Side stories

***

Когда она появилась в их классе, Гето не мог предугадать, чем для него и его лучшего друга это закончится. Вообще-то, у него не то чтобы стоял датчик на девчонок, которых точно на него зацепит, но обычно Сугуру чувствовал, когда от девушки исходили позитивные вибрации в его сторону, стоило ему зацепить её взгляд. С Наной Миямурой было не так. Когда её определили в середине семестра к ним, объявив, что она будет проходить теоретическую часть со всеми, а практическую с другим куратором, она после не стремилась кому-то понравиться, строить глазки или завести в школе друзей. Она словно понимала, что все вокруг неё было временно и потому ей это не особо было нужно. Он даже не помнит, как они вдруг при её внешней оторванности от реалей школы и других учеников заговорили: это внезапно случилось в «мужской курилке» с северной стороны школы. Таковой окрестили заброшенный балкончик Сатору и Гето, бегавшие туда время от времени для перекура, когда дождь не позволял это делать на ступеньках школы. В коридорах давно запрещал Яга, приговаривая, что от сигаретной вони их потом никуда не денешься. Когда это место самостоятельно отыскала Нана, словно желая скрыться с чужих глаз, Сугуру сидел там один. Его нельзя было назвать не общительным, но, порой, Гето катастрофически хотелось побыть наедине со своими мыслями. Правильно говорят, что любое окружение оставляет на тебе след. И с настоящим собой ты можешь быть, только оставаясь в одиночестве. Нана словно прочла мысль Ницше или Кафки, Гето уже не помнит, чья именно она была, по его лицу молча глазами, когда он поднял на неё взгляд из сидячего положения снизу вверх. Она была тут по той же причине, понимал он, поэтому ей было не трудно догадаться, что и он забыл здесь. Она носила белую рубашку с коротким рукавом, как они все, неприлично короткую черно-винную юбку-солнышко выше допустимой нормы, чёрные гольфы, школьные мокасины и повязанный джемпер поверх юбки, стянутый в ослабленный узел. В ушах у неё блестели большие сережки-звездочки, не то золотого цвета, не то медового, отделанные стразами. Цвет гулял туда-сюда и менялся в зависимости от освещения. Волосы были всегда чуть растрепанными, словно, как бы она ни пыталась пригладить их расческой, все было в бестолку. У Сатору прослеживалась такая же проблема, отчего он каждый раз выл, показательно страдал, а потом заявлял, что красив и так, от природы. И расчески ему вовсе никакие были не нужны (причёсываются только слабаки! Настоящие парни ходят в первозданном виде, в каком родились или встали с утра пораньше!). Девчонки, конечно, и с его гнездом на голове отлично на Сатору велись, но, тем не менее, Гето в этом плане был вынужден с ним не согласиться. Он как раз ещё с юных лет стремился укладывать волосы в аккуратный стянутый пучок, волосинка к волосинке, своим видом научившись вызывать зависть у других одноклассников и томные вздохи со стороны одноклассниц буквально в первые месяцы своего появления в Токийской школе магии. С Наной же все было странно. При всех её симпатичных внешних данных за ней все исподтишка наблюдали, но никто, кроме Сёко, не решался с ней заговорить. Поговаривают, это из-за проскользнувшего слуха, какие у неё были…способности. Её обходили стороной, потому что банально боялись. Гето находил это воистину глупым, потому что ни один маг не выбирал, с какой душой и силами ему рождаться. Едва ли это хоть кого-то волновало, но все же…возможно, именно инаковость мышления Сугуру помогло ему по итогу с Миямурой сблизиться. — Ну привет. — Привет. Вблизи от неё пахло чем-то приятным и ягодным, отчего хотелось тут же мгновенно затянуться. Но Сугуру себя сдержал, чуть нахмурив из-за этих мыслей брови. В нем таких решительных на подъем порывов раньше…не поднималось в первую же секунду знакомства. — Тут не занято? Она кивнула на соседствующее место. Гето покачал головой. — Из всех мест ты решила выбрать именно это? — Он усмехнулся с зажатой меж губ сигаретой. — Как только его нашла? Нана осела рядом с ним на корточки, повторяя его позу, и достала свои сигареты. Она курила не тяжёлые, но и не лёгкие. Средние. Клубничные, с забавными сердечками на кнопке фильтра. Гето тот час понял, что за запах от неё исходил и какая вещь была его первоисточником. Изящно уперев один из локтей в колено и зажав меж пальцев сигарету, Нана с лёгкой улыбкой ответила, щуря чуть лукаво и хитро глаза. Дым был выдохнут медленно из ноздрей. — Я любопытная. И не люблю бывать долго на глазах там, где могу не бывать. Гето тихо рассмеялся. Ловко. — Ты что, следила за мной? — Вовсе нет. Просто пошла на присутствовавший в воздухе запах дыма. Ты не замечал, но нос курильщика, — Нана похлопала по своему носу, именно по левой его впадинке, — улавливает такие запахи очень хорошо. Хотя и говорят обычно, что нос не курильщика чувствует запах сигарет лучше. Но на деле всё это вранье. Гето снова усмехнулся. — Откуда такие обширные знания? — Простое наблюдение. Они замолчали. Он наблюдал за ней беззастенчиво, вовсю её карими глазами рассматривая. Она была…красивой. Волосы густые и едва достигали плеч, темно-каштановые, как будто с каким-то немного даже…малиновым отливом? Примесью? Оттенком? Глаза