Side stories

Целоваться в машинах и в барах в центре Было всем, что мне нужно, Ты обвёл мои старые раны звёздами, Но теперь я истекаю кровью. Ведь я знала тебя, Входящего в последний поезд, Пачкающего меня словно капля крови, я… Я знала, что ты Пытался изменить концовку: Питер теряет Венди, я… Я знала тебя, Уходящего, как отец, убегающего, как вода, да. Когда ты молода, другие считают, что ничего-то ты не знаешь. Но я знала, что ты останешься, как татуировка, которую ты целовал, Я знала, что ты будешь являться в дни моей войны, И запах дыма провисит так долго, Ведь я знала всё, когда была молодой. Я знала, что проклинала тебя дольше других, Бежала за тенями в очередях за продуктами, Я знала, что ты будешь скучать по мне, когда трепет подугаснет, И что ты будешь стоять у меня на крыльце, И ты вернёшься ко мне, И ты вернёшься ко мне, И ты вернёшься ко мне, И ты вернёшься… И когда мне стало казаться, что я старый кардиган У кого-то под кроватью, Ты надел меня И назвал своей любимой… © Taylor Swift, Cardigan.

***

Говорят, Йоко Оно развалила всемирно известную группу «Битлз». Существует два мнения на этот счёт. Первое — Ленон просто к моменту встречи с ней вырос и изменил направление своих вкусов. Йоко всего лишь помогала ему двигаться дальше и раскрываться с другой стороны. Второе — она стала гвоздём, который, вбитый злодейкой-судьбой, пустил в сухом дереве группы глубокую кривую уродливую трещину. С действиями Наны Миямуры были связаны такие же два мнения. Кто-то считал её наконец пришедшим спасением и справедливостью, сошедшей судьбоносно на головы повинных много раз магов, — ведь не существовало преступления, которое бы совсем уж всевышними силами оставалось без смотра и отмщения, хотелось верить обычному человеку, — а кто-то считал кошмаром. Самой настоящей катастрофой для сохранения таинства магии и её более-менее свободного использования на границе двух неравных заведомо миров. Все, как и с Битлз, зависело от точки зрения и мнения. Кто-то также считал, что Йоко была повинна в смерти Джона Ленона. Косвенно, но была. В таком же косвенном представлении винили в смерти всеобщего привычного образа героя Сатору Годжо именно что его бывшую любимую женщину. Которую, впрочем, он же обманул…и с его обмана вся эта история и началась. И кто же, стало быть, здесь был тогда виноват? Курица или яйцо? Жертва или обвинитель? Можно жонглировать фразами и мнениями, но вывод оставался один — из-за него её жизнь в 16 лет изменилась окончательно. И из-за него она выросла такой, какая она есть сейчас. Строгая, преследующая свои цели справедливыми жёсткими средствами, но разумная. Действующая без излишней жестокости. Она не упивалась своей силой, не имела склонности к садизму и пыталась принести хоть какое-то подобие баланса между мирами беззащитных перед магами и проклятиями людей и самих магов, которые иногда оказывались без толкового оправдания перед судом, обвиненные в том, чего они вовсе не делали… В конце концов, именно ради этого её сила ей была дана? Разве нет? Нана много размышляла над этим, когда Мураками попал в её тело в 16 лет. Сила пробудилась на почве горя и ужасающей потери — в тот год она лишилась родителей из-за битвы некоего неизвестного лично ей мага с сильным проклятием, из-за которого был разрушен целый район Токио, где её семья жила. Нана чудом осталась сама жива, по воле случая, можно сказать — её в тот день просто не было дома. Будь она на час раньше, как и планировала, её бы тоже не стало. Мураками очень вовремя тогда к ней пришёл. В самый ужасный и одинокий час, когда он очень ей был нужен. Оттого Нане было вдвойне совестно, до чего их поначалу хорошие доверительные взаимоотношения по итогу дошли… Но у неё не было выбора. Когда она узнала всю правду, кто был виноват в гибели её семьи, нужно было решать: либо он, либо она остаётся у аннигиляторского руля. Мураками бы не дал ей свободно с виновником разобраться, если бы она не взяла его под контроль. Но это случилось годом позже. В самом начале он помогал ей постигать силу, насколько мог. В одинокие часы Миямура изучала всю доступную и не очень информацию из обрывков различных свитков, базы информации памяти Мураками, забираясь в неё, словно в прозрачную пластиковую коробку с записками, откуда никогда не знаешь, какую вытянешь; подход был систематичным, но, увы, результаты приносил не настолько удовлетворительные, как Нане бы хотелось. Без учителя ей было тяжело, а Мураками едва ли им можно было в полном понимании этого слова назвать. Нана больше была сама себе учитель. На остаток оставшегося ей запаса денег от семьи она какое-то время жила и скрывалась от представителей детского дома, а потом поступила в токийскую школу магии. Пришлось в ускоренном темпе учиться и, вопреки всем присутствовавшим рискам в мгновенном раскрытии себя, открыть тайну своей силы, чтобы сразу взяться за миссии более высокого ранга, чем был у неё на первом курсе. С её способностями аннигилятора Нану постепенно стали брать все чаще на более сложные и опасные задания…и именно тогда она познакомилась с Сатору Годжо. Он был взбалмошным, придурковатым, незрелым и, порой, невыносимым. Но она полюбила его так же быстро и сильно, как и он её, как будто на контрасте: в свои 27 он вёл себя нередко младше, чем она себя в свои почти 17 лет. Возможно, потому что ему не приходилось выживать одному и просчитывать каждый свой шаг, чтобы не попасться опеке и искать любой способ поправить свое финансовое положение, когда то встало катастрофически на грани. Нана помнила хорошо, как в какой-то момент стала недоедать, плохо спала, в квартире несколько раз отключали электричество и отопление. Тогда пришло понимание, что если она не продвинется по ранговой системе выше и быстрее, она окажется окончательно и бесповоротно в полной заднице. Сатору половины этого не знал. Он узнал лишь когда она грохнулась в обморок прямо во время обсуждения плана работы будущей миссии от переутомления. Ответ из Наны пришлось буквально вытрясывать, какого черта она себя до такого истощения довела. И почему не попросила помощи у него или у школы? Нана ненавидела просить помощи в том, в чем, по её мнению, могла справиться самостоятельно. Но Сатору был прав — надо было уметь признавать свои слабости, чтобы познавать через данное осознание свои сильные стороны. Иногда и у него бывали редкие моменты просветления — обычно из них двоих разумной и рациональной была все же больше она, чем он, поэтому-то внезапная мудрость с его стороны и поражала. Доказательством их контраста было даже начало их романа, оно было поистине дурацким — после убийства Гето Сатору, будучи пьяным, отыскал в личном деле её адрес и приперся вместо присутствия на выпуске первого года к Нане в квартиру. Там она его приводила в порядок, насколько могла, утешала и успокаивала, потом они поругались, и она едва не скинула его с лестницы при помощи призванного Мураками, когда Сатору наговорил ей гадостей. Лишь когда существо из Среднего мира появилось, и Нана пригрозила грубой силой, Сатору успокоился и извинился из-под палки. Это было не самым романтичным стартом, поэтому не стоило удивляться, что просить помощи у Годжо Нана попросту не хотела. А школа…школа тоже не отличалась лояльностью иногда даже к сильным студентам. Особенно если способ зачисления был за деньги, а не из-за клановой принадлежности или из-за способностей. Она смогла справиться сама. Её решительность и просчитанный заранее последовательный подход с приобретенной финансовой грамотностью привели к тому, что Нана со временем отремонтировала обратно квартиру родителей, вышла вновь на более-менее обеспеченный уровень жизни…но её отношения с Сатору выступали все ещё краеугольным камнем буквально всего нестабильного, что творилось в её жизни. Их не получалось улучшить или наладить полностью. Их любовь и привязанность друг к другу напоминали, порой, американские горки, от которых Нану порядком тошнило. Он потом извинялся…просил едва ли не слезно прощение, и она спрашивала себя, насколько её с таким дураком ещё хватит? Все их окружение молча считало, что она была зрелой и потому сносила его глупое поведение, а он…он был большим наделенным огромной силой ребёнком, который чересчур ею упивался и всем, что из неё вытекало. Она одна из немногих умела ставить его на место. Сатору, естественно, это бесило, учитывая, что Нана была его ученицей, и она была младше, чем он. Он пытался кичиться своей опытностью, тем, что он самый сильный маг одного из самых признанных кланов в мире дзюдзюцу, но…стоило Нане сделать хотя бы пару телодвижений, чтобы уйти, Годжо начинал выть и изнывать без неё. Это была совершенно нездоровая любовь. Нана понимала это куда лучше, чем он. А он если и понимал, то делал, порой, вид, что это было не так (разыгрывал очень вовремя карту дурака на их общем столе взаимоотношений). Ничего не хотел заканчивать…и сам не хотел меняться, что было наиболее отвратительным в данной ситуации. Мрачные глубинные подробности силы их хлипко держащейся в последнее время связи вылезли намного позже, когда ей почти исполнилось 17 и приближался её день рождения… Оказывается, его желание держать её как можно ближе к себе проистекало из того, что Сатору…попросту Нану и её силу боялся. Страх вытекал не только из-за существовавшей перспективы, что его могли лишить его техник и проклятой энергии из-за её личных взбрыков, что было маловероятно, учитывая её характер, но и по одной прозаичной причине: как оказалось, тем магом, который потерял голову во время боя в районе Синдзюку, был Сатору собственной персоной. Он начал мериться силами с мощным проклятием, перестав следить за жертвами среди гражданских, хотя он мог предотвратить их большое количество… Итоговую страшную цифру он списал на «сопутствующий в бою ущерб». По этой причине он боялся реакции Наны, если она обо всём узнает, ведь у неё тогда появится более чем рациональная причина его покарать за случившееся. Нана узнала об этом от Кенто Нанами. Нанами был ей очень близок из преподавательского состава и, что греха таить, Миямура тайно его любила. Как оказалось, он её тоже…он один из немногих не знал, что тогда случилось, и кто был повинен, но когда тайные документы попали в его руки, Кенто не смог скрыть их от Наны. Он хотел рассказать после её дня рождения…но правда слишком жгла ему язык и руки, учитывая, насколько для Наны был болезненным и важным ответ на вопрос, из-за кого погибли её мать и