Бета

***

Сынмин провел с Чанбином в его студии весь день. Чанбин показывал ему наработки песен, зачитал рэп, заставив Сынмина таращиться на него с открытым ртом. Они лениво разговаривали, несколько раз заказывали доставку и много целовались. Домой они вернулись только поздно вечером, и Чанбин, проявляя галантность и шикая на всех остальных, позволил Сынмину без расспросов улизнуть в душ, а потом уйти в свою комнату, чтобы наконец поспать. Уже засыпая, он услышал, как Чанбин на кого-то ворчит, а потом почувствовал запах шоколада с цитрусовыми нотками и пару горячих гибких тел, облепивших его с двух сторон. Сынмин хотел было дернуться, но его атаковали феромонами, отправив в объятия Морфея, пускать слюни и видеть очень похабные сны. А утром вернулся Чан. Он зашел домой как раз к тому моменту, когда все собрались на просторной кухне, уселись и уже приготовились слушать речь Сынмина. Чан выглядел помятым и уставшим, но его явление отвлекло членов стаи от Сынмина — Чонин тут же бросился к Чану с объятиями, урча и распространяя убийственный запах спелой клубники. — Эй, мелочь, а ну притормози давай, — тут же одернул его Минхо, — ну хватит, Чонин-а, задушишь же. И его, и нас. Дай ему хоть слово сказать. Чонин нехотя отлепился от вожака, возвращаясь на место, и подскочившие было Хенджин, Джисон и, внезапно, Чанбин под строгим взглядом Минхо тоже уселись обратно. Чан окинул всех взглядом, а потом уставился на Сынмина. Сынмин неловко поднялся с места, понимая, что выглядит так, что, видимо, конкретно его объяснения отложить на потом не получится. Уж слишком красноречивый взгляд Чан кидал на множественные укусы на его теле. — Я так понимаю, ты решил остаться? — мягко спросил Чан, усмехаясь и опираясь на косяк двери. Сынмин покраснел и почувствовал, как потеют ладошки — он еще не успел объявить остальным и, в целом, планировал успеть это сделать до того, как прибудет вожак стаи. Молчание затянулось. — Боже, Сынмин, скажи, что за ночь не успел придумать новый повод сбежать, иначе я пожалею, что выпустил тебя из своих рук, — тихо, но так, что все прекрасно услышали, проворчал Чанбин. Чан изогнул бровь в таком удивлении, что Сынмин поспешил начать говорить: — Я... эээ… я хотел сказать, что я подумал и… в общем, я… — Так и знал, что нам надо было остаться спать в студии, — так же тихо продолжал сокрушаться Чанбин, громко уронив голову на столешницу. — Да остается он, Чан. Боже ж ты мой, развели трагедию на пустом месте. Минхо оглушительно фыркнул и еще более оглушительно клацнул зубами. — На нем живого места нет, а он, — слишком маленькая и трогательная по сравнению с остальным телом рука ткнула злым пальцем в сторону Чанбина, — еще и мой укус перебил, зараза. — В свое оправдание хочу сказать… — тут же вскинулся Чанбин, поднимаясь с места. — Нет у тебя оправдания, просто нет. Неужели так клыки чесались, что ты другого места, чтобы укусить не нашел? И чем тебе мой запах на нем не понравился? — Мне нужно было чувствовать его своим, он так сомневался и все еще хотел уйти, что я просто не выдержал. — Гребаный ты собственник! — Не кричи на меня, хен, ты же омега, чего ругаешься? Дался тебе этот перебитый укус? — Потому что этим укусом я обозначил, что Сынмин мой. — И мой тоже! — Тихо. Чан сказал это негромко и даже лениво, но спорящие тут же заткнулись и сели на место. — Можете продолжить завтрак, Сынмин, пойдем со мной. Все-таки сначала нам надо поговорить. — Да, но Сынмин нам словами через рот скажет или нет свое решение? — спокойно спросил Феликс, до этого в спорах не участвовавший. — Скажет, как только мы решим. Кушайте, спокойно, Ликс. И наберитесь терпения. Чан провел Сынмина в свою комнату, а через нее в свой кабинет. Утреннее солнце заливало все золотистым светом и придавало некой легкости. Сынмин сел за стол напротив Чана, и тот, вздохнув, тут же начал: — Я надеюсь, это не было сделано силой? — он кивнул на укусы, виднеющиеся над горловиной футболки, а также на двойной укус Минхо и Чанбина на предплечье. Сынмин покачал головой, внутренне радуясь, что Чан не видит его спину и ягодицы, там уж точно было на что посмотреть. — Ты правда решил остаться? — Да. Вот оно. Сынмин сказал это вслух, спокойно и вроде взвешенно, и небо на голову не рухнуло. Чан тоже спокойно кивнул и слегка