Side stories

Очарованный горькой луной, Выпей весь свет прямо из раны. Я прикусила язык и выплеснула правду. Пока я живу и дышу, я мертва для тебя. Ты — мое сердце в человеческом обличье. Всегда ползай и целуй землю, Подчинись хозяйке. В конце концов, ничто не имеет значения. На стене была кровь. Мы всегда знали, что я подведу тебя. Подчинись хозяйке, В конце концов, ничто не имеет значения. Пять, Четыре, Три, Два, Один… В зеркальной комнате притаился Подземный туман, сквозь который я всегда продираюсь. Любовь поредела и устарела. Я дала несколько обещаний, которые не собираюсь выполнять. Они навсегда останутся в твоей памяти. Почему уйти от тебя — значит уйти от себя? Ты — мое сердце в человеческом обличье Всегда ползай и целуй землю, Подчинись хозяйке, В конце концов, ничто не имеет значения. На стене была кровь. Мы всегда знали, что ты подведешь меня. Ты думал, я этого не замечу. Подчинись хозяйке, Вечно предаваемый. В конце концов, ничто не имеет значения. Я вижу это. Я видела, как по моим рукам течет кровь. Я вижу тебя, я знаю правду. Я не могу поверить, что увидела тебя. Цепи тяжелы. Притяни меня ближе к себе. Каждая неприятность возвращает меня к тебе. Ненависть — это дар, который растет. Я, я, я видела, я видела насквозь. Цепи тяжелы. Притяни меня ближе к себе. Я на привязи и в ясном сознании, Когда ты падаешь на меня, рассыпаясь на части. Россыпь звезд и синяков, Испаряющаяся ртуть — Я чувствую это в темноте. Я позволяю тебе носить меня, как шрам. Я пройду через всё, чем ты являешься. Я разорвала эту завесу стыда. Я так упорно боролась, просто чтобы меня стерли с лица земли! Я хочу, чтобы меня поймали, И сгореть в огне. Я знаю, что никогда не добьюсь своего… © Sky Ferrera, Leash. — Я прошу тебя оставаться рядом со мной…как можно ближе. Ведь хотя бы возле тебя он ведёт себя как можно более сдержанно. «И, если вдруг что, ты одна из немногих сможешь его остановить». Это не было высказано, но Нана поняла Юджи и без дополнительных слов. Не странно, что Сукуна теперь таился рядом с ней. После их последней стычки, случившейся в Сибуе, когда Нана вытащила из Итадори один палец, снизив тем самым нагрузку влияния Сукуны на Юджи и пробудив своевременно последнего обратно, Двуликий, пускай и подозрительно молчал, не проявляясь практически никак…но Юджи с Наной чувствовали, что он теперь ещё пристальнее наблюдал за Миямурой. Она всё поболе становилась в его глазах потенциально мощным врагом, с которым мог бы случиться масштабный бой в уже ближайшем будущем. Нану это напрягало, хоть она и понимала, что подобная реакция самого сильного проклятия была…что ж…ожидаемой. Юджи же это и вовсе пугало — тем, что он мог в очередной раз не удержать Двуликого, и тот бы навредил Нане, не заслужившей этого от слова совсем. В такие моменты, когда Итадори вновь начинал ставить под сомнения свои способности по сдерживанию Сукуны, Нана обхватывала лицо лучшего друга и убеждала его горячо, заверяюще, что это была не его вина. Ничего из того, что в Сибуе случилось, не было записано на его счет. Его перед захватом тела убили в очередной раз. Что Юджи мог в своей смерти сделать? Да ничего. Тем более, когда ему скормили дополнительные пальцы. Так что он не имел права третировать себя и заниматься самоуничижением. Нужно было с холодной головой подойти к тому, что пошло не так…и попытаться повлиять именно на данные аспекты. Общими изысканиями они дошли до того, что сработало банальное отсутствие достаточных знаний о противнике вроде Чосо… Соответственно, лучше было иметь поблизости кого-то, кто разбирался в чужих клановых техниках поглубже, чем сам Юджи. Если имелась такая возможность, конечно. Если нет, то необходимо было учиться быть более осмотрительным и вдумчивым самому. И набивать уже самостоятельно шишки своего пополняющегося часто через неприятные кризисные ситуации…опыта. Рядом с Наной ему после всех этих бесед становилось хотя бы чуть легче. Когда ладони Миямуры сжимали заплаканное лицо, когда её большие пальцы обводили оставшиеся шрамы самыми подушечками, как нечто, что стоило трепетного отношения и исцеления, какое не могли подарить даже развитые навыки лечения Сёко-сан; когда она смотрела на него с отзеркаленной пережитой болью на дне блестящих от влаги глаз цвета фуксии, — таких щемяще нежных, — показывая, что знает, что он пережил и разделяет это вместе с ним (она всё понимает, она всё это же чувствует и за его реакции его ни в чем принижать не будет). Рядом с ней всё это казалось переносимым, и полученный непрошенный вес свалившегося кошмара получалось выдерживать на своих собственных плечах. Ведь чужие старались забрать часть тяжести и выступали довольно крепкой опорой…и поддержкой. Так уж было тогда эгоистично желать как можно чаще бывать подле неё? Так ли это было плохо? Юджи ведь тоже хотел её защищать, дело было ещё и в этом! Они потеряли накануне столько близких людей, столько гражданских… Он не вынес бы, если бы и Нана полегла во всём этом, окажись она одна и вне его зоны доступа. Но Итадори всё равно даже при такой позиции было тошно от мысли, что он, возможно, немного использует её, лишь бы приструнять Двуликого внутри себя и держать того на привязи. Тот рядом с Наной и раньше заметно оживлялся. Юджи чувствовал это из раза в раз. А сейчас риск того, что Сукуна что-то совершит с ней, был после Сибуе велик как никогда (к всё более желанным вещам Двуликий тянулся с двойным усилием). Нана же внезапно панический водоворот защитнических мыслей Юджи прервала тем, что привела более чем обоснованные аргументы — его просьба была оправдана…и что расклад их нахождения поблизости друг к другу был в данное время лучше и безопаснее для всех. Кто сейчас из всех могла его остановить, если Двуликий вновь вылезет? Она. Кто при этом переводил всё его внимание и концентрировал на себе, отвлекая от других? Она. Кто его смог остановить в Сибуе, пускай и хитростью подобравшись к нему во время разговора о Масуйо? Она. Из-за неё же Сукуна пока сидел тихо, помимо того, что Юджи вернули