отец. Рассекреченная информация стала шоком для неё. Что-то…в тот момент в ней, по видимому, сломалось. Сгорело, чтобы восстать заново, в обновленном виде, как феникс, родившийся из пепла. Нана отправилась в тот же день на вечеринку, устроенную в её честь, с видом донельзя решительным и разозленным. Когда она прибежала со слезами на глазах и тихой плешущейся яростью во взгляде, Сатору, ещё даже не услышав то, о чем Нана собиралась с ним говорить, уже понял…она все узнала. И что он заставлял молчать и врать все их общее окружение друзей тоже. Тогда-то это и случилось. Его страх оправдался — Нана не простила ему его катастрофическую оплошность. Наплевательское отношение к жизням других и нежелание встречаться с последствиями своих же необдуманных действий — вот что она увидела в нем. Красная черта была проведена, лист имён составлен. И он оказался первым под ней. Нет, она вовсе не потеряла голову. И не обезумела. Не стала отнимать силы у всех подряд. Нана забрала их только у тех, кто знал и молчал и у самого виновника этого жестокого торжества антиморали над ответственностью. Более Миямура никого в тот день не тронула. Нана пришла в ужасе потом к Кенто, трясущаяся, но четко осознающая, что она сделала. Она заставила заплатить большое количество сильных магов за их ошибки, лишив тех сил, и сделала себя врагом номер один для магического сообщества желанием навести порядок в нем. Нана не хотела, чтобы кто-то пострадал и также переживал круги ада, выпавшие на их долю с чужой лёгкой руки, как пережила когда-то она сама…а чтобы этого не случилось, нужен был орган, имеющий власть и контроль над магами и их действиями. Структура, которая их будет ужасать и держать в узде. Так она придумала в тот день идею создания департамента расследований магических преступлений. Кенто выслушал её и нет…не испугался. Ему было горько, через что Нане пришлось пройти. И он в тот же день едва не убил Сатору, оставшегося без сил. Нана еле-еле Кенто остановила. Она оттащила Нанами с окровавленными кулаками от побитого Годжо и увела обрабатывать сначала его кулаки…а потом уже самого Сатору. У Кенто были проблемы с контролем жестокости и гнева. И как бы Нане он ни нравился…она решила поступить так, как было лучше для всех — не искушать судьбу лишний раз и не давать Кенто вечно мелькающего перед глазами повода убить Годжо за ту боль, что он Нане причинил. Поэтому она оставила Нанами и ушла. Скрылась ото всех, не став завязывать более крепкие отношения, когда могла и стала свободной. Магическое трио было в ужасе, как и все магическое сообщество. Юный аннигилятор смогла подавить волю существа, дававшего ей силу, начав использовать психоэнергию с отрицательным зарядом по своему усмотрению — та сначала отключила, а потом и вовсе взяла Мураками под контроль, перестав давать ему возможность хоть как-то на неё воздействовать или сдерживать её действия. Нана знала больше о силах аннигиляторов, чем кто-либо другой из ныне живущих, и благодаря этому смогла использовать данную технику, хоть раньше ни разу ею не пользовалась. Уже потом пришлось дополнительно изучать, как поддерживать ту в постоянной фоновой работе, поскольку Миямура не знала, как Мураками отреагировал бы на её выходку, прийди он в себя. И что бы за этим последовало. Ей просто пришлось сделать его своим пленником, потому что выхода другого не было. Миямура стала исследовать способы ослабления давления отрицательной психоэнергии на неё и её тело. Как выяснилось при «раскопках» в голове Мураками, способа было всего два: выброс данного вида энергии в бою при помощи использования техник, либо же особый вид медитации, при которой аннигилятор впадал в транс и как бы перерабатывал свойство энергии внутри себя. Для второго нужно было больше времени и пространство, где можно было спокойно безопасно сидеть одной, поэтому приходилось прибегать больше к первому варианту. Но Нане и без того пришлось бы много сражаться и быть на чеку, ведь, как она и предполагала, принудительно лишенные сил маги ополчились против неё. Она ещё в начале своего непростого пути понимала, что ей были нужны помощники, силовая поддержка, которая могла бы не только устрашать внешне, но и вправду иметь какой-то вес в магическом сообществе. Кто из ныне живущих магов согласился бы, кроме относившегося тепло к ней Нанами, перейти на её сторону и помочь ей? Миямура понимала, что список ограничивался его именем…поэтому пришлось взглянуть в сторону тех, кто был уже давно или не очень давно мертв. И кто имел счёты с Сатору Годжо не меньше, чем она. Хотя… лично у Наны тот был с ним уже сведен. Годжо лишил её семьи и нормальных подростковых лет под чужой опекой, она лишила его силы за его малодушие и беспечность. Он свои способности не заслужил…и кто знает, чем бы могло кончиться дело, оставь Нана Сатору при его «оружии». Быть может, вскоре ещё один район оказался бы вскоре разрушен и связанное с этим дело отправилось бы заведомо закрытым в строжайше охраняющийся архив дзюдзюцу. Найти тело Сугуру Гето было не так уж и сложно. Отсутствие информации о кремации после его казни навело на подозрения о том, куда он мог «деться» — Нана видела Кендзяку в воспоминаниях Мураками…и про его особую технику узнала из них. Шаман встречался, видимо, с кем-то из аннигиляторов когда-то, иначе она не могла объяснить наличие данной информации у существа, которое о Кендзяку знало, но о котором особо ничего не знал он сам. Но аннигиляторы в золотую эпоху расцвета магии были обязаны лучше скрываться…иначе их бы убивали намного быстрее, чем пытались сейчас. Выйти на него было легче простого. Он хотел встретиться с ней с первого же дня её громкого появления в магическом сообществе — и вот Нана сама пришла к нему в руки. Чтобы этими самыми руками от него избавиться. У неё было совершенно худенькое телосложение, короткие волнистые темно-каштановые, почти чёрные волосы, рост ниже среднего, аккуратное личико с большими глазами цвета ядовитой фуксии, которые на контрасте кожи и волос смотрелись иногда почти пугающе при пристальном взгляде или долгом зрительном контакте с ней… Её одежда, состоявшая из большого кардигана в черно-кремовую клетку, черной жилетки, белой рубашки, юбки с таким же принтом, что и у верха, декоративных мешковатых объемных гольф поверх обычных и удобных чёрных ботинок на небольшой толстой платформе, нередко заставляли врагов теряться и вводили их в заблуждение. Ведь вся сила хранилась спрятанная глубоко внутри, не снаружи. И Кендзяку, в отличие от многих, об этом догадывался. Но это же знание не помешало ему обмануться на её счёт, когда она пришла к нему в заброшенное место собраний членов секты Гето, которая после его гибели перестала функционировать. — Ох, я знал, что ты очень умная девочка. — Кендзяку ухмыльнулся, когда Нана совершенно спокойно встала перед ним, запихнув аккуратные ладони с худыми длинными пальцами в большие карманы кардигана. — Догадаться, где я нахожусь и в ком…это ещё было нужно сделать. Её лицо было в этот момент практически нечитаемо. Взгляд направлен прямо на него. — Нетрудно было найти ответ, кто украл тело, когда дело коснулось самого известного похитителя тел за всю историю мира магии. Его ухмылка стала более широкой и приятно пораженной. — Ты не только умна, но ещё и хорошо осведомлена…совершенно два прекрасных качества для одного маленького мага. — Кендзяку подошёл, однако же, ближе, склонив чуть голову к плечу. Он все ещё выдерживал безопасное расстояния, памятуя о том, что до него дошло через слухи; девчонка могла выкинуть такое, что ему мало не покажется…с ней стоило быть на чеку, иметь глаз да глаз… Нана ответила ему все ещё ровно и без особой примеси каких-либо эмоций или бахвальства. — Поблагодарила бы тебя при иной ситуации, но, к сожалению, в нашем случае нахожу это лишним. — Благодарность никогда не бывает лишней. — Кендзяку усмехнулся. — Даже в сторону врага, который, возможно, может стать в ближайшем будущем твоим союзником. Нана склонила вопросительно голову к плечу. Древний шаман негромко рассмеялся. — Ох, девочка, не думай, что тебя так уж трудно читать: я легко раскусил твой план. Ты пришла сюда за моей помощью и поддержкой, ведь ты сейчас являешься врагом номер один почти для всех магов, кто сколько-нибудь беспокоятся за сохранность своей силы. И поскольку Сатору Годжо, лишённый их по твоей милости, распространяет слухи, что ты забираешь их…буквально у всех подряд, а не только у провинившихся мастеров, то тебе точно нужна помощь, чтобы совладать с недовольными и просто…нужна поддержка. Хотя я удивлён, что ты ищешь именно силовую, ведь ты смогла вытащить Сукуну из Юджи Итадори и лишить его самого сил… — Кендзяку подозрительно издал смешок, не сводя с неё внимательного взгляда. — Кое-что здесь все-таки в твоих поступках не вяжется, маленький маг. Нана усмехнулась и её улыбка…приобрела некое странное подобие оскала всего на секунду, прежде чем вновь свернулась, явив холодную уставшую мину. Взгляд стал особенно выразительным. Кендзяку это не понравилось. — Ты правда думал, что мне может понадобиться помощь типа вроде тебя? — Тут её выражение лица ожесточилось в мгновение ока. — Типа, который скрещивал людей и проклятия, который похищал чужие тела и убивал всех, кто ему мешал на его пути. Да я даже в самом уязвимом социальном положении не стала бы связываться с кем-то вроде тебя, Кендзяку. Он шумно сглотнул. Его-не-его глаза сощурились. — …тогда что же тебе нужно от меня, Нана Миямура? Она сказала это с таким выражением лица, словно это было очевидно. — Мне нужен не ты, а тело, которое ты занял. Он с ужасом округлил глаза, когда она это сказала, но было слишком поздно — его уверенность в её уязвимости сделала свое дело и сыграла против него. Нана призвала из появившегося маленького портала рядом с шаманом руку Мураками, которая была теперь адски красного цвета, и схватила Кендзяку за горло, припечатав к ближайшей покосившейся стене. Когда шаман попытался выбраться или применить одну из техник тела Гето, его сила уже оказалась отключена. Положение становилось все более незавидным. — Ладно, девочка, я тебя понял — я тебя недооценил и вот результат. — Он барахтался в руке Мураками, как придушенное сильной человеческой рукой животное. — Но мы все ещё можем договориться! Нана подошла ближе. Мураками вылез из портала целиком. Вид его сменился с привычного на полностью красный. Изумрудные глаза горели двумя слепыми желтыми пятнами без намека