улыбнулся. — Что с Чанбином? Удалось хоть немного сбавить градус драмы? — Как сказать, все, что ты видишь на мне, — это все он. Чан застыл, разглядывая его так, будто в первый раз увидел. — Ты спал с Чанбином? — Если сказать по правде, я спал со всеми, — и, видя, что глаза Чана уже просто начинают выкатывать из орбит, быстро проговорил, — мне стоит извиниться, я не знал, можно ли мне это делать, потому что речь шла просто о знакомстве со стаей и никто из нас не подозревал, что знакомство будет таким близким. Но с Чанбином больше, чем с другими. Несколько раз в течение нескольких дней. — Поверить не могу, он был таким возмущенным. — Мы друг друга не поняли. Но мы поговорили и в целом… Что тебе сказал Хонджун про меня? — вдруг спросил Сынмин. Если Чан и удивился внезапной смене темы, то вида не подал. — Сказал, что ты отлично справляешься со своими функциями, что ты прекрасный человек, надежный, обязательный, что ты пробыл с ними очень долго и что он очень сожалеет, что это сотрудничество не удалось продолжить дальше. — Он так и сказал? Сотрудничество? — Я не… не уверен, что помню конкретное слово, но он очень хорошо о тебе отзывался и сказал, что ты будешь прекрасным дополнением к любой стае и привнесешь в нее мир и процветание. Сынмин закрыл лицо руками, чувствуя усталость и остаточное разочарование. Сотрудничество. Прекрасное дополнение. — Но он не сказал, почему я ушел? — Я спрашивал, но он сказал, что не знает этого. Он солгал? — вдруг понимающе спросил Чан. — Да в общем-то нет. Наверное, нет. Я не знаю. Я не говорил ему, почему ушел, я сделал это практически молча, но я был уверен, что в глубине души он прекрасно понимает. Что ж, если нет, то я сделал чертовски верное решение, когда покинул их. — Почему ты ушел, Сынмин? Я могу теперь об этом спросить? Сынмин откинулся на стуле, принимая решение рассказать Чану все до конца. — Теперь да. Особенно с учетом того, что Чанбин знает абсолютно все, до мельчайших грязных подробностей. — Поэтому он злился? — Нет, скорее потому, что ничего не знал. А когда узнал, решил, видимо, что больше смысла считать меня предателем нет. — Я удивлен, Чанбин обычно стоит на своем до конца. — Я просто… как ты считаешь, хен, какова роль беты в стае? — Разве мы не обсуждали это? — Чан был явно удивлен вопросу. — Да, обсуждали, но я спрошу конкретнее. Как, по-твоему, проходит жизнь беты в стае? — Бетам природой заложено быть некой третьей стороной между альфами и омегами — их феромоны всех успокаивают, направляют и не дают слетать с катушек как в мелких ссорах, так и в серьезных конфликтах. Бета скорее может успокоить и просто грустящего члена стаи, потому что ее феромоны будут действовать аккуратно, можно сказать, исцеляюще, в отличие от иных видов феромонов, как-то так. Ну и нужно понимать, что вне стаи все эти прекрасные функции не работают, потому что беты не стремятся решать свои конфликты — они делают приемлемой окружающую среду в ситуациях, когда сами источником скандала не выступают. — Верно, как по учебнику, — улыбнулся Сынмин, — но что еще? Это, конечно, было моей ошибкой, что я знаю, что меня тебе порекомендовал Хонджун, и не потрудился узнать, какое мнение он обо мне оставил. Я искренне считал, что он рассказал все как есть. Но все же, кем еще является бета для стаи? — Я не совсем понимаю, какой ответ ты хочешь услышать? Бета — часть стаи, такой же ее член, как и все остальные, хотя социальная функция, естественно, отличается. И что ты имеешь в виду, говоря, что Хонджун должен был рассказать все как есть? Он что-то утаил? — Нет, скорее, просто не посчитал важным. — И что же это было? — Хен, как, по-твоему, то, что произошло со мной за те пару дней, пока тебя не было, — это нормально? Сынмин наклонился ближе к Чану, пытливо пытаясь высмотреть ответ в глубине его зрачков. — Пока не знаю, я еще не со всеми участниками разобрался. А что именно не так? Сынмину нужен был ответ вожака. Он понял позицию остальных, но если Чан против, то все это снова лишалось смысла. — Я спал с ними. С членами стаи. По-твоему, это нормально? Должен ли бета спать со стаей или нет? — А тут есть правильный ответ? Зависит от его желаний, полагаю, — Чан пожал плечами, откидываясь обратно в кресло и расслабляясь, будто всем видом показывая, что он думал, что разговор будет