Оговорка

Виктор и не помнил уже, какой был день недели. Несколько дней подряд они с Джейсом практически жили в лаборатории, работая — вернее, одержимо размышляя — над сложной цепочкой уравнений и теорем, которые могли привести к прорыву в разработке хексврат. Они почти не выходили из лаборатории, разве только перекусить или быстро принять душ и побриться. Да и спали мало: Виктор падал на потрёпанный диван в углу, когда сонливость пересиливала тягу к научным изысканиям, а Джейс попросту засыпал за столом, положив голову на скрещённые руки. Теперь же тот объяснял ему, как упростить снижение мощности хексврат, и в глазах его горели огоньки, невзирая на тёмные круги под ними. — Ну, что думаешь? — спросил он, затаив дыхание, подчёркивая вопрос последней отметкой на доске. Виктор пробежался взглядом по карте с рунами и числами и задумчиво кивнул. Теория вполне здравая. — Хороший мальчик, — сказал Виктор. На миг воцарилась тишина, а затем они с Джейсом залились краской. — Т-то есть, хорошая работа, — заикаясь, поправился Виктор и закрыл лицо рукой. — Мало спал… — слабым голосом объяснил он и отвернулся к столу, отчаянно пытаясь на что-нибудь отвлечься. Он полистал блокнот, чтобы заполнить неловкую тишину в комнате, и в эту секунду больше всего на свете хотел провалиться сквозь землю. — А-ага, — хрипло ответил Джейс несколько мгновений спустя. Виктор едва не вздохнул с облегчением, когда снова послышался привычный, хоть и отчасти несмелый, скрип мела по доске. Остаток дня прошёл в неловком молчании, нарушаемом лишь скрежетом мела, скрипом ручки и шуршанием пергамента, а ещё короткими сериями безопасных, строго профессиональных вопросов и ответов, пока Джейс не ушёл пораньше, неловко сославшись на ужин со спонсором. Виктор работал до поздней ночи, пока веки не отяжелели настолько, что держать глаза открытыми уже не получалось. Работалось ему хорошо, привычно, проект отвлекал от мыслей о случившемся. Виктор рухнул на диван, чтобы провести ещё одну беспокойную ночь, провёл рукой по волосам и наконец позволил себе задуматься об оговорке. Он же и впрямь просто оговорился, разум подменил обычное высказывание распространённой похвалой. Виктор давно уже не чувствовал вину за свои фантазии: за слова, которые сказал бы Джейсу, за ласки, которыми они обменялись бы. Простые мысли, плотские желания. Несмотря на маску замкнутости, которую он неизменно носил за пределами лаборатории, у него и правда были желания, как и у всех. Когда потребности достигали пика, он ложился с кем-нибудь в постель, как и все. Вот только не у всех был такой партнёр, как Джейс Талис. Виктор застонал и наклонился вперёд, чтобы снять ботинки и отстегнуть скобу на ноге. Он помассировал онемевшие мышцы в слабой надежде облегчить пронизывающую их боль, хоть и знал, что усилия тщетны. Ему нравилось думать, что он весьма примечательно обуздывал себя в отношении Джейса Талиса. Бесспорно, тот был красив, в Пилтовере все это понимали. Но именно его блестящий ум приводил Виктора в восхищение. Они часами обсуждали мельчайшие детали теоремы, рассматривали ту со всех сторон, и притом безо всяких усилий. Указывали друг другу на ошибки в рассуждениях, пока не приходили к верному выводу, и разговоры никогда не выглядели как ссоры, лишь как совместное создание нового. Во всех его успехах и неудачах Джейс был рядом, и наоборот. Неоспоримо, что они неожиданно сблизились. Учитывая, как много времени они проводили вместе, Виктор просто не мог не заметить, как падок Джейс на похвалу. Как он краснел, но вытягивался в струнку, когда советник или коллега хвалил его работу. Как смущённо отводил взгляд, невзирая на приподнятые уголки губ, когда Виктор говорил, что его теории вдохновляют. Так уж ли неправильно пытаться вызвать такой же отклик при каждом удобном случае? Удивительно, что