Ведьма

      Я и глаз не могла сомкнуть ночью. Нарезала бесконечные круги по комнате, выпила, наверное, литр чая, и сгрызла большую морковку. В отместку бате. Он морковку безумно любил, а эта была последней. Даже сходила в комнату к Кёджуро, тот сладко посапывал, очаровательно пуская слюнки, еще и щечки надувал. Ну прямо как дите малое. Тыкнула его остатком морковки в нос — парень не проснулся, но ярко улыбнулся и что-то пробурчал. Сонно. Довольно. Зараза. Я тут мучаюсь и страдаю, а он спокойненько баинькает. Так и подмывало сделать пакость, но вместо нее я грустно встала с пола и ушла к себе страдать дальше.       Под утро я все-таки заснула. И мне снилось, как я выхожу замуж за Мудзана в веселой компании демонов. А на банкете главным блюдом — запеченный Убуяшики с яблоком во рту и заднице. Сок из крови, заливное из человеческой печени, а в качестве главного блюда — прожаренные на гриле сердца охотников на демонов. Бээээ…

***

      На завтраке я упорно клевала носом в тарелку. Спать хотелось неимоверно. Да и Кёджуро с Сенджуро выглядели как-то мрачновато. Хотя на их аппетиты мало могло повлиять настроение. Один батя радостно уплетал рис с мисо супом и довольно лыбился. Ей-богу, никогда не видела его в настолько приподнятом настроении. Особенно по утрам. — Сопелька, что-то ты ничего не кушаешь! — воскликнул он, — Поклевала себе по зернышку — и все. Кёджуро, ты чего не следишь? Моя невестка должна питаться хорошо, чтобы внуков здоровых родить, — я вскинула полные ужаса глаза на батю, тот усмехнулся. — Невестка? Рожать? — оживился Сенджуро, — это значит? — вот блаженны незнающие. — Это значит, — улыбнулся Кёджуро, накладывая мне еще одну порцию риса еще и в расчете на свой здоровый/нездоровый аппетит. Я свою-то еще не съела! — что Мая скоро станет моей женой! — черт, и почему он выглядит НАСТОЛЬКО довольным? — Братик! Поздравляю! Ты ведь давно этого хотел! — а в глазах звездочки, захотелось выть. На луну. Или просто выть, — И скоро свадьба? — У Маи относительно недавно родня скончалась. Поэтому свадьбы не будет. Я запишу ее в семейную книгу, пока они в деревне мастеров, и схожу к старейшине в деревню и занесу их в реестр. Все! — я сглотнула, именно этот план озвучил вчера батя перед сном. — Сестренка, но неужели ты не хочешь церемонию? Платье, оно ведь такое красивое? — И неудобное, в нем душно, жарко и двигаться невозможно! А на башке вообще вареник… фу! — мрачно подала я голос, к моим глазам тут же была приставлена миска с рисом, — Не хочу! — До деревни долго ехать, обязательно проголодаешься! — улыбнулся Кёджуро, — А покушать в дороге негде! — я тяжело вздохнула. Жизнь — какашка, и зачем батяня так все быстро и за всех решил? Кёджуро особо не привык перечить старшим, я перечить привыкла и активно практиковала, но почему-то не хотелось. А вот поныть хотелось очень даже. — Нас Мицури кстати убьет, — тихо оповестила я Кёджуро, — Надо будет как-то помягче ей сказать. И желательно через воронов. — Да, она свадьбы любит… в отличие от тебя. — Ну почему же? Мне нравятся свадьбы, но точно не в японском стиле, они скучные, — поморщилась я, — и точно не в качестве главных действующих лиц. — А как у вас свадьбы проходили? У твоих родителей? — заинтересовался Кёджуро. — Накануне был мальчишник и девишник, где город сотрясался от пьяных песен подружек жениха и невесты. Моя мамка тогда передумала замуж выходить и пыталась сбежать. — И что? — Почти получилось. Ее фаэны моего отца поймали, связали и притащили к