на присутствие зрачков. Он был сейчас как большая кукла, подконтрольная ей. Без воли или заметного наличия собственного разума. Кендзяку задергался сильнее, когда она оказалась совсем вплотную к нему. Во взгляде у него проявилась паника. — Договориться? — Она хмыкнула, щурясь недоверчиво. — С тобой? — Я нужен тебе! Я могу дать тебе такие знания, о которых другие могут только мечтать! — продолжал увещевать её он. — И помочь тебе захватить власть в магическом сообществе! Нана смотрела безэмоционально, не отводя взгляда. — Нет, это я нужна тебе. Тебе было бы наверняка интересно по окончанию нашего «сотрудничества» пустить меня на свои гадкие эксперименты, чтобы я перестала быть нависшей угрозой, которая могла бы изгнать тебя из тела Сугуру Гето. Вы почти все меня боитесь. Ты, когда я разобралась с ослабшим Сукуной в теле Юджи, явно забеспокоился, что я могу изгнать по итогу ещё и тебя. И ты в своих опасениях оказался прав. Но тебя пересилила, как и многих мужчин, уверенность, что ты мне будешь слишком нужен, чтобы я с тобой это сделала. И совершенно проигнорировал то, что я хочу защищать людей и нормальных магов, а не добиваться своих целей всеми возможными способами. Нана разочарованно покачала головой. — Тебе ведь много веков, а ума так и не понабрался. Видимо, сказывается особенность пола захваченного тела и изначально твоего собственного. Без обид, мужчины и женщины бывают одинаково глупы, но за мою недлинную жизнь я чаще натыкалась именно на неумных мужчин, нуждающихся в том, чтобы их сдерживали, а не наоборот. Нана блеснула нехорошо взглядом и в темноте её глаза словно приобрели более кислотную насыщенность, едва не светясь. Кендзяку скривился, чуть ли не скрипя зубами. — Ты!.. Но было уже поздно. Мгновением позже его сущность была вытащена в полупрозрачном виде из тела Гето. То рухнуло на пол, а Кендзяку запечатали в Среднем мире, запихнув его без лишних разбирательств в портал. Дело оставалось все ещё сложным — техника призыва медиума, которую она недавно отняла у бабушки Огами, могла вызвать информацию о теле в новое вместилище или в другого человека в качестве замены. Но могла ли она вернуть прежнюю личность со всеми её способностями и воспроизвести их, в котором ещё и была чужая часть тела в виде мозга…это был уже вопрос. — Стоит все равно попытаться. — Нана присела над трупом Гето, проводя кончиками пальцев по шраму на его лбу. — Если использовать остаточную технику другого мага с отрицательной психоэнергией, может и получиться. Мураками предупреждал, что снятие техник с внутреннего «фильтра» аннигилятора и их дальнейшее использование отнимает жизненное время… Но ради такой цели им придётся пожертвовать. Без этого сейчас было никуда. Так Сугуру Гето был обратно возвращен в этот мир. Первое, что он увидел перед собой, когда снова оказался в своём теле…было её спокойное бледное нависающее над ним лицо, перемазанное в утертой крови, которая пошла из её носа от перенапряжения использования чужой остаточной отнятой техники. — Чт… — Гето медленно моргал и щурил глаза. — Кто ты…кто ты такая?.. Ощущать вновь свое тело, даже говорить снова было…странно. И давалось это с усилием издающего первородный вопль младенца. Будто Гето сейчас и вправду пришёл в этот мир заново… — Нана Миямура. — Нана ответила спокойно, протягивая ему руку и помогая встать с земли. — А ты Сугуру Гето. Я знаю, кто ты, можешь не представляться. Гето медленно поморгал. Когда ему помогли занять сначала полусидячее положение, а потом и вовсе без труда встать, он ощутил, насколько её худенькая, на первый взгляд, ручка оказалась сильной. — Откуда ты меня знаешь?.. — Гето спросил её слегка растерянно, не очень понимая, что происходит. Нана в этот момент прямо на глазах у него закурила, утирая остаток крови из носа, когда отпустила его руки и перестала помогать ему стоять на ногах. — Я все тебе сейчас расскажу. Но тебе нужно будет пойти со мной. Сугуру нахмурился. Почему он должен был идти с незнакомым…кем, собственно? Магом? Человеком? Судя по тому, какая энергетика от неё исходила, вроде бы и магом…но Гето такую раньше никогда ни в ком не ощущал. — Кто ты такая? Расскажи мне, прежде чем мы пойдём куда-то. — Гето настоял, и Нана не стала ему отказывать в этой милости. Особенно когда спустя один шаг он чуть не грохнулся опять на землю. Она успела его подхватить, прихватив за локти и перевалив большую часть его веса на себя. Он был…довольно тяжёлый, но и она была не робкого десятка. В этот момент их лица оказались на одном уровне. Гето уставился пронзительно долго на неё…а она на него. Нана выдохнула тогда почти интимно и тихо. — Хорошо. Я все тебе расскажу сейчас, чтобы утолить твоё любопытство и успокоить твои взбыченные нервы. Это была довольно интересная постановка разъяснения…слишком взрослая для девушки её лет, но чем дольше Сугуру Нану слушал, тем больше понимал — у неё возраст нисколько не играл решающей роли в её поведении и уж точно не влиял на её мышление. Когда она закончила объяснять, каким образом Сатору Годжо насолил лично ей, Нана перешла к самому главному — зачем она вернула к жизни Сугуру Гето, когда сидевший в его теле древний шаман…и без того предлагал ей свою помощь. Нана смотрела пристально в его лицо и отвечала совершенно спокойно, терпеливо объясняя, в чем же состояла первопричина её поступков. — Я не стала бы взаимодействовать с кем-то вроде него даже ради достижения такой трудной цели. Он творил…немыслимые вещи. Я подобного не хочу, Гето. Я хочу дать людям шанс на получение справедливости в мире магов после совершающихся в их обыденных днях нападков и сражений…и дать шанс магам на оправдание, если те в преступлениях на самом деле не будут виноваты. — Нана сощурила глаза. То, как она уверенно говорила, её цели, сам её тон и поведение…все это располагало к ней и странным образом его цепляло. Её лицо все ещё было напротив лица Сугуру…и хоть он был выше и нависал над ней из-за роста, она ощущалась все равно в этот момент выше него. Нана, чуть склонив голову к плечу…неожиданно заправила прядь длинных темных волос ему за ухо. Сугуру вздрогнул от интимности и того, каким связывающим казалось это действие сейчас между ними…словно протянуло одну руку к другой, раскрытую и приглашающую присоединиться. Помимо того, что это же сделали её слова. — Ты хотел что-то в этих двух мирах изменить…не думай, что я не знала о твоих преступлениях, когда возвращала тебя. — Её голос стал тихий, почти холодный и злой. Глаза нехорошо заблестели, глядя на стремительно бледнеющее лицо Гето из-под острых чёрных ресниц… Сугуру шумно сглотнул и спросил отчего-то Нану не своим голосом. Хриплым. Ставшим будто ниже. — Почему же спасла?.. Почему вернула меня к жизни? Она схватила его за горло тонкими сильными пальцами, притягивая ближе к себе. — Мне была нужна твоя сила и твои способности. Поэтому расстановим безопасные ограничения прямо сейчас: больше никаких сект, никаких убийств, Гето…иначе я заберу твои силы и отправлю тебя тот час же обратно. А третий раз из того мира никто не возвращается. Тебе ясно? Он понимал — она не шутила. Всё говорило в действиях Наны, что она сделает именно то, что ему пообещала (она ведь смогла его вернуть к жизни и вытащить из него то паразитическое создание, которое в нем сидело, значит, сможет возвращённое и отнять… Сугуру до сих пор ощущал остаточное влияние чужого сознания на свое тело, отчего его голова, наполненная не его мозгом, откровенно трещала). Гето перехватил её ладонь у себя на горле, стараясь ослабить хватку…но у него не выходило. — Хорошо…я понял тебя… — Он захрипел уже по другой причине. И тогда… Нана неожиданно сама ослабила хватку, заговорив спокойнее и степеннее. Взгляд её перестал быть острым и расслабился. — Но ты уверена, что мы справимся без поддержки моих бывших учеников?.. Их хоть почти всех перебили, но они могут оказаться нам полезны…в качестве…шпионов…или…даже бойцов… — Уверена. Если они нам понадобятся, я тебе об этом скажу. Я не собираюсь устраивать бойню…сначала, по крайней мере. Я попытаюсь по первости договориться. Если великое уже не «трио», а дуэт магической верхушки не пойдёт мне на встречу и не проведёт реформы в магическом и людском сообществах, вот тогда уже придётся действовать грубой силой. До этого же момента я буду стараться решить конфликт бескровно, насколько смогу. Нана говорила с ним вновь взрослым наставническим тоном, который будто менял весы их возраста и склонял одну из чаш больше в её сторону…очень странное и непривычное было чувство, тем более, рядом с кем-то столь юным, но уверенно идущим вперёд, просчитывая каждое встречающееся препятствие. Её ладонь ушла на время с его горла, но взгляд все ещё упрямо держался за его лицо. Гето в то мгновение про себя выдохнул. Но окончательно напряжение из него не ушло. Поначалу…оно долгое время его преследовало рядом с ней. Нана провела тонкими пальцами по его кадыку под бледной кожей, и Гето ощутил, что…покраснел? Простое действие, подобно этому, не могло его раньше вогнать в краску. Но он раньше никого похожего на Нану и не встречал. — …ты искал способ избавить мир от проклятий. Сатору мне рассказывал. — И хоть тема упоминания Годжо для них обоих до сих пор была обостренной и болезненной, Нана все же её все равно подняла. — Но эта цель была рассмотрена не под правильным углом. Проклятия возникают на границе двух миров, а не по воле существования лишь одного из них. Возможно, если ты поможешь мне навести здесь хотя бы малое подобие порядка…и проклятий станет меньше. Они не пропадут вовсе, но нам будет легче совладать и с ними, и с теми последствиями, что оставляет после себя их неаккуратное устранение. Нана склонила к себе Гето за загривок. — Я хочу дать тебе более чёткую и определённую цель, Сугуру… От тебя же мне нужно только послушание, твоя сила, которой можно было бы внешне запугивать врагов, и поддержка. Ничего больше. Знала ли Нана, что эти же слова окажутся самой большой ложью, которую она говорила им двоим, возможно, удивилась бы. А, быть может, и нет. Ведь по итогу, если ей от Гето и не нужно было никакого романтического утешения впридачу, вы ведь знаете мужчин…будь тебе хоть 17, хоть 30, постепенно тяга может возникнуть. А у них было слишком много похожих болезненных мест, которые соприкасались и отзывались друг на друга. Нана дала ему цель, и потому он за ней последовал. На самом деле… Гето она давно уже была нужна. Он ещё с 17 лет, когда его сила дошла до