страшнее, — все-таки, как правило, с вожаками беты не спят. На это есть вполне бытовая причина, ведь бета, как и вожак, — это орган управления стаей, и если бета будет сильно зависеть от вожака и заводиться с полпинка глядя на него, то нормально и взвешенно решать конфликты не получится. Ведь бета решает, в том числе и конфликты, участником и источником которых является вожак. Чтобы у одного от второго не было зависимости, обычно используют сеансы альфа-подавления, дабы эти двое почувствовали связь внутри стаи, вожак проявил доминантную суть, бета смог расслабиться, но не более. В остальном же — если бета хочет с кем-то переспать и избранник не против, то какие могут быть проблемы и запреты? — Беты привязываются к членам стаи, и в десяти случаев из десяти они хотят с ними спать, — тихо проговорил Сынмин, — но, если члены стаи на это не согласны, тут начинаются проблемы. Чан моргнул, подумал пять секунд, а потом кивнул: — Ты не спал с членами своей прошлой стаи, хотя хотел? Поэтому ушел? — Я спал с ними. Вожак составил расписание и отправлял их ко мне по очереди, но ни один из них этого не хотел. И все они как один, в том числе и вожак, считали, что это моя придурь и бета не должен хотеть трахаться с теми, с кем живет, как с семьей. — А с кем ты, по их мнению, тогда должен был трахаться? Ведь сексуальные контакты вне стаи запрещены абсолютно всем ее членам, разве нет? У вас было не так? Чан выглядел таким искренне удивленным, когда задал этот вопрос, что Сынмин не смог сдержать мягкую улыбку, глядя на него. Все они, и Чан в том числе, были особенными, и все они, очевидно, были очень хорошими, глубоко чувствующими людьми. Потому что Чан понял суть сразу. — В яблочко. Видимо, по их мнению, я был бесполым существом, по ошибке природы имеющим член, но в действительности должен был пользоваться им только, чтобы писать. Полагаю, они считали, что бета не должен никого хотеть и его функция исключительно социальная. Поэтому они все недоумевали и спрашивали у вожака, когда это прекратится. А он отвечал, что просто надо терпеть. Чан грязно выругался. Почти так же, как и Чанбин днем ранее. Но, в отличие от Чанбина, он тут же покраснел и извинился. — Черт возьми, я понял. Это… ужасно и мне искренне жаль, что тебе пришлось это пережить. Я не знаю, с какой луны они свалились, но, боже, беты же часто бывают фертильны, у некоторых даже матка развивается, как у омег! Я имею в виду, я лично знаю пару бета-омега, у которых есть ребенок, но также знаю, что иногда беты и от альф беременеют. Да, так бывает крайне нечасто, но как об этом можно было не знать? Как эти дети получаются? Воздушно-капельным путем, что ли? Как в принципе можно было думать, что беты бесполы и асексуальны? Откуда вообще эта чушь? Сынмин только пожал плечами. Одно дело какие-то чужие беты, а совсем другое — вполне себе конкретный, живущий в твоем доме и тянущий к тебе свои похотливые ручонки. Старая стая не оценила. Стая Чана была в восторге. — Так, ладно, с глупостью и недальновидностью других людей всегда сложно бывает смириться, но с Чанбином-то что? Ты рассказал ему это? — Да, сказал, что несмотря на его невысокое мнение обо мне, я все равно буду его любить, если останусь. — И, очевидно, чем больнее он тебя сейчас задевает, тем болезненнее будет эта привязанность, — тут же подхватил Чан. — Да, и мы… мне очень сложно пересказывать все, что мы друг другу сказали, снова, но думаю, ему все-таки удалось сначала услышать меня, а потом убедить меня остаться. — Сам создал проблему, сам решил. Какой молодец, — весело фыркнул вдруг Чан. — Да, и поскольку я вроде не встретил сопротивления от остальных, но при этом оказался с ними в одной постели без твоего надзора, я могу еще раз уточнить — ты принимаешь меня в свою стаю? Чан довольно сощурился, будто бы ему нравилось, что его спрашивают так официально, как последнюю инстанцию, несмотря на то, что его стая уже прибрала Сынмина к рукам и без его последнего слова. — Да, Сынмин, я хотел этого и ранее, и сейчас ничего не поменялось. Добро пожаловать в стаю. Он протянул руку, и Сынмин смущенно ее пожал. Так просто. Теперь это его вожак, а Чанбин официально, по-настоящему его альфа. Внутри все затрепетало от этой мысли. — И все же я должен уточнить, какие есть запреты? — Для тебя, как для