Рубиновая брошь

Кэйа шагнул вперёд с сумерским флагом в руках. — Мы всего лишь торговое судно, заблудившееся в ваших водах. Позвольте нам пришвартоваться в бухте и пополнить запасы. Клянусь, мы щедро одарим вас, и каждый на этом корабле будет возносить молитвы милосердной Сёгуну в обратной дороге. Я, принц Кубад, верен своему слову! Как бы ни была проникновенна фальшивая речь капитана, командир самураев не выглядел поддавшимся ей. Он угрожающе обнажил катану, выставив перед теми, кто назвался торговцами. — Границы Инадзумы закрыты для чужеземцев. Наши острова окружает барьер Великого Сёгуна, простой корабль не может через него пройти. Ваше судно арестовано, вам всем приказано проследовать в темницу до выяснения обстоятельств. Неповиновение грозит смертью! Дилюк напрягся, вслушиваясь во враждебную речь. Попасть в новый плен вовсе не входило в планы. Кэйа лишь сокрушенно вздохнул. — Вы действительно отказываете в приюте потрепанному штормами забредшему в гавань кораблю? Какая жалость, — он обернулся к внимающему каждому слову экипажу, оскалившись в улыбке. — Так не встречают гостей, верно? — Прекращай нести чушь! — самурай раздраженно скрипнул зубами. — Сдавайтесь немедленно, если не хотите умереть! На лицах команды словно в зеркале отразилось то же кровожадное возбуждение, с которым на них смотрел капитан. Прозвучал спокойный, но услышанный каждым пиратом приказ: — На абордаж! Из-под одежд мирных торговцев мигом появились мечи и сабли, команда издала разноголосый, но прозвучавший единым целым азартный клич. Казалось, каждый только и ждал момента, когда можно будет размять кости в бою. — Разбойники! Паршивые пираты, взять их! К палубе полетели гарпуны, самураи начали перебираться по веревкам на борт. Часть веревок тут же рубили, потешаясь, что такими темпами атакующие перетонут в море. Но рой закованных в доспехи, вооруженных до зубов самураев уже наводнял палубу. Их встречал жестокий отпор тех, кто привык подчинять себе море. Дилюк схватился за эфес меча, отступая к дальнему концу палубы. Это был его шанс сбежать. Берег был так соблазнительно близок, и все же слишком далек — без шлюпки не добраться. Тем временем самураи считали его одним из разбойников, и наверняка проткнули бы на месте, попадись он на глаза, прежде чем он попытался бы хоть что-то объяснить. Дилюк не хотел убивать, не хотел сражаться с теми, кто, по сути, как и он сам, оберегал свой город и защищал от вторгнувшихся чужаков. Но в то же время… где-то внутри неуместно сжалось: он не хотел и смерти пиратов. С которыми провел бок о бок долгие недели, запомнил имена и лица. Если подумать, никто из них не был к нему особенно несправедлив или жесток. Разве что кроме наглого, тщеславного капитана, который и привел их всех под мечи... Мыслей о смерти Кэйи он не желал допускать вовсе. Дилюк огляделся: капитан ловко орудовал мечом, отражая атаки целой своры, решившей посягнуть на эту соблазнительную добычу. Его стиль боя был по-разбойничьи развязным, неаккуратным, но каждый раз меч попадал ровно туда, куда был должен, будто именно этот удар тренировали годами. Это смотрелось бы даже красиво, дерзко на каком-нибудь рыцарском турнире, но обстоятельства сейчас явно не располагали к любованию. Кэйа запыхался и уже труднее отбивал атаки новых нападавших, хотя неизменная дерзкая улыбка все ещё светилась на его лице. Дилюк вздрогнул: показалось, что кто-то смог задеть плечо капитана. Но разглядеть, что произошло, не получилось: катана молнией появилась перед глазами, едва не протыкая его. Сработал рефлекс — Дилюк выхватил меч, блокируя удар. — Я не один из них! Послушайте, я не желаю с вами драться! — Сдавайся или сдохни! — прорычал самурай, не желая даже услышать. Дилюку не оставалось ничего, кроме