Любовь к тебе приносит больше боли

Блиц вёл машину, сжимая руль так, будто пытался его сломать. Мысли хлестали его, как хищные звери, не давая покоя. Лицо Столаса, его боль и разочарование не выходили из головы. Бесу было тошно от самого себя. Как можно быть таким идиотом? Как можно было позволить тому, кто был готов отдать всё ради него, уйти в одиночество и страдания? — Чёрт, чёрт, чёрт... — прошептал Блиц, надавливая на газ. Ему нужно было видеть его, поговорить. Все, что он видел перед собой, было лицо Столаса. В каждой мысли звучал его голос. В каждом повороте мелькали его глаза — полные боли и разочарования. Наконец он доехал. Ворвался в подъезд, захлопнул дверь и остановился лишь перед своей квартирой. Ключи дрожали в руках, но он всё же смог открыть замок. Столас уже не спал. Он всё так же лежал на диване, свернувшись в неудобную позу и уставившись в стену. Его взгляд был пустым, как бездонный колодец. — Столас… — голос Блица прозвучал неуверенно, едва слышно. — Как... Как ты себя чувствуешь? Вижу ты проснулся. Как тебе мой дом? Он не знал, что говорит. Слова выходили сумбурно, бессвязно — лишь бы не молчать. Лишь бы не слышать тишину, которая разрывала их обоих. Минуты текли, как густой мёд. Столас молчал. Даже не взглянул на него, только сжал себя сильнее, будто пытаясь защититься от невидимого врага. Наконец, его голос прервал тишину: — Что ты хочешь от меня, Блиц?.. — прошептал он, не поднимая глаз. — Ты уже показал, что не хочешь быть со мной. Так зачем сейчас помогаешь? Словно пощёчина. Блиц застыл, как вкопанный. Он не знал, что ответить. Не знал, как объяснить, почему вдруг бросился назад, как последний отчаянный идиот. — Столас… — его голос дрогнул, и он вдруг понял, что слова сами рвутся наружу. — Мне не даёт покоя то, что произошло. Мне… Мне жаль. Чёрт, мне правда жаль. Ты не должен был жертвовать всем ради меня. Я… Я поступил как полный ублюдок. Мне стыдно, понимаешь? — он опустился на колени перед диваном, не сводя взгляда с фигуры филина. — Я хочу поговорить. Пожалуйста. Он замолчал на миг, проклиная себя за дрожащий голос и чертовы слёзы, которые подступили к глазам. — Я не могу так больше, Столас… Я хочу быть рядом с тобой. Хочу просыпаться рядом с тобой каждое утро. Я поздно всё осознал, слишком поздно… но ты для меня всё. Всё, понимаешь? Слова срывались с губ дрожащим шёпотом, голос Блица ломался на каждом слове, а по щекам катились непрошенные слёзы. Он не мог их остановить, и впервые за долгое время не хотел. Перед глазами вставали воспоминания — отель, пустота, отчаяние. Он хотел, чтобы кто-то обнял его тогда, сказал, что всё будет хорошо. И он знал, что единственным, кто мог это сделать, был Столас. Филин, наконец, сел и посмотрел на него. Его глаза тоже блестели от слёз, но в этом взгляде всё ещё был страх и горечь. — Блиц… — голос Столаса был хриплым и уставшим. — Мне бы хотелось верить, что ты не врёшь. Но после всего… как мне тебе верить? Ты столько раз говорил то, что я хотел услышать, а потом просто… просто отталкивал меня. Ты считал мою любовь фальшивкой, а когда я пытался удержать тебя… я потерял всё. Столас сжал кулаки и отвернулся, пытаясь скрыть слёзы, которые вновь потекли по щекам. — Я хотел быть с тобой, Блиц. Я хотел любить тебя и быть любимым, понимаешь? А не быть просто игрушкой, которую ты выбросишь, как только надоест… Я хотел удержать тебя с помощью гримуара, но даже это не сработало. Я отпустил тебя, потому что надеялся, что так ты будешь счастлив. Но ты вернулся… Зачем? Чтобы снова поиздеваться надо мной? — Нет! — выкрикнул Блиц, перебивая его. — Нет, Столас, это не так! Чёрт… Я был слепым идиотом. Я всё понял только тогда, когда тебя потерял. Я не хочу снова тебя терять. Я клянусь, это не ложь. Я больше не хочу причинять тебе боль. Столас всхлипнул и закрыл лицо руками, его плечи подрагивали от бесшумного плача. — Почему… почему всё, что бы я ни делал, заканчивается провалом?.. — прошептал он сквозь слёзы. — Видимо, мне просто не суждено быть с тем, кого я люблю… — Нет… — тихо ответил Блиц, снова опускаясь рядом с ним. Он медленно, нерешительно дотянулся до руки Столаса и слегка сжал её, на грани робости и отчаяния. — Ты заслуживаешь любви, Столас. И если ты позволишь… я попробую это доказать. Тишина вновь заполнила комнату, но на этот раз в ней не было прежней пустоты. Столас не ответил, но и не отдёрнул руку. А Блиц просто сидел рядом, надеясь, что его слова когда-нибудь достучатся до сердца того, кто так долго был одинок.