цвета фуксии, кожа бледная, губы розовые… Она была среднего женского роста. Ноги длинные, на такие было приятно смотреть, особенно если их показательно оголяли. Гето не знал, привлекала ли она своим видом специально внимание или же просто одевалась так для себя, но ему нравился её стиль. — О чем размышляешь, мыслитель? Она, не глядя на него и вырисовывая бычком от сигареты сердечко на соседствующей стене, спросила его, когда докурила. Гето будто отмер, медленно поморгав. — О том, что ноги у тебя красивые. Что, мальчишку для себя тут ищешь? Или девчонку? Нана издала весёлый смешок, посмотрев на него, потом снова перед собой. — К несчастью для вашей Секо, я по мальчикам. Но нет, я никого здесь не ищу. Одеваюсь просто как хочу. Я обычно не страдаю нуждой кого-то поражать, чтобы специально привлечь к себе внимание. Веду себя, как обычно, да и все. Гето про себя подумал, что ей и не надо было стараться. Она сама по себе привлекала к себе внимание: не только статусом новенькой и своими…способностями, из-за которых, опять же, ходил слух, что магическая элита все ещё думала, что с ней делать и пока наблюдала за ней в динамике; но и тем, что она отличалась своим обычным, как она выразилась, поведением ото всех. Не выпендривалась, но и знала себе цену. Редкий тип людей. Гето такие обычно нравились. И он сам себя к таким бы относил, если бы его соперничество с Сатору не привело к тому, что он, как и Годжо, стремился выпятить грудь вперёд и, нахохлясь, продемонстрировать себя во всей красе при каждом удобном случае. Не так экспрессивно, как Сатору, но все же…с кем поведешься, как говорится. Гето улыбнулся краем рта, ещё более внимательно её взявшись изучать взглядом. Тот блуждал свободно, и Нану совершенно не заставлял смущаться. — Круто. — Гето подытожил, докурив свою сигарету, покивав и, закинув бычок под ботинок, затоптал ту. — Но с такой позицией тебе здесь может быть не просто. Нана усмехнулась, пожала плечами и, встав, направилась к выходу. — А кто сказал, что будет легко? — Он слышал в её удаляющемся голосе улыбку, хоть и не видел больше её лица. — По жизни ведь так всегда. Гето улыбнулся невольно шире. Когда Нана остановилась, она, обернувшись, запихнула ладони в карманы джемпера и спросила. — Можно я буду сюда приходить? — Место не моё, я не смею его от тебя закрывать, даже если захочу. Она улыбнулась ему в тот день, и Гето почувствовал смутно, что он, возможно, ей понравился. Он не мог за неё говорить, потому что никаких сигналов Нана ему тогда прямо так и не дала. Говоря за себя, он мог сказать, что она понравилась ему. Интересно, что Годжо бы о ней сказал, будь он тут, здесь, с ними? Сатору был сегодня на задании…он ведь даже с Наной ещё не познакомился. Гето узнает точно, что он ей нравится, когда в одну из их встреч Нана вытягивает зажатую меж его губ сигарету и целует его. Сугуру застывает, его глаза широко распахиваются, но он не чувствует отторжения от её прямолинейных действий. Только желание притянуть к себе за голову обратно, когда она быстро отстраняется и, забрав его сигарету, уходит, докуривая её самостоятельно. Весь этот приятный кокетливый сумбур творится после их обсуждений, касавшихся буквально всего: от оценки преподавательского состава до разговоров о том, как Сугуру блевать тянуло с поглощения проклятых духов, поскольку, когда это происходило, на вкус они были преотвратительнейшие. На его вопрос о том, что за сила и техники были у неё, Нана, криво усмехнувшись, ответила, что ей повезло меньше него, хоть и сила у неё…была большая. Гето пытался погрузиться в эту тему глубже, но Миямура с неё профессионально съехала. То ли не хотела его пугать, то ли, напротив, цепляла его интерес так ещё больше. Девчонки в данном вопросе были загадочными — на первый взгляд всё могло казаться прозрачным, но за чередой открытых действий мог скрываться хитровымудренный план. Хотя, Сугуру показалось, Нане просто было не очень приятно об этом говорить. Встречаясь с ней здесь в третий раз, Гето, не дожидаясь словесного разрешения, но видя то по её глазам, вжимает Нану в стену с «порога» и берётся жадно целовать её в губы — они знали друг друга не то чтобы хорошо, но, когда они говорили, у него ни разу не возникало желание переключить свое внимание на что-то стороннее или сбежать от неё. А у Гето такое бывало в чужом присутствии довольно часто, если человек не был ему достаточно интересен. Просто он профессионально и вежливо это скрывал, в отличие от того же Сатору, у которого обычно все на лице было написано. Интересно, по мнению Наны, Гето тоже был предсказуем? Было ли у него высечено на лбу, что: «я хочу чертовски тебя поцеловать здесь и сейчас, не разбираясь в обстоятельствах и причинах?». Считала ли она его поспешным, но легко просчитываемым? Может, немного и да, но такое больше располагает к себе, чем наоборот. Дарует чувство безопасности, когда мир вокруг кажется настоящим безумным местом. У магов же, даже в их семнадцатилетнем возрасте, иначе тоже не бывало. От взрослых они мало чем тут отличались. Её губы были на вкус, как клубника и мята. Сладкие, отлично скользящие под языком, особенно когда она сжимала его волосы в пучке, вцепляясь в тот приятно и не