Плохой иммунитет.

Все улицы города уже давно были усыпаны снегом. Дети по вечерам резвились у своих домов: лепили снеговиков, оставляли снежных ангелов и играли в снежки. Чонин же как всегда отличился. С наступлением холодов иммунитет подростка вызывал огромные сомнения и тот часто болел, подолгу пытаясь вылечиться и пропуская школу непозволительно много. Сейчас, Ян не изменил самому себе и снова заболел. С больным горлом парень смотрел из окна своего дома на то, как остальные дети весело проводят время, не боясь купаться в море кристаллических капель. Если бы на их месте был Чонин - его бы увезли на скорой. Покашляв на всё это недоразумение, Ян вернулся к рабочему столу, шатаясь. Хоть он и пропускал школу, никто не отменял всякие домашки и прочее. На часах было шесть вечера, не особо поздно, но Чонин уже был без сил. Выпив горстку таблеток и витаминов, парень хрипло вздохнул и с болью в глазах посмотрел на гору недописанных заданий. Может послать всё к чёрту? Яну безумно нравится эта идея, и он - почти радостно - ложится на свою кровать. Всё тело кажется безумно тяжёлым из-за болезни, а в горле кто-то устроил бои мечами, иначе непонятно было, почему его будто разрезали изнутри. В любом случае, никакая болезнь не помешала парню врубить на колонках музыку и отдаться слуховому экстазу. Чем больше он прослушивал, тем больше воодушевлялся. – Никаких терапий! Никаких таблеток! – шептал, севшим от кашля голосом, Ян. – Ничего никогда! Ничего никогда не терпи! Музыка прервалась из-за звонка на телефон. Чонин быстро ответил, даже не глядя на номер. – Да? – спрашивает Ян, голосом умирающего петуха. – Пизда, – слышится раздражённый голос в ответ. – Дверь открой, я заебался пытаться до тебя дозвониться с помощью звонка. – Что тебе надо, Сынмо? – Чонин пытается вложить в вопрос все убийственно-милые нотки, но выходит только писк лисы. – Для начала - дверь, – спокойно отвечает Ким. Ян с раздражением сбрасывает трубку и идёт на первый этаж. Что этому придурку понадобилось у него дома? – Ну и нахуй твой хуй сюда принесло? – доброжелательно спрашивает Чонин, не спеша запускать Кима внутрь. – Учитель сказал, чтобы я отнёс тебе конспекты по прошлым урокам и домашку, – Сынмин невозмутимо толкает Яна в сторону и заходит в дом, закрывая за собой дверь. -Окей, хорошо, и где домашка? – Чонин осматривает фигуру без каких-либо пакетов, рюкзаков и сумок. – В туалетной мусорке, – Ким довольно улыбается. – Но у меня есть копия всего того, что передавал учитель. Правда... Любой вопрос - за отсос. Просто так, я не планирую тебе отдавать работу. – Ну ты и еблан, раз решил, что я послушаюсь тебя, – Чонин фыркнул, а потом и вовсе рассмеялся, смотря на щенка, вошедшего на его территорию. – Сосалка не выросла ещё, дуй домой, а то скоро детское время кончиться и кого-то в постельку будут укладывать не милые родители, а злые дяденьки полицейские, – Ян растянул губы в широкой улыбке и сощурился, реально напоминая лиса. – А что если я останусь у тебя? – Ким поднимает одну бровь и смотрит с насмешкой на младшего. – Ты совсем забыл с кем разговариваешь? – Чонин стоял в замешательстве. – С чумным изгоем школы? – предполагает Сынмин, но не попадает. Ян чувствует, что старший понимает о чем он, но просто прикидывается дурачком. – Ты разговариваешь со своим врагом. С человеком, которого ненавидишь уже три года, – Чонин подходит к старшему, пытаясь не обращать внимание на то, что тот намного выше него и хватает за грудки. – Или тебе успело выбить мозги на бейсболе, что ты являешься ко мне домой под каким-то странным предлогом, так ещё и про ночёвку что-то затираешь? Ты ебанулся? – Противоположности притягиваются, – Ким пожимает плечами и смотрит с насмешкой в глаза напротив. – Блять, ты ещё скажи, что от ненависти до любви - один шаг, – Чонин смеётся, продолжая издавать больным горлом умирающие звуки. – А теперь, будь добр... Старина, съеби нахуй, – у Яна нет сил, чтобы выгнать Сынмина физическими методами, поэтому он пытается хоть как-то поддеть этого придурка. – Не буду говорить подобные слащавые фразы, но ты прав. Я думал, что будет смешно завалиться к тебе домой, но твоя реакция такая скучная, что меня начало клонить в сон. Вот твои конспекты, – Ким достаёт стопку листов из гигантского кармана длинного пальто - Чонин не замечал до этого эти карманы вообще - и кидает на пол. – Топтаться и гадить не буду, ты с этим и так без проблем справишься сам, – сказав это, Сынмин направляется на выход. Он открывает дверь и на прощание посылает воздушный поцелуй, прежде чем скрыться с глаз долой - из сердца вон. –Ну, это полный пиздец, – Ян смотрит на бумаги на полу и радуется тому, что его сосед по парте - Феликс, сфотографировал всё, что нужно и отправил в чат. Единственное, не хотелось убираться, поэтому проигнорировав водопад листьев на полу, Чонин направился к себе в комнату. Его ждал долгий и здоровый сон.