как защищаться от агрессивных рубящих ударов. Вскоре на него нацелились и другие катаны. Солдаты окружали, задавливая численностью, и уже каждый из экипажа был втянут в драку не с одним соперником. — Хорошо справляешься, господин! Дилюк обернулся на Кэйю, к которому был каким-то образом оттеснен. Даже в такой ситуации тот умудрялся болтать чепуху. А на белом рукаве всё-таки расплывалось алое пятно. Дилюк сжал зубы. Перед капитаном между тем уже лежало несколько проткнутых мечом насквозь тел. Силы обеих сторон медленно истощались от продолжительного боя, но охранный корабль покинули еще не все. Свежие, полные энергии самураи забирались на борт, и пираты, сплевывая кровь, еще были способны их встречать. — Подкрепление! Теперь вам точно не уйти! Дилюк, подобно остальным, обернул голову на звучный голос командира: со стороны крупных островов быстро приближалась еще пара военных кораблей. Справиться с подобным натиском у пиратов точно не оставалось и шанса. Было действительно глупо соваться сюда, и стало внезапно интересно: есть ли у Кэйи хоть какой-то план? Или подвести всю команду под виселицы ради призрачного сокровища — единственное, что ему сейчас светит? Может быть, Дилюк чего-то не понимал, и в этом и была суть пиратского существования. Зажимая рукой плечо, Кэйа с вызовом смотрел на подходящие корабли. С первого сорвалась тень, сверкнула серебряной молнией в лучах поднимающегося солнца и одним ловким прыжком перемахнула на борт патрульного фрегата. Лицо спрыгнувшего на корабль скрывала остроконечная багровая маска, серебристые одежды не походили на доспехи самурая. — Господин наместник, мы взяли пиратов! — с гордостью доложил патрульный командир. — Пиратов я вижу. Только вот вы их еще не взяли, — тот, кого назвали наместником, зашел за спину застывшего самурая и ловко обнажил обоюдоострый клинок. Древко в его ладони с обеих сторон оканчивалось острыми изогнутыми лезвиями на манер глефы. Одно из лезвий наместник опасно прижал к шее самурая. — Что подумают о нас гости? Ты действительно собирался просто убить тех, кто прошел через окружающий острова шторм, не выведав, какое колдовство их провело? — Я!.. хотел доставить их в темницы и допросить под пытками! — командир прохрипел, вцепившись в направляющую на него оружие руку. — Ты не имел права действовать без моего ведома, — кровавая царапина расползлась по горлу. Все воины, перебравшиеся на пиратский корабль, замерли, прекратив свои атаки. Командир усмехнулся. — Жаль, что я не успел убить прошлых гостей. Наместник легонько повел рукой. Фонтан алой крови брызнул из горла самурая и залил темными пятнами палубу фрегата. Убийца отряхнул глефу, с лезвия которой еще стекали красные капли, и спокойно перешагнул осевшее тело. — Стало быть, это вы нарушители покоя? Дилюк попятился, зажав рукавом рот. Долгий бой уже вымотал его, пусть и не физически, но даже будучи рыцарем он еще не видел столько раненых и трупов за раз. Рыцари Мондштадта уничтожали монстров, а преступников вязали и отправляли под суд ордена. Но этот человек… Он только что убил собственного подчиненного без видимой причины. Пираты действительно были вторгшимися разбойниками, а тот выполнял свою обязанность. Дилюк и в страшном сне не мог представить, как кто-то из рыцарей обнажает меч против своего товарища. Человек в красной маске был никем иным как предателем, и весь нездоровый разгоревшийся в битве пыл в душе Дилюка обратился яростью, направленной лишь на него. Что-то подсказывало, что внезапная помощь совсем не избавляла от проблем, а лишь предвещала большие. — Стало быть, теперь ты берешь нас в плен, господин наместник? — вопрос Кэйи прозвучал по обыкновению беспечно. Казалось, его все еще забавило происходящее, но если хорошо прислушаться, можно