Бета

***

Сынмин, почесываясь и зевая во весь рот, выполз из своей комнаты, когда время перевалило за час дня. Его оправдывало то, что у него был ночной перелет и неприятный клиент, вымотавший ему все нервы. Сынмин вновь решил вернуться к работе и брать хотя бы редкие заказы. Раньше он занимался оценкой драгоценностей и предметов искусства, но на долгое время забросил это занятие, пока жил в стае, а потом пребывал в депрессии после ухода из нее. Сейчас же желание иметь свое дело и заниматься какой-нибудь деятельностью внезапно подскочило до небес. Зевая еще сильнее и рискуя вывихнуть себе челюсть, Сынмин вальяжно вплыл на кухню. — Ого, какой интересный вид, — фыркнул Минхо. Сынмин тут же стыдливо прикрылся. Он не знал, что кто-то остался дома, поэтому на нем были только тонкое белье, походившее на плавки, и темный шелковый халат. — А почему ты здесь? Разве вы не собирались в выходные уехать в аквапарк? — Ты же в курсе, что я не умею плавать? — сощурился Минхо и пошел за столовыми приборами для Сынмина. — Джисон тоже, но его это не останавливает. — Джисон любит воду, хоть и не умеет в ней находиться. А я нет. — Настоящий кот, — фыркнул Сынмин, за что тут же огреб подзатыльник. — Эй! Ты чего? Хватит меня бить, это дискриминация в стае! — завопил Сынмин. Конечно, он забавлялся. Сынмин с удивлением узнал, что, за исключением Чонина, он в стае самый младший и что даже шиложопые Джисон с Хенджином были старше, чем он. Это было обидно. Но Сынмин умело учился это использовать. Несколько секунд борьбы закончились тем, что Минхо распахнул его халат и больно ущипнул за сосок. — Ауч, Минхо, это же правда больно! — Сынмин отскочил от него на приличное расстояние, вытягивая руку и раздумывая, действовать ли на Минхо успокаивающе или нет. С одной стороны, это не было конфликтом, а с другой — Сынмин все равно побаивался. — Ладно, иди сюда. Минхо так же властно, как и все, что он делал, притянул Сынмина к себе и поцеловал. Сынмин потерялся в ощущениях. У него на бедре горел профилактический укус от Чонина, который вгрызся ему в ногу чуть ниже шорт после того, как Сынмин выиграл у него в приставку. Сынмин знал, что пах омегой и вчера на рабочей встрече, и сейчас, но Минхо успешно забивал ему ноздри ванилью, вытесняя мысли о Чонине. — У нас намечается секс на обеденном столе? — сдавленно выдохнул Сынмин, выгибая бровь. — Хрен тебе, — тут же рявкнул Минхо, и Сынмин, прекрасно знающий, как он блюдет это святое место, рассмеялся, — у меня течка вот-вот должна начаться, и без обид, Сынмин-и, но что-то Чан давно свой супружеский долг не исполнял, так что закатай губу и жди следующего раза. Понятно. Минхо и в обычные дни был язвой, а сейчас уровень недовольства просто зашкаливал, что легко объяснялось гормонами и повышенной чувствительностью. — У вас с Чаном все в порядке? — уточнил Сынмин, все же решаясь воздействовать на Минхо бета-феромонами. — О, все прекрасно! — Минхо жахнул тарелкой по столу так, что она треснула пополам. — Минхо, — Сынмин осуждающе покачал головой и пошел убирать беспорядок. — Нет, но все правда просто замечательно! Он у нас такой занятой и востребованный, что именно сегодня ему понадобилось ехать хуй знает куда, выгуливать своих маленьких омежек. Как будто там мало тестостерона и без него. А на то, что я тут страдаю, ему плевать. — Минхо, ты же наверняка пинками его выгнал, всех их. Еще и сказал, чтобы