Виктор не прокололся ещё раньше. Ну да, он спрашивал себя, как откликнется Джейс на похвалу другого толка, явно более чувственного. Он же учёный как-никак, подумал Виктор с сарказмом. И вопросы задавать умел. Он снова припомнил, как Джейс покраснел от макушки до воротника рубашки. Поистине впечатляющая картина, Виктор такого ещё не видел. Он осторожно лёг на бок, стараясь устроиться так, чтобы не задеть пружину дивана. Как же сильно Джейс залился краской? Виктор в мыслях подошёл ближе, расстегнул ему верхнюю пуговицу, а потом ещё одну, и ещё, пока рубашка не распахнулась. Лёжа на диване, Виктор потянулся погладить вздымающийся член и вздохнул от удовольствия. Он представил, как проводит ладонями по широкой груди Джейса вниз, запоминая каждый рельефный изгиб тела. — Такой красивый, — сказал бы он, и Джейс бы снова покраснел. Ему явно нравилась похвала, но вот возбуждала ли она его? Мнимого Джейса возбуждало уж точно, и доказательство топорщилось у него в штанах. Виктор опустил бы руку и почувствовал бы всю длину сквозь ткань. От одной только мысли у настоящего Виктора потекли слюнки. Он расстегнул ширинку, скользнул внутрь и, обхватив член, медленно задвигал рукой. В его воображении Джейс тоже его ласкал, и они тёрлись друг о друга, пока прикосновений не стало слишком много, но и в то же время недостаточно. Они раздевались в вихре рубашек, жилетов, брюк и украденных ласк, а затем Джейс тянул его к себе, одной рукой обнимая за талию, а другой приподнимая подбородок. Каким бы Джейс оказался на вкус? Вопрос уже много месяцев не давал Виктору покоя. Когда иллюзорный Джейс его поцеловал, на губах появился привкус чего-то металлического, с привкусом дымчатой сладости виски, которому отдавал предпочтение Джейс. В своих грёзах Виктор приоткрыл губы, давая языкам переплестись, и запустил пальцы Джейсу в волосы. Тот застонал ему в рот и потянулся обхватить оба члена, насколько возможно. Виктор невольно дёрнул бёдрами навстречу прикосновению, и Джейс глухо рассмеялся, рисуя круги у него на пояснице. В видении было хорошо: держа друг друга в объятиях, они находили общий ритм, обменивались отчаянными поцелуями, ахая и постанывая от удовольствия. Виктор приближался к оргазму, чувствуя, как раскалённая добела страсть достигает апогея. Он притянул Джейса к ложбинке на шее. — Такой чувствительный, такой отзывчивый, — бормотал он, пока Джейс оставлял созвездие засосов на его бледной коже. Кульминации они достигли быстро. Джейс-мираж кончил первым, беспорядочно двигая бёдрами и бесстыдно постанывая в ухо. Вскоре Виктор кончил и сам, сжимая Джейса за плечи и шепча похвалу, словно мантру. Когда перед глазами перестали мелькать звёздочки, Виктор приподнялся, прерывисто дыша. Он откинул волосы с глаз и подумал, что, возможно, стоит всё-таки вернуться из лаборатории домой. Вряд ли он сможет здесь заснуть, когда его окружают воспоминания о партнёре. Даже диван опьяняюще пах им. Виктор уставился на перепачканную руку. Если он не удержит фантазии под контролем, и они подвергнут риску их исследования, то, возможно, и правда пора остановиться. Вот только готов ли он рассмотреть такой вариант? С тех пор как Виктор нечаянно обмолвился, прошло девяносто шесть напряжённых часов. И тянулись они мучительно медленно, особенно теперь, когда казалось, что равновесие в их рабочем тандеме полностью нарушено. Привычные оживлённые дискуссии, в которых они иногда дополняли мысли друг друга, сменились коротким, отстранённо профессиональным обменом репликами. Глупых шуток они больше не отпускали, Джейс не хлопал его по плечу, а Виктор не находил поводов для похвалы. Работа же тем не менее должна была продолжаться. Надвигалась следующая презентация перед советом, так что нужно было продумать, как стабилизировать запуск грузовых и пассажирских