беты, на самом деле их почти нет. Ты, очевидно, не можешь оставить никому метку, поэтому, если тебе этого хочется и остальные разрешают — ты можешь кусать их куда угодно, в том числе и в запаховую железу. У остальных это под запретом, в первую очередь у меня. Мы не спим не с членами стаи. Никогда. Это серьезный и главный запрет. Я, конечно, после твоего рассказа не думаю, что ты побежишь к Хонджуну и его парням, но на всякий случай, — Чан вздохнул и использовал голос, — это запрещено. Сынмин вздрогнул, чувствуя, как сказанное оседает где-то глубоко внутри. Хрена с два теперь у него встанет на кого-то другого, даже если он сильно захочет. — В остальном мы используем систему согласия, это означает, что ты можешь делать, что угодно и с кем угодно, но вы оба должны быть согласны. Если кто-то чего-то не хочет, заставлять его, используя любой вид феромонов, запрещено. Мы поощряем занятие любой деятельностью, но, если ты не хочешь работать или пока не решил, чем хочешь заняться, ты можешь жить со стаей и не имея своего дохода, для нас это не проблема. Ты в любой момент можешь поехать к своей родительской семье, это твое право и оно никак не ограничивается. Сынмин кивал — все это было для него не ново, и в этом смысле его жизнь практически не изменится. — А теперь важное. Мы не оставляем членов стаи одних в их период. Такое бывает крайне редко, когда дома остается всего один-два члена стаи, а все остальные в разъезде, но, на случай, если так сложится — даже если ты с кем-то в ссоре, если у этого человека период и никого больше нет, ты обязан его с ним провести. Не обязательно спать, но быть рядом, не уходить, не бросать и стараться поддержать — строго обязательно. Доругаться вы сможете потом. Еще общим собранием мы решили, что пока не планируем детей, так что все члены стаи пьют противозачаточные. Если ты высокофертилен, то же самое следует делать и тебе. Если по медицинскому заключению ты не можешь ни зачать, ни забеременеть, то естественно просто так пить таблетки для тебя нет смысла. Я бы еще сказал, что у нас под запретом ссоры и драки, но расскажите это кто-нибудь Хенджину с Джисоном, — Чан глубоко вздохнул, явно выражая неодобрение. — Есть какие-то проблемы, о которых я должен знать с порога? Я уже понял насчет Феликса и Чанбина, ну и про Хенджина с Джисоном тоже. Есть что-то еще? — Чонин и Минхо. У нас, как видишь, куда ни плюнь — везде какие-то особенности. Как ты знаешь, Чонин был моим первым омегой, а Минхо вторым, при том, что Минхо старше Чонина, и сильно. Но хоть тут сложностей не возникло — Чонин на главенство не претендует совершенно, его проблема в другом. Он нормально коммуницирует со стаей, но сексуально привязан только ко мне. Я знаю, что это не совсем редкость и не совсем проблема, но у него бывают периоды, когда он с удовольствием и огоньком спит и с другими, а бывает, что он рычит, скалится и даже обнять себя никому не дает. Но он единственный, кто отказывается проводить с другими периоды, как свои, так и чужие. Это уже не получается списывать на молодость и неопытность, так что мне бы хотелось, чтобы ты попытался сгладить его острые грани, но сделал это не заставляя его спать с другими. То есть я хочу, чтобы он уделял внимание всем, но не из-под палки, понимаешь? Сынмин кивнул, мысленно делая пометку осторожно выяснить, почему Чонин боится остальных в течку и гон. Он явно был молод, возможно, моложе всех, и такое поведение могло быть действительно связано с неопытностью и страхом, а Чан, возможно, был не прав, желая подтолкнуть его к этому искусственно. — Далее, Минхо — омега с альфа-замашками и ярким желанием всех построить. Тут загвоздка в поведенческих особенностях, потому что хоть и с ленцой, но спит он со всеми и тут как Чонин проблем не доставляет. Но в бытовых вопросах он устраивает нам жару так, что мы от него иногда разбегаемся, вот без шуток. Остальных ты и сам верно назвал. Хотя наверняка ты своим взглядом со стороны сможешь найти и кучу других проблем. — Что насчет нас с тобой? — решил все-таки сразу уточнить Сынмин, — мы идем по пути сеансов альфа-подавления или выбираем спать друг с другом? Чан вздохнул и потер шею. — Не пойми меня неправильно, Сынмин, я не хочу тебя обидеть или как-то принизить. Но лично я бы предпочел стандартное альфа-подавление. Я