сильно, но довольно-таки ощутимо: достаточно, чтобы Гето в поцелуе почти покорно раскрыл рот, и она своим юрким игривым язычком скользнула глубже. Он нередко видел Нану в компании книжек и сигарет. Она много читала, курила, иногда не стеснялась этого делать возле окна в классе, потому что угрозы со стороны учителей имели над ней эффект только если она хоть немного учителя за что-то уважала. Всё остальное же в плане воздействия было в бестолку и разбивалось об стену её невосприимчивости. Годжо это в ней восхищало, да и Гето тоже, некоторые же считали её абсолютно плоховоспитанной хамкой в плане отношения к старшим, но Сугуру знал для себя одно: его компания друзей Нану уже благодаря этому заранее приняла, хоть и не особо знала. Правда, Гето все равно знакомить ближе Сатору и Нану не спешил. Он прекрасно осознавал, что там, где Годжо, всегда есть движение и происходят события различного толка; и Сугуру их предвосхищал, предчувствовал, что, появись Сатору в его маленькой, разделенной пока с Наной на двоих жизни, положение вещей резко изменится. И Сатору всё взболомутит, перекрутит, перевертит и не поставит на место. А заставит встать прежние фигуры в новом порядке. В этом был весь его лучший друг. Но Нана считала упорство Гето в этом аспекте глупым и, более того, смешным. — Ты что, боишься меня представлять своему лучшему другу? Она вскинула со смешливой улыбкой одну бровь, когда они общались об этом на крыше, выбравшись на её открытую, огражденную сетчатой решёткой часть. — Дело совершенно не в этом, ты же понимаешь, Нана. Сатору просто… — Гето закатил глаза, потом смягченно на неё посмотрел. — Его может быть иногда очень много. Понимаешь? Не каждый выдержит общение с ним. — Я, кажется, не похожа на ту, кто легко сдаётся испытаниям. Тем более, если человек просто очень общительный. Сугуру снова вздохнул и чуть не застонал. Вот как ей было объяснить, что он боялся их знакомить по совершенно другой причине? — А ещё у него есть совершенно дурацкая привычка отбивать у меня девчонок. Как и у меня когда-то была привычка отбивать их у него. Нана неожиданно зашлась хохотом. Потом игриво Гето пихнула в бок кулаком. Не сильно, скорее, больше картинно, для эмоций и воссоздания более беззаботной атмосферы. — Ого, ты что, боишься, что меня у тебя уведут? Да он меня в шутку пытался нердом недавно называть. Но обжегся, когда я показала ему средний палец. Откуда здесь взяться неожиданной «романтике» и моей «тяге» к нему, а? Сугуру опустил на неё с шутливо нахмуренными бровями взгляд, потирая «ударенное» место. — В том-то и дело. Сатору так безобидно шутит далеко не со всеми. «А с теми, кто ему хоть сколько-нибудь симпатичен…» — подумал Гето, но не сказал. — Сугуру, успокойся. — Нана обняла его за корпус тела длинными руками, выставив подбородок чуть ниже впадинки юношеских ключиц. Её глаза по-кошачьи лениво в его смотрели. Её такие взгляды невольно успокаивали и заставляли волнение где-то укладываться обратно внутри груди. — Не собираюсь я ни к кому от тебя уходить. Тем более, к твоему лучшему другу. Гето усмехнулся, мол, не говори о том, чего пока ещё не знаешь, но…почти доверчиво потом огладил Нану по щеке, заглянув в её глаза своими карими. Её сейчас казались на оттенок темнее обычного… — Правда? Она улыбнулась ему слабо и довольно, видя, что он быстро ей поддался, как и на её уговоры. — Ну конечно. Говоря об этом, они оба тогда не знали, как при близком общении с ней Годжо будет себя вести. Сёко общалась с Наной прекрасно. Они вместе иной раз ходили курить в «женскую курилку», — балкончик с южной стороны, ближе к спортзалу, — обсуждали разные книги, сериалы, её медицинскую практику и тонну информации, которую Иэйри приходилось дополнительно изучать. Они даже выпивали иногда втайне от других, о чем, к слову, знал только Гето, потому что Сёко уже давно таскала с собой в нижней части бенто-бокса мини-фляжку для алкоголя в особо тоскливые, с её точки зрения, учебные дни, хотя таких у них почти не бывало. Но некоторые занятия терпеть не могла даже дисциплинированная ученица, как она. Гето, в общем-то, её довольно неплохо понимал в этом плане, но пить с ней всё равно отказывался. Она читала «Тайную историю» Донны Тартт, когда Гето привёл Нану первой в их общую с Сатору комнату в общежитии, а потом уже его самого для общения. Годжо долгое время ныл, какой ей прок со всех этих книжек, какие они все заумные, скучные, и что он теперь понимает, почему у неё нет друзей. На ответный аргумент Наны, что чтение на то совершенно не влияет, но зато очень развивает мозги, Годжо с явного подкола стал ещё больше дуться, вести себя, как капризное дитя, в попытках привлечь её внимание, а потом и вовсе книжку у Наны из рук забрал. Когда за неё началась несерьезная драка на полу комнаты, Гето, стоявший в стороне, даже не знал, считать это за удачное первое близкое знакомство или же все-таки нет. Ведь Миямура буквально отнятой книжкой отлупила Годжо сначала по голове, а потом ещё и по заднице. В следующий раз Сатору называет её очень умной, когда Нана берётся растолковывать им перед тестом работу обратной энергии на математических примерах отрицательных чисел, и он искренне заявляет, что из неё выйдет