нему, предварительно засунув яблоко в качестве кляпа в рот. — А ты учись, как с сопельками обращаться нужно, Кёджуро, — хохотнул батя, — Вырубил — и вперед! — Сама свадьба — это выкуп за невесту, то есть веселые конкурсы всячески унижающие достоинство жениха под веселые крики толпы. — Твой папа ведь король? Как это? — удивился батя, — начинаю понимать, откуда ноги у твоего мерзкого характера растут, — сказал некто с еще более мерзким характером. — Ну так и ржет вся страна и несколько смежных. Пьет кстати тоже. Потом клятвы под священным дубом, и гости гуляют до самого утра. Правда тогда гуляли недели две. И еще месяц периодически в кустах находили сконденсировавшихся туда гостей. Кого-то ради веселья гоняли по полю драконы… мдааа… эту свадьбу помнили еще долго. А молодоженов ночью сослали в отдельный дом, а гости, самые отчаянные и пьяные, давали всяческие «полезные» советы до самого утра. В основном, жениху. Правда, их потом моя маманя шаровыми молниями до утра гоняла, а отец гомерически ржал, наблюдая за этим безобразием. Видать, советы не пришлись по душе. — Драконы? Серьезно? — Ну да, всего три штуки там было. Наш родной Ворчун и мамины друзья Ласка и Рыск. Они специально на свадьбу прилетели. А Ворчун жил в паре километров от нас в скале, я с ним с детства дружу. Интересно, где он сейчас? — у Кёджуро задергался глаз. — В смысле «дружу»? — Ну я к нему часто в гости бегала, особенно когда с родителями ссорилась. Разбегусь — и каааак повисну на его морде и жалуюсь на всех. Он сказки рассказывал и всякие истории из своего прошлого. Иногда летали с ним, но редко. Мама ругалась, а с моей мамой и дракону страшновато ругаться. Вы чего? — А драконы разве людей не едят? — С кем я общалась говорили, что люди — это не вкусно, да и всякое дерьмо жрут. Для пищеварения не очень. Они больше по крупному рогатому скоту. Мы выводили кстати специально для Ворчуна. А он делился с мамой магическими предметами из своей сокровищницы и, если что, защищал нас. А позже, когда меня обучать магии стали, у нас с ним спарринги были магические. Но такие… учебные, я и сейчас-то против дракона мало что могу противопоставить. — Надо же, а я думал, они либо боги, либо чудовища. Жаль, что они вымерли, — посетовал Кёджуро, — наверняка я бы тоже смог у них чему-то научится! — Драконы — сама магия этого мира, поэтому они не вымерли и даже не ушли в другой мир со всеми. Спят где-то, ждут своего часа.       Батя нервно рассмеялся. — Нам кроме демонов еще драконов не хватает! Хорошо, что спят! — Я знаю, где спят двое. Я их чувствую. А еще чувствую, что уже сейчас они иногда открывают глаза, так что… может лет через десять и проснуться, — «обрадовала» я батю. — Только сама не буди, приколистка! — фыркнул батя. — А я хочу с ними познакомится! — с огнем в глазах воскликнул Кёджуро, — Они такие красивые и огнем дышат! — Не сомневаюсь в твоих стремлениях и страсти к необычным существам да, сынок? — кивнул батя на меня, — Ограничь свои вкусы на сопле. С меня ваших вчерашних историй хватило по горло. — И вы… не боитесь? — с придыханием спросила я. — Я с тобой не первый день живу, и начиная с сегодняшнего бояться не собираюсь. Знаю уже как облупленную. Да и сын у меня все-таки не идиот, — вышел он со стола. — Брат, а о чем весь разговор? — непонимающе спросил Сенджуро. — Я ему все объясню, — повернулся в дверях батя, стоило только Кёджуро открыть рот, — а вам уже пора, — Скоро прибудут какуши. Кёджуро, как все будет готово — я пришлю вам ворона.