***

Долго и здорово поспать парню так и не удалось. Сначала, всё было замечательно. Ян удобно устроился на своей постели, укутался в огромное, пышное одеяло и благополучно уснул. Проснулся парень рано утром от телефона, что продолжал и продолжал громко трезвонить. Чонин пытается сфокусировать свой больной взгляд на экране, но выходит плохо. Единственное, что разбирает Ян - это "Сынмо". Этого достаточно для того, чтобы сбросить трубку, и не один раз, но Сынмин являлся весьма настырной персоной и продолжал звонить. – Можешь сходить нахуй? – Чонин берёт трубку и зло хрипит горлом. Его заебало то, что этот придурок как-то резко начал лезть в его жизнь вне школы - даже, если где-то в глубине души он радовался такому. – Милый, открой дверь, пока я не заставил сходить на хуй тебя, – ласковый голос Кима заставляет кожу покрыться мурашками. Этот мэн видимо решил его убить, иначе никак нельзя было объяснить слащавость в голосе. – Ты же уже отдал мне домашку. Сейчас утро, не понимаю какого лешего ты делаешь у меня возле дома, – хрипит Ян, выбираясь из тепла кровати. На подростке только шорты и майка, но ему глубоко поебать на то, оскорбит ли его внешний вид незваного гостя - он надеялся, что у хёна вообще башку снесёт от красоты чужого тела и он удавится слюной. Чонин не получает ответа, лишь гудки слышатся на том конце и он жалобно стонет. Тело ломило от температуры, а горло снова проводило турниры по фехтованию и сотню игл вонзалось в мягкое нутро, заставляя морщиться от боли. – Чего тебе? – шепчет Ян, когда спускается вниз и открывает дверь, смотря на хёна. – И, тебе, доброе утро, – Сынмин стоит на пороге и перестаёт дышать, увидев полураздетого Чонина. Рыжие, короткие волосы были взлохмачены и местами завивались в кудряшки; лицо было бледным, но при этом щёки украшал нездоровый румянец; глаза слезились и немного опухли. Сам же парень был одет в белую майку и чёрные, короткие шорты, что не доходили даже до середины бедра. – Не сказал бы, что оно доброе, – шёпот Яна вырывает Кима из мыслей. – Так и будешь стоять и молчать? – Точно! – Сынмин проходит внутрь и принимается сразу же стягивать куртку. – Закрой дверь, дует. – А не обнаглел ли ты? – возмущённо спрашивает Чонин, но дверь закрывает. – Говори зачем пришёл и уходи. – Ох, я ещё не скоро уйду отсюда, – хён улыбается как-то злорадно, и у Яна бегут мурашки по коже. – Если ты планируешь издеваться надо мной в моём же доме, то я позвоню в полицию, – Чонин поднимает одну бровь и скептически смотрит на старшего. – Здесь не школа и я не позволю вести себя по-идиотски. – Милый, – от обращения Яна передергивает, – дело в том, что я пришёл не издеваться над тобой, а наоборот. – Сынмин с интересом ходит по открытому пространству и осматривается вокруг. – Дело в том, что твои родители улетели в командировку, а ты - весь такой больной и жалкий, остался дома совсем один. Минхо, как ответственный старший, должен был приглядеть за тобой, по просьбе твоих же родных, но так вышло, что он заболел сам… – К чему ты клонишь? – Чонина напрягло то, что Ким заговорил про его родителей и лучшего друга. – Хо попросил меня приглядеть за тобой, лисёнок, – Сынмин широко улыбается. – А ещё, он сообщил твоим родителям о том, что с тобой буду сидеть я. До их, конечно же, возвращения. – Блять, с какой стати Минхо просить что-то у тебя? Тем более, он бы не стал писать моим же родителям, не поговорив со мной. – Уверен? Спроси у него прямо сейчас об этом. Чонин прожигал взглядом Кима и молился, чтобы в эту наглую псину прилетел метеорит. Желательно, чтобы это произошло не тогда, когда хён стоял посреди гостинной - дом было жалко. – Хуй с