определённого предела, развивая её все дальше, задавался вопросом: зачем ему всё это? Желание изничтожить не магов и остановить появление проклятий, продвижение шаманов, как более доминирующей расы…все это было чертовски хорошо на словах и в плане иллюзорного создания мотивации. Оно тянуло его дальше хоть как-то вперёд, потому что, достигнув своего потолка, Гето понял, что начал скатываться куда-то вниз. Но на деле всё это оказалось напущенной самому же себе пылью в глаза. И позади него не было никого, кто мог бы вытереть ту и его подхватить. С Сатору их пути быстро разошлись, когда друг забирал каждую новую возможность стать лучше и сильнее, сбивая его только с ног, когда Гето нужно было, напротив, помочь встать. И теперь эта девочка…она была таким же покалеченным его необдуманными действиями магом, как и сам Гето. Однако едва ли это было единственное, что их сближало. Дело было не в Сатору. Нана…умела с Гето управляться. Ставить его на место, и втайне ему это нравилось. Да и он не сильно данный момент скрывал, учитывая, как он живо, с интересом на неё реагировал. С первого же дня, когда она приказным тоном заявила, что у них впереди предстоит много работы, он отправился за ней из страха быть лишенным сил и сосланным обратно в небытие…а потом из влюблённости в неё. Та подключилась ко всему остальному довольно быстро, стоило Сугуру узнать Нану хоть чуть лучше и глубже печали её судьбы. И как она стала главным врагом Сатору Годжо, до этого будучи пребывая на месте чуть ли не любви его жизни. Это было удивительно и пугающе, то, что она оставила Годжо без сил. Вот так…просто. Подловив его в момент, когда он меньше всего ожидал, она сделала его обычным смертным. В её даре можно было разглядеть кармический и одновременно божественный аспект. Но Нана так не считала. Её сила была тяжким грузом на её плечах…обязывающим её к действию, когда другие могли бы отсидеться. — Никто, кроме меня, людей не защитит. Да и самих магов от своих же сотоварищей тоже. — Они разговорились об этом на тайной квартире, которую Нана сняла сразу же, как только скрылась. Благо, накопленных средств с миссий пока хватало, чтобы решать такие бытовые проблемы вроде поиска дополнительного временного места пребывания, покупки продуктов, новых вещей, документов… — Я была наделена даром, который можно смело считать проклятием. Она обрабатывала шрам на его лбу в этот момент, проверяя заодно стабильность работы его тела после возвращения духа Сугуру обратно в него. После «оживления» могла прослеживаться слабость и помутнения рассудка, физические нарушения и потеря веса, слабость в мышцах и ощущения «вне себя», поэтому Миямура следила особенно тщательно за всеми этими факторами, пока Гето восстанавливался. Она оказалась…такой заботливой. Её внимание к нему не было сухим. Оно было живым и наполненным контактом. И это стало ещё одной причиной, почему Гето так к ней потянулся. Удивительно, как оживление, угрозы возвращения в мир мёртвых и простая забота для восстановления полного функционирования его тела могут сильно встряхнуть и прочистить мозги. — Но он был дан тебе наверняка не просто так. Именно тебе, а не кому-то другому… — Гето склонил голову к плечу, глядя на Нану внимательно карими глазами снизу вверх. — Может, тебе одной было дано взглянуть на ситуацию иначе и все исправить?.. — Он с тихим фаталистичным смешком и таким же видом покачал головой, находя свои же слова чересчур глупыми и напыщенными, даже в их ситуации. — Кто знает… И все же я не понимаю, почему ты не хочешь спихнуть это на кого-то другого. Почему ты тянешь на себе все сама? Из-за особенностей характера? Или из-за того, что… — Он сделал паузу. — Сама пережила когда-то?.. — Просто не могу. Если не я, кто ещё избавит в будущем других таких же девочек и мальчиков от риска, что небо буквально упадёт им на головы и придавит тех вместе с их близкими по неосторожности и прихоти сильного мага? Или проклятия? — Миямура пристально смотрела в его глаза. Он сидел сейчас на кухонном стуле, и потому их лица вновь были на одном уровне… Гето даже мог ощутить её дыхание у себя на губах (это было волнительное обстоятельство). Настолько Нана была к нему близко. Он, как завороженный идиот, уставился на неё, находя в моральной составляющей её действий…долгожданную отдушину. Когда Миямура спустя комфортную паузу, явно не требуя своей самоотверженности дифирамб или даже банального ответа, вновь взялась проводить смоченным в антисептике ватным комком по лбу Сугуру, он аккуратно перехватил её пальцы…и, остановив её руки, спросил, зажав одну из ладоней Наны меж обеих своих. — Что же мы будем тогда делать, маленький босс?.. Нас всего двое. Да, ты смогла избавиться от большого количества опасностей на нашем пути, расчистив его заранее, но… Члены семьи Зенин и Камо даже нас двоих могут полностью не устрашиться. Нужен кто-то ещё. Хотя ты одна могла бы надавить на них, но ты ведь не хочешь применять сразу силовой метод…а для иллюзорного внешнего устрашения нас должно быть хотя бы трое. Когда он её назвал по новому прозвищу, Нана тихо усмехнулась…и впервые на его памяти улыбнулась. И лучше, и искреннее этой короткой улыбки они ни разу не видел в своей жизни. Потом Нана вновь стала спокойной и заявила Сугуру прямо. — Мы будем искать труп Тодзи Фусигуро. Это был второй этап моего плана после возможно успешной части по оживлению тебя. — Ты не была в этом уверена? — Гето со смешком вновь чуть склонил голову к плечу. Нана устало стала собирать аптечку и не только её, говоря честно и открыто. Вновь излишне не нахваливая себя и неся чистую правдивую констатацию факта…что ушам Гето было совершенно до сих пор непривычно. Для мага своего уровня и редкости, по его мнению, она была слишком скромна. — Я не знала, получится ли, потому что раньше никогда этого не пробовала. Остаточное использование техник, которые забираешь у других, у нас, аннигиляторов, происходит…иначе, чем у вас, обычных магов… — Её худые плечи под темной майкой-алкашкой слегка напряглись. — Подобное действие забирает какое-то время нашей жизни из-за возрастающей нагрузки на тело, ведь чужеродная техника, прошедшая через посредника, не должна в нем надолго оставаться. Она либо преобразуется в дополнительную психоэнергию, наш особый вид энергии, либо окончательно уходит постепенно в Средний мир. Но если начать собирать техники с этого…внутреннего «фильтра» и использовать их до того, как это случится, они будут казаться телу посредника ядом. Мне такое в большом количестве вредит. Поэтому я никогда ранее подобный трюк не использовала. Гето смотрел на неё теперь…с отчетливым, плохо скрываемым беспокойством? — И сколько же…лет ты потратила, чтобы оживить меня? Сколько техника у тебя забрала? — Не лет, Слава Богу. — Нана достала сигареты и прикурила от своей зажигалки. — Два года отсекается в случае использования всех оставшихся на внутреннем фильтре техник и связанной с ними проклятой энергии…таким единым выплеском можно убить кого угодно. Даже того же Сукуну в его полном виде или Сатору, будь тот во все оружие. Но он долго накапливается, это раз, два, это не практично и очень опасно, потому что тело посредника может и не выдержать вовсе, взорвавшись в это же мгновегие, три…использование же единичных чужих техник отнимает лишь месяц или пару месяцев. На оживление тебя я истратила два. Думаю… — Она запрокинула голову, с наслаждением затянувшись, после чего, попыхтев сигаретой, склонила голову к плечу и отвела взгляд в сторону. — Оживление Тодзи не съест больше. Гето выдохнул уже после спокойнее. Хорошо, что не пару лет…от мысли, что Нана могла истратить больше, ему стало почему-то дурно. Когда он поднял вновь взгляд, она уже внимательно с лёгкой улыбкой смотрела на него. — Ты волновался за меня? Сугуру не знал, что ответить на эти слова. Какой она хотела бы получить сейчас ответ, если он сам не ведал истинных причин своего беспокойства за неё?.. По крайней мере, пока. Гето чуть сменил вектор темы, стараясь скрыть за тёмными длинными, распущенными на большую часть волосами свое слегка покрасневшее лицо. — …думаю, мне была просто интересна твоя сила и как она работает…не каждый же день встречаешь мага, который может отнимать способности у других. — Сугуру пробормотал негромко эти слова себе под нос, прежде чем спросил Нану о другом, более громко и звучно. — И почему Тодзи Фусигуро? Почему именно он? С этим именем было связано слишком много неприятных воспоминаний…но не столько, сколько могло бы быть, будь Гето большим моралистом в этом мире, чем был, возможно, в каком-то другом. Убийство Рико Аманай оставило здесь не такой глубокий, однако все же неприятный горчащий след из не проседающей памяти внутри его головы о собственной уязвимости, несовершенстве, как шамана… и слабости. Даже наличие мозгов некоего Кендзяку все ещё не лишило его этих памятных ужасных моментов…а жаль. Гето бы с удовольствием предпочёл всё это забыть. Нана выдохнула сигаретный дым близ его лица, но не потому, что хотела как-то позлить или вывести Сугуру из себя, а потому что знала, что Гето курил раньше. За приходом пассивного курильщика подтянулся приход активного, и он молча попросил у Наны взглядом сигарету. Она ему её дала. — Потому что он, как и мы с тобой, имеет счёты с Сатору Годжо и у него будет больше причин нам помочь, хоть она и не единственная, но очень важная: само знание, что мы уже затронули Сатору, сделает Тодзи более лояльным к нам и нашему плану. И потому что он был убийцей магов. Выбор напрашивается сам собой: Тодзи нужен нам для устрашения магического сообщества и успешного проведения ближайших первичных переговоров. Нана прихватила аккуратно Сугуру за подбородок, заглядывая пристально в его глаза своими…цвета ядовитой фуксии, поймавших отблеск тускло горевшей лампы. Гето едва не подавился сигаретой, но Нана ту своими пальцами сама ему придержала. Когда она это так сделала, глядя сначала на сигарету, а потом вновь заглядывая ему в глаза, в его шаманской многослойной одежде стало сразу же неудобно в районе паха. Это было…живительное и приятное ощущение, как проснуться по утру в кровати, зная, что ты засыпал с чувством, что вновь умрешь…но пробудился заново, вопреки своей боязни. — И я более чем уверена, что ты знаешь, где его искать, Гето. С Тодзи Фусигуро все было особенно интересно, когда его тело все-таки нашли. Поскольку то было не в слишком пригодном состоянии для возвращения в него информации о прежнем