Ведьма

      Додзе. Ночной холод пронизывал все помещение, забираясь неприятной змейкой за ворот. Горящие свечи. Канаме и Карыч нервно мнулись на пороге, тихо переговаривались на своем каркаровском. Наверняка делали ставки, кого из нас батя прирежет первым. И не иначе как готовятся отчитаться Убуяшики о наших с Кёджуро нелепых смертях от утопления в пруду, или зверской резни боккеном, ну и пофиг, что он деревянный. Батю это не остановит. Его ничто не остановит. Мы с Кёджуро сидели на коленях, он уверенно сжал мою руку. На лице — самая солнечная улыбка из существующих в этом мире. В глазах — вызов. Словно и нет рядом бати в обличие злобного демона, который уже битый час молча нарезает круги вокруг нас, источая ауру убийства. Пусть он и бывший столб, но аура у него соответствующая, заставляющая мысленно прощаться с жизнью. И только тепло руки Кёджуро позволяло мне остаться на месте, а не позорно сбежать. — Ну? — резко обернулся к нам Шинджуру, — долго молчать будем? — Да мы ничего такого и не делали, — пискнула я. — Развратничали на пороге моего дома! — у меня отпала челюсть, в каком это мире просто обниматься — это развратничать? А потом вспомнила, где нахожусь. Да… здесь обнимашки — это что-то на грани разврата. А за поцелуй можно и клеймо профурсетки заработать. — Я люблю Маю, — заявил Кёджуро уверенным голосом, — И с удовольствием приму полную ответственность! — Шинджуру тяжело вздохнул. — Я, в общем-то, ожидал, что оно к этому все идет. Но ты хоть понимаешь, что из этой, — тыкнул он боккеном в меня, — жена — все равно что из меня императрица. Готовить не умеет толком, убираться тоже, вечно хавальник на полную громкость открыт и никакого представления об этикете! — че? Какая еще жена? В ужасе уставилась я на мужчин. — Это… объятия — это не повод жениться! — Че? — охренел Шинджуру, — А заверения в любви! Я все слышал! Своими ушами! — Так вы еще и подслушивали… Но все равно это не повод! Можно же просто встречаться! — Мая, оно так не делается, — у Кёджиро дергался глаз, — Ты же благородная девушка, я не могу позволить, чтобы о тебе пошли слухи. Все должно быть официально, — у меня закружилась голова. — Вот видишь, у нее еще и со здравым смыслом проблемы! — махнул рукой Шинджуро, — Одно слово — СОПЛЯ! — Но почему, это очень даже здраво, логично, — вякнула я. — И откуда ты такая вылезла! Дура! Тебя заклюют, если выяснится, что у вас «такие» отношения до брака! Или ты моего сына не любишь? — Люблю, но брака боюсь! Там только мужикам хорошо, кроме редких исключений! А для женщины — это кухонное и домовое рабство, помноженное на обязаловку рожать! — Послушай, тупая женщина, в браке у всех свои роли и… — Мая! — повернулся ко мне Кёджиро, перебив отца, — Я обещаю, что все обязанности по дому мы разделим и будем все-все делать вместе. Вот как сейчас происходит. Ничего не изменится! Все это неважно, главное мы будем вместе. А дети у нас будут, когда мы оба будем к ним готовы. Я готов сделать все, чтобы в браке тебе понравилось. Ну если ты сама мне навстречу идти будешь! Без этого ничего не получится. Девочка моя? — с легкой улыбкой смотрел он на меня, обволакивая нежностью. До чего же он хороший. Терпеливый. Добрый. Самый лучший. Да за такого мужчину девки должны драться до смерти! Да я за него сама готова драться до смерти! И никого другого мне и не надо. Я хочу быть с ним всегда, и действительно, какая разница, как будут называться наши отношения? Совсем неважно, тем более… Кёджиро точно не такой человек, чтобы заставлять меня что-то делать.       