куда лучший учитель, чем из него и того же Сугуру, который не смог ни себя подготовить сам, ни помочь лучшему другу с тестом. Гето его претензии заметно ездили по нервам, чего шаман и не скрывал, поэтому по итогу обстановку разряжала одна только Нана. Она умудрялась совершенно с невозмутимо хорошим настроением рисовать им схемы и писать терминологию, как будто не они двое у неё над головой, а потом уже и за спиной собачились. До этого они втроём сидели очень близко. Бедро к бедру, колено к колену… Сугуру краем глаза замечал, что Сатору будто не специально задевал колено Наны своим под рабочим столом, но то могло быть и вправду всего лишь невинное совпадение. Отправной точкой невозврата становится, когда Сатору её целует. Порывисто, прямо у Гето на глазах. Сказать, что Сугуру тогда охренел, значит, ничего не сказать. На вопрос: «какого хера это сейчас было, чувак?», Годжо, пожав плечами, лаконично ответил: «захотелось». Гето не мог не заметить до этого эти странные игривые тычки между Сатору и Наной в те дни, когда она посещала их в общей комнате, но такого ещё не происходило. И до такого ни разу не доходило при самом Гето (без него Миямура ни разу в обществе Годжо ещё не оставалась). Для приличия Гето ему врезал. Они пободались лбами, едва из-за неё не подрались…а потом уже минут через 15, когда она обработала им ссадины и синяки, целовались самозабвенно втроём взахлеб. Сатору лез ей ладонью под юбку, Сугуру целовал её в шею, потом в срочном порядке убегал искать запаску презервативов, пока Нана, забравшись на Сатору, едва того уже не объезжала. Выяснилось, что роза его цвела явно для этого дня и только для неё, как Годжо в шутку выразился, потому что, в отличие от лучшего друга, Сатору…был девственником. Так уж получилось, что учёба, задания и тренировки сжирали всё время, не оставляя его толком на девчонок, чтобы заходить с ними дальше поцелуев или невинного баловства вроде орального секса или петтинга. Это было смущащим и неловким открытием, особенно учитывая, что у Наны уже опыт тоже, оказывается, имелся. Но Миямура заявила Сатору тут же, что в этом не было ничего такого…и что она всё ему объяснит и научит, если что. Гето же в привычной манере его стебал и добавлял постоянно: «учись, пока я жив», отчего Сатору и злился, и бесился, и смущался, но повторять за Сугуру не переставал. И почему не давали никаких гайдов в рукописном виде, чтобы прочитал и сразу же знал, как надо правильно трахать девчонку? Спасало одно — Годжо не просто так звали гением, ведь он и вправду схватывал любое действие, которое видел, буквально на лету. Нана при высказанных Сатору мыслях вслух не выдержала и начала ржать. — Они такие есть вообще-то. Называется эротической литературой и энциклопедией по строению женского тела. Попроси у Сёко, вдруг у неё парочка завалялась. Сатору заткнул её рот новым грубым глубоким поцелуем, прикрывая поток острых шуток с улыбкой, прежде чем взялся наблюдать, как Гето ей начал отлизывать. Пособие выдалось…красочным. И повторить у Годжо вышло ничуть не хуже, даже лучше, учитывая, как ноги Наны потом ещё долго дрожали и даже сами вскинулись, забросившись ему на крепкие острые плечи, когда он задел особенно чувствительную точку внутри неё. Та потом с круглыми глазами смотрела на него неверящим взглядом, спросив со сбившимся дыханием. — Ты точно раньше сексом ни с кем не занимался?.. Сатору с горящими глазами посмотрел на Нану при её явных словах похвалы и на заднем фоне не хватало только смус-джаза, когда их взгляды состыковались, но… Сугуру довольно тактичным покашливанием напомнил, что да, он всё ещё здесь и нет, Сатору, я не признаю, что ты с первого раза сделал девушке лучше куннилингус, чем я, даже не проси меня. Ну, в общем-то, Гето же знал, что знакомство его девушки с его лучшим другом ничем хорошим не закончится. Но можно было сказать точно — окончилось оно интересным незаменимым опытом секса втроём, когда вы двое трахаете одну девчонку, которая вам обоим до безумия, как оказывается, нравится, а потом вы же оба в неё головокружительно влюбляетесь. — И как давно у тебя стоит на мою девушку? Ну так, спрашиваю для проформы… — Гето тяжело дышал, смахивая растрепанные чёрные пряди волос с лица, лежа по левое плечо Наны, пока Сатору, лёжа по правое, с неприлично довольной красной рожей не заявил. — Вообще-то с первого дня знакомства, когда она сказала, что я ей не нравлюсь, хотя я чувствовал, что я ей тоже нравлюсь. И когда Нана сказала, что я могу лишь мечтать о том, чтобы понравиться ей. Они переглянулись. Гето нехорошо сощурился. Мол, бесишь. Такое мог выкинуть только ты, блин! Сатору выглядел теперь, как настоящий, ни в чем не раскаивающийся плут. Нана же, деликатно прокашлявшись, заметила весьма красноречиво и философски. — Ну, будет у нас с вами все, как у французов. Не парьтесь вы так об этом. — Мы с вами гребаные извращенцы… — Гето протянул это, смущённо оттирая ладонью красное лицо и глядя после сквозь раздвинутые пальцы на потолок. Сатору расхохотался. Следом Сугуру тоже стало смешно, как и Нане. В дальнейшем опыт предыдущий и будущий закрепился длительным исследованием, наблюдением и дополнением этих странных взаимоотношений двустороннего