***

— Я Кана! — Я Шуджи! Мы будем сопровождать вас до следующего пункта следования!       Вытянулись по стойке смирно какуши. Кёджуро уже рассказал мне, как проходит «поход» до деревни. И все-таки было как-то странно использовать людей в качестве лошадок. Негуманно как-то. И я с сомнением уставилась на некрупных по виду какуши.       Шуджи подошел к Кёджуро и протянул ему повязку. Божечки, да этот мальчик раза в полтора меньше моего будущего мужа! И я начала предвосхищать зрелище! — Кларенс-сама… оденьте повязку, — тихонечко пикнула мне Кана. — Подожди секунду, я хочу на это посмотреть! — На что? — удивилась девушка. «На что» наступило прямо сейчас, вызвало противоречивые эмоции и повергло меня в приступ гомерического хохота. Огромный по сравнению с какуши Кёджуро забрался на мальчика, задница забавно свешивалась вниз, плащ хероюически развивается по ветру. Еще и глаза завязаны. Чем-то напоминало собаку, активно имеющую столб. С повязанным героическим плащом. — Мая! Я конечно рад, что у тебя улучшилось настроение, но зная ТЕБЯ! могу сказать, что ты придумала себе что-то редко пакостное! — его поза в сочетании с криком и голосом. Божечки! Я схватилась за животик. — Кларенс-сан! Это же СТОЛП! — шикнула на меня девушка, быстро завязывая мне глаза и подставляя спину. Я, отсмеявшись, взгромоздилась на девушку, и мы тут же побежали, не дав мне время успокоится, — Со столпами нельзя так разговаривать, — продолжила Кана. — Почему? — Ну они же… это… СТОЛПЫ? С ними нужно почтительно и с уважением! — Кёджуро! — вскричала я, — Я тебя уважаю? — Конечно уважаешь! — Вот видишь, он знает, что я его уважаю, — прошептала я Кане, — Я посплю? — Да уж это точно лучше, чем когда вы говорите.       Вот и ладушки! Всю дорогу я проспала, я даже почти не просыпалась, когда одна рикша сменялась на другую. И вот нас мешками сгрузили перед небольшой деревней. Животик призывно урчал… — Может кушать? — мягко тронула я мужчину за рукав. — Нет, моя хорошая. Сначала надо поприветствовать старосту. Он кстати и твоим кузнецом будет. — А сначала покушать нет? — Нет! Это традиция, но пойдем окружным путем, хочу тебе кое-что показать, — утянул он меня куда-то вправо.       Мы прошли целый квартал пока не вышли к небольшой кленовой роще. Я в восхищении открыла рот и вбежала в желтое царство осенней листвы. Пахло влажной землей, горы опавшей листвы под ногами. Ее никто не убирал. Я в восхищении прислонилась к дереву, отсюда даже домов не было видно — только пронзительно-голубое небо, обрамленное кронами деревьев. — Я знал, что тебе понравится, — пробрался ко мне Кёджуро, снял с моих волос листок. — Мне раньше нравились венки из осенних листьев. Никогда не умела их собирать, мама это делала за меня. Или друзья… — Вот как… Мая, ты уверена, что все хорошо? У меня ощущения, будто отец слишком надавил на нас. Я-то только этому даже рад… Тем более знаешь, я впервые наверное почувствовал, что он обо мне заботится, и что ему не все равно. Вчера, когда тебя не было, мы о многом говорили… — Так ты хочешь жениться на мне, чтобы он сказал тебе «умничка сыночек»? — закусила я губу и опустила глаза, хотелось плакать от обиды. Кёджуро тяжело вздохнул, аккуратно поддел мой подбородок и поднял его, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Нежно провел рукой по волосам. Настолько нежно, что защемило в сердце. — Ты ведь понимаешь, что глупость сказала, — я послушно кивнула, — Хорошо, — крепко обнял он меня, я уткнулась носом ему в плечо, вдыхая запах. Такой успокаивающий и любимый. — Я… — Послушай, что я скажу. Я вижу, что ты боишься. Мы можем не спешить, если отец так хочет соблюсти приличия — я договорюсь с Канроджи, и ты поживешь у нее. Сегодня же отправлю ворона — и отец ничего оформлять не будет. Я дам тебе время разобраться в себе. Но, — легкий поцелуй в лоб словно печать горел нежным огнем, — если сделаем это сейчас, то обещаю, что у тебя будет то же время на разборки с самой собой, но только рядом со мной. Я… хочу обнимать тебя. И делать это как можно чаще. Я хочу жить с тобой и проводить каждую возможную секунду вместе. Мая, черт, я не знаю и не умею говорить. Но поверь, мне все равно на все эти традиционные обязанности жены и что обо мне подумают. Выходи за меня и я сделаю все возможное, чтобы ты была счастлива! — прикрыл он глаза и осторожно коснулся своим лбом моего. Я с замиранием сердца протянула руки и обвила ими его крепкую шею. Тепло. Счастье. Я ощущала его прямо сейчас. Но счастлив ли Кёджуро? Вряд ли… но желание сделать этого мужчину гораздо сильнее страха. — Я согласна, — Кёджуро вздрогнул, — не отменяй ничего. Я тоже очень хочу, чтобы ты был счастлив, Кёджуро. Счастлив как никто другой. И… я хочу быть частью твоего счастья. Но я боюсь, — я почувствовала, как он крепче сжимает объятия. Такая нежная улыбка, сияющие глаза. — Ты уверена? — Да, на все сто процентов, — кивнула я. — Можно? — мягко провел он пальцем по моим губам. Я смущаясь, кивнула. — Можешь не спрашивать, — робко попросила я.       Он коснулся моего подбородка, и его губы мягко накрыли мои. Трепетно, нежно словно лучики солнца поутру. Я закрыла глаза и, отвечая на ласку медленно провела руками по его торсу и вновь сомкнула ее за шеей, словно наклоняя лицо парня к себе. Он крепко прижал меня к себе, обвивая тело сильными руками, запуская пальцы в волосы. — Мая, — прошептал он, отстраняясь, и от его улыбки закружилась голова. У меня какой-то ненормальный фетиш на его улыбку. Касание губ в лоб, в глаза и снова в губы. — Я люблю тебя… — улыбнулась я и провела рукой по его щеке. Кёджуро перехватил ладонь и поцеловал прямо в запястье. Там, где бьется пульс… — Невеста… моя, — шутливый поцелуй в нос. — На один день, — хмыкнула я. — Уже меньше, — улыбнулся он, проводя пальцами по моей щеке. Я прикрыла глаза, было уже не так страшно. И сейчас, прямо сейчас мне хотелось остаться в этом моменте навсегда.