свалили и дали тебе отдохнуть. — Мало ли, что я сказал! — тут же взвился Минхо, щурясь и наступая на Сынмина. — Ну хватит, не кричи на меня. Чего ты хочешь? Хочешь — поглажу тебя, хочешь — отстану? Только честно. Ты ведь и сам знаешь, что гоняешь нас, как мышей по клетке, и Чан бы и рад оставаться с тобой побольше, но ты сам его прогоняешь. — Чего ты сознательный-то такой? — состроил гримасу Минхо и отошел. Он, видимо, и сам прекрасно осознавал, что иногда загонял себя в угол, но признавать это вслух не спешил. — Что мне сделать для тебя? — снова начал Сынмин, аккуратно к нему подбираясь и воздействуя феромонами. — А ну прекрати меня усыплять, мелкая зараза, — тут же ощетинился Минхо, разворачиваясь и демонстрируя клыки. — Ну хочешь — укуси меня, — тут же обнажил шею Сынмин. Минхо дернул носом, насупился и снова отступил. — Не хочу. — А что хочешь? — Сынмин не сдавался, потому что понял, что Минхо теряется только тогда, когда о нем проявляют заботу, даже если он орет во всю глотку и раздает пинки направо и налево. — Массаж, — прогудел Минхо, как-то окончательно сникая. — Массаж так массаж, — хлопнул в ладоши Сынмин и живо потащил того в гостиную. — Чего ты покладистый такой, аж бесит. — Потому что я готов уступить тебе в любом вопросе. Для меня вообще ничто не принципиально. — Это бесит еще сильнее. Сынмин уложил Минхо на диван, аккуратно стащил с него футболку и принес густой гель без запаха для массажа. Кожа Минхо была гладкой на ощупь, но само тело было сильным, жилистым, Сынмин чувствовал, как под пальцами перекатываются мышцы. — Поразительно, что ты родился омегой, — вырвалось у Сынмина. — Мне тоже, — невнятно пробурчал Минхо, явно наслаждаясь ласками. Сынмин слегка наклонился и втянул носом запах. Минхо еще не пах как течный омега, но запах начал усиливаться, в том числе за счет общего повышения температуры тела. Было сложно удержаться, поэтому Сынмин склонился совсем близко и уткнулся лицом между лопаток Минхо. — Я хочу укусить тебя. — Еще чего, даже не вздумай. Минхо даже не постарался пошевелиться и звучал не сильно убедительно. Какое-то время назад Сынмин бы стушевался и отстал, но он прожил с ними несколько месяцев и точно уловил динамику их взаимоотношений. Минхо будет ершиться и ругаться до последнего, а потом уйдет к себе в комнату и будет сожалеть о том, что избегал нежностей. Но просить их все равно обратно не придет. — Я даже следов не оставлю, ну чего ты? Ничего твой Чан не заметит, — Сынмин водил носом по мягкой горячей коже и дышал полной грудью. Минхо опять что-то буркнул, но Сынмин не стал разбираться, просто приоткрыл рот и сжал зубы чуть ниже загривка. Он держал Минхо, пока тот не выдохнул и его тело не обмякло. Забавно, но это было похоже на эффект действия плацебо — в слюне Сынмина не содержались никакие феромоны, но Минхо отреагировал так, как если бы его укусил альфа или омега — расслабился и тихо застонал. — Видишь, а ты ругался. Сынмин продолжил лениво, но любовно разминать чужие плечи и спину, пользуясь внезапной покорностью старшего омеги. — Напиши им и спроси, когда вернутся, — прогудел Минхо. Сынмин потянулся за телефоном и слегка завис. Конечно, он хотел написать Чанбину, но рука почему-то не шевелилась. Он все еще смущался от того, что думал о Чанбине в первую очередь. — Да напиши уже хоть кому-нибудь, боже! Сынмин покраснел, дернулся и все-таки отправил смс Чанбину.