чуть больший контроль над ним и Итадори сам очень старался за ним адекватно следить…и если плата за это временное затишье было, есть и будет нахождение Наны подле Итадори, Миямура, с её же слов, готова была её внести. Юджи старшой боевой подруге был благодарен за то, что она настояла придерживаться именно этого решения и не позволила ему от него отступить. Это помогало им залечивать раны друг друга, насколько это вообще было возможно. Когда Мэгуми их нашёл, он к ним в данном деле…присоединился. Ему до сих пор было стыдно, что дело дошло до призыва Махорагы в бою с тем вшивым мастером проклятий — если бы Нана не использовала остатки своей энергии для запечатывания энергии генерала, тем самым обескуражив шикигами, и Юджи ни растолкал в тот вечер Фусигуро, чтобы отменить ритуал приручения, им всем бы настал конец. Они были после всего пережитого, словно три побитые псины в лютой драке, случившейся на псарне из-за внезапной вспышки бешенства, когда добрели наконец-то до территории техникума. До этого Юджи, Нана, Чосо и Мэгуми прочесывали Токио на наличие проклятий и пытались подчистить их ряды, выпуская на тех скопившийся пар и постепенно приводя мысли в порядок. Но едва ли данная деятельность помогала… Кендзяку высвободил столько этих тварей, что каждое действие их четвёрки казалось каплей в море чудовищ, накрывших Японию с головой. Но это был их долг, как магов. Пытаться помогать тем, кто не могли защитить себя сами, пока на то доставало собственных сил. В техникуме их состав чуть расширился: Тсукумо-сан сделала опорным пунктом для всех оставшихся в живых шаманов земли техникума, чтобы стянуть все силы в одно место и дальше придумать план, как им распределиться. Там также оказывалась помощь со стороны Сёко-сан пострадавшим. Конечный сбор подвёл черту под наличием Маки, обожженной в ходе столкновения с Дзёго, Наны, Юджи, Чосо, Мэгуми и Юки. Тенген не считалась, поскольку эта треклятая старуха не собиралась и носу совать из «усыпальницы звезд». Она пыталась настоять на том, чтобы её остались охранять и Юки, и Чосо, и Нана, но последняя отказалась, высказав прямо, что не собирается отсиживаться в тылу, когда её друзья рискуют активно собой. Тем более, когда у неё самой возник план, как можно было обхитрить Кендзяку, не вступив в начатую им в определённых местах бойню между застрявшими в колониях магами. Юки несколько воспряла духом, когда услышала подобные слова, но Нана не стала раскрывать задуманное мгновенно. Ей нужно было окончательно утромбовать свою идею в голове хотя бы после ночи нормального сна. Возвращение в потрепанное общежитие и в бывшую комнату отдало глухой тоской, развернувшейся между ребер. Нана вывезла отсюда все свои вещи, когда переехала к Сатору… И те так и остались в ставшей их общей квартире. Здесь ничего не осталось, кроме кровати, рабочего стола и шкафов. Нижняя губа предательски задергалась. Слезы собрались в уголках глаз, и Нана, осев, обняла себя руками, безмолвно разрыдавшись в подтянутые к лицу колени. Кенто, Нобара, Сатору, мама с папой… Тогэ — всех их попросту не стало в этой мясорубке. Как будто по щелчку пальцев их стерли из тянущейся киноленты жизни: кого временно…а кого нет. Это было так…несправедливо и опустошающе. Правду говорил Мэгуми, как бы она ни называла его взгляд иногда реалистично пессимистичным: все они были едины лишь перед лицом мировой несправедливости. И более ни перед чем. Кендзяку застал их врасплох, как и беспечность Сатору вставила палки в колеса возможности дать достойный удар противнику… И как бы она ни любила Годжо, оправдывать его халатность Нана тоже не могла. Она была в отношение оценки своих и чужих действий всегда предельно объективной. …впрочем…ни Сатору, ни Юджи, никто из них не начинал этого. Так что правильнее было винить того, кто тянул всё это время откуда-то сверху за ниточки, как в паршивом кукольном театре. Кендзяку. Его имя отдавало сладкой горечью у самого основания языка, словно темная патока, и Нане было стыдно, что даже сейчас какая-то часть её души к этой шрамированной сволочи тянулась. Тем более, после того…что случилось с остальными. Она постепенно, далек не сразу смогла встать, всё ещё мелко подрагивая от переживаемой повышенной доли стресса, изможденности и недавно выпущенных эмоций, и лишь после отправилась с отсутствующим видом к шкафу, чтобы проверить, не осталось ли хотя бы там какой-нибудь футболки на смену. Она ведь…всё ещё была вся в чужой крови. Пусто. Естественно, за раскрывшимися дверцами шкафа ничего не обнаружилось. На что она надеялась? Что Сатору или кто иной ей оставит здесь запаску?.. Оттерев внешними сторонами запястий глаза, Нана осознала, что избежать обращения к Юджи за помощью не получится. Что ж, пускай будет так. Она надеялась…что он сам всё ещё не спал. И что она его не разбудит. Да и куда ему было, когда перед глазами так и вставал вид убитых не им людей?.. Сон в его руку сам не шёл, пускай Итадори давно уже сходил в душ и лежал в постели, пяля не закрывающиеся круглые пронизанные краснотой лопнувших капилляров от усталости из-за пережитых предыдущих бессонных ночей глаза в кажущийся серее обычного потолок. Фусигуро, судя по звукам, все-таки смог отключиться на часок-другой. Это уже был существенный плюс. Когда к нему постучались, Юджи мгновенно поднялся с постели, заняв полусидячее положение и посмотрев в сторону двери. По робости раздавшегося звука он не сразу догадался, что это могла быть Нана, но когда она зашла совершенно поникшая, потухшая и с опухшими от слез веками к нему…сомнений не осталось. Рот мгновенно открылся в искреннем волнительном озвучивании вопроса. — Как ты?.. Нана, поглядев на него плывущим от эмоциональной выпотрошенности взглядом, отвела тот после в сторону и, шмыгнув тихо, беззащитно, совершенно обезоружено носом, ответила честно. — …не очень, Юджи. — Голос её сиротливо хрипел, взгляд вернулся с мутной дымкой к его лицу. Лишь слабый отблеск фонаря отражался в потемневших от горя радужках, отчего взгляд Наны приобрел лишь