треугольника, связанного романтически только в одном из его острых углов. Сёко, когда об этом узнала, потом с круглыми глазами слушала, как так вообще вышло. — Вы оба спите с одной девушкой??? Серьёзно??? Гето понимал, как это звучит. Но он не мог уже в этом плане перед ней скрываться. Сатору же даже не пытался. Он выложил все в подробностях следом, дав вставить Сугуру лишь: — Понимаешь, у нас обоих от неё рвёт крышу. Я не знаю, как она это делает, но она это делает…как-то. — Дай угадаю, наличием магнита на вагине, которым примагнитило вас обоих. Иэйри аж закурила в тот момент, заметив это иронично, а сидевшая, будучи невинной жертвой и бесплатными ушами, Утахимэ и вовсе едва не сгорела на месте, когда Сатору дошёл до самых интересных, с его точки зрения, и сочных деталей. Тогда Гето ему закрыл рот ладонью, потому что Иори, раскрыв в шоке губы, прямо назвала их обоих испорченными, а после…помолчав и чуть переварив непростую полученную буквально насильно информацию, взялась рассуждать вместе с Сёко вслух, от кого будет ребёнок, если Нана по неосторожности залетит. — Мы предохраняемся, — заметил с важным видом Гето. В кафе, конечно, особенно было всем интересно про это слушать. — Ага, с вашими аппетитами я не удивлюсь, если к 18 годам вы оба станете гордыми отцами отпрыска смешанных с чьей-то из ваших кровей, а Нана гордой матерью, которой придётся воспитывать не только вас двоих, но ещё и ребёнка. — Сёко саркастично указала сначала на одного друга вилкой, потом на другого, прежде чем со смеющейся, откровенно издевательской ухмылкой взялась доедать свой обед. — Надо сегодня же пойти закупиться более прочными презервативами… — забормотал Гето, как-то даже не подумав о том, о чем говорили сейчас теперь наперебой девчонки. Сатору добавил ему таким же негромким бормотанием. — Я не хочу детей в 18 лет. — Тебя никто и не просит их заводить, придурок, просто трахайся осторожнее и все. Гето посмотрел на него, как на дурака, на что Сатору недовольно цыкнул. Мол, понял я, понял. Потом, чуть помолчав, Годжо вдруг добавил: — Хотя если Нана вдруг от кого-то из нас залетит…ну, совершенно случайно! — Он вскинул руки в защищающемся заранее от Сугуру жесте, говорящем, что специально пока мы детей заделывать ей не будем, — то я…ну…я её одну с этим не брошу. Тогда Гето сделал для себя неожиданное открытое: Сатору, похоже, и вправду влюбился в его подружку. Чтобы Годжо и брал на себя ответственность за детей? (да он терпеть не мог быть чьей-то нянькой!). Он сам был ещё не выросшим ребёнком. Не говоря уже о том, что иногда крайне плохо думал головой, будучи гением. И неохотно принимал серьёзные решения. А тут…такое. Сугуру не знал, что чувствовал точно по отношению к данному заявлению, но он просто принял его, как…факт. И пару раз понимающе кивнул, добавив следом негромко от себя: — Я её не брошу в подобной ситуации тоже. Опасения Сёко, к слову, были не беспочвенными. Учитывая, что их всё общежитие слышало и довольно часто, — кто же знал, что смотреть, как кто-то со стороны трахается отдельно от тебя, может быть ещё даже более возбуждающим, чем когда дело касается ещё и тебя самого? Отчего ты следом берёшься уже непосредственно драть девчонку под собой, как будто в последний раз. А когда вы делаете это и вовсе втроём, в этом проявляется какая-то прямо звериная нежность, — то Гето и вправду пришлось потом докупить прочные запасы контрацепции, а ещё взять на себя ответственность, переступая через вполне привычную мальчишескую неловкость, узнавать подробности прохождения цикла у Наны. Она поначалу не понимала, на кой черт ему сдался ход её месячных, а когда дошло, она…расхохоталась. — Гето, Господи, ты такой милый… — Миямура смахнула слезу с уголка глаз. — Но за мной не надо следить, как за Сатору. Ясно? Она посмотрела на него с намекающей улыбкой снизу вверх в его карие мягкие глаза, отчего Гето слегка даже покраснел. Неловко вышло. Но потом ему стало тоже смешно, когда Нана на правах второго довольно ответственного лица в их…троице вручила ему пакет с запасными презервативами и лубрикантом. Слава Богу, он мог находить черты взрослого и в её лице. Заниматься сексом втроём было, конечно, классно, но без должной подготовки просто невозможно. Потому хлопотно это было тоже. Ты попробуй в себе поместить без должной разработки и большого количества лубриканта два члена. Так ещё и смазку надо было искать такую, чтобы с презервативами могла спокойно использоваться, ни у кого раздражение не вызывала, да ещё и в близком доступе чтобы продавалась. Посему относиться легкомысленно к данному важному аспекту их жизни уже на троих не мог никто из них. Иначе бы их «игрища» быстро бы закончились. Нана помнила, как в первый раз все прошло спонтанно и больше поочередно, чем прямо втроём, потому что, если бы Сатору и Гето её оба в тот же день взяли, ей Богу, тут не помогла бы потом в лечение даже проклятая обратная техника Иэйри, которую та сейчас оттачивалась на людях. Им было непривычно поначалу, особенно при отсутствии подобного опыта, когда девчонку надо разрабатывать под собой дольше и…лучше. Их-то двоих вон, вообще трогать практически было не надо, не то что подготавливать как-то специально. У Сатору