кораблей, чтобы хексврата не испаряли их полностью. Этим, возможно, Пилтовер бы и прославился, как сказала бы советница Медарда, но не в хорошем смысле слова. За эти девяносто шесть часов Виктор с головой ушёл в исследование, надеясь, что в один прекрасный миг всё само вернётся на круги своя. Но Джейс упрямо не следовал плану. В последние дни он ужасно реагировал на идеи, отвечая на утверждения и вопросы уклончивыми ответами, которые ни к чему не приводили. Вперёд они продвигались, но отдельно друг от друга. Виктор расстраивался всё больше и больше. Целый день он слышал от Джейса только «может быть», «не знаю» и «окей», пока сам трудился над сложным уравнением для снижения начальной мощности, которое запускало бы корабли почти мгновенно с минимальным воздействием на пассажиров. Он весь день прорабатывал различные варианты, вычёркивая из блокнота целые страницы, когда решения не подходили. Возможно, стоило применить другие руны, но, если у Джейса и было своё мнение по этому поводу, он им не делился. Наконец-то решение начало складываться. Виктор развернулся на стуле и подошёл к доске так быстро, как только смог. Он нащупал кусок мела на полке под доской и начал лихорадочно писать, пока из головы не улетучилась цепочка из цифр и чисел. В спешке Виктор уронил стиратель. Тот отскочил от гладкой плитки, поднял облако меловой пыли, осевшей у него на брюках, и покатился по комнате, пока не остановился у ног Джейса, который стоял, прислонившись к столу. — Подбери, — рассеянно велел Виктор, полностью погрузившись в решение уравнения. Джейс тут же повиновался, поставив стиратель на выступ в нескольких метрах от себя, а затем вернулся за стол в другой части комнаты. Здесь Виктор на миг призадумался и перестал писать, пока мел бесшумно крошился на пол. Любопытно. Он всё писал, но в голове уже крутились новые мысли, помимо связанных с уравнением. Виктор вдруг загорелся не решением для сложных транспортных систем на основе хексврат, а новой теорией, которая формировалась у него в сознании. — Иди-ка сюда, — скомандовал он. И снова Джейс мгновенно повиновался: отложил блокнот и подошёл к доске. Так близко к Виктору, как не оказывался вот уже несколько дней. Он весело улыбнулся, глядя то на Виктора, то на доску. Кажется, удалось пробудить в нём интерес впервые с тех пор, как его назвали «хорошим мальчиком». — Скажи-ка, что думаешь вот об этом решении, — сказал Виктор, подавляя желание отойти в сторону и дать Джейсу больше места. Тот взял с подставки другой кусочек мела и просмотрел уравнение один, два, три раза. Он прикусил губу, и взгляд Виктора притянуло это движение. Когда Джейс отпустил нежную кожу, она порозовела. Так сильно захотелось его поцеловать, что закружилась голова. Виктор в жизни так ни на кого не досадовал и вместе с тем не испытывал такого влечения. Поразмыслив с минуту, Джейс подтолкнул его в плечо и постучал мелом по одной из рун. — Нам бы заменить эту руну на более стабильную, — сказал он низким, но привычно непринуждённым голосом, хотя и почти прямо в ухо Виктору. — Как бы она не замедлила запуск недостаточно сильно. — От низкого рокота его голоса у Виктора встали дыбом волосы на руках. Джейс наклонился над ним, чтобы стереть руну тыльной стороной ладони и нарисовать новую двумя быстрыми, точными движениями. Виктор вдохнул аромат его одеколона: можжевельник, древесина и бергамот. — А ты как считаешь? — спросил Джейс, отходя от доски. Виктор неотрывно смотрел на его руку, под тканью рубашки которой виднелись рельефные мышцы. — Очень хорошо, — пробормотал он. А потом встретился с Джейсом взглядом и понял, как близко они стоят, почти нос к носу. Золотые глаза смотрели прямо на него, и Виктор вдруг понял, что пленён их цветом, почти на грани зелёного. Глаза эти метнулись вниз, так быстро, что