было различить нотки усталой нервозности. — Такое мне больше по душе. Но не думай, что мы сдадимся без боя. Дилюк раздраженно скрипнул зубами. Зацепившись за одну из веревок, убийца в маске перемахнул на пиратский корабль и встал перед самым лицом Кэйи. — Бой? Замечательно! Как раз то, что нужно! Поступим вот как: я сражусь с одним из членов команды, один на один, и если он удовлетворит меня, проведу переговоры с капитаном. Или… — Или? — переспросил Кэйа, выгнув бровь. — Или сделаю то, что не успел тот тупица — вырежу всех до единого, — приглушенный голос из-под маски звучал кровожадно. — Не слишком ли ты самонадеян? Наместник хмыкнул. — Не отказывайся от такой возможности, капитан. Может быть, и я смогу рассказать тебе что-то интересное. Казалось, Кэйа обдумывает предложение. Бой один на один, или подставлять под мечи всю измотанную команду. Он уверенно вскинул голову. — Хорошо, я с тобой сражусь. — Мм, капитан, как бы заманчиво это ни звучало, не в моих правилах вызывать раненых. Я бы предпочел увидеть полную мощь. Бойца я выберу сам, — наместник обвёл быстрым взглядом палубу, не задержавшись ни на одном из пиратов. — Кое-кто показался мне сильнее прочих. Но отчего-то он сдерживал себя. Тем лучше — значит не устал. Ты! Дилюк не сразу понял, что рука в укороченной перчатке указывает точно на него. И крепче сжал рукоять меча, выставив его перед собой. Если к солдатам патруля он испытывал долю уважения, предпочитая не сражаться в полную силу, то этот выскочка вызывал лишь гнев. — Огорчу тебя, — Кэйа рассмеялся наместнику в лицо, — он не пират. Всего лишь заложник. Я забыл отобрать его меч, какая досада. — Мне всё равно. Он на твоём корабле — этого достаточно. — Я приму бой! — огрызнулся Дилюк. — Вот как? — Кэйа обернулся к нему, оглядывая с некоторым сомнением. — Предлагаешь мне доверить тебе честь моего корабля? — он вновь взглянул на наместника. — Одно условие. Сними маску. Никто из нас не прячет лица и не скрывает имени — почем знать, что ты не проклятый колдун? — Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия, капитан! Я уступлю только в этот раз. Кровавого цвета маска взметнулась вслед за движением руки, из-под нее показались растрепанные рыжие волосы и лицо совсем еще молодого юноши, которого едва начинали называть мужчиной. Губы разукрасила дерзкая улыбка. Она казалась Дилюку знакомой, только выглядела более зловещей, чем дразнящий оскал Кэйи, особенно в сочетании со взглядом жутких, будто неживых небесного цвета глаз. — Чайльд Тарталья, подданный Её Величества Царицы и наместник острова Рито от лица делегации фатуи. Этого достаточно? Глаза Дилюка округлились. Фатуи — о них рассказывали страшные сказки на его родине. Уроженцы Снежной, далекой северной страны, населенной жестокими разбойниками, которой правит бездушная богиня льда, а ее посланники сеют хаос в прочих регионах, убивают, насилуют женщин и похищают детей. Это было едва не страшнее пиратов, но фатуи никогда не приближались к Мондштадту, они оставались для Дилюка лишь сказкой, в которую до конца не веришь. До этих пор. — Довольно предисловий! — задев капитана плечом, Чайльд вышел на середину палубы и ловко провернул в руке глефу. Дилюк шагнул вперед, вскидывая меч. В центре палубы образовалось широкое свободное место, расступившиеся пираты подбадривали одиночными выкриками. Кэйа, криво ухмыляясь, смотрел точно на него. Во взгляде читалось: не подведи. Дилюку было плевать, он делал это не ради них всех. Хренов обнаглевший фатуи раздражал одним своим существованием, представлялся хуже не только солдат, жизнь одного из которого так легко забрал, но и самих пиратов. Лезвие, будто играючи, вспорхнуло и нацелилось в его грудь. Чайльд без предупреждения начал поединок. Дилюк