член вставал от одного взгляда на то, как Нана могла откидывать локоть на спинку стула и курить у них в комнате, ослабляя модный полосатый коричнево-золотой галстук на шее и три верхние пуговицы на школьной рубашке. Стоило ей чуть приоткрыть больше кожи, гормоны долбили Сатору в голову будь здоров. У Гето…что ж, если он не так ярко это проявлял, это ещё не значит, что не испытывал в такие момент то же самое. Тем более, его оттопыренные так же, как у друга, штаны говорили за себя. Нана в свете весеннего солнца, льющем из небольшого окна их комнаты, была слишком уж красивым и почти божественным явлением, чтобы упускать её из виду и не придаваться во всех смыслах созерцанию её красоте. Она в эти моменты делала вид, что не замечала, как они оба пожирали её глазами, но улыбка выдавала её с потрохами. Её спокойное отношение ко всему этому и тому, что о них стали постепенно говорить в школе, обусловливалось одной простой вещью: Нана рассказала им, что из-за её сил магическая элита временно поместила её для наблюдения в школу, чтобы потом окончательно решить её судьбу (в школьных условиях за девчонкой было легче следить, как и за созреванием её способностей). Сегодня она здесь, учится с ними, а завтра её чих кому-то не понравится, покажется верхушке угрозой, и её заберут на казнь. Её родители сидели на иголках из-за этого, поскольку не знали, как и она, вот уже полгода, что будет дальше (и это была их идея, Гето, отдать меня сюда. Но они хотели ведь как лучше…никто не знал, что реакция на меня в магическом сообществе будет такой. Ты представляешь, какими они себя чувствуют из-за моего нынешнего положения теперь виноватыми?). Оттого Нана и ценила каждый момент, придаваясь ему полностью и полностью тому отдаваясь; ведь в её случае никогда не было известно, какой день может стать последним. Она рассказала об этом Гето и Сатору, когда Гето сам аккуратно её спросил об отношении…ко всему происходящему. И не боится ли она осуждения окружающих? Вопрос вытек прямо пропорционально из того, что другие девицы из школы сначала долгое время безуспешно пытались её поддевать и называть шлюхой, а на высказывание, что шлюха — это женщина, спящая с мужчинами за деньги, а они — тупицы, использующие терминологию не к месту, потом устроили с Наной драку. Точнее, нет, не так. Нану попытались ударить, а она увернулась и, не сразу ответив, лишь потом приложила ту девицу лбом об стену, схватив её за волосы на затылке. Яга потом ругался (хотя и за девочку он один из немногих искренне переживал тоже и отчитывать ему её приходилось с большим трудом). И не только он один. Но Сёко, которая наложила в тот день в медицинском крыле Нане пять швов от прилетевшего удара со стороны стайки той девицы, была абсолютно полностью на стороне Миямуры. Сатору с Гето, как известно, нашли в тот же вечер зачинщицу драки и её «гарпий», — Асэми, кажется, её звали, и она была на старшем курсе, что отвращало от неё ещё сильнее, чем до этого — и так припугнули, что она полгода ещё в школе потом не появлялась. Кто-то говорил, что она после этой встречи частично поседела. Родители так и не смогли добиться от неё признания, почему и что с ней стряслось. Никто не смог. «Ещё раз хоть раз увижу рядом с ней, конечности поотрываю, ясно?!» «Сатору, успокойся!» — Гето еле успел его тогда перехватить за плечи и вразумить, когда он на этих тупых девок взялся орать. Годжо накинулся уже в этот момент на него. «Успокойся??? Успокойся! Они напали на Нану, нашу Нану! Я удивлён, как ты вообще можешь быть спокоен и не хочешь размазать их после такого по стенке! Ты ведь был её первым парнем до меня, но какого черта из нас двоих её защищаю сейчас именно я, а не мы вместе!» «Она бы этого не хотела!» — Гето повысил голос, потом посмотрел с нескрываемым отвращением на старшекурсниц, — «Будь Нана здесь, она бы не захотела, чтобы ты или я тратили на них свое время и силы. Они этого просто не достойны! И у них явно не прибавится мозгов от побоев!» Едва ли Сатору это успокоило, поэтому он снова посмотрел пугающе загоревшимися будто ярче глазами на виновниц случившегося. «Убрались все вон отсюда… БЫСТРО. И не смейте к ней и на шаг приближаться: и остальным расскажите, что если у кого-то возникнет хоть мысль повторить ваши действия или пристать к Нане, я за себя отвечать больше не буду! Быстро отдельной кучкой лягут ваши тупые головешки, а в другой руки и ноги!» Их как ветром сдуло после этого. Трясущиеся, словно листья, эти девицы в панике, визжа, разбежались в разные стороны. Кто куда… Лишь тогда Сатору словно расклинило и смысл слов Гето до него медленно…но дошёл. Они и вправду были не достойны того, чтобы марать об них руки, но он не мог оставаться в стороне и в полном покое после такой ужасной ситуации. Он был в праведном гневе, который они оба разделяли, но, в отличие от Гето, оставившего все это бурлить и вариться внутри себя, Сатору, как всегда, из них двоих выразил и выпустил сложные комплексные чувства наружу. И нисколько об этом не жалел, ведь Нану после того случая больше никто не трогал. Он и Гето же оба взялись её лучше учить физическим техникам, в отличие от того недалекого куратора, который паршиво выполнял порученную ему работу, раз