носителе и его ограничениях, связанных с проклятой энергией, пришлось использовать тело внука бабушки Огами, которое она и без того, как оказалось, сама собиралась пустить в расход для чужой принудительной инкарнации. Призвав информацию именно самой души, а не только физические характеристики убийцы магов, Нана отдала ещё два месяца своей жизни для этого. Но оно того стоило… Тодзи стал ценным союзником в их будущей битве, когда узнал, в чем была цель его возвращения с того света. Гето все ещё не особо нравилось, что его бывший враг приобрёл резко статус внезапного союзника, но если Нана сочла его достойным занять третий свободный угол в их команде, Сугуру не мог возражать. Её поступки были разумны, и пока он ни разу не усомнился в действенности её методов. Он сам был жив благодаря ей, Тодзи теперь тоже…и, похоже, после объяснения работы её способностей Фусигуро поразился не меньше самого Гето, что повлияло разительно на его «послушность». Тодзи давно хотел навести шороху в мире магов… Нана же ему такую возможность наконец дала. Она сразу предупредила, что в понимании «поставить на колени» должен просматриваться чёткий смысл — они это делают не чтобы просто стать выше всех и главнее, а чтобы получить рабочий инструмент правосудия, оправдывающий или осуждающий одинаково как магов, так и людей, если те оказались вовлеченными в магические миссии. По своей воле или нет, опять же, департамент будет обязан расследовать. Многие нелегально работающие мастера проклятий окажутся под колпаком, ровно как и те, кто среди официально числящихся бойцов позволяют себе…вольности, как позволил себе Сатору. — За все должна следовать расплата. Он свою уже получил. Убивать его ты не смеешь даже за своё убийство ушедшей давности. — Нана предупредила Тодзи об этом по мере объяснения плана и того, что Годжо был и сам в её немилости, как и она в его, по причинам обмана, порушенной любви и гибели её родителей с целым прилегавшим районом. — Нам нужна не его смерть, а полученное им осознание, каково это, жить в шкуре обычного человека. И пришедшее следом понимание. — Уф, девочка, ну ты, конечно, завернула… — Тодзи с хрустом размял шею, с отчетливым любопытством рассматривая своего нового…заказчика, который больше ощущался, как Гето верно Нану уже назвал, как маленький, но крепко стоящий на ногах босс. В этой девчонке был стержень, и если она смогла отобрать силы у таких могущественных магов, подобно Годжо…метафорические яйца у неё были тоже. — Хочешь заставить Годжо страдать в шкуре простого человека, так и скажи. В этом прослеживается больше садистский интерес, нежели теория искупления. Тодзи ухмыльнулся шире. Нана ничего ему не ответила, молча исследуя Фусигуро глазами, пока не развернулась и не пошла дальше от места использования техники. — Смотри на это, как тебе самому удобнее и как тебе хочется. Но Сатору уже получил свое. Наша главная цель — не он, а реформа магического сообщества. Тодзи охотно потянулся бы за кем-то сильным, если бы счел этого человека достойным. Он пока плохо знал её…но она уже умудрилась вернуть его к жизни и приструнить Гето…это чего-то да стоило. Уважение с его стороны приходило не так быстро, как со стороны Сугуру. Оно зарабатывалось постепенно. С Тодзи у них все было запутаннее: он пытался закрыть с ней бессознательно гештальт, связанный с воспитанием Мэгуми, поэтому поначалу казалось, что у них больше складывался натянутый тип взаимоотношений «отца-дочери», но потом до него резко дошло понимание, что она никакая ему не дочь, между ними все куда сложнее…и подключилась тяга совсем иного толка. И пускай Тодзи раньше не водился с девчонками возраста его сына, Нана на голову чувствовалась старше, чем все они. Поэтому Фусигуро и она в какой-то момент переспали. Это случилось после её прямого заявления и напоминания, что она ему не дочь…потом их разговор плавно перешёл от насущных дел, когда он пытался выудить из её хитровымудренной головки, что она собирается делать, если переговоры не пойдут так, как она запланировала, к чему-то совершенно постороннему… Нана в тот момент сидела в кресле напротив него, выключив телевизор, что-то набрасывая в одном из раскрытых свитков. В гостиной номера, в котором они временно втроем жили, кресла было два, поэтому Тодзи сидел напротив неё. — Что же ты будешь делать, если они не захотят идти у тебя на поводу, м? У тебя обязан быть план Б, о котором нам с Гето тоже надо знать. — И он есть. — Нана ответила твердо и спокойно, не позволяя сомневаться, что она готовила масштабный сетчатый план, в котором было куда больше нитей, чем Фусигуро пока могло на первый взгляд казаться. Её пристальный взгляд гипнотизировал его… И чудилось, что эта игра в гляделки уже тогда воспламенила достаточно и его, и её. Он мог её выдерживать и не бояться, хотя она и пугала немного перспективой быть загнанным обратно в гроб без повторного возвращения. Но Тодзи понимал, Нана это говорила лишь для запугивания. Учитывая, что он и Гето лишь поначалу могли проявлять в некотором роде непослушание, затем взяв на себя роли «паинек» и деловых рабочих партнёров, больше подобных угроз не звучало, ведь в них не было необходимости. Нана не общалась с ними свысока, она общалась с ними, как с равными, словно, транслируя подобное отношение, пыталась такого же добиться к себе. И это работало. — Если они не примут наше справедливо выдвинутое предложение о создании департамента расследований и новые законы, позволяющие ему работать свободно в мирах людей и магов, нам остаётся лишь план Б: после неудачных переговоров исполнить ту угрозу, которую я им обещала. Применить старое доброе насильственное лишение сил, как соучастников тех магов, что не захотели мириться с последствиями своих страшных промахов. — То есть…ты заберешь силы оставшейся верхушки, если они не согласятся? — с ухмылкой уточнил у неё он. — И дальше бросишь их в клетки? — Все так, Тодзи. — Нана затянулась от сигареты. — Всё так. У меня не останется другого варианта, если нынешняя правящая власть не покажет свою гибкость и способность к переменам. Тогда её придётся и вовсе…сносить. — Черт возьми, малышка, звучит все это очень хорошо на словах, но на деле… — Фусигуро исследовал её глазами, подперев грубыми пальцами щеку. — Ты уверена, что тебе хватит для этого сил? Хотя с Сатору хватило, но ты ведь подгадала тогда момент… Нана вновь спокойно уверенно на него взглянула. — Тебе не стоит недооценивать меня. Ведь я забрала в тот день силу не только у него, но и у всех тех, кто знал о том, что он врет мне, и молчал вместе с ним. Плюс… Я ведь не совсем только ради внешнего устрашения вернула тебя и Гето. Если нам придётся сражаться, втроём мы сможем добиться цели с большим процентным успехом, чем если бы я действовала в одиночку. Она дала Тодзи прикурить от своей сигареты…и когда их пальцы соприкоснулись при передаче онной, их обоих словно ударило током. Интенсивность этого контакта была настолько ощутимой, что они замерли… А дальше все было как в тумане — он целовался с ней взахлеб, она, кажется, оседлала его в ближайшем кресле, потом он вжал её с отчаянной нуждой уже в свое, а потом к полу, когда они сплетенной кучей на него сползли. Он сорвал с неё её симпатичные дополнительные шорты под юбкой прямо с трусиками вниз, и трахнул так на том самом полу, что они оба стонали и звенели хлопками кожи об кожу на весь гребаный номер. Гето наверняка их в ту ночь слышал. Тодзи почему-то данная мысль чисто по-мужски понравилась. Как будто он отметил то, что было его, перед другим. Они повторили ещё один раз потом в комнате, отведённой для него. Одним разом ни Тодзи, ни Нана не смогли насытиться, да и, откровенно говоря, не хотели. Повалив её на кровать под собой, он взялся Миямуру полностью раздевать… Они переговаривались полушутливо, что он ожидал от неё нежности и стыдливости, может, даже неловкости в какой-то момент…а она ему ответила с тихим смешком, что не показалась ему неловкой еще там, в гостиной. Тодзи не удержался и расхохотался в тот момент на её полушутливую ремарку. Она была совсем худенькой, такой бледной, красивой, с небольшой грудью с розовыми набухшими сосками…обычно совсем не его тип. Тем не менее, у Тодзи дыхание спирало от того, как нежно она ощущалась под его грубыми пальцами, когда он взялся её касаться ими сначала меж больших половых губ, потом легким давящим скольжением пальцев меж малых… Когда он взялся её трахать ими уже полноценно, блять, она оказалась такой узкой даже после первого раза, что ему стало хорошо и одновременно нет. Горло стиснуло от ощущений. В лёгких ощущалось заметное давление. Как будто стягивало что-то изнутри, как кожу от чрезмерно сухого воздуха. — Ты как?.. — Она заметила, что он слегка будто завис над ней, и спросила с небольшой долей беспокойства, что было непривычно для неё. Аккуратная ладонь с худыми чуть истертыми кончиками пальцев огладила его щеку, и Тодзи прильнул к той, как большой йольский кот, несущий горе и несчастье в рождественский праздник… Но, говорят, даже он нуждался иногда в ласке, понимании и принятии. Тодзи Фусигуро не сильно от него отличался. — Нормально… — Она предупреждала, что могут быть помутнения рассудка после «воспроизведения» в новом теле, поэтому Нана дала время и себе, и ему… Когда Тодзи хоть немного пришёл в себя, он вновь склонился к ней и поцеловал девчонку: горячо, глубоко, крепко и страстно. Он буквально вылизывал её рот в тот момент, пока она помогала ему наспех натянуть местный гостиничный презерватив, хранившийся в одной из двух прикроватных тумб. Вновь оказавшись внутри неё, Тодзи издал низкий раскатистый стон, пронесшийся по всей спальне. Он входил сначала постепенно, а потом сразу на всю длину… Нана буквально начала царапаться и кусаться под ним. Её маленькие пальчики выводили то и дело красные полоски у него на шее, плечах, спине, когда он, подхватив её под бедра, взялся активно вдалбливаться в её изгибающееся от удовольствия тело. Молодая, юркая, она удивительно была такой же голодной и страстной в постели, каким был он сам. В этом было что-то даже от мужского неуемного аппетита, и ей определённо данная черта шла. Каждый её стон он проглатывал, как и она его тоже, когда они целовались. Руки Тодзи то и дело пытались где-то её прихватить, ухватить, сжать, смять, продавить, огладить, подхватить…ему Наны было мало и одновременно много, и, черт возьми, если кто-нибудь раньше ему сказал, что он будет трахать бывшую одноклассницу