выставил меч, блокируя атаку. Он услышал ответное удовлетворенное хмыканье, и удары посыпались один за другим. Лезвия мелькали в руках Чайльда, словно молнии, из раза в раз нанося быстрые и точные удары. Дилюк был лучшим мечником своего отряда, а кто-то говорил, что едва не лучшим в ордене, но сейчас он успевал только отражать сыпящиеся градом атаки. Взмах! Взмах! Взмах! Свободное пространство позади стремительно сокращалось. Чайльд вертел оружием так, словно это было для него забавой. Усмешка не покидала его лица. В Дилюке закипала злость, готовая вырваться смертоносным пламенем. Яростно обороняясь, он двинулся натиском вперед. Излюбленный прием: рубящий прямой удар, маневр снизу и атака с разбегу, в которую Дилюк вложил всю силу и накопившуюся ярость. Чайльд пошатнулся, выставив клинки перед собой для защиты, и едва не осел на палубу. — Ха-ха! Я знал, что в тебе есть потенциал! — он отступил на пару шагов. Воодушевленный успехом, Дилюк кинулся в натиск. Но повторить маневр не удалось. Чайльд ловко отпрыгнул из-под удара и надломил свое оружие об колено. То легко разделилось на две части, каждая из которых теперь напоминала короткий меч. Клинки в обеих руках фатуи оказались еще беспощаднее. Оба двигались слаженно, словно единое целое, и мелькали быстрее, чем за ними поспевал взгляд. Дилюк уперся ногами в палубу и выставил для защиты меч. Удар! Еще один! Болезненно полосонуло плашмя по запястью. Укололо бедро, заставляя оступиться. Что-то теплое потекло по ноге. Еще рывок, Дилюк не собирался сдаваться. Мощная атака меча, сильнее предыдущей, от которой Чайльд отлетел едва не на край палубы, каким-то чудом приземляясь на ноги. Струйка кровавого пота потекла из прокушенной губы. Раненое бедро жгло все сильнее. Следующий удар двух скрещенных клинков Дилюк отразить не смог. Прогнулся под подставленным мечом, опускаясь на колени, и через секунду заточенное лезвие прижалось к его горлу. В зловещих пустых глазах Чайльда отражалась сама бездна. В них невозможно было разглядеть ни капли жалости, ни доблести честного воина. В эту короткую секунду у Дилюка не осталось сомнений, что клинок мягко и плавно, словно подтаявшее масло, перережет его горло. Еще несколько свежих капель крови поверх давно зажившей царапины от кинжала Кэйи… И Чайльд опустил оружие, разворачиваясь к капитану. — Славная была битва! Губы Кэйи сжались в тонкую полосу. Дилюк тяжело поднялся на ноги и тоже посмотрел на капитана. Силился отыскать в его лице разочарование, привычное презрение, но Кэйа даже не глядел в его сторону. Плевать! Он сражался не за это, не за проклятых пиратов. Он найдет способ выбраться на берег! — Он проиграл, — спокойно произнес Кэйа. — Каковы теперь твои условия? — Проиграл? Ха-ха, ты ожидал другого? — Чайльд шел вперед, поигрывая блестящими на солнце клинками. — Не льсти себе, капитан. На твоем корабле нет никого, кто смог бы меня одолеть. Но им я удовлетворился сполна, больше сказать, у меня давно не было столь достойного противника. Условие прежнее: переговоры с глазу на глаз. С тобой. — Я готов тебя выслушать. Кэйа направился к капитанской каюте, Чайльд, хмыкнув, последовал за ним. Дилюка охватывала жгучая ярость. Эти двое говорили о нем сейчас, словно о разменной монете, словно о вещи, которая была поставлена между ними на кон. Ни его жизнь, ни честь не интересовала их — два разбойника, которые лишь забавлялись людскими судьбами и собирались, словно стервятники, делить куш! С малых лет Дилюк впитал презрение к подобным отродьям, а проведенное с пиратами время лишь подкрепило его. Искать путь отступления. Сейчас! Кэйа остановился у двери, взглянув на приближающегося фатуи. — Спасибо. — За что это? — За то, что не убил его. Дилюку это послышалось только что?..