иллюзорное подобие оживления. — У тебя есть запасная футболка?.. Я просто… Она поджала губы, закусив нижнюю и чуть ту пожевав. Озвучивать последующее было особенно трудно. — …мои вещи ведь все у Сатору, сам знаешь… Юджи ощутил это в её голосе. Ещё секунда, и Нана вновь расплачется. Поэтому он перебросил ноги через край кровати, нашел второпях потрепанные кеды и, нырнув в те, подошёл к ней, без слов крепко обняв и прижав к себе. Ей тоже столько всего пришлось пережить… И Юджи хотелось хоть как-то помочь испытываемую подругой по сей день боль облегчить. А не принимать утешения эгоистично только в свою сторону. Большим пальцем массируя успокаивающе пространство между её лопаток, водрузив подбородок на её темно-каштановую макушку, пахшую характерным для Наны запахом и вплетшейся в него кровью с гарью, он не заметил, как сам начал ронять собирающиеся слезы в самых уголках глаз в её пробор. Сжав на футболке Итадори при ощущении того руки лишь сильнее, чтобы он тоже мог почувствовать опору в ней и не боялся быть поддерживаемым в данную минуту, Нана тихо всхлипнула и прижалась ощутимее влажным лицом к левой части его шеи. Между началом мышцы и переходом в ключицу. Они постояли так какое-то время, не замечая, сколько минут прошло…да и не считая те. Мало-помалу, пока их руки держали друг друга, будто в подкручиваемом кем-то по температуре море, — либо же в самом сердце бури, — реальность вокруг словно бы прекращала рушиться… Хотя бы ненадолго. — Знаешь… — Нана первая заговорила, отстранив лицо от кожи Юджи и заглянув в его глаза. Ей пришлось немного запрокинуть голову, пускай она была и не сильно ниже, чем он. — …мне это напомнило сцену из…«Лемони Сниккет…и 33 несчастья». Юджи слабо улыбнулся ей. Нана умела иногда вместить в момент отсылку на какое-нибудь произведение, которое ни один из них не знал до той поры, пока она ни назвала и ни знакомила всех с ним. —…и что там было? — переключаться на будничное в таких условиях казалось самой настоящей роскошью. И Юджи был благодарен Нане за милостивое предоставление той ему. Она ответила ему таким же подобием улыбки. —…Семья Бодлер, Вайолет, Клаус и Солнышко… — Солнышко? — Юджи удивился. — Так звали одного из персонажей? Нана даже тихо рассмеялась на его реакцию, захватив его лицо в свои ладони, мол, тихо, не отвлекайся и слушай. —…да-да, Солнышко, это имя самой младший из их семейства. — Шмыгнув в последний раз носом, Миямура обвела глазами его яремную впадинку и, подняв те, ставшие более пронзительными, светлыми…и грустными, вновь к юношескому лицу, продолжила: — Когда весь их мир посыпался к чертям, как у нас… Они сделали для себя сами «убежище». Место, в котором ты чувствуешь себя в безопасности. А потом осознали…что то было воссоздано вовсе не из найденных предметов…не из штор, подпорки, светильника и портрета их погибших родителей…а благодаря их нахождению подле друг друга. Юджи ощутил, как новый слезливый спазм подступил к горлу. Он понял, о чем Нана говорила. И буквально следом после этого же уткнулся лицом ей в левый изгиб плеча, расплакавшись тихо вновь. Он обнял её так, что ему пришлось согнуться в три погибели, но Итадори нисколько не жаловался. Нана бесприкословно переняла часть веса его тела на себя…словно и часть таскаемой им ноши вновь тоже. Благодаря этому Юджи смог хоть чуть расслабиться. И дойти самостоятельно до мысли о том…что Нана была права и надо было радоваться хотя бы их пребыванию рядом друг с другом…что остались хотя бы они. И что они всё ещё могли друг друга поддерживать, подбадривать…сопереживать. И что не всё было от их нового обретённого дома потеряно. Мэгуми всё ещё был жив, Нана тоже…и Аой остался вживых. Да, Нобару и Нанамина они будут оплакивать ещё долго, Юджи с этим не спорил… Но у них всё ещё было хоть что-то. Утешение, найденное друг в друге. И потенциальная возможность спасти Годжо-сана. Если они смогут его вообще отыскать, конечно… С этой мыслью Юджи чуть смущеннее обычного отпустил Нану от себя, почесав затылок, и пробормотал негромко, оттерев остаток от сохранившейся на лице влаги ребром своей ладони. —…спасибо тебе за такие слова… Наначи… — Затем он, шмыгнув носом, отвел взгляд в сторону. — Футболки и шорты у меня, конечно же, есть. Я сейчас всё дам тебе. Нана покивала на его слова с понимающим взглядом и произнесла лишь негромко. —…спасибо тебе, Юджи. И это касалось не только футболки. Это касалось всего. Ответной поддержки, заверений, произнесенных ранее, что они обязательно постараются вернуть Годжо-сана обратно домой живым…выраженных соболезнований по отношению к гибеле её родителей…и к тому, что она стала прямым зрителем смерти Нанами-сана. Его там не было, но Юджи мог представить, какой ужас Нана тогда перенесла. Она была убеждена, что выступила причиной гибели Кенто, но…зная Нанами-сана и как он неровно, нежно к Нане дышал… Тот ни секунды потраченного на её спасение времени ни пожалел. Юджи уж был в этом уверен. И потому с уважением отнёсся к принятому им решению защищать Миямуру…до самого конца. Она не была виновата в этом. Как и он не был виноват в том, что Сукуна смог перенять контроль у его лишившегося «руля» тела в условиях неравно протекавших боев, воссозданных Кендзяку… Если кого и было наказывать за это, так это чертового бывшего Норитоси Камо. Но уж точно не себя…и не других оставшихся близких людей. Юджи нашел для неё смешную большую футболку-оверсайз с минималистыми рисунками мандаринов, пахнущую его цитрусовой туалетной водой, — что Итадори немного смутило, ведь теперь Нана будет пахнуть…ну…им отчасти, — единственные подошедшие Нане хоть как спортивные кремовые шорты на завязках, носки и сандали на два тона темнее, чем был отыщенный низ одежды. Миямура поблагодарила его и отправилась после в душ. Юджи долго маялся с тем, стоило ли ей озвучивать пришедшую ему в голову мысль, но когда время уже прошло, звук льющейся воды в ближайшей комнате стих (третьей на одной линии с ним и комнатой Мэгуми, идущей последней по коридору), Итадори принял ответственное решение, что