она к тому моменту все ещё не могла отбиться от нескольких противников… Хотя учитывая, что эти девицы были старшее и опытнее, да и их было больше двух, а сила Наны пока проявлялась разве что в её остром уме, она мало что могла им противопоставить. Способности аннигилятора ей попросту пока не раскрывались и не поддавались, а Мураками, сидевший внутри неё, как появился неожиданно, так после будто уснул. Не на вечно, но, по видимому, надолго. Нана же и вовсе тогда назвала всех этих девиц маленькими глупыми завистливыми девочками, которые завидуют другой девочке только лишь от того, что она привлекла внимание сразу двоих больших симпатичных мальчиков. Такая дурь. Они лишь подтвердили в очередной раз, что девчонки бывают не менее жестокие, чем мальчишки. В чем-то даже поболе, если задаются целью досадить. Она словно даже…почти не злилась. Будто это было выше её достоинства, а ещё проницательности, которая помогала глядеть через каждую из этих старшекурсниц насквозь. Желание навредить другому из-за того, что у него что-то лучше, чем у тебя, по твоему разумению, исходило от недостатка уверенности в себе и неудовлетворенности жизнью. А таких оставалось только пожалеть и послать потом нахер, если не существовало возможности помочь. Хотя едва ли захочется помогать тому, кто накануне разворотил тебе лицо. Сёко ею в тот момент восхитилась. И добавила от себя, что зато с неё не убудет кого-то из них поставить на место, если к Миямуре снова полезут. Нана ей благодарно улыбнулась и потом спросила смешливо, дергая обработанной бровью и не только ею. Губа тоже была разбита. — Ну, как я выгляжу? — Знаешь, я бы ответила, как в фильме «Сердцеедки», — Сёко усмехнулась, изображая Дженнифер Лав Хьюитт. — Я бы тебя трахнула. И они обе расхохотались громко в тот момент на все медицинское крыло. С Сугуру и Сатору же был иной разговор. И он как раз был продолжением того, который начался про их отношения. — Сугуру, милый, послушай. — Нана погладила его по губам. — Если будешь думать постоянно о том, что думают другие, сойдешь с ума. Каждый человек думает себе что-то свое. Угодить всем нельзя, как и быть любимым всеми тоже. Поэтому просто забей и наслаждайся. — Она устроилась удобнее между ним и Сатору. Их троица улеглась под деревом в парке. На них опадала уже осенняя разноцветная листва. Гето вздохнул. После он перехватил её руку и поцеловал каждый пальчик, глядя с нескрываемой нежностью в её глаза. — Ты и вправду самая умная из нас… Нана невольно улыбнулась широко, подставляя Сугуру лицо, когда тот взялся его зацеловывать. — Поэтому, возможно, вы меня оба и полюбили, да? Период момидзигари уже приближался… Сатору вскинулся на том моменте, когда Нана договорила, возвращаясь к первоначальной теме, привстав на траве на локтях. Их троица в пустующем парке едва ли привлекала к себе внимание своим…необычными поведением. Захотели побыть поближе к природе молодые люди, что такого… — Хэй! Я не дам никому из магической верхушки тебя тронуть и никакой казни не будет! — Годжо схватил Нану за руку, привлекая своим искренним заявлением её внимание к себе. Она удивленно на него уставилась, взявшись слушать. — Я оторву любому из них голову, если с твоей головы хоть волос упадёт, обещаю! Те девчонки вон уже получили, но с ними мы почти ничего не делали; не в моем и не в характере Сугуру поднимать руку на девушек, но, тем не менее…ты была отмщена нами, Нана! Мы твою защиту тогда упустили, но в этот раз такого не произойдёт, потому что мы будем лучше следить за тобой! Нана, очарованно похлопав ресницами…после осторожно прижала ладонь к груди Сатору. Погладив того по левой стороне, она прижала вторую ладонь к его щеке. И потом добавила шёпотом. — Не надо никого ради меня убивать. Если что, отобьемся. Ну или отобьюсь как-нибудь… сама. — Она отвела взгляд в сторону. Сатору нахмурился, положив поверх ладоней Наны свои. — Нет уж, Нана. Ты теперь наша. Я никому тебя не дам в обиду. Она впервые на его памяти была по-настоящему смущена и глубоко тронута чужими словами. Притянув Сатору к себе, Нана осторожно поцеловала его в лоб. Почти целомудренно… Потеревшись об него носом и губами, Нана после обняла и Сатору, и Сугуру за шеи. Это было странно…всё это. Искать любовь с кем-то втроём ей никогда не приходило раньше в голову… Но Нана после того случая с дракой поняла твёрже лишь одно — она упрется всем своим естеством в то, что никогда и ни за что от этого всего не откажется. Как бы ни было тяжело. Она не откажется ни от Сатору, ни от Сугуру, ни от их будущих новых летних дней, когда все будет беззаботно и весело, как уже было, ни от перспективы купить вскоре квартиру и съехать туда, ни от того, что ей едва не клеймо лилии выжгут на плече, как леди де Винтер, за любовь сразу к двум парням. Ну и что, что к двум? Как будто сердце выбирает, кому его любить. Оно у неё было большое и могло вместить их обоих. И вместить с комфортом, не обделяя никого таким желанным, страстным, живительным чувством… Любовь — это лучший подарок на свете. Один раз получив его, от него нельзя было отказываться. Иначе существовал риск, показав судьбе свое легкомысленное отношение к её дарам, отвернуть ту от себя и больше ничего подобного за всю