тобой, – Ян машет рукой и направляется в свою комнату. – Раз так хочешь побыть моей нянькой, то пожалуйста! Чонин заходит к себе, пропуская внутрь старшего. Сердце трепетало от мыслей, что Сынмин проявляет заботу, что он беспокоится за него, но одновременно с влюблёнными вибрациями - мозг проливал правду на ситуацию, разбивая розовые очки и ложные надежды. – Я спать, а ты пиздуй на коврик, – Ян жирно намекнул на то, что Ким в его глазах выглядел, как пёс, и лёг в кровать, снова укутываясь в одеяло с головой. Всё болело и горело, и Чонин не сдерживал хрипы, так и рвущиеся из груди. – Так я и послушался, – Сынмин хмыкнул где-то сзади и через секунду матрас прогнулся под весом второго человека. Холодное тело полезло под одеяло. – Ты что творишь? Ебанулся? – зашипел Чонин, чувствуя, как чужие руки обвивают его талию и прижимают к крепкому телу. Ян готов был простонать от того, что его кожа хотя бы немного остудилась. Сынмин ничего не ответил на это, а у младшего больше не было сил. Он тяжело вздохнул и прикрыл глаза, из которых лились болезненные слёзы. – Ты весь горишь, – говорит Ким и отодвигается, сразу же отбрасывая одеяло в сторону. – Где у тебя градусник? – На тумбе, – еле как отвечает рыжеволосый и кашляет, жмурясь от покалываний везде и сразу. Сынмин поднимается и ищет нужный предмет. Парень долго копошится, но Ян совершенно не замечает этого, мучаясь в агонии. – Повернись на спину и подними руку, – Ким говорит твёрдо и Чонин слушается его. Он медленно переворачивается на спину и приподнимает руку, чтобы в следующую же секунду зашипеть от холода градусника. – Зажми и не отпускай его, пока я не скажу. Сынмин снова поднимается и начинает разглядывать таблетки на тумбе, пытаясь найти нужное лекарство. Ян пытается отвлечь себя от боли во всём теле, наблюдая за Кимом. Хён был безумно красив и с каждым годом становился только лучше. Он был добрым, умел шутить и его многие любили. Но также, как и любили, были те, кто его ненавидел. Сынмин, несмотря на доброту и нежность характера, относился довольно жестоко к тем, кто переходил ему дорогу. Чонин был в числе тех, кого эта добрая душа ненавидела - хоть рыжеволосый и не понимал каким образом оказался там. Хёну он дорогу не переходил, даже не разговаривал с ним, да и в принципе не знал никаких Сынминов до начала нападок в свою сторону. Ян терпел уже третий год издевательства хёна над собой, но радовался тому, что на людях Ким не трогал его. Все колкости, непонятные фразы и насмешки касались Чонина только тогда, когда они были наедине. Сынмин всячески пытался унизить его своим поведением: кидал вещи, словно собаке; насмехался над любыми проёбами и давил на больное; а также нарушал личные границы. Там был длинный список всего того, что делал старший, не критичный, но для Яна - проблематичный. Он влюбился. Где-то год назад Чонин начал понимать, что от вида старшего - голова идёт кругом, а от его насмешек и странных попыток унизить - вечерами младший дрочил, никак не справляясь с возбуждением. Он влип. Причём влип пиздец, как сильно. Сердце трепетало от того, что Ким реально заботился о нём и беспокоился. Беспокойство выдавали нахмуренные брови и немного испуганный взгляд. Сынмин в душе не ебал, как справляться с больным человек, ведь отличался отличным иммунитетом, болея один день раз в год. – Парацетамол, аспирин и анальгин, – слабо шепчет Ян и прикрывает глаза, которые застилают температурные слёзы. Кашель снова рвётся наружу. – Давай градусник, – Сынмин подходит к парню и вынимает предмет. – Пиздец, – хён шокировано смотрит на отметку в “сорок” градусов. – Может скорую? – Хватит того, что я сказал, – Чонин