пора. И…что в этой просьбе не будет ничего такого подспудного…и предосудительного. В конце концов, они ведь друзья, верно? Если бы Нана его о таком попросила, он бы ей вот не отказал! И всё равно, что многие считают дружбу между полами мифом. Особенно если она доходит до пребывания (вынужденного или же нет) в одной постели. С этим мысленно принятым утверждением теперь уже Юджи негромко, аккуратно даже постучался к ней. Когда Нана ответила, тот нерешительно вошёл, не успев ничего спросить. Она его в этом опередила. —…тоже не можешь уснуть?.. Её взгляд выглядел обеспокоенным и заботливым. Покивав честно, безо всяких попыток отвертеться от очевидного, Юджи посмотрел на Нану едва ли не щенячьими глазами, после чего Миямура похлопала ладонью возле себя. —…иди сюда. Я тоже одна плохо сплю после всех этих событий. Если тебе хочется побыть с кем-то… — Нана устроилась удобнее под одеялом, съехав обратно под него полноценнее. — Я буду рада составить тебе компанию. Юджи чуть ли не со слезами искреннего восхищения и умиления направился на предложенное место. Нана была такой хорошей!.. Что он буквально от переполнявших его чувств рядом с ней периодически «взрывался». Когда Итадори со своей подушкой устроился рядом, — заранее захваченной с собой в надежде, что Нана его все же допустит, — он устроился на левом боку, в то время как Наначи на правом. Она подложила под ухо прижатые одна к другой ладони, забродив неожиданно чересчур внимательным взглядом по повредившемуся в боях лицу Юджи. Секунды шли. Она сказала позже. —…не переживай на этот счет. — Нана осторожно огладила согнутым указательным пальцем правой ладони каждый шрам, пустив непроизвольно дрожь вдоль позвоночника Юджи. Он постарался это скрыть, как и вспыхнувший румянец на его щеках. Благо, отсутствие света в комнате сильно помогало тому. — …шрамы не делают никого красивее, но и не делают никого уродливее. Хоть с ними, хоть без них..ты всё равно остался очень привлекательным и интересным человеком. Выдохнув, Итадори потом потер чуть неуверенно возложенной на лицо ладонью затронутые ранее Миямурой места, обдумав её слова, и ему сделалось вновь немногим легче. Не то чтобы он прям об этом размышлял…не было даже времени задуматься о таком, учитывая, что до прихода в техникум они то и дело убивали пожиравших обычных людей проклятий на улицах Токио… Но слова Наны, будто заранее предчувствуя его возможную неуверенность в себе, возникшую бы по данному вопросу, пресекли её, не дав даже толком зародиться. Юджи и вправду было важно знать, что она думает. У Миямуры, как и у Фусигуро, была очень умная голова на плечах. Она помогала делать умнее его собственную — в самых различных ситуациях, от бытовых до…боевых в том числе. Хотя Нана никогда и не забывала отмечать, что у него самого мозгов было более чем предостаточно. В отличие от многих других людей, которых та искрометно иначе как тупицами не называла. Вспомнив об этом, Юджи себе в ладонь аж немного хохотнул. Почти уснувшая к тому моменту Нана слабо вздрогнула от услышанного звука и приоткрыла глаза. Увидев, что Итадори снова, уже более искренне улыбался, чем в предыдущие разы… Она и сама не смогла не приподнять уголки губ в ответ. Затем Юджи неожиданно затих. То ли дело было в эмоциональной истощенности после всех проведенных в оплакивании товарищей дней и в кровавых сражениях, то ли в том, что эта сволочь, четырехрукая в прошлом, поджидала момента, когда Итадори ослабит бдительность, но результат был буквально на лицо — когда Нана, не дождавшись ответа на то, что такого смешного Юджи вспомнил, обратно его развесилившее…она чётко уловила под сдвинувшейся ладонью блеск загоревшихся алым глаз, как и раскрытие дополнительной нижней пары. То ли грубым марш-броском, то ли подавлением исподтишка, но Сукуна каким-то образом сместил главенство Юджи в теле…и сейчас пребывал рядом с ней. Взгляд Миямуры сделался напряженным. Она долгое гипнотизировала его смещенные на неё глаза своими, пока Двуликий не отнял ладонь полностью от лица, приоткрывая возникшие черные татуировки. Задышав длиннее и чаще для самоуспокоения через нос… Нана сжала пальцами наволочку подушки и прошептала. —…дернешься, и я тут же призову Мура. Сукуна усмехнулся, вскинув одну бровь пренебрежительно. —…ты не успеешь. Учитывая, что я могу тебя обезглавить за секунду до, Мураками, боюсь, станет мгновением позже бесполезен, как только жизнь покинет твоё хлипкое тельце, аннигилятор. Воздух тот час же разрядился между ними. Ситуация получалась патовой. Как она могла так упустить момент их смены? Усталость давала о себе знать. Как и халатное отношение к тому, что они уже раньше так при ней тоже менялись! Просто Нана ожидала, что после извлечения хотя бы одного пальца Юджи будет всё ещё по силам держать Двуликого адекватно в узде! Но нет, хоть пальцев 10 скормлено, хоть 9… Сукуна оставался сейчас мощнее предыдущих разов их стычек… И если Нана ничего не придумает, как его нейтрализовать, тогда… Он не дал развить данную мысль дальше, издав звучный смешок. — Да расслабься ты. Мне нет проку убивать тебя без хорошего боя в твоей же постели, когда ты физически и душевно вымотана. Каков мне будет интерес действовать бесчестно, если такой подход не принесёт мне никакого удовольствия? Выражение лица Наны стало недоуменным. Но потом Миямура вспомнила все предыдущие столкновения, когда Сукуна давал о себе знать: что он рассказывал ей о себе во время её прогулок с Юджи, — и при их таких же внезапных, но более редких происходивших сменах, — каким он сам был когда-то и по сию эпоху…и что тот вправду именно что наслаждался боями. Двуликий сражался не ради победы. Ему было любопытно изучение противников. Как и общение через протекавшие сражениями с ними. Близость через насилие, таков был его удел. С такой точки зрения она даже могла его пожалеть. Совсем немного. Нана неожиданно забралась на него вертляво и, обхватив пальцами шею, предупредила снова, зашипев. — Это не отменяет того, что я могу тебя оставить без проклятой энергии