был бы рад спать и с тобой тоже, но как видишь, у меня четыре гиперактивные омеги, а еще нуждающийся во мне Чанбин. Боюсь, меня на вас всех просто не хватит. Чан неловко рассмеялся, а Сынмин встрепенулся. — Что значит, нуждающийся Чанбин? — Ровно то, как оно звучит. Видно, что он сдерживается, но иногда он ластится ко мне не хуже омег. Возможно, это опять-таки связано с его бывшей стаей, а может, просто особенность, но для него запрыгнуть ко мне на колени и пытаться потереться — обычная история. — А вы с ним спали? Ну, я имею в виду, только вдвоем? — Сынмин был сбит с толку. — Нет, хотя иногда мне кажется, что он бы согласился. Поэтому да, я предпочту сеансы альфа-подавления, если ты не сильно против. Сынмин кивнул, а Чан поднялся на ноги и указал ему на выход, предлагая покинуть кабинет и вернуться вместе к остальным. Сынмин подошел к нему, и Чан вдруг, весело урча, притянул его к себе и легонько поцеловал. Сынмин опешил и застыл на месте. Чан мягко рассмеялся. — Мы только про это поговорили, да, но одно дело спать, а другое дело чувствовать своих. Я был бы рад, если бы ты позволял себя касаться. Совсем немного, иногда. Чтобы я мог тебя чувствовать и оставлять на тебе свой запах. — Тебе лучше меня не кусать, — хрипло пробормотал Сынмин, чувствуя, как трясется коленка от простого касания, — это вряд ли закончится моим спокойствием и осознанностью. — Ну целовать-то можно? — Чан игриво подмигнул и пошел вперед, предлагая присоединиться к нему. Сынмин удержал лицо, но, когда Чан вел его за собой обратно к остальным, он шел и хмурился, пытаясь вспомнить события последних нескольких дней. Любящий целоваться Чан его удивил, конечно, но это было и вполовину не так интересно, как информация, полученная о Чанбине. Чанбин был страстным, его поведение, особенно когда Сынмин только пришел, и тот всем своим видом показывал недовольство и спорил со всеми, вовсе не выдавало в нем какие-то специфичные наклонности. Но он был не доминантным альфой. У него не хватило бы сил подавить ни одну бету, если бы те сопротивлялись в полную силу, да и омеги с такими альфами чувствовали себя более свободными. Его запах был не таким ярким, а феромоны значительно слабее. Он должен быть намного спокойней характером, чем доминантный альфа, реже, чем остальные должен срываться в конфликты и должен быть менее властным и ревнивым. Они плохо начали, и Сынмин понимает, что, возможно, то поведение, которое Чанбин демонстрировал, вовсе не является для него типичным, а в его спорах с Феликсом, более жестким и неуступчивым является как раз-таки последний. Но Сынмин пытается припомнить странности в поведении и сначала не может их найти. А потом вспоминает, как Чанбин хотел, чтобы Сынмин целовал его сам. Как его трясло, когда касались его запаховой железы. Когда его кусали в это место. В этом вроде бы не было ничего такого, но тяга укусить за шею — это привычка и вечное желание альф, а не омег, которые обычно подставляют шею, либо трутся о железу других, пачкаясь в запахе. Альфы не любят, когда их кусают в такое место. Позволяют, но не любят. А Чанбину этого отчаянно хотелось. Что-то вспыхивает в Сынмине, и он вздрагивает, едва удерживая судорожный вздох. Что-то, что обычно тянет его к омегам, что-то, что заставляет желать их, не отдаваться, а брать самому, сейчас поднимает голову и тихо рычит глубоко внутри. Он заходит на кухню и видит, как Чанбин машет и довольно улыбается Чану. Видит, как Чанбин смущенно сгоняет челку на лицо, а потом тянет к Чану руку, чтобы прикоснуться. Стая шумит, хватает его и дергает, и в этой какофонии звуков Сынмин удерживает лишь одну важную пульсирующую в голове мысль — Чанбин, возможно, хочет подчиняться альфе. Сынмин глубоко вздыхает, заставляя себя успокоиться и засунуть собственные тут же возникшие желания подальше. Он не альфа. Его Чанбин таким образом хотеть не будет. Он позволяет кому-то повиснуть на себе, улыбается явно довольному Феликсу и удивленно мычит, когда расталкивающий всех в разные стороны Джисон лезет к нему с поцелуями. Мысль о том, что теперь это его стая и он может называть этих людей своими, трепещет в сердце, выгоняя все мрачные, тяжелые и невеселые мысли. Теперь он снова не один и у него снова есть семья, которая, возможно, в этот раз станет настоящей.

***