Мэгуми, Тодзи бы послал этого человека нахуй. Но, тем не менее, вот он. Вот она. Раскачивали кровать в дешевом отеле с такими скрипами, как будто собирались её к чертям развалить. Чем больше он в ней двигался, чем глубже совершал фрикции, тем больше его голод до неё возрастал. — Ох, Нана… — Тодзи усмехнулся, сверкнул острой ухмылкой, натянувшей проявившейся с днями шрам на губах одного из «внуков» Огами, чьё тело Фусигуро занял, а потом вплел пальцы в её тёмные короткие густые волосы и, оттянув её хорошенькую умную головку за них, взялся её драть так, что вот уже совсем скоро он кончил в неё, и она за ним следом. Едва ли тот презерватив их нормально защитил, но от бывшего мертвяка ведь нельзя будет залететь?.. Или?.. Эту мысль обрывает её стон, когда он напоследок сначала её целует в шею…потом кусает, оттягивая почти нежно кожу в районе трахеи. После Тодзи переходит цепочкой ленивых сытых поцелуев до ниточки её дергающегося пульса. Нана, тяжело дыша, следит за ним даже сейчас внимательно взглядом. Тодзи отчего-то хочется вгрызться в её тонкую шейку, как в ягнячьи рёбра волку, и он кусает её снова, чуть болезненнее. Она хлопает его по одному из крепких плеч, чтобы он не перебарщивал. Но низкий стон, слетевший с её губ, показал, что Нане понравилось. Девчонка тоже не была сильно склонной к постоянным нежностям, как оказалось. Они уснули в ту ночь вместе. И это стало отсчетной точкой, когда он стал привязываться к ней. Но Тодзи не был бы собой, если бы на следующий день все не испортил. Вопреки тому, что у него были короткие связи и брак за плечами, даже ребёнок… Он не всегда был хорош в том, чтобы поддаваться эмоциональным связям сразу и адекватно их проявлять. Поэтому на утро, когда они проснулись один в объятиях другой…и между ними вспыхнули первые всполохи нежности, его это напугало и оттолкнуло. — Ты взял свою фамилию в честь покойной жены, да?.. — Нана спросила его негромко, пока прикуривала от его сигареты. Они оба лежали тогда на спинах и рассматривали лениво через клубья дыма потолок, залитый утренним солнцем. Через ветви деревьев с примесью небесной сини это было очень даже…красивое зрелище. — Фусигуро. Тодзи вздрогнул, будто от резкой пощёчины. Скривился, дернул щекой…зажевал нижнюю губу и выдохнул грубо: — Да, в честь неё. — Хотел отвязать себя окончательно от клана? Нана забирается все глубже и хочет узнать его лучше. Он знал, что она уже все это знала. Успела сложить в своём гениальном мозгу, который, порой, присутствием в голове девчонки её возраста вводил в благоговеный трепет и одновременно ступор. Но даже при том Миямура расспрашивала его ради приличия, чтобы Тодзи показать — ей было интересно…и ей был интересен он. Однако в тот момент, когда она осторожно касается кончиками пальцев его шрама на губе, его шеи… Тодзи ведёт себя глупо и просит не переключаться на эти девчачьи слюнявые нежности из-за случившегося секса, которые ему были вовсе без надобности. Хотя глубоко внутри он прописывал себе смачный удар за эти слова и проводил грубо, разочарованно после ладонью по лицу вниз. От невозможности адекватно выразить настоящее искреннее желание и ему поддаться…обсудить покойную супругу с той, кто уж точно его не осудит и за это больно не кольнет, обговорить проблемные моменты клана, к которому он когда-то относился, потому что даже спустя одну смерть и столько лет старые раны не очень-то и зажили… Но Нана два раза себя не предлагает. Она прямо ему сказала — если ему не нужна её эмоциональная близость, то её на блюде физически он тогда тоже больше не получит. Тодзи с ней едва ли поругался, — её характер не позволял, больно спокойно реагировала на такие закидоны, словно не один раз подобное встречала, — но она всё-таки припечатала его предупреждающе сначала взглядом к кровати и только потом ушла на кухню готовить завтрак. Но не для него, а для Гето. Было понятно, что по своей же глупости Тодзи её проебал. Он делал вид, что ему ничего было от неё более не нужно, но после этой ночи его к ней безотчетно начало тянуть ещё больше, чем раньше…и он этой самой эмоциональной близости вновь и вновь с Наной искал. Не говоря уже о том, что и физическую хотелось повторить, но Нана после его предложения свои «милости-прелести» идти крутить с Гето, взялась именно основательно за Сугуру. Потому что он был более для неё открыт и физически, и ментально. В отличие от Тодзи. Фусигуро также замечал, что для потерявшегося уже безбожно давно в этом мире Гето она была чётким моральным ориентиром. Точкой, за которую можно было зацепиться и следовать дальше, выбираясь постепенно из той ямы, в которую он же сам себя и загнал. Для Фусигуро… Нана тоже была чем-то вроде маяка, но он бы никогда так легко ей в этом не признался бы. Опять же, в сравнении с Гето. Неприятно было чувствовать себя, упустившим большую рыбу. Быть может, шанс все-таки ещё выдастся? Кто знает. Хотя, судя по поведению Гето, которого буквально в то же утро на кухне трахнули в позе наездницы на стуле, где он сидел, а потом закрепили результат в отведенной уже ему комнате, это был такой ярко горящий неоновой красной вывеской знак: «Тодзи, иди ты к чёрту». Не хватало только ещё среднего пальца, показанного напоследок, хотя фигурально тем, как она заставляла Гето стонать, Нана тот в сторону Фусигуро и выставила. Ему нравилась эта девчонка. Эти их игры… Его в приятном значении слова будоражили. Да и дразнить Гето шутками, что однажды он все-таки её у него уведет, было, по меньшей мере, забавно. Лицо Сугуру надо было в эти моменты видеть — он не лез в драку лишь из уважения к их местному юному боссу, а так…помня, каким он был в свои молодые годы, Фусигуро мог с точностью сказать; не сдерживай его Миямура, Гето бы попытался надрать ему его зад точнёхонько и без отлагательств на потом. У Гето к Нане, в отличие от Тодзи, чувства не были вовсе запутанными и в его понимании. Вопреки тому, что они знали друг друга не так уж и много, Сугуру испытывал непреодолимую тягу и нежность к ней, которые завязались постепенно сами собой… И потому, когда она наконец-то поцеловала его на кухне в то утро, вопреки тому, что он знал о произошедшем между ней и Тодзи… Гето Нану не оттолкнул, а был только рад, что она убедилась — Сугуру был лучший вариант, в отличие от Фусигуро, для неё. Теперь эти двое ходили, ей Богу, как влюблённая парочка. Нана с зажатой меж губ сигаретой готовила новые законы, записывая их в бесконечное количество длинных свитков, Гето на ней висел, едва не скрывая под своей шаманской одеждой и волосами, а Тодзи смотрел на них обоих и его с этих нежностей тянуло блевать. О чем он довольно активно заявлял. Но Нана на это лишь его вновь затыкала хорошо знакомым ему взглядом. Наконец, день переговоров наступил. Их троица пришла в назначенное место — штаб-квартиру дзюдзюцу. Там были все… «пострадавшие», кто были зарегистрированы, как официальные маги от Токийской школы, а также представители семей Зенин и Камо. — Генеральный инспектор дзюдзюцу давно является коррумпированным лицом, и мы все с вами знаем об этом. Расследование Нанами Кенто о закрытых делах нарушений меморандума дзюдзюцу показывает, насколько давно ваша система потворствует нарушениям внутри миров магии и людей, учитывая, что из-за Сатору Годжо год назад погибло свыше двух сотен человек в районе Синдзюку, но он никакого наказания за это не понёс. — Нана начала переговоры с жёстких безаппеляционных фактов, не давая усомниться в том, что, может, она и была молода, но уступать никому из собравшейся верхушки по знаниям и подготовленности не собирается. — Меморандум допускает раскрытие мага в экстренных случаях, это раз, два, Сатору Годжо выступал тогда с желанием свести риски к миним-- Нанами выступил в пользу вражеской стороны, высказав свое слово: — Есть очевидцы, что Сатору Годжо в тот день потерял контроль над собой и не обращал внимание на возрастающее количество жертв. И это никак не было связано с вражескими техниками, а именно с использованием только его техник. Сатору, стоявший во главе тройки выдающихся кланов, посмотрел на Кенто, как на предателя, скрипнув зубами. — Тебя там не было. — Но были твои ученики, Сатору. — Кенто в очередной раз злобно на него взглянул, а потом на соседствующих магов в лице Юджи, Нобары и Юты, у которых отобрали их силы, поскольку они всё это наблюдали, но ничего не сделали. А потом ещё и помогали замалчивать информацию. Годжо скосил на него взгляд. Они друг друга ими пилили какое-то время, пока Нана не заговорила сама: — Есть записи, доказывающие, что в тот день ты и вправду перестал считаться с жертвами среди мирного населения, Сатору. Не ври хоть сейчас, это выглядит жалко. Он посмотрел на Нану, словно её не узнавал. — Почему ты стала такой? Куда подевалось все то, что между нами было? Она напряглась. Гето в этот момент, стоявший позади неё, как и Тодзи, тоже. Миямура, сглотнув и выдержав паузу, после добавила негромким надломленным голосом. — Я бы любила тебя всю жизнь, но ты мне не позволил. Я не могла тебе простить смерть моих родителей. И если бы ты любил меня, по-настоящему любил, ты бы всё мне рассказал. Ведь мы оба знаем, что ты был виноват…и лишился сил небезосновательно. Последние слова она произнесла более низким и дребезжащим голосом. Сатору, замолчав, смотрел теперь на неё, как провинившийся щенок. Всё ещё так нежно…и одновременно болезненно. — Нана, я-- — Забрав его силы, вы лишили многих людей защиты. Вы оказались куда страшнее любого стихийного бедствия, Миямура Нана, по масштабу того, что вы натворили! — не выдержал уже Наобито Зенин. Даже при всей сложносочиненной истории взаимодействия его клана и клана Сатору, он не был в восторге от того, что с Годжо случилось. Ведь отнятие силы у него означало лишь одно — эта девчонка была способна оставить без способностей кого угодно, если сочтет это нужным. — И количество пострадавших в будущем без способностей Сатору Годжо может превысить количество тех, кто погиб в тот день-- Нана спокойно его перебила, ожидая такого ответа. Это было предсказуемо. — Поэтому я и прошу вас создать департамент расследований магических преступлений. Проявите гибкость, покажите, что магическое сообщество может меняться! — Но ради создания такого департамента, если вы хотите охватывать своим влиянием оба мира, нам придётся рассекретить себя…вы понимаете, на что вы нас толкаете? — Глава семьи Камо был в ужасе от её слов. Нана призвала к тому моменту Мураками позади