просто ради своей и чужой безопасности, сделай ты сейчас что не то. Сукуна поначалу замер и лишь потом внезапно чуть более прерывисто вздохнул от волнения, породившегося в теле мальчишки, из-за близости девчонки, её позы…и самого способа выражения угрозы в его сторону. Лица их оказались преступно близко, и Король Проклятий не мог на это не осклабиться. —…можешь. Но даже если ты так сделаешь, физически я всё равно останусь сильнее. Впрочем, — вид его сделался скучающим, — учитывая, какие ты выкидывала штучки в последний раз, чтобы меня обдурить…может, у тебя припасено ещё что-то в твоём, как оказалось, весьма длинном рукаве, помимо Мураками? А, Миямура? Он склонил с издевательской интонацией и проверяющим границы дозволенного взглядом голову к плечу, не прерывая их длящегося вот уже которую минуту зрительного контакта…после чего уже Нана сказала. — Ты что, пытаешься меня сейчас отчитывать за мой стиль боя? Я никогда не обещала, что буду сражаться на равных с тобой, учитывая, что я пока точно не настолько сильна, насколько силён ты. Она устроилась на нем более основательно в позе наездницы, с хмыкающим звуком глядя сверху вниз. Складывалось ощущение, что девчонку вообще ничего в складывающейся ситуации…не смущало. —…поэтому и пользуюсь методами, доступным мне, моему уровню, развитию моих сил и их пониманию. На войне как на войне, Ремён… — Глаза её предупреждающе сверкнули. — У меня не было иного выхода. «При ином случае ты разнес бы всю Сибую к чертовой матери подчистую», — повисло общим пониманием между ними, на что Сукуна с ответным хмыкающим звуком неприязнено дёрнул уголком губ. Ему все ещё не нравится, что она провела его хитростью и тем, что смогла тогда подвести его к себе ближе за счет давления на эмоциональный рычаг, связанный с её дальней родственницей. Тем не менее, Двуликий не мог не отметить…что это было умно. И чтобы выжить Нана Миямура сделала в тот день предостаточно: что ради своего спасения, что ради чужого. При том малом остатке сил, вынесенном из предыдущих боев…он её стратегией боя, проведённого практически без крови…даже мог, по-своему, восхититься. Вдруг уже он прихватил её ответно за горло и, склонив к себе ещё ниже, да так, что их кончики носов едва не состыковались, с обнажением клыков в очередной, ставшей немного более благодушной улыбке, сказал. —…твоё счастье, что я не наказываю за такое, потому что ты мой потенциально равный враг, с которым может пройти достойное сражение. Хотя я мог бы. Начни я играть так же, как ты, вы бы тут все давно сдохли. Нана специально усилила давление нейтральной энергии на его горло, чтобы Сукуна чуть притух. Король Проклятий, зашипев, как недовольный котомедведь, выдохнул едва не с рыком. — Прекращай меня дразнить, девчонка, не то я за себя не ручаюсь. — Прекращай мне угрожать в моей же постели, а не то я тебя выставлю вон с заблокированной энергией и позову вдобавок Мэгуми, чтобы он помог тебя поставить на место, помимо Мура, — предупредили его ещё даже более металлическим и давящим тоном, чем был сейчас у него, и Сукуна, обжегшись об то, что управление подавлением проклятой энергии у аннигилятора сделалось и вправду лучше…по итогу покорился. Нехотя, но всё же. Когда он это сделал, Нана не мгновенно разжала пальцы, чуть уменьшив давление психоэнергии на врага. Заглядывая из возвышающегося положения в лицо Двуликого, Миямура спросила с подозрением. —…что тебе нужно? — Взгляд её буквально теперь его препарировал. — С чего вдруг ты так внезапно вылез, а? Что, неужели, когда Юджи оказался со мной в одной постели, стало совсем невтерпёж? Сукуна фыркнул на подобное оскорбительное предположение, хотя то было небезосновательным. Кто как не он заявлял, что убьёт Годжо и заберёт после его девчонку себе? Неудивительно, что первое, о чем Нана подумала, это о попытке с ней сексуально сблизиться, когда тело сосуда не могло его нормально сдержать в своих пределах, а её благоверный оказался заперт, как последний олух, в проклятом предмете особого уровня. Правда, справедливости ради, всё же Ремён отметил, что «Гето» устроил ту ещё заварушку. В целом, попасться мог вполне себе даже он. Но говорить об этом вслух Сукуна не захотел. Вот ещё, за Годжо вступаться. Вместо того Двуликий спросил, сконцентрировав все четыре глаза на девичьем лице. —…ты сказала, что у тебя есть план. — Эмоциональное выражение Наны при подобном повороте событий видоизменилось. Её лицо заметно стало вытягиваться по мере дальнейшего озвучивания того, что Сукуна услышал через уши Юджи в момент общения Наны с ним и остальными магами. — Что, хочешь рухлядь древнюю отправить окончательно на покой? Или просто дала им всем ложную надежду на то, что ты способна даже с этой проблемой разобраться? Сощурив в ответ подозрительно глаза, Нана неожиданно выдвинула весьма обоснованное предположение. —…тебя, похоже, это тоже интересует, раз ты вышел самостоятельно на разговор после относительно недавнего проигрыша мне. Проницательная чертовка. Эти слова промелькнули в его взгляде, в котором плескались раздражение с испытываемым довольством от догадливости собственного же врага. — Допустим, и так. И что с того? Нана позволила Сукуне занять полусидячее положение. Она сама всё ещё с него так и не слезла. Ремён изучал её ставший нечитаемым взгляд, — что его весьма заметно злило, — в то время как её глаза вовсю скользили ответно по его лицу. И выцепляли из того, похоже, именно то, что им было нужно. Вздохнув утомленно и спешившись с него, Нана перебралась обратно на свою часть кровати. Она устало затерла ладонями лицо, после чего подтянула к себе неожиданно беззащитно колени…и уткнулась в них на пару мгновений, прежде чем сказала, отстранив руки. —…как бы я с тобой сейчас ни собачилась из-за неожиданности твоего появления…на самом деле, я хотела обсудить то, о чем мы сейчас говорим. Не с остальными...