И я неуверенно кивнула. Зря наверное. — Вот и ладушки. Хотя Кёджуро, слишком уж ты ее балуешь, — чересчур уж радостно улыбнулся Шинджуро. Настолько радостно, что у меня закрались нехорошие подозрения: а не специально ли он ждал момента, чтобы нас подловить? Да нет, не может быть, вот ведь сказал, что из меня жена никакущая, — А теперь, — сел он напротив нас, — мне нужно знать о твоих родителях. Раз в охотницы пошла — перебили их демоны? — Нет, — тихо ответила я. — Отец… Мая, — ласково потрепал Кёджиро меня по голове, — Оставишь нас? Я все объясню. — Ну да, лучше терпеливый и упертый ты, но… — Сходи погуляй. Тебе не помешает провертится. И… Мая, — тихо прошептал он мне в ушко, — Я безумно счастлив. Что ты согласилась, — и я почувствовала, как краснею. И все равно. Все слишком внезапно и страшно. На грани реальности и вымысла.       Я со скоростью света ретировалась с додзе, а потом и с поместья. Надо было выплеснуть накопившееся напряжение и стресс. И бег для этого очень даже подходил. — И куда мы? — летел вслед за мной Карыч. — Куда глаза глядят! — Уж не думаешь ты сбежать со свадьбы, прррелесть моя? — Прелесть разрываема сомнениями.       Так я и бежала, словно за мной гнались монстры во главе с Мудзаном. Не хотелось ни о чем думать, только бежать и бежать. И вот я уже достигла леса, с безумной скоростью отталкивалась от ветвей, забираясь по горе выше. Даже ворон от меня давно отстал, хоть и силился поспевать. Но я об этом особенно не думала. В моей жизни все произошло слишком быстро, слишком хаотично, чувства были в раздрае, а сердце разрывалось на кусочки. Вот я бью себя пяткой в грудь и гордо заявляю, что никогда не выйду замуж, а карьера архимага, а потом уже и наследственность Короля важнее всего на свете. И вот она уже я сейчас — добровольно топаю под венец и мне даже не особенно уже и страшно. С Кёджиро вообще ничего не страшно. Никогда не встречала таких людей. И я должна быть счастлива. Но счастья почему-то не было.       Я достигла почти вершины горы, с утеса срывался водопад, отражая в своих холодных водах луну и звезды. Я поднесла руки к воде. Ледяная. То, что доктор прописал. Свежесть коснулась щек, расплескиваясь каплями, насыщая поры. Хорошо, настолько хорошо, что захотелось искупаться. А почему бы и нет? Я проверила окружающее пространство — никого.       Сбросила с себя одежду, оставшись только в нижнем белье. Подлетела на вершину водопада и с выдохом прыгнула вниз, словно сливаясь с водой, растворяясь в ее ледяном холоде и успокаивая чувства.       Кайф. Не для всех конечно. Температура воды здесь супер низкая. И я медитировала, плавая на спинке и улыбаясь звездам. Но хорошего понемножку, еще немного такой водички — и воспаление легких вместо охоты на демонов мне обеспечено. Я аккуратно привела себя в вертикальное положение и подняла голову. На меня пялился во все глаза парень, красная краска залила даже шрам на лице, и тут я поняла, что мокрая майка-то у меня полупрозрачная! Громко вскрикнула и опустилась в воду, закрывая грудь, парнишка в ответ крикнул еще громче, отчаянно стараясь заслонить глаза руками. — Ты… это… ты что здесь делаешь? — отчаянно клацая зубами вопросила я. Я вышла из медитации и теперь вода казалось не просто холодной, а воплощением мертвецкого пиздеца. — Это вы что здесь делаете? — пропищал парнишка. — К-к-купаюсь! — Здесь-то? — в его тоне сквозил скептицизм. — Нет, блин, утопиться собиралась. А ты мне помешал, говнюк мелкий! — Зачем? Зачем топиться? — взглянул он на меня огромными, полными ужаса глазами. — Чтобы облагородить сие место своим вонючим трупом. Чувак! Дите, давай ты отвернешься, и я выйду и оденусь! — Ни за что! — решительно потопал мальчик ко мне, сжимая кулаки, — я отвернусь — а вы самоубьетесь! Я вам не позволю! — тот самый момент, когда глупые шутки играют против своего создателя. — Да пофиг, — встала я и направилась к кучке одежды, прикорнувшей под кустом. И только я потянулась к юбке-шортам, как из-за дерева вышел еще более колоритный