом в груди потяжелело. Кэтрин Стюарт. Головная боль. Одиночество. Страх. Давление. Трелони. Пробуждение.       — Н-нет, — дрожащим голосом ответила ему я. — Я не Кэтрин…       — Шерри, я закончил.       Я подскочила от неожиданности. Из здания вышел Дэвид.       — Можем идти до… — Он запнулся и посмотрел на рыжего мужчину. — Всё в порядке?       Я испуганно посмотрела на недоумевающего Дэвида, а потом перевела взгляд на мужчину. Он смотрел на меня растерянно, его рот был приоткрыт, будто что-то хотел сказать, но не решался.       — Д-да, всё в порядке, — робко проговорила я, взяв парня под руку. — Просто обознались! Пошли домой!       И я потянула парня в противоположную от мужчины сторону. Я шла так быстро, как могла, не в состоянии поверить в то, что я только что видела.       Но ведь такого не могло произойти, правда? Не могло же?..