подумалось, уж не показалось ли, а потом Джейс отошёл, положив кусочек мела на выступ рядом с забытым стирателем. Виктор сглотнул, сердце у него громко стучало в ушах. Когда он заговорил, голос звучал так, будто доносился из-под толщи воды. — Спасибо за помощь. Он снова повернулся к уравнению, чтобы не смотреть на Джейса. И что это было? Джейс не то чтобы славился уважением к личному пространству, но в этот раз вызвал совершенно иные чувства. Виктора будто током прошило. Это что же, Джейс бросает ему вызов за то, что он так раскомандовался? Виктор размеренно дышал, стараясь не думать о Джейсе и сосредоточиться на задании. Он вновь почувствовал себя неловко: от обыденной близости мысли снова пустились вскачь. Больше всего ему хотелось как-то прояснить это недоразумение, но пока что ему не хватало возможностей наладить их туманные отношения. Приближалась презентация в совете, а работа продвигалась удручающе медленно, отчего было нельзя прижать Джейса к стенке и допытаться, что же не так, как бы Виктора ни прельщала эта мысль. Нет. Он будет придерживаться того же плана, что и раньше. Со временем отношения вернутся в привычное русло. Непременно. Дни до заседания тянулись столь же медленно, как и предыдущие. Климат в лаборатории стал невыносимо напряжённым, пока они пытались найти решение, избегая друг от друга. В последние часы перед заседанием они наконец-то составили план, не выспавшись и выпив столько кофе, что впору забеспокоиться. Сама презентация прошла без происшествий. Несмотря на подробное объяснение того, как работают хексврата, задумка не вызвала у советников никакого интереса. Их волновало только то, чтобы врата работали. Виктор, как обычно на этих встречах, хранил молчание. Ему часто казалось, что Джейс приводит его для вида, быть может, для большей солидности. Высказывался он только изредка и часто ловил на себе презрительные взгляды пилтоверской элиты. Джейс их очаровывал, а Виктор, некогда ходивший в помощниках у декана академии, хоть и блистал умом, всё же отталкивал. Но хуже всего в глазах элиты было то, что он из Зауна. Он старался всем видом поддержать Джейса, но, скорее всего, почти беспрерывно хмурился. Когда они выходили из зала под вежливые аплодисменты, Виктор заметил, как советница Медарда приподняла бровь, глядя на Джейса. Тот в ответ легонько покачал головой. Вопреки надежде, что отношения между ними могут вернуться в привычное русло, на следующей неделе климат в лаборатории оставался таким же ледяным. В сердце Виктора начал зарождаться страх. Преуспели они только лишь потому, что отлично сотрудничали. Вначале было непонятно, что так получится, но не успели они это понять, как тандем их с лёгкостью перерос в дружбу. Прошлая неделя ясно дала понять, насколько важной для партнёрства была искренняя привязанность, обычная дружба, когда их стало недоставать. Быть может, эта простая оговорка разрушила их отношения изнутри. Быть может, дальше те развиваться уже не будут. Он с ужасом понимал, что, возможно, ему придётся извиниться, если хочется сохранить их партнёрство. Виктор теребил страницу в записной книжке. Он сидел за столом в лаборатории, размышляя над своими заметками. Джейс стоял в другом конце комнаты, прислонившись к столу, и смотрел на доску перед собой, время от времени подходя ближе, чтобы внести поправку. Между ними повисла тишина, как если бы в комнате сидел кто-то чужой. Когда молчание стало невыносимым, Виктор откашлялся. Затем медленно развернул стул, чтобы взглянуть на партнёра. — Джейс, — начал он, чувствуя, как пересохло во рту. Извинения, которые он несколько дней прокручивал в голове, вырвались наружу: — Я хочу извиниться за то, что сказал на прошлой неделе. Я понимаю, что поставил тебя в неловкое положение, но уверяю, я просто оговорился. Не хочу, чтобы это мешало