себя. Переговоры все ещё были в процессе, но на данном этапе уже происходила демонстрация силы. Иначе склонить решение в свою пользу не получится. Она заговорила увереннее. — Если вы этого не сделаете, вы признаете свою недееспособность и надобность в вашем устранении. Но если вы согласитесь, то тогда вас никто не тронет. Мы оставим три правящих семьи во главе магического сообщества. Нам лишь нужны развязанные руки и ваша поддержка. Если ни того, ни другого не будет, вы будете лишены сил так же, как был Сатору Годжо за преступление годичной давности. Как его сообщники, умышленно умолчавшие о том, что знали. — Её глаза при пристальном взгляде сверкнули. — Искупление с вашей стороны лежит только в вашем согласии. — Мы можем казнить его, если вам так будет угодно. — Когда данное предложение выдвинул представитель семьи Камо, никто не удивился. Нана даже бровью не повела. Сатору же напрягся. — При условии, что дело состоит в акте мести за вашу погибшую семью, мы можем отдать его вам и… — Заткнись, гребаный ты старик! — Годжо взъелся. — Вы не очень понимаете, видимо, мои цели. — Нана вышла неторопливо, даже плавно вперёд. Мураками проплыл за ней следом, нависнув тенью над главами семей Зенин и Камо. — Сатору Годжо был по справедливости лишён своих сил, так как отказался нести ответственность за погибших в тот день людей и закрыл при помощи своего влияния это дело, как висячее. Точнее, его закрыли вы оба, отдав приказ, поскольку он является третьим представителем главенствующих семей и располагает, так или иначе, вашей вынужденной лояльностью. Миямура склонила угрожающе голову к плечу. От её взгляда с близкого расстояния делалось жутко. — Я не наказываю всех подряд. Только повинных и при доказательстве вины. Если ничего из этого нет, я никогда не трону мага. Сатору свое наказание получил. Он вынесет урок из того, что оказался лишён своих сил, и мне это и нужно. — Нана посмотрела в этот момент на Годжо. Их взгляды примагнитились один к другому…пока она вновь не перевела его к двум другим собеседникам. — А не его смерть. И если вы попытаетесь мне «польстить» его смертью, я лишу вас обоих тут же ваших сил и поведу под суд. Сатору облегченно выдохнул. Нана и вправду не съехала с катушек, кто бы что ни говорил. Она несла жёсткой рукой справедливость, но в рамках…закона и моральных принципов, а не руководствуясь личной неприязнью. Годжо больно кольнуло при этой мысли о том, что он распространял ещё совсем недавно совсем иные слухи о ней… А она, даже будучи зная об этом, всё равно его защищала. Наобито Зенин, сглотнув, продолжил вести беседу. Взгляд его выдавал растущее внутреннее напряжение. — И вы не боитесь начала гражданской войны? Или войны между магами и не магами? — Если не магам дать голос в нашем мире и возможность разобраться с теми магами, от которых они страдают, на законном уровне, поверьте, не думаю, что те будут выступать против нас. Им надо показать их обязанности и права перед нами. Как и наши перед ними. Что до раскола внутри общества… — Нана запихнула ладони в большие карманы клетчатой длинной рубашки. — Волнения внутри мира магии неминуемы. Те или иные… Кендзяку уже имел планы на то, чтобы взболомутить тихое мирное пространство обоих миров. У Сукуны они тоже были. Их обоих теперь нет, но сами маги себе всё ещё иной раз не худшие враги, чем представители проклятий. Её глаза блеснули. — Тем более, тогда в такие времена нам нужен регулиторный департамент. Тодзи с Гето сделали пару шагов следом за ней, оба готовые к тому, что может завязаться в любую секунду сражение. Даже без сил многие маги оставались превосходными физическими бойцами. Тем более…не все были лишены проклятой энергии и техник из пришедших: Мэгуми, как лицо, ничего не знавшее, все ещё был при своих способностях, поэтому Тодзи следил за сыном не только просто потому что хотел посмотреть на него взрослого…но и из соображений безопасности. Кенто же, хоть и тоже был при способностях, не факт, что при начавшейся потасовке окажется на их стороне, хоть и Нана явно была ему…не безразлична. При том ожидать от него резкого перехода к их команде не стоило. Тодзи с этой мыслью уже протянул руку к хранилищу проклятого оружия. Наконец, двое из троицы главных семей дали свой ответ под возникшим удушающим давлением. — …хорошо. Во имя избежания отъема наших сил, как косвенно покрывавших проступок Сатору Годжо лиц, мы даём вам добро и нашу поддержку в создании департамента. Но вы хотите…и вправду возглавить его с бывшим убийцей магов и шаманом, который предал не только не магов, которых вы хотите защищать, но и своих магических товарищей? — Глава клана Зенин уставился вовсю на Нану, решив на берегу прояснить данный момент. Миямура ответила без колебаний. Она уже давно просчитала практически каждый звучащий вопрос, поэтому волнения в ней не проявлялось нисколько. — Сугуру Гето был и является преступником, однако его смерть в каком-то смысле искупила то, что он сделал. Справедливости ради, Гето уже поплатился жизнью за то, что пытался убить Юту Оккоцу, убивал не магов, возглавлял секту и напал когда-то на Токийскую школу магии. Его силы нужны мне для дальнейшей работы. И, более того, он, как и Тодзи Фусигуро, оба прекрасно понимают, что, выйди ситуация из-под контроля, я отправлю их обоих туда, откуда сама же их и достала. — Голос Наны звучал вновь догматично и немного пугающе. Глава семьи Камо тихо усмехнулся. — Вы так уверены в себе, что сможете их вечно держать в узде? Глаза Наны в этот момент будто немного засветились. — А вы нет, господин Камо? Повисла тишина. Нана решила подкрепить свое решение обыкновенной здравой логикой. — Тодзи и Гето нужны мне также для работы с неофициальной частью нашего магического сообщества. Ни вы, ни я не имеете достаточно связей и информации об этой части нашего мира. И если вы думаете, что в департаменте могут работать только «белые и чистые», то вы заведомо урезаете нам диапазон влияния и действий. Гето и Тодзи оба посмотрели в этот момент на неё слегка удивленно. Она правда хотела дать им обоим шанс стать главами департамента вместе с ней?.. Это приятно грело, как и самое наличие шанса исправить свои жизни кардинально. Неожиданно…её прервал Сатору. Да ещё и с такой глупостью, которую можно было ожидать только от него. — Скажи честно, ты специально оживила моего бывшего лучшего друга и моего старого врага, чтобы досадить мне??? Нана сухо на него взглянула. — Ты правда думаешь, что я так узко мыслю? — Так, давайте вы уже свои семейные разборки перенесете на потом. — Тодзи между ними встрял, глядя сначала на одну, потом на другого. Сатору от этого ещё сильнее завёлся. — Не с тобой сейчас разговаривают! Тодзи на него взглянул с жуткой улыбочкой. После возвращения с того света его поведение стало куда более безбашенным и непредсказуемым, чем было до этого. — Но и не с тобой и не о том, кто и как теперь трахает твою бывшую девчонку. Сатору оскорбленно открыл рот и дернулся. — Нет, ты не можешь сказать, что вы оба… Гето вскинул брови с таким выражением лица, мол, вы оба идиоты. — Вообще-то, официальный мужчина Наны сейчас я. Так что закатайте оба обратно губы, придурки. Нана выглядела так, будто на неё налетело тёмное облако, и если эта троица её и уже не совсем её мужиков не перестанет обсуждать прямо посреди важных для всего магического и не только сообществ её личную жизнь, она их всех отсюда к чёртовой матери выкинет из ближайшего окна. — Ты ничем не лучше меня или Тодзи, Гето, хватит тут вести себя, как напыщенный павлин! — Между старыми бывшими друзьями завелась ссора. — Как был потерянным ребёнком, так и остался к 27 годам! У тебя не было очевидных моральных принципов тогда, в наши более ранние годы обучения, и если ты думаешь, что, подцепив их от Наны, ты хоть сколько-нибудь её стал больше достоин, чем я, то ты вообще нихрена не понимаешь! — Ты сам никогда не был лучше! — Сугуру тоже все-таки сорвался. Годжо его своими наездами уже просто довёл. — Ты обманывал собственную любимую, потому что боялся её и её сил! Да как ты мне можешь читать морали после такого??? — Да, но зато я теперь это хотя бы признаю! — Сатору повысил голос. — Да-да, я признаю, что поступил с ней жестоко и неразумно! Я врал, скрывал от тебя ужасную правду, Нана, — он посмотрел теперь уже на неё, медленно растерявшую всю свою сдерживаемую злость…и просто начавшую его потерянно слушать, — я боялся того, что ты со своей силой можешь со мной сделать. И как ты отреагируешь на правду о твоей семье. Я мог бы сказать, что защищал тебя от боли, но это будет тогда очередной ложью. А я… — Сатору схватился за белый бадлон в районе сердца, сжав тот с силой, а потом с пылом продолжил. — Больше тебе врать не хочу! Да, я потерял тогда голову, да, я не считал погибших, когда встретился с сильным, по моему мнению, противником! И да… Его лазурные глаза заблестели впервые на памяти всех слезами. — Я был тем ещё козлом с тобой, но даже после всего того, что ты сделала со мной, даже после того, как моих сил не стало, и я почувствовал, что обычные люди испытывают в этом ужасном мире, где любое проклятие может забрасться к тебе в дом и сломать тебе жизнь, я понял одно — я все ещё люблю тебя! Да, Нана… — Он сморгнул слезы. Она в этот момент тоже. Господи…она так давно не плакала… Каждый раз, когда она лила слезы, это случалось в моменты её наивысшего надлома. Сначала когда погибли родители, потом когда выяснилось, что любовь всей её жизни так безбожно врала ей…и вот сейчас. Когда он все ещё твердил, что даже после всего…любит её. — Я все ещё люблю тебя. Вдох-выдох…все ждут её дальнейшей реакции. Она не может дать полную волю эмоциям, даже если очень хочет. Нана оттирает порывисто ладонью забежавшие по щекам слезы, отворачивается на секунду, прежде чем добавить скоротечно. — Если мы пришли к подобию соглашения, нам нужно получить от вас официальный приказ. Тогда эти переговоры будут на первую свою половину считаться закрытыми. После этого дня были ещё, конечно, разборки. И не один раз. Сильные члены семей Камо и Зенин, кто остались неравнодушны к ситуации и отбились от рук глав, попытались напасть на их троицу, но ничем хорошим эта бойня не закончилась. Нана предупреждала — тот, кто к ним придёт со смертельной решимостью разобраться с угрозами в их лицах, от неё же и погибнет. И так и было. Она не хотела никого убивать изначально, но ещё при обсуждении плана с Тодзи Нана пришла к выводу, что запятнать руки все же