Проиграл

      Восьмичасовой сон Иллуми стал достаточной форой для Хисоки, чтобы бесследно исчезнуть. Все иглы были успешно ликвидированы, все информаторы, на которых Иллуми мог положиться, к утру оказались мертвы. Не критичный, но серьёзный просчёт — Хисока знал о его методах работы достаточно много, поэтому ударил на упреждение, и урон был ощутимый.       Ну, теперь-то Хисока не будет знать ничего.       У Иллуми появился повод полностью перестроить устаревшую систему шпионажа. Никаких минусов в ситуации он не видел. Работа продолжалась. Поиск Хисоки до начала экспедиции на Тёмный Континент не был в приоритете Иллуми, хотя, на досуге, он мониторил обстановку, и даже подключал Миллуки с почасовой ставкой для большей мотивации. Вдруг Хисоку удалось бы поймать на ошибке? Как минимум, это сбило бы с нерадивого супруга спесь. Как максимум, Иллуми бы закончил проклятый контракт досрочно, и уплывать никуда не пришлось бы. Тёмный Континент был заветной мечтой многих охотников, но хладнокровным убийцам там делать нечего.       Конечно, нога Золдика когда-то уже ступала на эту землю обетованную… необъяснимой тяги к безрассудным приключениям Иллуми явно не унаследовал. Ему по душе быть простым наёмником, не первооткрывателем. Иллуми не нравится прикладывать к работе особых усилий. Зато ему нравится чувствовать собственную важность в делах семьи. Он всегда хотел быть «мозгом», причастным к развитию своего славного рода, шефствовать над Киллуа во благо амбиций, направлять его хлещущую через край энергию в нужное русло. Всё исключительно в интересах Золдиков, разумеется, по-другому и быть не может. Хотя, просто выполнять контракты, возвращаясь не в самую уютную, а всё-таки родную резиденцию после — тоже было бы вполне достаточно Иллуми для его скромного счастья.       Дома никто никогда не спрашивал, что ему нравится, а что не нравится. И быть счастливым в случае Иллуми — опционально. Не обязательно.       Однажды Хисока просчитался, и Миллуки напал на его след. Это произошло за пару недель до официальной даты отправления экспедиции, и Иллуми ухватился за возможность выследить свою главную цель, как за последний спасательный круг перед бушующим штормом. Все ниточки, крупицы разрозненной информации о передвижениях Хисоки вели к тому, что 26 июля он будет на меценатском мероприятии в Йоркшине. В его мотивации там присутствовать разбираться не было времени.       Прибыв на место к сроку, Иллуми сразу почувствовал неладное. Было слишком тихо, никакой охраны — это не похоже на типичное сборище чопорных бизнесменов или инвесторов во всякие сомнительные проекты. Что-то пошло не так, и в виновнике не стоило сомневаться. Иллуми вздохнул. Профессионалы не должны вестись на очевидные уловки, но он просто продолжил идти вперёд — ко входу в здание. Наверное, в глубине души ему было любопытно подыграть Хисоке. Даже если это ловушка, что вряд ли. Не в интересах Хисоки нападать на своего убийцу раньше начала экспедиции. Тем более исподтишка — не его стиль. Иллуми был в относительной безопасности.       Сразу за входом обнаружились ещё не остывшие трупы охранников, их явно притащили с улицы и сложили в бесформенную кучу. Весь пол был в тёмных пятнах крови. Взгляд выцепил контрастно белоснежную записку, аккуратно оставленную кем-то поверх трупа, и Иллуми подобрал её. Надпись почерком Хисоки гласила: «26 июля — день нашей первой встречи. Помнишь?». В уголке было нарисовано маленькое сердечко.       Иллуми фыркнул. Конечно, он помнил их первую встречу, но не её дату. И теперь вдруг он понял, что оказался в том самом здании с банкетным залом, где проходила его миссия, на которой они и столкнулись на потолочной балке. Иллуми было всего четырнадцать. Если бы только он придавал значение всем сентиментальным датам, связанным с Хисокой… он бы догадался об этом банальном замысле заранее. Что ж, развитию профессионализма нет предела. Иллуми оставалось только двигаться дальше.       Центр банкетного зала встретил его скульптурой реалистичного сердца, собранного из человеческих тел. Она возвышалась над полом на самодельных железных ножках. Десятки неиспользованных жертв валялись подле. Запах крови забивался в ноздри и мог бы вскружить голову любому человеку, не привыкшему к таким условиям, но только не Золдику. Иллуми положил руку на мягкую, пока не окоченевшую плоть. Он почти ощущал фантомный пульс «сердца». Постепенно уходящее из него тепло согревало ледяные кончики пальцев. Неподалёку обнаружилась ещё одна маленькая записка: «Я скучаю.» с трефами в уголке. Простая фраза, которая значила для Иллуми чуть больше, чем ему бы хотелось.       Где бы ни был Хисока — он не мог уйти далеко. Тем не менее, теперь в преследовании Иллуми не видел смысла. Только не в годовщину их первой встречи. — Хорошо, это мило. Я не стану тебя убивать сегодня, но не рассчитывай на то, что это сработает в следующий раз.       Возможно, громкие слова Иллуми в тот день канули в пустоту. Почему-то он был уверен, что они дошли до адресата.       Оставшееся время утекало сквозь пальцы, дни сменяли друг друга чересчур быстро. Рутинные заказы никуда не делись от Иллуми, и чем ближе подходил срок, тем смиреннее он относился к предстоящему отправлению на Тёмный Континент. Нужно было разобраться с вступлением в банду Пауков и проникновением на борт Чёрного Кита легальным или нелегальным способом. И в том, и в другом случае преимущественно роляли связи. Они у Иллуми были.       Когда до отбытия осталось меньше недели, Иллуми перестал брать новые контракты. Он завершил все старые миссии и вернулся в резиденцию, чтобы спокойно собраться.