а предварительно именно с тобой. Вот теперь уже она его удивила. Что она только что сказала? —…ты хотела обсудить. — Двуликий совершенно перестал теперь понимать ход девичьих мыслей, и это его неприятно нервировало. Почему тело парня имело на него столь повышенное влияние? По обыкновению своему Сукуна на подобное среагировал бы с более холодной головой. То ли близость аннигилятора так на него воздействовала сама по себе, то ли особенности его сосуда, было не ясно. —…со своим врагом план по устранению своего…иного врага. Его четыре глаза комично пару раз поморгали. — Я правильно тебя понял? Нана понимала, как абсурдно, должно быть, данные слова для самого же Сукуны звучали, — господи, да даже для неё тоже! — но…это была правда. Как она уже говорила, сейчас идёт война. А на войне включается режим выживания. И практически любые действия, направленные на то, чтобы просто выжить, воспринимаются совершенно иначе, нежели в мирное время. Посмотрев пристально на Сукуну, Нана ответила ему честно. —…ты никогда не думал о том, что это как-то странно…что палец попал именно к тому сосуду, который может тебя до поры до времени сдерживать? Сукуна склонил практически по-тигриному медленно голову к плечу. Выражение его лица можно было описать как невинное любопытство. — Что ты имеешь в виду? — Как много ты можешь описать магических семей, которые даже с точки зрения техник могли бы тебя подавлять? — спросила его уже более прямолинейно Нана. — Я не первый день над этим раздумываю… Она отвела взгляд в левый нижний угол. — Ещё с тех самых пор, как Юджи самостоятельно продемонстрировал навыки твоего пленения. Я нашла это…странным. И, более того, нетипичным для сосуда. Особенно после того, как Сатору сам сказал, что подобное редко встречается. Миямура возобновила резко их зрительный контакт. Глаза её загорелись решительный искрой. Он уже такую видел…в Сибуе у неё была схожая. Противоборствующая. И в их первое знакомство…когда он хорошенько схватил её за горло и встряхнул, притянув близко лицом к лицу мальчишки перед началом обмена студентами из Киотской школы. Только тогда раскрылось, кем она всё это время являлась…и Сукуна хорошо запомнил, насколько быстро он заместил мальчишку собой, не дав тому даже опомниться, когда слова признания вылетели из девичьего рта. Удивление пацана выступило как слабость в броне удерживания его соседа по голове. Тем-то это и кончилось, что он и Нана Миямура поприветствовали друг друга с глазу на глаз по его проявленной инициативе, когда стало ясно, чьей дальней родственницей она являлась. — Я разговаривала на эту тему с нашим лучшим медиком в техникуме. Чисто теоретически… генетические особенности семьи Итадори могут влиять на твоё пленение. Сёко даже подтвердила, что наличие дальнего родства с тобой также не исключено. Но возникает тогда вопрос: почему твой палец оказался рядом с таким шаманом? И каким образом такой сосуд вообще появился? Теперь движение его головы повторила уже она, подводя Двуликого всё ближе к истине. — Я не могу сказать со стопроцентной уверенностью…да и не буду пытаться тебя убедить в правоте своих слов, но ты-то должен понимать, что случайности часто оказываются не случайны. И когда что-то кажется… —…то оно вовсе не кажется, — закончил Сукуна за неё грудным голосом, издав под конец вибрирующий смешок. Усевшись в более удобной позе-лотоса перед аннигилятором, Двуликий уперся локтем правой руки в правое колено и продолжил рассуждать уже вместе с самой Наной, жестикулируя левой ладонью. — Ты думаешь, что всё это кто-то подстроил? — Не кто-то, — поправила его без изменений в твердости её взгляда и убежденности она. — Я думаю, что это сделал Кендзяку. Сукуна вытянулся в лице. А ведь точно… Дзёго, прежде чем полёг, говорил, что ему предлагал сотрудничество их главарь, называвший себя ранее «Гето», но на деле оказавшийся Норитоси Камо. Логично было выдвинуть теорию…что сосуд для его более сдерживаемого поведения в этом веке мог вывести тот, кто не первое столетие экспериментировал с другими. И покуда Сукуна бы пребывал в созданном специально для него сосуде… Кендзяку, — так ведь девчонка его назвала, да? — использовал бы его потом в нужное время и в нужном месте, как свою пешку. И Нана Миямура просмотрела эти тонкости раньше других, занятых иными делами магов. Это было, по меньшей мере, занятно. По большей, просто потрясающе, с его точки зрения. Умение настолько тонко связывать детали и сводить их в единую картину… Так вот почему этот шрамированный сукин сын ею так заинтересовался. Ему нравились умные персоны. Она таковой являлась и выделялась тем самым качественно среди других. Замолкнув и изучая теперь с большим почтением её лицо, Двуликий решил сразу же прояснить. — Ты думаешь, что сосуд был создан специально для меня? — Да. — И палец подброшен в нужную локацию, чтобы мальчишка однажды его нашел? — Тоже да. — А если бы он его не поглотил? — Сукуна вскинул одну бровь. — Странно ставить многое на весьма хлипкий ход, который мог и не сработать. — Вся миссия Мэгуми, проходившая в тот день, была странной, — Нана привела контраргумент, невольно повторив его позу для удобства восседания, отчего Ремён наблюдал за ней теперь с ещё более повышенной пристальностью, чем раньше. Размяв лодыжку левой ноги, Миямура продолжила, прикрыв устало глаза. — Он сам рассказывал мне, что проклятия будто были специально призваны в тот день в здание школы. Это не были местные. А учитывая, что в способности Кендзяку входило с момента попадания в тело Гето манипуляция проклятыми духами… Она раскрыла глаза, но Сукуна закончил за неё. — То этот сукин сын всё подстроил. И сделал все так, чтобы палец точно попал в мальца. Нана кивнула утвердительно. — Именно. — Но к чему ты рассказываешь всё это мне? Нана сощурилась. — Не думала, что когда-нибудь скажу это…но мне нужна твоя помощь, Сукуна. Он замолчал. Вот уж точно чего он меньше всего ожидал, так это вынужденного сближения и сотрудничества с той, кто до недавнего времени пыталась вытащить хотя бы какую-то его часть, лишь бы пацана избавить от давящего на него контроля. — Помощи? — Он издевательски усмехнулся с пшикающим звуком. — Ты серьёзно? Нана ожидала такой реакции, поэтому