Когда вы вернетесь? Котохен капризничает

В ответ буквально через минуту прилетело: Мы не скоро, так что придется тебе потерпеть его капризы Или трахнуть Сынмин вздрогнул и отложил телефон. Ну это уж вряд ли, Минхо сегодня явно не настроен с ним спать. Зато его можно разговорить. — Хен, я все хотел спросить, у Джисона ведь настоящая метка стоит? — Угу. — Я не сразу заметил. Но… как так вышло? Разве у нас не запрещено оставлять метки на запаховой железе? — Запрещено, — лениво подтвердил Минхо. — Тогда почему? — Потому что. — Хен! — Сынмин недовольно воскликнул, подскакивая на чужих бедрах и вызывая у Минхо недовольное шипение, — ты мог бы и рассказать мне, в конце концов, это важная информация о члене стаи. А тут такой скелет в шкафу. — У всех свои скелеты в шкафу, знаешь ли, — фыркнул Минхо, — то-то ты так и не рассказал в подробностях, что у тебя в прошлом случилось. Чан рявкнул, чтобы мы не спрашивали, и мы не спрашиваем, но это не значит, что нам не хочется косточки тебе перемыть. — Но я же не ради сплетен про Джисона спрашиваю. Минхо издал какой-то звук, и Сынмин слишком живо представил, как он закатывает глаза. — Феликс пометил Джисона. Вот и вся история. — Но как он потом смог привести Хенджина? И как потом они все смогли стать частью этой стаи? Как Феликс может допускать, чтобы Джисон спал с другими, и как сам Джисон этих других может хотеть, если у него метка стоит? — В стае все можно, — нудно ответил Минхо. — И что это значит? Стоит тебе создать стаю, как метка перестает работать и больше не убивает тебя в случае измен? — В стае не бывает измен. — Я не понимаю, Минхо, объясни. — Я тебе не учебник по физиологии и анатомии, — раздраженно рявкнул Минхо, но потом тяжело вздохнул и более мягко продолжил. — Я не знаю, каков механизм. Я родился и рос в стае, вожак которой метил каждого нового члена стаи — и альф, и омег. Но внутри стаи они могли спать между собой, хоть и навсегда лишались возможности из стаи уйти. Думаю, ты попал в точку, сказав, что при создании стаи метка просто перестает работать, но как это происходит, я тебе объяснить не могу. — Но Джисон никогда по-настоящему не будет принадлежать Чану, только если он… Сынмин замолк, вспоминая, что ему говорил на этот счет Чанбин. Перебитие метки. Альфа кусает в запаховую железу уже помеченного омегу, чтобы вогнать под кожу свой яд и феромоны и заменить собой другого. Минхо вздохнул. — Феликс начал разговор с того, что Чан не будет перебивать метку Джисона. Это было главным условием вхождения их в нашу стаю. Хотя не думаю, что Феликсом двигал собственнический инстинкт, скорее он переживал за безопасность Сон-и, ведь перебитие метки чревато фатальным исходом. Минхо пошевелился, скинул с себя Сынмина и уселся на диване. Пока он искал и натягивал футболку, Сынмин успел заметить слегка увеличившиеся молочные железы на и без того крепкой накачанной груди. — Да и… честно говоря… раз уж мы начали, обрати как-нибудь внимание на шею Хенджина. — А с ней-то что? — Сынмин видел с десяток укусов на шее Хенджина, которые существовали там перманентно — он спал со всеми и всем позволял себя кусать. — Этот обладатель высокого либидо обычно ходит весь разукрашенный так, словно из-под альфы в гоне вообще не вылезает, но если присмотреться… На запаховой железе тоже есть шрам. Совсем маленький, как будто лишь часть укуса, как будто просто зацепили одним клыком. Или зажило, но частично. В общем, у него тоже что-то есть, и это не от Феликса — тот прямо сказал, что укусил только Джисона, вряд ли бы он про второго омегу стал врать. Я думал, что мне кажется, но чем дольше смотрю туда, тем сильнее понимаю — не кажется. Я видел с десяток меток, потому что с детства у меня перед глазами были только помеченные люди, и я знаю, что шрамы могут выглядеть по-разному, и то, что у Хенджина — точно шрам от метки. Или от попытки ее поставить. След совсем тоненький, но он все равно не сходит до конца. — Но зачем это нужно было Чану? Все это? Другой альфа, помеченные омеги? — Откуда мне знать? — Он не обсуждал с вами? — А что тут обсуждать? Он хотел создать стаю, понятно, что он в какой-то момент начал бы кого-нибудь приводить. Я же сказал, что вырос в стае, и даже там, с