***

— Иллуми, есть разговор.       Звучный голос Сильвы, как всегда, приковывает к месту независимо от того, куда Иллуми направлялся. Что-то в этом холодном тоне заставляет его инстинктивно напрячься. Из-за широкой спины отца изящно выскальзывает мать, располагаясь под руку со своим массивным супругом. Ядовитая змея и мощный дракон, чьи лапы не знают усталости. Две стороны одной монеты. Иллуми редко видит родителей вместе без веского повода. Атмосфера накаляется. — Что-то случилось? — Да, — продолжает глава семьи, — у тебя появились кольца на безымянном пальце. Не хочешь рассказать об их происхождении?       Ах, вот в чём дело. — Здесь ничего особенного, — расслабленно отмахивается Иллуми, — я просто вышел замуж.       Мать тонко взвизгивает и прикрывает рот ладонью. Отец выразительно нахмуривается, но прежде чем успевает хоть как-то прокомментировать новость, Иллуми заканчивает мысль: — Это по работе. Ненадолго. Когда я убью свою цель, брак будет расторгнут. Он не играет значения. — Из-за контракта — ты вышел замуж? — уточняет отец, и Иллуми кивает. — Я не говорил вам, потому что это совершенно неважно. Никаких рисков нет — я всё просчитал, включил в брачный договор необходимые условия для отстранения цели… от нашей семьи. У него никаких притязаний на деньги и имущество Золдиков. — Ох, Иллуми… — наконец подаёт голос мать на грани того, чтобы разрыдаться.       Но больше не может выдавить из себя ничего, кроме тихих всхлипов. Иллуми не понимает. Отец же хмурится только сильнее и, спустя несколько долгих секунд, высказывает претензию: — Ты должен был посоветоваться с нами. — О чём здесь говорить? Клиент платит целое состояние, и чтобы он сделал это посмертно, нам нужно было породниться по его семейным обстоятельствам. Просто бизнес, — пожимает плечами Иллуми. — Так дела не делаются. — Почему нет? — Ты хотел выходить за него замуж? — повышает голос отец.       И вопрос острой булавкой протыкает Иллуми, как мотылька. Визор матери препарирует его трепещущие в агонии крылья. Он немного теряется, но старается не подавать виду. — Разве мои желания играют роль? Я думал только о благе семьи.       Один против всех, Иллуми тут же замыкается. Однако напряжение в воздухе несколько рассеивается после тяжелого вздоха отца. Тот потирает глаза и прикрывает их рукой. Ещё мгновение назад он готов был рвать и метать, а теперь, кажется, вся усталость мира вдруг сваливается на его могучие плечи. Мать нежно разглаживает помятые рукава его домашней рубашки. Напоминает — она рядом. — Иллуми, мы… не жертвуем собой ради работы. Это также значит, что ты не обязан выполнять контракты, которые противоречат твоей свободе воли. Мы воспитывали тебя сносить любые физические и ментальные воздействия, но брачный контракт по расчёту — совсем про другое. Бессмысленное насилие над собой. Такое предложение от чужака можно считать оскорблением, а Золдики оскорблений не прощают. — Он не чужак, — опрометчиво сознается Иллуми, затем быстро исправляется: — то есть, мы были знакомы какое-то время, и я не видел в его предложении ничего оскорбительного. Цель оправдывает средства. — Значит, ты в порядке? — Я в порядке, — твёрдо повторяет Иллуми, вверяясь этим словам, как мантре.       Разве должно быть иначе? Честность — роскошь, которую невозможно себе позволить. Только не сейчас. — Просто помни, что ты не должен терпеть оскорбительные пожелания клиентов, — успокаивается отец. — Если какие-то их условия не подходят — сообщай мне. Советуйся. Мы не допускаем халатного отношения к любому члену семьи. — Семья всегда будет на твоей стороне, Иллу. — Мягко поддакивает мать, отстраняясь от плеча супруга.       Иллуми знает, что это не правда — Золдики нередко переживали внутренние разборки, в которых живые могли позавидовать мёртвым. Но сам жест со стороны родителей, их внезапная забота тронула его. Тепло разливается под рёбрами, пробирается в каждую клеточку тела, окрашивает щёки Иллуми алым. — Наверное, мне действительно следовало предупредить вас. Простите. Не подумал, что это важно. — Каждый мой сын — важен, Иллуми. Не забывай.       И отец уходит в сопровождении матери вглубь тёмного коридора, больше не оборачиваясь.