не ответила ему эмоционально. Она лишь разложила ситуацию по полочкам, чтобы Ремён понимал, почему подобная идея об их объединении пришла к ней в голову. —…ты не думал, что Кендзяку хочет использовать тебя, как разменную монету в своей игре? — Их зрительный контакт приобрел теперь совершенно иной эмоциональный окрас. Взгляд Наны стал пристальным, а голос немного ниже от большого количества произнесенных речей за сегодня. — Если в его планах и вправду, как сказала Тенген, перенести людей на другую сторону и сделать их магами, заставив эволюционировать при помощи проклятой энергии… Её для того нужна прорва. А кто у нас может выступить живой батарейкой для такого процесса? Когда она без слов просто долго на него посмотрела исподлобья, Сукуна, спустя осознающую паузу…ощетинился, как пес. —…и поэтому ты решила попросить у меня помощи, аннигилятор? — Он начинал злиться, потому что всё ещё не до конца понимал ход её мыслей. — Я прошу тебя помочь не дать ему исполнить его планы ещё до того, как «смертельная миграция» начнётся. Если не ради других, не ради чужого спасения…то хотя бы ради себя самого. Чтобы тебя же потом не использовали в его далекоидущих планах. И, поверь мне, если ты сейчас подумал, что многое о нем знаешь и справишься сам… — Она постучала пальцем по своему виску. — То ты крупно ошибаешься, дорогой. Мур вот в моей голове и вправду о нем знает предостаточно, да и то, тоже не всё. Вывести озвученные тебе выводы я смогла только при помощи его знаний…и моей собственной развитой способности сводить концы там, где многие их даже не видят. Она выпрямилась. —…я нужна тебе. А мне нужен ты…и твоя сила. Если ты поможешь, тебе же будет потом легче без вечно висящего над твоей головой дамоклового меча действовать, чтобы ты там ни задумал. После, закончив, Нана протянула ему ладонь для рукопожатия. — По рукам? Он долго смотрел на протяную ему ладонь. Сукуна не был из тех, кто при любом случае сохранял независимость и свободу. Он был умен, и он прекрасно осознавал, что эта девчонка, по видимому, из-за протекавшего её общения с бывшим Норитоси Камо знала того лучше, чем все остальные маги и проклятия, вместе взятые. Он ещё сегодня на заседании заметил через глаза пацана, что она довольно бойко дополняла рассказ той грудастой блондинки и Тенген, когда речь зашла о миграции и эволюционировании при помощи проклятой энергии. Брат, — или кто он там мальцу и вправду приходится? — Итадори был как раз результатом предыдущих достаточно посредственных попыток всё это воплотить в реальность, как Чосо тогда же им и рассказал, но в более ранние века. Значит, это будет ещё один шанс. И количество жертв возрастет. Более того, раз тот вулканоголовый не побоялся предложить ему перейти на их сторону из-за скрамливания пальцев… Соответственно, у Кендзяку и здесь всё было просчитано. Он знал, что Сукуна не согласится. И отдал Дзёго ему, как разогревающий подарок, чтобы задобрить. Дать разойтись в новом мире в битве, а затем, уже в ходе миграции, постепенно перетянуть полностью на свою сторону. И у Наны Миямуры появилась довольно стройная теория, за чем именно, если не брать одержимость псевдоГето желанием вернуть эпоху Хэйан в сегодняшние дни. Он протянул резко руку к её руке и, хлопнув по той, сжал грубыми пальцами. Рукопожатие получилось довольно весомым с обеих сторон. Интересно…проклятую энергию всегда оттягивает там, где Нану касаешься? С Масуйо так не было. Значит, она лучше контролировала нейтральную энергию и маскировала её, в отличие от Миямуры. — По рукам. Но не думай, что я стану помогать вам здесь ради вас же самих, — предупредил мгновенно он её деловито. — Если я и буду работать, то только ради благополучия себя же самого. Нана усмехнулась, неожиданно ему…улыбнувшись хитро? — Почему я не удивлена, а? Поэтому я и сделала упор на том, что это принесёт в перспективе освобождение и тебе от того, кто тебя привел обратно в нашу эпоху ради какой-то своей цели, и нам от очень опасного вдумчивого врага. — Она пожала плечами, разорвав их рукопожатие сразу же, как только в том пропала нужда. — Да и потом, чтобы ты и помогал другим? Пффф. Она со смехом стала обратно устраиваться спать, взявшись взбивать себе подушку. — Я о таком и мечтать не смела. Это был бы бред сивой кобылы. — Вот и правильно. — Смешок. — Давай лучше смотреть друг на друга раскрытыми глазами, нежели иначе. Когда она попыталась лечь к нему спиной, Сукуна, весьма озадаченный беспечностью её поведения, стал разворачивать Миямуру к себе за плечо. — С каких пор ты подставляешь врагам спину? Она поморгала часто. — По-моему, сейчас мы стали вынужденными союзниками, а не врагами. Разве нет? Он вскинул брови. — Ты ещё даже не рассказала мне ни единой части своего «гениального плана», — напомнил он ей. — Может, послушав его, я и вовсе откажусь, сочтя нужным работать одному при полученных знаниях. Нана посмотрела на него столь же непрошибаемым взглядом, сколь и он смотрел сейчас на неё. Она легла по итогу к Сукуне лицом, отметив следом. — Во-первых, ты так не сделаешь, ведь ты понимаешь, что с ресурсами техникума, пускай и сильно потрепанными, как и со мной, избавление от Кендзяку пройдёт куда более гладко, нежели без этих всех составляющих. — Она запихнула согнутую руку под подушку. Хмыкнув, Двуликий неожиданно в весьма нахальной манере повторил девичью позу и движения, раз уж подушка вторая все равно имелась, да и пацан никуда не рвался отсюда…а, напротив, судя по его робким внутренним желаниям, сюда. — А ты меня прямо читаешь, как открытую книгу, я смотрю? — Двуликий не мог не подтрунить над ней в этом плане, пускай её прозорливость продолжала выступать большим поводом для уважения. Но и раздражения, порой, впрочем, тоже. — Тебя не так уж и сложно читать, Ремён. И вот она снова улыбается. Чуть лукаво, насмешливо, дразняще даже. Так, что эту улыбку хочется прикрыть сначала ладонью, а потом грубым образом следом сцеловать, предварительно руку сместив на челюсть и ту весьма произвольно сильно сжав. Но пока Король