очень доминантным вожаком, случалось разное. Никогда до конца не знаешь, кто этот новый человек, которого ты принимаешь в семью. А Феликс получше многих будет, и то, что он привел с собой меченного омегу, ты знаешь, в целом о нем говорит скорее положительно. Ведь он дал Сон-и шанс жить полной жизнью. Если ты не заметил, Джисон тоже с запредельным либидо. Он не любит спать с Чаном, но оно и понятно, возможно, он все-таки боится, что тот что-то сделает с его меткой, но с Чанбином, например, да и с тобой тоже, в койку прыгает разве что не с разбега. — Просто это так странно, — задумчиво протянул Сынмин, переваривая слова Минхо, — я столько читал, что помеченные омеги потом страдают от жутких болей, их метки воспаляются и не заживают, если их альфы спят с другими. А сами они даже близко не могут больше подойти к другому человеку, перестают любой запах воспринимать, кроме запаха своего альфы. Неужели это правда? — Да. Именно для этого вожак стаи, в которой я родился, всех и метил — чтобы они не могли уйти. Если ты не знал, метка вожака на альфе работает так же, как и на омеге. — Это очень жестоко, ты не находишь? — Нахожу конечно, поэтому я довольно рано стал жить отдельно. Я не был согласен с порядками в своей родной стае, поэтому, чтобы не провоцировать конфликты, просто решил начать свою собственную жизнь. И, как ты знаешь, я пытался строить партнерские отношения, но… Минхо фыркнул, откидываясь на диване и раздраженно глядя в потолок. Его запах усиливался, и Сынмин предположил, что нет никаких пары дней: течка у Минхо начнется сегодня к ночи, в лучшем случае — завтра утром. — Оказалось, что характером я пошел в отца — сильный, недовольный и подавляющий. Даром что омега. Альфам со мной один на один никогда не было комфортно, и тогда я понял — мне нужна стая и сильный альфа. Забавно, что с возрастом я все больше и больше склоняюсь к тому, что мой вожак-отец был абсолютно прав. Сынмин уставился на него, не веря своим ушам. — Но он лишал их выбора! — Ага. Как и возможности скакать из одной стаи в другую. Как и желания спорить. Он много чего их лишал, но в стае был порядок, и никто и пискнуть против слова вожака не смел. Иногда я хочу, чтобы Чан был таким же, и злюсь, когда он таким быть не хочет. — Зачем же ты тогда остался в стае? — Сынмин правда не понимал. — Потому что Чан мне нравится? И Чонин тоже. Пока я еще привыкал быть с ними двумя сразу, я довольно быстро проникся к ним симпатией, выходящей за рамки просто стайного союза. Стоит ли говорить, что, когда Чан и Феликс объединили стаи и решили, что метки под запретом, я почувствовал разочарование? Сынмин молчал. До этого он и подумать не мог, что Минхо так необходимо принадлежать альфе. Он-то думал, что у Минхо просто непростой, даже сложный характер, но все оказалось намного проще — Минхо провоцировал Чана, будто показывая — смотри, что я буду творить, если ты не поставишь меня на место? Укуси меня и тогда я стану паинькой. Сынмин понимает, что это разговор из шутливого и почти похожего на обсуждение сплетен превратился в очень серьезный и значимый. Что он получил информацию, которая может быть действительно важна ему для понимания этой стаи и для комфортного обустройства собственной жизни в ней. А еще Сынмин понимает, что ему всегда нужно быть с Минхо настороже, потому что его желание убедить Чана пометить остальных членов стаи может стать разрушительным. Чан не сможет пометить Джисона без риска для его жизни, а значит, Феликс не позволит этому случиться никогда, и тогда, возможно, встанет вопрос об их уходе. Что тогда сделает Хенджин? Останется или уйдет следом за ними? А как отреагирует Чанбин? Тот самый Чанбин, который мурчит в ногах Чана, когда они вместе смотрят фильмы по выходным, улегшись прямо на пол и обложившись пледами и подушками как в гнезде? Сынмин вздрагивает и отодвигается от Минхо, чувствуя нежелание дальше продолжать этот разговор и провоцировать Минхо высказать свои идеи сегодня Чану снова. Сынмин прикрывает глаза, сосредотачивается и воздействует на Минхо феромонами — тот зевает, черты его лица расслабляются, и он мягко улыбается, потягивается и внезапно вполне миролюбиво тянет: — Хочешь, я для тебя что-нибудь приготовлю?

***