***

      Надрывные всхлипы, доносящиеся из личных покоев матери, застают Иллуми врасплох. Она сама позвала его, чтобы поплакать? Неужели причина в Иллуми? Она беспокоится за него? — Мам? — громкий стук в дверь. — Я вхожу.       Нуарная комната встречает его тусклым светом единственного канделябра. Мать расположилась на софе, её бордовое пышное платье раскинулось по подушкам. Чёрные стены её спальни по-прежнему морально давят на Иллуми, они нависают над головой крышкой от гроба. Бархатные занавески, скрывающие окна, напоминают обивку. Кажется, кто угодно плакал бы здесь каждый день. Впрочем, собственная комната Иллуми немногим лучше, и поэтому он предпочитает не задерживаться в резиденции. — И-и-иллу-у-у, — жалобно стонет мать, заламывая руки, — на кого же ты оставляешь Киллуа?!       «А, да. Ну разумеется. Держи карман шире», — кисло думает Иллуми, присаживаясь на привычный стул без приглашения. Наверное, не стоит сейчас признаваться, что, вообще-то, Киллуа вот уже несколько недель как потерян. С тех самых пор, когда Хисока решил устранить всех наблюдателей Иллуми. Сеть-то была восстановлена быстро, а вот заново напасть на след Киллуа или Аллуки оказалось задачей со звёздочкой. Не стоило его так хорошо воспитывать, Иллуми слишком хороший учитель…       Впрочем, звучит как проблема Миллуки в обозримом будущем. — На Миллуки. Он отлично справляется со своей работой.       Иллуми привирает, но делает это без зазрения совести. Материнские нервы надо беречь, она и так тратит их в бессчётном количестве. Судя по тому, что рыдать мать начала только громче, она тоже не находит в Миллуки исключительных усердия и старательности. — Он сказал, что не знает, где Киллуа!!! Сказал спросить у тебя…       «Вот свинья», — брови слегка сводятся к переносице. Миллуки ведь знает, что Иллуми тоже без понятия. Наверное, они оба всё-таки не самые примерные старшие братья — перебрасываться ответственностью за главного наследника как-то по-детски. — Я передам ему все сведения, которыми обладаю, — то есть никакие, — перед своим уходом. В последний раз, когда я проверял, Киллуа и Аллука были в… пути. Не беспокойся, у меня всё под контролем.       Очередная ложь. Контроль давно песком рассыпается в руках Иллуми, а он упрямо продолжает цепляться за его крупицы. Не желает мириться с реальным положением дел. По крайней мере, он всё ещё способен делать убедительный вид примерного старшего сына. Репутация в глазах семейства, наработанная годами безупречной службы, играет в пользу Иллуми. Как только он разберётся с внутренними дрязгами, всё вернётся на круги своя, он знает.       Иллуми вновь будет ближе к рациональному идеалу, чем кто-либо из четы Золдиков.