уже не в силах открыть глаз, поэтому он только шевелит губами. Ким замолкает. Он убирает градусник, берёт бутылку с водой, что валялась возле кровати и находит нужные таблетки. – Можешь приподняться? – Ян мычит что-то на это и всхлипывает. У Сынмина разрывается сердце от вида такого младшего. Его красное лицо, всё в слезах и немного соплях, рисовалось в голове совершенно при других ситуациях. Ким помогает Чонину сесть в постели, осторожно скармливает таблетки и помогает запить всё водой. Ян давится и кашляет, выплёвывая воду. – Прости, – шепчет лис, но Сынмин ничего не отвечает, вытирая капли с щеки. Он снова помогают младшему, только на этот раз уже улечься обратно. – Мне холодно… – У тебя есть ещё одеяло? – спрашивает Ким, укрывая Чонина. Он осматривает комнату, но так ничего и не находит. Сынмин пытается успокоиться, но его немного потряхивает из-за беспокойства о младшем. – Оно мне не нужно. Ляг, пожалуйста, ко мне, – просит Ян и всхлипывает. – Мне так плохо… – Хорошо, я сейчас лягу, – Ким стягивает с себя вверх, оставаясь полуголым, осторожно залезает под одеяло и устраивается позади Чонина. Крепкие руки снова потянулись, чтобы обнять. Ян слабо барахтается в одеяле и поворачивается лицом к лицу Сынмина. Глаза Чонина лихорадочно блестят, а также ясно, что он просто бредит из-за температуры. – Сынмин.., – шепчет лис и стон срывается с его губ. По спине Кима бегут мурашки. Это первый раз, когда из уст младшего его имя звучало так нежно. – Минни… – Что такое, милый? – тихо отвечает Ким и не может сдержать себя. Он смотрит на Чонина также, как и тогда, когда уверен, что младший не видит взгляда. Он показывает любовь на глубине зрачков и кажется, что Ян, сквозь пелену бреда - понимает это. – Минни, назови меня ещё раз.., – рыжеволосый не заканчивает, кашляя. – Милый, – шепчет Сынмин и сразу же угадывает, ведь младший расплывается в широкой улыбке. – Милашка. – Ты тоже милый, Минни, – Ян придвигается ближе и доверительно заглядывает в глаза. Киму кажется, что ещё немного и он просто утонет в глубине любимых глаз. Ему катастрофически не хватает воздуха, ведь вокруг них всё нагрелось и искрилось. Сынмин настолько залюбовался Чонином, что не заметил, как тот устроил свою ладонь на его щеке. А потом взял и поцеловал. Ким пришёл в себя только тогда, когда Ян принялся двигать губами, желая, чтобы и старший начал шевелиться. Первым желанием было оттолкнуть, вторым прижать младшего к себе и истязать мягкие и сладкие губы. Сынмин послушался третьему желанию и начал нежно отвечать на поцелуй, держась рукой за пальцы на своей щеке. Они отрываются друг от друга и Ким заставляет себя немного отстраниться. – Ты болен, Ни-ни, – Сынмин убирает руку со своего лица. – Тобой. Давно, – хрипит Чонин и тянется за очередным поцелуем, но его снова останавливают. – У тебя температура и ты бредишь, как только выздоровеешь и полезешь ко мне целоваться, я с радостью не буду отталкивать тебя, но сейчас, когда ты не осознаешь то, что делаешь и можешь натворить то, о чём потом будешь жалеть в нормальном состоянии, я вынужден тебя остановить, – Ян заторможено смотрит, слушая хёна. Он кивает после речи и обиженно дует губы. – А поцелуй перед сном? – капризно просит младший и смотрит слишком грустно. – Хорошо, но после - ты сразу ляжешь спать, – командует Ким и мягко целует в губы. Он так хочет насладиться этим моментом ещё, но понимает - в отличии от Чонина -, что происходит какой-то пиздец. – Сладких снов, – довольно шепчет Ян и проваливается в долгий сон. За его покоем и состоянием приглядывает Сынмин, боясь заснуть и пропустить момент, когда младшему может понадобиться его помощь.