нашим изысканиям, а ведь так оно и есть. К его удивлению, Джейс улыбнулся, едва заметно приподнял уголки губ. — Совет вроде доволен нашими успехами. Так и подмывало сказать: «А я не измеряю наш успех прихотью совета». Виктор промолчал, стиснув зубы и подыскивая слова. — Да и потом, — продолжил Джейс, вздыхая. Он потёр щетину на подбородке, и Виктор услышал, как она чиркнула, даже с другого конца комнаты. — Это ведь я должен извиняться. Виктор сдвинул брови. — Боюсь, я тебя не совсем понимаю. — Когда ты… оговорился… ну, ты понял, — Джейс замолчал и, покраснев, выжидательно посмотрел на него. Виктору показалось, что он читал учебник и случайно пропустил целую главу. Когда он не ответил, у Джейса округлились глаза, а щёки зарделись ещё сильнее. — Твою ж мать. — Да просто скажи, за что извиняешься. Джейс провёл рукой по волосам, и тёмные пряди свободно упали ему на лицо. Теперь он рдел, как маков цвет. — Н-не знаю, стоит ли. — Стало ясно, что он начинает паниковать. — Не хочу всё усложнять. Виктор прищурился ещё сильнее. — Мы же с тобой партнёры, — медленно произнёс он. — Что бы ты ни сказал, это не изменится. Джейс подчёркнуто отвернулся от него, пристально глядя на пятно на доске. Он снова задумчиво прикусил губу. Наконец, когда Виктор уже собирался сказать, что надо бы выкинуть оплошность из головы, Джейс торопливо выпалил: — Вышло оно совершенно непроизвольно, но когда ты оговорился, я возбудился так быстро, что ещё немного и потерял бы сознание. — Брови Виктора взметнулись вверх. — Реакция совершенно неуместная, и я и не сомневался, что ты всё увидел и больше не хочешь иметь со мной ничего общего. Да и на днях, когда я тебя едва не поцеловал... Виктор подавился собственной слюной. — Чего? — прохрипел он. Джейс захлопнул рот со звучным щелчком и недоверчиво моргнул. — Виктор, — сказал он. — Ты же это не серьёзно. — Джейс. Уверяю, я говорю на полном серьёзе. Казалось, разговор зашёл в тупик. Джейс, похоже, боролся с десятком разных чувств, пока Виктор пытался держать свои под контролем или хотя бы не показывать их на лице. Разговор этот шёл вразрез со всеми ожиданиями. Он готовился к самым разным сценариям, от взаимного согласия забыть об этом казусе до катастрофического решения Джейса разорвать партнёрские узы и забрать с собой плоды исследований. Что было бы ужасно, но, пожалуй, не так уж несправедливо. Чего он вовсе не ожидал, так это вот такого. Тело Джейса откликнулось на нечаянный намёк. До желания одарить поцелуями. Раньше Виктор считал, что ему никогда не ответят взаимностью, но теперь… В конце концов Джейс откинулся на спинку стула и помассировал переносицу. — Значит, тебе было неловко из-за оговорки, а мне… — Из-за того, что возбудился и едва не поцеловал меня? — сказал Виктор, не в силах сдержать улыбку. Джейс с вызовом посмотрел на него в ответ. Таким серьёзным Виктор его ещё не видел. — Не дразни меня так. Я ведь уже извинился. — Извинения приняты, — просто сказал Виктор. Джейс снова вздохнул. — Может, просто притворимся, что ничего не случилось, и вернёмся к тому, как было раньше? Я всё испортил, прости. Виктор забарабанил пальцами по столу позади себя. — После такого признания нельзя вот так запросто взять и вернуться к нормальной жизни, — сказал он наконец, стараясь говорить как можно спокойнее. Теперь же мысль о том, что между ними всё изменится, скорее возбуждала, чем пугала. Придавала смелости. Он откинулся на спинку стула и ослабил галстук, наблюдая, как взгляд Джейса неотрывно следует за его движениями. — Как ты ответишь за свои проступки? Джейс, к его чести, был умным человеком. Он удивлённо моргнул, но понял, что Виктор имел в виду, и рот у него беззвучно открылся. — Виктор, я… сделаю всё, что захочешь. — Так уж и всё? Джейс кивнул. — Ну, хорошо. Иди сюда. Чувствуя, как неистово бьётся