***

— Помрёте оба, как пить дать.       С дедом Зено Иллуми впервые пересекается на кухне, пока наполняет стакан в кулере для ежечасного поддержания водного баланса. Тот, войдя в комнату, бросает свой комментарий так небрежно, что Иллуми невольно хмыкает. Снисходительная улыбка из-под тонких седых усов только добавляет издёвку. — И тебе добрый вечер. Спасибо за пожелание хорошей дороги, я ценю твою поддержку. — Зигг был сильнее вас обоих вместе взятых, и где он оказался в итоге?       Незавидная судьба со смутным концом. Иллуми неуютно ведёт плечом. Он старается не думать о плохих исходах, чтобы не настраивать себя на них. Он просто выполнит свою работу и вернётся домой при первом удобном случае. С Каллуто или без, если цели Паука вдруг окажутся младшему дороже семейных уз. — Я не собираюсь изучать Тёмный Континент. — Ты уже добровольно втянут в это мероприятие. — Что ты предлагаешь?       Набрав воду, Иллуми полностью оборачивается на собеседника и прислоняется бёдрами к кухонной тумбе. Пристальный взгляд направлен на лицо деда. Дед улыбается ещё шире. — Ничего. Ты взрослый, хоть и круглый дурак. Дело молодое.       Иллуми терпеливо втягивает воздух, и так же медленно выдыхает. Иногда старшие члены семьи свободно пересекают любые рамки приличия, но ничего, кроме как мириться с этим, младшим не дано. — Ты совсем не помогаешь. — И не собираюсь. Просто подтруниваю над тобой, надо же развлекаться на выходных.       Стоило догадаться, откуда тянутся корни вредности Килла. — Что-то раньше ты не удостаивал меня своим вниманием, — ворчит Иллуми. — Ты был довольно скучным ребёнком, совсем кукольным. Скверное воспитание Кикё. Но теперь ты кажешься живее, чем когда-либо. Кто-то «снаружи» явно благотворно на тебя влияет. Это становится даже интересно.       Иллуми не уверен, что именно должен ответить, но Зено и не ждёт его реакции. Он уже берёт с полки печенье Миллуки и направляется с целой коробкой к выходу, как ни в чём не бывало. Лишь в арке прохода бросает напоследок: — Немного жаль, что в самом расцвете тебе предначертано умереть. Судьба…       Умирать Иллуми не планирует. Впрочем, уверенности в завтрашнем дне у него тоже нет. Ничего больше нет, кроме последнего контракта и веры в собственные силы на его исполнение.