***

Чонин открывает глаза и чувствует во всём теле легкость. Горло не болит, глаза не слезятся, а тело не ломит и не горит. Он здоров и кажется, что полон сил. Взгляд блуждает по комнате и не обнаруживает никакого Ким Сынмина в комнате, даже коврик пустует. – Сынмо! – Ян выбирается из постели, кричит и выходит из комнаты. – Сынок, ты проснулся? – из кухни выходит мама и мягко улыбается. – Как чувствуешь себя? – Я здоров, как ни странно, – Чонин смотрит на женщину и в голове его усердно крутятся шестерёнки. – А что ты тут делаешь? Разве вы с папой не уехали в командировку на два дня? – Уехали и уже вернулись. Ты всё это время в бреду пролежал, – миссис Ян подошла к сыну и попробовала лоб парня ладонью. – Температуры нет, отлично. – А где Сынмо? – Чонина продолжало беспокоить отсутствие Кима. – Ты про того милого мальчика, что ухаживал за тобой? Он сегодня рано утром ушёл, как только мы вернулись. Он так заботился о тебе, пришлось даже скорую вызывать, – парень молчал, слушая маму. Он совершенно не помнил никакую скорую и вообще не верил, что ему было так плохо и над ним сейчас не шутят. Чтобы сам Ким Сынмин присматривал за ним? Это же полный бред. – Будешь ужинать? – Ага, – Чонин вяло отвечает, находясь глубоко в мыслях.

***

После ужина с родителями и различных разговоров, Ян скрылся в своей комнате и принялся за разведку. Первым лицом на расспросы - стал Минхо. Его лучший друг, который повлиял на появление Сынмина в его доме. Чонишка-кентишка: “Хо, скажи-ка…” “Каким образом Сынмо попал ко мне домой, так ещё и сказал, что это благодаря тебе?” Ян смотрел на чат и представлял, как бы классно было сейчас придушить Ли. Хошка-лошка: “Сынмо?” “Не знаю. Я твоего ненавистного Сынмо даже ни разу в жизни не видел.” “Я только друга просил за тобой приглядеть и всё.” Чонишка-кентишка: “Какого друга?” Хошка-лошка: “Ну, помнишь я тебе рассказывал о Сынмине? Мы с ним вместе на бейсбол ходили в детстве. Так и подружились.” “Я тебе недавно же предлагал познакомиться с ним, вроде.” Минхо что-то печатает, а Ян смотрит в экран и не знает плакать ему, или смеяться. Хошка-лошка: “Бля, до меня дошло…” “Сынмо и есть Сынмин, да?” Всё-таки истерический смешок из Чонина выходит и он быстро печатает ответ. Чонишка-кентишка: “Ладно, хуй с этим Сынмином” “Но раз вы друзья, он что ни разу не говорил обо мне?” “Как ты не смог догадаться?” Рыжеволосому даже стало немного обидно, что о Киме он говорил много, а тот - ничего. Хошка-лошка: “Кажется говорил…” “Охуеть, как же всё было очевидно на самом деле.” “Он мне про тебя дохуя пиздел, а я даже не догадывался, что это про тебя речь…” Чонишка-кентишка: “Пиздец.” “То-есть, тебя совсем не смутило то, что он над кем-то издевается?” Минхо очень долго что-то печатал, но по итогу выдал лишь короткое: “Вам надо поговорить с ним.”. После чего Ли вышел из сети и больше там не появлялся. Чонин разочарованно вздохнул и, так ничего путного не выяснив, открыл чат с Кимом. Надо было поблагодарить старшего за то, что не дал Яну сдохнуть в своей же кровати. Лисёнок: “Спасибо, Сынмо.” “И пошёл нахуй!!!!!!!!!!!” Ян удовлетворённо улыбнулся от последнего сообщения и откинул телефон подальше. Пришло время для отдыха от всего и вся. Хоть парень и выздоровел наконец-то, усталость всё равно ещё присутствовала в его теле. Телефон вибрирует и Чонин быстрее тянется к нему. Сердце делает сильный удар, пуская волну крови по венам. Ким-чи, нахуй иди!: “Ты мне нужен.” “Приезжай, пожалуйста.” И этого хватает, чтобы Ян вскочил с кровати, быстро оделся и побежал на выход из дома, предупредив родителей о своём уходе. Как