персонаж. Очень высокий, похож на монаха. Он остановился в трех метрах от меня и пристально наблюдал за тем, как я переодеваюсь. Мне уже было пофиг, перед кем я виляю своим полуголым задом, лишь бы влезть в теплые вещи и согреться. Тем более он монах, должен был видеть что похуже голых сисек. — Химеджима-сан, — тут же подбежал к нему мальчик, стараясь не смотреть на меня, — она утопиться пыталась. — Да не пыталась я. Не могли бы вы на меня так пристально не смотреть? Я переодеваюсь. — Простите, — мигом отвернулся мужчина. — Я просто плавала, — проговорила я, чтобы ко мне больше с этим не приставали, — и не думала самоубиваться. Просто глупо пошутила. — Действительно глупо. Жизнь слишком ценна, чтобы шутить по поводу смерти, — проговорил мужчина. — Жизнь не изменит своей ценности, если по поводу смерти шутить, — застегнула я рубашку, — А вот смерть явно начинает терять свою пугающую значимость. — Генья, будь добр, разведи костер для нашей гостьи, — и мальчик тут же ретировался в неизвестном направлении, — Не откажитесь присоединиться к нашему костру? — кивнул мужчина на костровище и несколько бревен вокруг него, — У нас и чай есть, вам нужно согреться.

***

      Уютный треск костра напоминал о былых деньках в моем времени: о песнях до утра и запахе подгорелой каши с тушенкой. Огонь испускал искры, они улетали, казалось бы, до самых небес, здороваясь со звездами. — Брусника, мята… хороший чай, вкусный, спасибо. Я согрелась. — Уже? — удивленно вскинул бровь мужчина, — Вы провели в воде много времени. — Преимущества молодого и здорового организма, — весело сказала я. — И тем не менее я знаю, вы провели в виде очень много времени. — Подглядывали? — Наблюдал, — загадочно поправил мужчина. — Сенсей знает все, что происходит в этом месте, — тихо прошептал Генья, — Так вы все-таки хотели утопиться? — Да нет же! Я и не думала, что ты всерьез мою шутку воспримешь! — А давно ты охотником стала, онэ? — Ну мне вчера форму и ворона выдали. — Так отбора не было ведь? — У меня был. Естественный, называется. — Мая, правильно? — заинтересовался Химеджима, — Это многое объясняет. Я Химеджима Гёмей, столп камня. Рад познакомится с тобой. — Вот как… сегодняшняя, нет, уже вчерашняя информация стала, наверное, шоком для вас? — Признаться, я не знал даже как и реагировать. Но увидев тебя вживую… я понял, что беспокоиться не о чем. — Прям так увидели и поняли? — удивилась я. — Я слеп, но я вижу истинную сущность людей, чувствую их энергию. И вы точно не являетесь злым существом. Ни следа агрессии или ненависти в сердце. Разве это возможно? — Меня просто так воспитывали. Встречать эти чувства, понимать, проживать их и отпускать с любовью и благодарностью. Сейчас я стараюсь воспитывать себя сама, но не всегда получается. Моя жизнь слишком сильно изменилась и продолжает меняться. Но вообще, нечеловеческая часть меня не слишком склонна вообще эти чувства испытывать. Но мы можем их имитировать для особо примечательных клиентов. Тех, кто хочет нас убить, например. — С любовью и благодарностью, значит? — Именно так.       Тихий шелест плаща. Сердце подпрыгнуло в груди. И горячая ладонь на плече. — Вот ты где? — я еще не повернулась, но уже всем сердцем чувствовала его улыбку. Широкую как солнце. Он присел рядом со мной. — Гёмей, — кивнул он мужчине, — спасибо, что присмотрел за Маей, — тот лишь кивнул, — а это? — улыбнулся Кёджуро смущенному мальчику. — Генья. — Мой ученик. — Если он твой ученик, то от него нужно многого ждать. — Кёджиро, а как…? — Не волнуйся. Отец конечно удивлен, но теперь даже хочет все провернуть как можно быстрее. Позже обсудим. — Тогда… мы пойдем? — Генья и Гёмей лишь кивнули, молча уставившись на огонь. — Кёджуро, — внезапно поднял голову Гёмей, плача, — Зря времени не терял.