сердце, он увидел издалека, как Джейс сглотнул. Медленно, размеренно тот начал приближаться. Ботинки его стучали по мраморному полу. Каждый стук успокаивал всё сильнее. Виктор облизал потрескавшиеся губы, и Джейс проследил за движением взглядом. С каждым его шагом Виктор всё отчётливее слышал своё сердцебиение, все удары отдавались в ушах. Воздух между ними искрил так же сильно, как и в ту ночь, когда они парили в сиянии магической энергии, впервые укрощённой ими вместе. В голове пронеслись тысячи новых вопросов, каждый из которых требовал тщательного изучения. Виктор медленно вздохнул и заговорил. — На колени, будь любезен, — пробормотал он. Джейс мгновенно опустился на пол перед ним, рассеивая все сомнения, которые ещё оставались у Виктора. Джейс хотел этого, чем бы оно ни было или собиралось стать. Возможно, хотел так же сильно, как он сам. Виктор лихорадочно перебирал возможности, которые теперь открывались перед ним, но остановился на уже известном. — Такой хороший мальчик, — сказал он и потянулся взять лицо Джейса в ладони. — Такой послушный. От прикосновения Джейс с заметным облегчением закрыл глаза. Подумалось вдруг, что за последние несколько дней ближе друг к другу, чем сейчас, кожа к коже, они ещё не сидели. Джейс обхватил его тонкие запястья, удерживая на месте. Повернул голову и поцеловал ему ладонь, нежно царапнув сухими губами кожу. Он повернулся ещё сильнее и слегка прикусил ему подушечку пальца, а потом взял её в рот. У Виктора перехватило дыхание. Джейс обвёл языком его палец, нежно посасывая. Представлялось множество сценариев, но ни один не приблизился к реальности, к настоящему Джейсу, вставшему перед ним на колени. Воплощение мечты оказалось настолько сюрреалистичным, что мелькнула смутная мысль, уж не снится ли ему. Джейс выпустил палец и снова поцеловал ладонь. Его большие руки легли Виктору на колени, а пальцы стали выписывать маленькие щекотные круги на внутренней стороне. С болезненной нежностью он раздвинул Виктору ноги, чтобы сесть между ними. Взгляд его скользнул вниз, на заметную выпуклость, а затем снова поднялся к лицу. Глаза его загорелись, как всякий раз, когда они с Виктором подтверждали истинность одной из теорий. Руки Джейса скользнули вверх по ногам, осторожно минуя скобу, и расстегнули пуговицу на брюках. — Поможешь? — спросил он, потянув за пояс. Виктор приподнял бёдра, и Джейс стянул с него брюки и нижнее бельё. А потом придвинулся ближе, чтобы робко, целомудренно прижаться губами к острому изгибу таза, к мягкой поросшей пушком ложбинке под пупком, к выпуклости в верхней части бедра. Виктор выдохнул, когда Джейс обхватил его своей большой ладонью. Его собственные дрожащие руки зарылись в чёрные пряди, мягкие и чистые без помады, которой Джейс обычно их смазывал по вечерам, когда умасливал благотворителей. Он медленно двигал рукой, пока Виктор не возбудился у него в ладони полностью. Виктор смутно осознавал, что хочет что-то ему сказать: сообщить, как потрясающе Джейс выглядит у него между ног; поделиться, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, когда Джейс к нему прикасается. Однако выдавить ему удалось одни лишь жалобные стоны. Пришлось закрыть глаза, когда Джейс наконец обхватил губами головку его члена, опасаясь, что сразу же и кончит. Он запустил пальцы Джейсу в волосы, потянув за пряди и вызвав низкий стон. Вибрация только усилила возбуждение. «Ему нравится, когда его тянут за волосы», — как в тумане подумал Виктор, мысленно отмечая галочкой в длинном списке все пристрастия Джейса. Он со свистом втянул в себя воздух, когда Джейс провёл языком по кончику и поддразнивал, пока не взял в рот ещё больше. Виктор потерялся в ощущениях, когда ласковые губы обхватили его, окутали влажным теплом, прижались тёплым языком и принялись сосать. Виктор