Клетка из снега

      Кориолан Сноу был холоден на протяжении двух лет. Не то чтобы он мерз, как раньше, в голодные зимы, но он точно охладел к людям и больше даже не изображал видимость хорошего человека. Добрая улыбка вечно порядочного и исполнительного парня сменилась на беспристрастное выражение лица, в котором невозможно было хоть что-то увидеть. Ледяное безразличие ранило людей, но Кориолан, изменившийся после службы и предательства Люси, — а именно так он считал, — особо не обращал на это внимания. К тому же, потребности в этом больше не было. «Ма» заботливо готовила ему каждый день, а «Па» сделал его наследником рода Плинтов. Впрочем, репутация «хорошего парня» Кориолану играла на руку. Даже учитывая его хладнокровность по отношению к окружающим, все списывали его поведение лишь на усталость и излишнюю загруженность в работе Плинтов, а не проявившийся характер.       Кориолан с легкостью сбросил маску. Ему даже полегчало. Он с сожалением обдумывал смерть Сеяна, которая сказалась на нем, но спустя два года редко вспоминал об этом. Он надеялся, что его сожаления о поступке, приведшем к смерти Сеяна, тоже было лишь частью сброшенной маски, а не реальными — так сердцу было в разы легче. Впрочем, касалось это и его взаимоотношений с Тигрис. Когда они встречались в лифте, она вечно смотрела на него, — семья Сноу так и осталась жить в Пентхаусе благодаря деньгами, — ничего не выражающим взглядом, но всё же смотрела. Кориолан тешил свое самолюбие, что кузина всё еще переживает за него и всё еще любит. Это влияло на его поведение: он нисколько не пытался быть лучше в глазах других.       Правда, проблемы в жизни Сноу все-таки были. Даже двенадцатые Голодные игры прошли бесследно для него, — хотя он так много в них вложил! — а Волумния Галл не вызывала, апеллируя, правда, при этом, что Сноу необходимо набраться опыта и отучиться в университете. Такая отговорка решительно не устраивала молодого студента, но поделать он ничего не мог. Да и легкая апатичность из-за Люси все-таки была.       Почему люди, что окружают его, всегда нацелены на предательство? Их стрелы пронзают его сердце, потому что он больше всего в жизни ненавидит ложь. На это, конечно, оказала влияние Волумния Галл. И, возможно, в какой-то степени фразы, произнесенные на ужине с дочкой вице-президента Корделией Гессе. Она была взбалмошной — так показалось Кориолану в тот момент, когда девушка встала изо стола, за которым были по меньшей мере две самых влиятельных семьи не только Капитолия, но и Панема, недовольная ответом отца. Спустя полчаса, когда мистер Плинт попросил — очень настойчиво, — вразумить Корделию, она уже не казалась сумасбродкой. Слишком равнодушной и непримечательной была её реакция, когда Кориолан вышел за ней. Она была в саду Мадам-Бабушки, наслаждаясь запахом роз. Сноу в любом случае думал, что та именно, что наслаждалась этим запахом, ведь каких-то комментариев по этому поводу Гессе не дала. Она вообще еле повернула голову в его сторону, а после пренебрежительно махнула рукой, мол, чтобы проходил.       Кориолану не понравилось такое отношение. Захотелось взять верх, показать, кто главный. Очень ребяческое желание, в последний раз его вызывала Люси. И Сноу даже поморщился, чтобы отогнать дурные мысли. Но это не дало результата, потому что эта чертова девица смотрела так отрешенно на него, что было трудно поверить, будто пять минут назад она назвала отца и мистера Плинта лжецами, которые в самые страшные годы не заслужат снисхождения. Кориолан не был в курсе внутренних перипетий внутри семьи Гессе, но даже ребенок бы догадался, что там не всё гладко. Пока Корио поглотили мысли о возможности использовать эту информацию в своих целях, девушка раздраженно повернулась к нему. — Сеян был лучше, чем ты, — совсем уж противно выговорила она. В каком смысле «Сеян лучше»? Кориолан даже не успел додумать свой внутренний монолог, как та вновь его оборвала. — Не делай такое выражение лица, Сеян лучше справился бы с ролью заботливого мужа. И не нужно спорить.       Кориолан нахмурился. Значит, у нее была помолвка с Плинтом? Но разве такое возможно — чтобы дочь вице-президента Панема, и с оборванцем из дистрикта? Сложно, конечно, назвать Плинта оборванцем, тот имел все, что по праву принадлежало Сноу, но в душе Сеян таковым и оставался. Дворовым мальчишкой, который совсем не умел критически мыслить. — Но ты тоже сойдешь. В любом случае, не любить ведь нам друг друга, — она запрокинула голову к небу. Его под куполом оранжереи было видно отнюдь не хорошо. Но та не отводила взгляда, будто видела что-то свое, неподвластное Кориолану. И это злило. Наверное, именно эту эмоцию ощущал Сноу. Какою иначе? — С каких пор Гессе решили заключить брак с… людьми из дистрикта? — А с каких пор у людей в дистрикте оружия больше, чем у всего Капитолия? — уже тогда Кориолан заметил, что она не глупа. Но только в каких-то моментах, но и… всегда? — Отбрось эти сказки, Сноу, мой отец никогда бы не принял отродье из дистрикта. И для отца отличной кандидатурой стал ты. Наследник Плинтов, но Сноу. Благородный и незапятнанный.       Крайние слова она произносила не без ухмылки. И слушать это не хотелось от слова совсем. Но Корио всё ещё не определился какой тактики придерживаться и что вообще говорить. Поэтому оставил возможность до конца высказаться юной особе. — Не принимай на свой счет, Сноу, я просто зла. В конце концов, к Сеяну я привязалась, но сегодня узнала о его смерти. — Он умер полтора года назад, — участливо добавил Кориолан. Хотя участие был несколько злорадное. Она ведь почувствует удары о грудную клетку, которые будут словно разбивать её кости? Так ведь? — Не понимаю, как Плинты могли скрыть это? Не устроить похороны? — Он планировал бунт, — сжимая большой палец правой руки, выдавил Корио. Его лицо оставалось таким же, каким было за трапезой, но внутренне все-таки пришлось поволноваться. К чему все эти расспросы? — Против Капитолия? Тогда стоит выбросить его из головы, как считаешь? — Хотя бы постараться. — Тебе легко это далось? Слышала, он считал тебя своим единственным другом. — Я всё еще думаю о нем, — спустя пару мгновений сознался Сноу, будто в чем-то постыдном. В какой-то момент вся злость на девушку улетучилась. — Тогда быстро сыграем свадьбу и будем думать вместе, Сноу? — Что за одержимость моей фамилией? — Не подумай, я не влюблена, отнюдь. Мы заключим брачный контракт, ты обеспечишь меня всем необходимым, я — приведу тебя к президентскому креслу. Это честно. Ну и конечно ты купишь мне конфетную фабрику. Шоколадную конфетную фабрику, — она мечтательно протянула крайние строки, а после обернулась и вплотную подошла к Сноу. Иронично, что все время «до» они разговаривали, отвернувшись друг от друга. — По рукам, Сноу? — Так часто произносишь мою фамилию, тебе хочется… — Да, до безумия хочу сменить фамилию, ты бы знал! — она рассмеялась с неудавшейся попытки то ли пошутить, то ли флиртовать у Кориолана. А через три года они сыграли свадьбу. Как бы его не торопила Корделия, раньше он не мог. Два года — убил на учебу. Или убил себя в ней. А после еще год стажировался под крылом Волумнии Галл, которая пригрела для него весьма почетную должность распределителя Голодных игр.