бы это не было смешно, но Чонин жил всего за десять домов от Сынмина, поэтому он довольно быстро оказался перед дверью человека, которого должен был считать врагом. Мягкий снег кружился в воздухе, создавая необычные вихри и оседал на сугробы, делая те ещё больше. Лисёнок: “Открыто?” В ответ на сообщение - реакция. Сердечко светилось под его текстом и он не понимал, как расценивать это. Потянув за ручку двери, Ян понял, что это был положительный ответ на вопрос. Разувшись в прихожей, Чонин застыл. Куда идти - он не знал. В одной из комнат раздался кашель и лис направился на звук. – Ты заболел? – удивлённо спрашивает Ян с порога. Он заходит в комнату, закрывает за собой дверь и смотрит на вялое тело в постели. – Нихуя ты лох, конечно. Это из-за того, что ты со мной сидел? Сынмин что-то мычит в ответ и выглядывает из-под одеяла. – Ну, я не заставлял тебя быть моей нянькой. Кто же знал, что ты заразишься только от сидения со мной. Нехуй было соглашаться на эту авантюру, – Чонин ехидничает, но при этом ищет взглядом таблетки. – Нехуй было меня целовать, – хрипит Ким и даже не обращает внимание на то, что сказал, а вот Ян явно охуевает. Он в шоке смотрит на старшего, а потом медленно начинает вспоминать всё то, что решил благополучно забыть. Виснет тишина. – Ты пил таблетки? – спрашивает Чонин, подходя к страдальцу. – Да, просто побудь со мной рядом, – жалобно просит Сынмин и касается рукой чужой ладони. Ян вздрагивает, но не одергивает свою конечность, наоборот - переплетает пальцы и смотрит на то, что обычно представлял в мечтах. – А поцеловать тебя можно? – спрашивает Чонин и теперь, кажется, что до Кима начинает доходить. Он смотрит красными глазами на Яна и не понимает шутка ли это. – Ты сам сказал, что как только я вылечусь, то могу поцеловать тебя снова. Ян ходит по краю, но этот край и пропасть за ним - так манят. – Можно, – шепчет Сынмин и двигается в кровати, освобождая место для второго человека. – Ого, как мило с твоей стороны. Даже не коврик, а целая половина кровати, – Чонин язвит, устраиваясь в постели, но закончить свои фразы у него так и не удается. Ким сам тянется за поцелуем и стонет в приоткрытые губы. – Я не хочу говорить ничего грязного, но твой острый язык, так и заставляет меня заткнуть тебя, – Сынмин прижимается к чужому телу, цепляется рукой за короткие, рыжие волосы и замирает в нескольких миллиметрах от губ. – Так заткни. Заставь меня замолчать, Минни, – последнее Чонин шепчет. Его грудь рвано вздымается от переизбытка чувств, а низ живота приятно тянет. Сымин внимательно слушает, а потом впивается в губы. Он целует так, будто вот-вот должен произойти конец света, не желая отрываться от Чонина, чтобы хотя бы вдохнуть воздух. Они так долго целуются, что губы опухают, а в трусах у них тесно и мокро. – Кто мы друг для друга? – спрашивает Ян, во время передышки между прикосновениями. Очень вовремя. – Я бы хотел, чтобы ты стал моим парнем, – шепчет честно Ким и серьёзно смотрит в родные глаза. – Нам многое нужно будет обсудить и рассказать, но пока что, всё чего я хочу, так этого того, чтобы моё сердце официально принадлежало только тебе. – Ничего себе словечки, – Чонин улыбается и кусает красную губу. – Я согласен быть твоим парнем и тоже хочу, чтобы моё сердце официально было твоим. – Я люблю тебя, – радостно шепчет Ким и обнимает Яна. – Нам нужно о многом поговорить, но я рад тому, что теперь мы вместе. – Я тоже люблю тебя, – счастливо шепчет лис и кусает хёна за плечо. Сынмин ойкает, но не отстраняется. И всё-таки, хоть они и говорили про коврики, по-итогу никто так и не лёг на пол.