услышал, как расстёгивается пряжка ремня, и, опустив взгляд, увидел, как Джейс свободной рукой обхватил собственный член. До странности будоражило, что Джейс наслаждался столь же сильно. — Джейс, — простонал Виктор и снова потянул того за волосы. Джейс вобрал его в рот до самого основания, и Виктор вскрикнул, уже погружаясь в экстаз. С губ его так и посыпались слова: — Как же хорошо, Джейс, давай, давай, ах, вот так... Он довольно заметил, как от похвалы у Джейса покраснели кончики ушей. Тот с усердием задвигал головой, продолжая крепко и жадно сосать, не теряя времени и подводя его всё ближе и ближе к краю. Время для медленных и чувственных ласк настанет потом. Виктор ещё раз глянул вниз и увидел, как Джейс двигает рукой, поглаживая себя в такт каждому движению головы. Виктор выругался и ощутил, как почти мгновенно накатил оргазм. — Джейс, я, ах… — вот и всё, что он выдавил из себя, прежде чем кончил. Джейс почти не шелохнулся, продолжая сглатывать, и с лёгкостью придерживал его на стуле, пока Виктор отчаянно вскидывал бёдра. Когда иссякли последние струйки, Джейс оторвался от него с влажным хлюпом, прерывисто дыша. Перед глазами ещё мелькали звёздочки, когда Виктор вскинул руки и притянул Джейса к себе, чтобы грубо поцеловать. Все сомнения и стыдливость, которые могли возникнуть у него раньше, бесследно исчезли; в тот миг он был само желание. И, боже, какое же безудержное. Джейс застонал. — Какой же ты красивый, — пробормотал Виктор, касаясь его губ своими. От вкуса самого себя у Джейса во рту по спине побежали мурашки. — Погладь себя ещё. Джейс послушался, быстро поглаживая себя, пока Виктор проникал языком ему в рот. Рука, по-прежнему лежавшая на бедре, сжимала его так сильно, что оставляла синяки, но Виктору было всё равно, пока Джейс продолжал к нему прикасаться. Целовались они неистово и грязно, но всё равно идеально. Джейс застонал, приближаясь к собственному оргазму. Виктор поцеловал его в подбородок, добрался до уха и нежно прикусил мочку. В ответ Джейс приглушённо застонал. — Виктор… — Мне нравится, как ты зовёшь меня по имени, — выдохнул он Джейсу в ухо. — Виктор. — Да, вот так. — Виктор… — имя его превратилось в стон, когда Джейс достиг пика. Виктор жадно ловил каждое постанывание и не разрывал поцелуя, пока с Джейса не схлынула последняя волна наслаждения. Тяжело дыша, тот уткнулся лицом ему в грудь. Виктор прижал его к себе за плечи и погладил по короткой щетине на затылке. Объятие вышло таким естественным, будто они обнимались уже множество раз. — Это было… Даже описать не смогу, — сказал Джейс ему в грудь. Виктор согласно хмыкнул. Наконец Джейс отстранился, откинулся на пятки и оглядел беспорядок у Виктора под стулом. — Я уберу, — сказал он, доставая из нагрудного кармана носовой платок. Он вытер сперму с пола и бросил платок в сторону стола. Джейс поднялся и протянул ему руку. Виктор не стал возражать и позволил легко поднять себя со стула и заключить в объятия. Джейс положил ладонь ему на затылок и наклонился, чтобы ещё раз поцеловать. Поцелуй получился почти шокирующе целомудренным после всего, что они сейчас вытворяли. Джейс отстранился и прижался к его лбу своим. — Мне давно хотелось это сделать, — со смешком признался он. — Поцеловать или… — Виктор помедлил, подбирая правильные слова. — Заставить меня кончить? — Джейс рассмеялся ещё громче и запустил пальцы ему в волосы на затылке. — Вот уж не думал, что ты настолько откровенен, — сказал Джейс, наклоняясь прикусить его губы. Виктор схватил его за галстук и притянул к себе, жадно целуя. И отстранился, снова тяжело дыша. — Пожалуй, ты ещё многого обо мне не знаешь, — сказал он. Хотелось, чтобы слова прозвучали игриво, но те показались слишком честными, слишком откровенными. — Так давай, — сказал Джейс, снова его целуя. — Удиви меня. Fin