придётся. Гето убеждал, что это было нормально. На войне, как на войне. Лёгких средств не ищут, и даже если вторая сторона полностью капитулировала, нельзя полностью не ожидать в свою сторону подлости и расслабляться. Особенно в обществе магов, где великие кланы подобную уязвленность…очень тяжело переносили. Она хорошо помнит, как он в качестве поддержки рассказал ей одну страшную вещь, о которой она не знала. — Ты не могла делать исключений, исходя из своей идеологии справедливости и того, что эти маги восстали против нового строящегося порядка. — Гето утирал большими пальцами остатки от крови с её бледных костяшек, глядя больше на них, чем на Нану. — Как и я когда-то, когда убил своих родителей. Она молчала. Её взгляд интенсивно впился в него во время этого признания. Сугуру поднял на неё карие глаза, спрашивая негромко и чуть надломленно. — Осуждаешь?.. — Учитываю, какую идеологию ты преследовал, Гето, то да. — Нана убрала руки из его рук. Не вырвала, но сделала это резче, чем ожидалось. Ей не понравилось, что он в этом моменте их сравнил. Они были не одинаковыми…и даже не похожими. — Но это все осталось уже в прошлом. И на твоей совести. Я не собираюсь убивать всех магов, кто будет бунтовать против нас. У них, как и у любых других, должно быть право быть либо осуждёнными, либо оправданными. Другой вопрос…что сейчас новая судебная система в парной работе с департаментом ещё не готова. Миямура посмотрела на то, как Тодзи добивал одного мага из клана Зенин в стороне. Было видно, что Фусигуро вошёл в кураж. — …и они являются как раз жертвами этой паузы, ведь кроме нас с вами, отбивающихся от них, их судить некому. Департамент создавался ровно год. Ровно через год Сатору и Нана после того рокового дня встретились снова. Они могли встретиться и во время клановой резни, но Сатору, поговаривают, даже будучи мастером физических техник, отказался вмешиваться. Он не хотел идти против Наны. И понимал, что, подключись он к бунтовщикам, она бы второй раз щадить его, прямо направившего оружие на неё, не стала бы. Она…изменилась. Словно всхуднула ещё и вытянулась больше. В стиле прослеживалось теперь что-то по-настоящему от Йоко Оно, с которой Гето так любил её сравнивать — длинная рубашка в черно-голубую клетку, чёрная майка со средними бретельками, темно-синие джинсы с круговой цепочкой и высокой талией, а также удобные ботинки на каблуках. На макушке были приподнятые солнцезащитные очки — работать департамент начинал рано, и потому Сатору не удивился, что даже под ночь Нана их все ещё носила, уходя обратно с работы домой. Её наверняка там ждал Сугуру. Или Тодзи. Сатору не знал, с кем из них двоих она сейчас была, но определённо не одна. И все же…когда они встретились в располагающей ночи засыпающего и все еще подсвечивающегося всевозможными огнями Токио недалеко от метро, он и она не смогли избежать разговора. — Ты…изменилась. — Он констатировал очевидное и понимал, как, наверное, жалко сейчас звучал. С таким началом в разговоре и глазами, направленными вовсю на неё. Нана устало покивала. — …да, как видишь. Она бы хотела сказать, что изменился и он, но не была уверена в правдивости своих слов. Ей нужно было убедиться. — А ты? Ты, Сатору, изменился?.. Он поправил сумку на плече. Она тоже. Оба нервно отзеркаливали действия друг друга и следили один за другим глазами. Он слабо ей натянуто улыбнулся. — Хочется верить, что да… Никогда бы раньше не подумал, что узнаю, каково это, быть обычным человеком. — И каково же это?.. Он был застан врасплох её прямолинейностью, но ведь Нана была всегда такой…докапывающейся до сути девочкой. Сейчас ничего не изменилось. — …пугающе, если честно. Но в то же время и спокойнее. Я никогда раньше не просыпался с ощущением, что сегодня мир не надо спасать. И что за меня это сделают другие. Сейчас над этим трудятся более молодые, достаточно хорошо подготовленные маги… — Сатору взъерошил себе неловко стоячие волосы. — А у меня стало находиться время на обычные людские вещи, каких раньше не было. И голова больше не лопается от избытка информации. Глаза больше не наблюдают чужую проклятую энергию с её особенностями и не перегружаются… Годжо пристально на Нану ответно взглянул. — Будь на моем месте Юджи, он бы сказал, что ты меня…освободила…наверное. — А как он сам? — Нана старалась игнорировать то тепло, которое у неё стало распространяться внутри груди после его слов. — Ему без Сукуны внутри куда легче живётся, чем когда-то с ним. Это факт. Нана тихо выдохнула на ответ Сатору. Она достала сигареты, прикурила одной от зажигалки, прикрыв и ту, и другую ладонью, а потом, пыхнув в сторону, сказала неожиданно. — У меня для тебя есть подарок. — Что?.. — Сатору в недоумении свёл брови вместе. — Подарок? Она снова пару раз кивнула, устало глядя на него, и сделала шаг к Сатору. Он чуть дернулся, но она аккуратно прихватила его за плечо. — Не бойся меня…все, за что я могла тебя наказать, я уже наказала. Мне нет смысла тебя трогать, Сатору. — Миямура негромко пояснила это, прежде чем…в её руках появился странный тяжёлый круглый толстый камень изумрудного цвета в виде спирали на толстом чёрном шнурке. — Что это?.. Сатору невольно все равно напрягся и даже попытался вновь дернуться от Наны, но потом приструнил себя. Выглядело смешно, что он до сих пор её как будто чуть побаивался…в конце концов, Миямура уже забрала у него всё, что могла. Что ещё она могла забрать? Жизнь, разве что. Но Нана давно ему сказала, что не желает ему смерти. Даже вопреки тому…что он потерял тогда голову, и её самые близкие люди погибли. Нана и сама взглядом попросила, чтобы он не шарахался её. Когда она повесила камень на его шею, тот оказался…не таким тяжёлым, каким он выглядел. Но все равно довольно ощутимым. Сатору взял его в пальцы, когда Нана завязала на узелок сзади толстую черную верёвочку. — Я следила за тобой весь этот год. И вижу, как ты изменился…и как качественно поменялось твоё мировоззрение. — Нана огладила верёвку на его шее аккуратно пальцами вниз, следя за своими действиями…пока не убрала от него руки и не отступилась. Внутри Сатору что-то упало в этот момент, и он захотел, чтобы она вернула руки тот час же обратно. Но он одернул и остановил себя, сжав едва заметно ладонь в кулак. Та…затряслась от силы сжатия. — И что же…ты увидела?.. Нана заглянула в его глаза внимательно снизу вверх, отвечая негромко. Мимо пронесшийся поезд чуть не заглушил её слова. — …что ты наконец-то изменился по-настоящему. И что передо мной теперь стоит совсем другой человек. Поэтому я делаю тебе подарок, который любой аннигилятор может сделать всего один раз за свою жизнь. — Нана коротко посмотрела на спиралевидный камень, потом снова Годжо в глаза. — Отдаю тебе твою силу, но с наложенным ограничением. Во время опасности и боя камень будет отдавать её тебе, но по окончанию твои способности будут уходить обратно в него. Это единственная…альтернатива, которую я могла придумать в твоём непростом случае. Она вздохнула и запихнула ладони в карманы длинной рубашки. Сатору покрутил камень пальцами, опустив на него глаза, а потом посмотрел вновь на Миямуру прямым блеснувшим взглядом. В нем отразилась…искренняя, бездонная, почти по-детски трепетная благодарность. — …спасибо, Нана. Я обещаю, я не подведу тебя и два наших мира в этот раз. Она кивнула вновь чуть устало, опустив глаза вниз, на землю под их ногами. — Надеюсь. В противном случае, я свой подарок легко могу забрать. Надеюсь, что мне попросту не придётся этого делать… — Их взгляды вновь один притянулся к другому. — …и что ты наконец созрел и вырос, Сатору. Миямура развернулась на каблуках и попыталась уйти, но он остановил её словом. — Нана, постой! Она остановилась и вопросительно посмотрела на Сатору поверх её плеча. Он понял — если не скажет ничего сейчас, момент будет безвозвратно упущен. Но пока она была вновь ему близка, не важно, что у неё там было с этими двоими ублюдками, он должен был попытаться! — То, что я сказал тогда…при переговорах… — Он тяжело задышал. Почему слова шли с таким трудом?.. — Это была правда. Я не соврал тебе. Она неверяще позволила хмурой складке появиться меж её бровей. — …ты врёшь. — Нет, не вру! — Ты не можешь любить меня после того, как я лишила тебя твоей силы, — неожиданно огрызнулась она, словно не веря своим ушам. — Ты, который постоянно бахвалился ею и так за неё цеплялся! Ты не можешь любить того, кто у тебя всё это отнял. Это ведь… — она и сама задышала на порядок чаще от напряжения, — абсурд. Сатору понимающе нахмурился…потом его выражение лица просто сделалось печальным. Он закрыл глаза, обличая себя: — Я понимаю, почему ты мне не веришь…я был полным идиотом с тобой, и я снова это признаю. Но это правда, Нана… — Он открыл глаза, глядя на неё прозрачным и честным в его чувствах взглядом. — Я все ещё тебя люблю. Он добавил это тихо-тихо, будто боясь, что она его услышит. — …несмотря на лишение сил…несмотря на то, что ты сделала меня просто человеком…ты была права. Ты отняла у меня их, потому что я был без сдерживающих рамок. — Он выглядел пристыженным. — Мне…претило признавать это, пока я все хорошенько не обдумал… Ты понимала людей лучше, чем я, ведь твои силы проявились в 16, а мои с самого детства. Я был отделен от них большей стеной, чем…ты. Он посмотрел на землю, потом вновь на неё. — …ты мне грубо раскрыла глаза. Я тебя благодарю за это. Правда. И за твой подарок…тоже. Я буду использовать его как надо, обещаю! Нана сморгнула коротко слезы, утерев глаза тыльной стороной ладони. — …желаю удачи тебе с этим. — И это все??? Ты просто уйдёшь? Ничего на это не скажешь? — Он был поражён. — А что ты хочешь услышать от меня, Сатору? — Нана обернулась, когда он прихватил её за запястье. — Что я сразу же тебя полностью простила? Приняла обратно? После того, как ты признал все свои ошибки? — Ну…да. — Он все ещё с надеждой держал её запястье в слабом, но ощутимом кольце своих чуть истертых пальцев. Нана растерянно смотрела на него. Сатору спросил её прямо, но негромко. — Неужели ты больше не любишь меня?.. На её глаза вновь выступили слезы… Они скатились в самый низ, собираясь в уголках её губ. Нана сощурилась. Что она ему ответит? Простит его? Вновь впустит в свою жизнь? Отпустит, сказав, что в её жизни теперь есть другой мужчина?.. Или даже мужчины?.. Что она сделает в этой ситуации, в которой Миямура не могла себя представить или просто не захотела раньше? Этого пока не знал никто. Даже сама Нана.