***

      Каллуто прибывает в поместье за пару суток до отправления экспедиции. Иллуми пересекается с ним совершенно случайно — он сам в это время праздно проводил время с Мике, лёжа у старого пса под боком, как в далёком детстве. И, вообще-то, рассчитывал никому не попадаться на глаза за таким недостойным занятием, но когда ворота уже отворились, скрываться под сенью деревьев бессмысленно. Каллуто замечает его сразу же: — Привет, брат. — Каллуто.       Иллуми поднимается и идёт навстречу своему младшему. За последние пару лет Каллуто заметно переменился: он вытянулся, тело приобрело характерную подростковую угловатость, лицо немного округлилось из-за постоянных отёков. Но даже сейчас в этом пушистом цыплёнке с нелепо торчащими перьями угадывается порода. Ещё пара лет, и Каллуто станет завидным красавцем.       Младшие взрослеют слишком быстро в их семье. — Значит, на Чёрном Ките будут Киллуа с Аллукой? — лучезарно улыбается Каллуто на подходе.       И Иллуми на мгновение цепенеет от ужаса. — Откуда информация? — Всего лишь догадка, — пожимает плечами младший, — ты же вписался в эту авантюру за кем-то. Я не поверю, что в тебе пробудился дух авантюризма просто так. — А, — Иллуми расслабляется, — ты прав. Но я там буду не из-за Киллуа.       Настаёт очередь Каллуто напрячься по необъяснимым причинам. — Тогда из-за кого? — Хисоки. Думаю, не нужно объяснять, кто он такой. У меня с ним контракт на его убийство.       Выражение милого лица Каллуто тут же мрачнеет. Он разочаровано цыкает, а затем вдруг бьёт себя по лбу и разражается громким смехом. Такой широкий спектр ярких эмоций за короткий срок — Иллуми не понимает. Он вскидывает бровь: — Что смешного? — О, нет-нет, ничего, прости. — Каллуто вытирает слёзы в уголках глаз и поднимает взгляд снова на брата — с новой светлой улыбкой, совершенно не вяжущейся к его следующим словам: — Просто на секунду подумал, что ты едешь на Тёмный Континент ради меня. Глупость, понимаю. Пойдём домой?       Не дожидаясь ответа, Каллуто разворачивается и направляется в сторону главной резиденции скорым шагом. Иллуми ничего не стоит нагнать его. — И ради тебя, разумеется, я тоже еду. Это не нуждается в обсуждении. — Да-да, — мотает головой младший, — внимание по остаточному принципу. Всё как обычно.       Нахальность, с которой Каллуто отмахивается от заботы Иллуми, возмущает того до глубины души. — Каллуто, для меня семья всегда на первом месте. — Ага, просто есть члены семьи поважнее, а есть те, на кого можно и подзабить. Я в курсе нашей системы.       Бунт на корабле? Никогда Иллуми ещё не получал такого открытого отпора и обесценивания со стороны младших. Миллуки боится его. Киллуа лишь недавно научился сопротивляться его контролю, и то с трясущимися поджилками. Об Аллуке и нечего говорить, он не боец. Но Каллуто… Каллуто сейчас пререкается с Иллуми, как с какой-то ровней.       Поднабрался гонора у безнаказанной преступной группировки? Позорище. Похоже, некоторая мягкость Иллуми к самому младшему на протяжении воспитания — в итоге выходит ему боком. — Ты, кажется, подзабыл с кем разговариваешь. — Я думал, что разговариваю со своим братом. — Со своим старшим братом, — холодно подчёркивает Иллуми, — разве я не учил тебя подбирать учтивые слова и выражения? — Ты меня всё равно не слышишь, так какая разница? — сплёвывает Каллуто.       О нет, Иллуми опять приходится мириться с подростковыми загонами и максимализмом — уже в чёртов третий раз! За такое пожизненное страдание родители определённо должны ему доплачивать. — Встретимся в пыточной через полчаса. Не обсуждается, — выносит приговор Иллуми и останавливается.       Если придётся, он затащит младшего силой. И не будет выпускать оттуда до самого отбытия из резиденции, пока не выбьет плетьми всю дурь до последней капли. Аура Каллуто в последний раз вспыхивает от злости, а затем резко успокаивается. И когда он оборачивается через плечо, на лице ни единой эмоции. Как по методичке. — Прав был Киллуа. Нет у тебя сердца.       Иллуми равнодушно складывает руки на груди, неотрывно провожая взглядом исчезающую среди деревьев хрупкую тень.       Есть у Иллуми сердце или нет в глазах людей — эта переменная всё равно не играет особой роли. Он продолжает терять независимо от того, насколько сильно любит.