жизнь не встретить…Но Нана не потому не хотела их терять. А потому что хотела хоть немного сделать их обоими счастливыми, какими сделали они её. Её любимые дураки… Дома, вымывая посуду, она говорила с мамой после ужина. — Как тебе там? Нравится хоть немного новая школа?.. — Нравится. — Нана со смешком смывала остатки от соусов с тарелок. — Я уже познакомилась там с мальчиком… Даже с двумя. И одной классной девчонкой. Она у нас будущий маг-врач. Азуми округлила свои фиалковые глаза и рассмеялась, хлопая ладонью по спинке дивана. — С двумя??? Сразу? Да ещё и подружку себе захапала? — Я времени зря не теряла, — промурлыкала Нана, после засмеявшись. Мама Наны рассмеялась и сама негромко, радуясь, что вновь видит дочь хоть немного счастливой. — Все наши американские корни. Только папе не говори, а то его удар хватит. Ей Богу, вот вроде бы японка из нас двоих я, а все эти консервативные взгляды впитал в себя Ильмари. Будто это он японец, а не финн. Нана, расставив тарелки, повернулась вновь к маме. На их небольшой кухонке, выполненной в светло-бежевых, темно-коричневых и темно-фиолетовых цветах (почти сливовых), всегда было приятно находиться. Мама все-таки когда-то дизайн для неё разрабатывала… Хоть сливовый не считался привычно хорошим цветом в интерьере, она не побоялась его внести и даже сама покупала когда-то такую краску. Весь рынок в те дни объездила… Нана помнит как сейчас. Оперевшись ладонями по обе стороны от своего тела, Нана тихо со смешком добавила, глядя в пол. — С Сёко мы познакомились в первый же день, она супер классная. Потом уже с мальчишками. Они мне оба понравились, но в разное время. Сначала я познакомилась с Сугуру. Он очень умный, эмоционально развитый и смешной парень. А второй… Сатору Годжо та ещё ходячая катастрофа в плане характера, если ты ему не друг, но когда знаешь его близко…он — чудо. — Нана неловко потерла ладонью заднюю сторону шеи, невольно тепло улыбаясь краем рта, пока о них всех говорила. Азуми вновь с чисто материнской мягкой улыбкой слушала дочь, подложив ладони под свой подбородок. Сощурив нежно глаза, она протянула к ней руки, подзывая к себе подсесть на диван. Нана так и сделала. — Детка, ты звучишь так, будто влюблена в них обоих. — А что…если так оно и есть?.. — Нана чуть с опаской подняла взгляд на лицо матери, боясь увидеть там разочарование или расстройство, но нашла лишь лёгкую долю удивления и…растерянности. — Ну…у нас просто так получилось…мне нравился сначала только Сугуру…потом он познакомил меня ближе с Сатору, ну и… Боже. Нана со смехом закрыла ладонями покрасневшее лицо, бормоча комично. — Я избила его книжкой, мы ещё пару раз встретились, а потом переспали. Азуми сорвалась внезапно на громкий хохот, сердечно прижав ладонь к животу. Она смеялась так долго и упоительно, что Нана и сама невольно приободрилась, позволив губам растянуться в улыбке из-за этого. Её посетило за долгое время такое желанное ею облегчение… Только когда смех пошел на убыль, Азуми заметила с широкой улыбкой, тяжёлым дыханием и прижатой к диафрагме ладонью. — Папе точно не надо будет об этом знать. Но спасибо, что хоть мне рассказала. Когда этих двоих ждать на ужин? Нана невольно улыбнулась шире на слова мамы, позволив ямочкам проступить на щеках. Хоть вся эта ужасная ситуация с ранним и дурацким раскрытием её сил лежала в том числе и на маме… Нана все ещё считала её мировой женщиной. И ни в чем не винила… Старалась, по крайней мере. — Я не знаю…как семестр закончим, думаю. Ближе к праздникам уже. — Нана неловко потерла бицепс, отводя взгляд в сторону. Она очень не хотела загадывать наперёд, надеясь…что вообще будет ещё к этому времени жива. Если доверять собственной интуиции, Сатору и Сугуру, должна была быть. — Ох, милая… — Азуми осторожно притянула к себе дочь, словно ощущая интуитивно, о чем та беспокоилась, и прижала Нану к себе. Её щека покоилась теперь на груди матери. Одна ладонь Азуми устроилась на затылке дочери, бережно взявшись тот поглаживать, вторая же статично застыла на её спине. Женщина зашептала: — Всё будет хорошо…обязательно будет… Вы доучитесь до этого момента все вместе…и ты нас обязательно с ними обоими познакомишь. А я уж… Миямура-старшая незаметно утерла слезы, надеясь, что Нана их не увидела, но шмыгающий нос её выдал. Поэтому, перестав прятать свои эмоции, женщина осторожно сжала лицо дочери в своих руках, заглядывая в то. Азуми утерла также слезы с щёк Наны большими пальцами, переходя на искренний шёпот. — …подготовлю почву для приоткрытия правды папе. Ладно?.. Азуми улыбнулась усталой ласковой улыбкой. Нана постаралась улыбнуться в ответ, хоть и вышло довольно натянуто. Она и сама надеялась, что хоть сколько-нибудь научится уже к тому моменту себя защищать (благо учителя у неё были хоть куда… оба её возраста и не умеющие ни черта нормально объяснять, хотя они отчаянно старались. И у Сатору, не в обиду Сугуру будет сказано, выходило лучше, чем у него). Научится использовать эту чертову силу аннигилятора и, если за ней или за ребятами придут, защитит их или себя саму. В конце концов, на этом и был построен весь принцип житья в безумном мире дзюдзюцу: выживает либо тот, кто приспосабливается, либо же сильнейший.