Проклятий позволяет Нане Миямуре юлить перед ним и крутить шутливо хвостом. Потому что в коем-то веке Сукуна и сам находил всё это их взаимодействие…довольно забавным. И хорошим способом избавиться от поселившейся в его сердце скуки с самого начала пробуждения в этом столетии. Да и тоски… Но последнюю Двуликий тщательнейшим образом скрывал. Единственные, кто заметили её присутствие, это были Мураками и Нана. Оттого они двое по сей день оставались и вправду опасными противниками для него. Нана уже сумела воспользоваться данным знанием в Сибуе, припомнив ему грехи давнешнего, связанные со смертью Масуйо. Она также видела и понимала, что он не хочет в этом веке быть. Да и никогда не хотел, в принципе, без Сугимото. Было ли это шансом на то, что новый аннигилятор избавит его от бессмысленного волочения новой вехи бренного существования? Тем или иным способом, оставалось не ясно. — Не увиливай от вопроса, — напомнил он ей. Нана закатила глаза, издав тихий недовольный стон. Затем…она сместила взгляд обратно на лицо Сукуны, сонливо сморгнув. — Уснуть раньше рассказанного ты мне не дашь, да? Сукуна ответил честно. — Нет. — Что ж, по крайней мере, тебя не надо допытывать в плане того, что ты от собеседника хочешь… — Она вздохнула. — Это уже существенный плюс. Возобновив зрительный контакт, Нана взяла слово. — Кендзяку до конца не знает, как работают мои техники. Я хочу сыграть на блефе, чтобы вернуть тюремное царство…вытащить Сатору и потом уже разобраться с самим Кендзом. Сукуна вновь изогнул одну бровь. — Ты хочешь сказать, что реальной угрозы планам Кендзяку не представляешь, но из-за отсутствия у него достаточной информации про тебя…можешь и хочешь обмануть его? Нана кивнула на его слова. — Да. Кендзяку знает очень мало о таких, как я. Он лишь ведает о том, что я способна блокировать проклятую энергию…а также отнимать её вовсе. Очищать места от неё, переносить души в место, где она расщепляется… — Нана подводила медленно к ядру своего плана, пальцами в довольно забавной манере обрисовывая круговые движения. — И поскольку созданные им колонии, как Тенген нам объяснила, сплошь и рядом являются продуктом проклятой энергии… —…то ты способна, чисто в теории, развеять их и отменить игру. — Взгляд Сукуны блеснул нехорошей искрой. Глаза раскрылись чуть шире. Кажется, теперь он начинал осознавать, что она предлагала. — Получается, ты хочешь дать обращение о том, что все его труды пойдут на смарку, не верни он Годжо? И Кендзяку, не зная точно, способна ты уничтожить колонии, либо же нет, вполне себе может вернуться в Токио для переговоров с тобой и техникумом. Зубы блеснули в хищной улыбке. — А я тебе нужен для подстраховки, верно? Нана вновь пару раз покивала, обомленно глядя на него. Как быстро он схватывал, когда ему было интересно прослушиваемое! Удивительно просто. — Всё верно. Я хотела тебя попросить стать нашим козырем в рукаве. Остальным мы об этом не скажем, чтобы получился элемент неожиданности. — Не боишься, что тогда я и пацан окажемся на линии огня, а? Ваши маги быстренько попытаются со мной разобраться, не знай они, что я ваш союзник, а не враг. — Сукуна хмыкнул. Нана привела новый довод именно для претворения такой стратегии в жизнь. — Среди нас может быть предатель. Тот же Кокичи Мута им был до событий в Сибуе. И я… — она посмотрела в сторону, — не знаю, не осталось ли шпионов Кендзяку по сей день среди нас. Нана посмотрела на Двуликого снова. — Поэтому умолчать данный факт до момента самого столкновения будет надежнее, согласись. Пускай подобный расклад ему не нравился, резон в её словах имелся. Вздохнув и скрестив руки на груди, Сукуна отметил следом. — Я тебя услышал. Значит, ты заявишь уже во время самой встречи, когда я появлюсь и помогу отбить тюремное царство, что я тебе помогал? Взгляд Наны просиял слабой искрой надежды. — Да, всё верно, Ремён. Да и потом, Юджи мой лучший друг, не забывай, — с пролегшей хмуростью между бровей заметила она. — Я не дам ему навредить. Как и тебе, если ты и вправду встанешь временно на нашу сторону. Он взялся потирать задумчиво подбородок. План был рискован. Может, девчонка просто переоценивает незнание древнего шамана? И это может подставить всех под удар, учитывая, что любая помощь в возвращении Сатору Годжо сейчас расценивается, как акт автоматического присоединения к действиям Кендзяку и причисления к статусу врага, судя по тому, что та блондинка говорила сегодня. Тем не менее, если не рискнуть и не попытаться использовать их на данный момент немногим более выигрышное положение, потом такого случая может не представиться. С количеством собранных в нем пальцев и тех магов, что имеются в техникуме, помимо Миямуры, они смогут при случае провала отбиться. Либо же в случае успеха, но и параллельного прибытия бдителей законов. Да и потом, как бы ему ни нравилось это признавать, Нана Миямура была права в том, что им вместе куда легче будет замочить древнего засранца, нежели если бы Сукуна действовал в одиночку. Она может запечатать Кендзяку. Либо они вместе могут лишить его весомой части уже выполненного плана в виде запечатанного Годжо, чтобы прежний рухнул, и пришлось отступить для создания нового. В любом случае, время будет выиграно и станет на их стороне с того самого момента. — Заключим магическую сделку, — неожиданно сказал он, протянув ей руку. — Чтобы всё проходило куда надежнее, нежели просто на словах. Нана вдруг стушевалась. Сукуна пару раз сморгнул. —…ам…я не могу…ну…заключать…магических пактов. — Нана неловко почесала затылок пальцами. Двуликий снова поморгал. — Не можешь? — Из-за того, что мою душу оберегает Мураками, он обрывает возле неё любую попытку к той прикоснуться. Будь это техника, как была у того премерзкого лоскутного духа… — при упоминании Махито её перекосило. Сукуна, в целом, разделял её чувства по отношению к этому относительно недавно ставшему мертвым проклятию. — Либо же попытка подтвердить магический контракт. — И обойти это никак нельзя? — уточнил Двуликий. Нана помотала головой. — Нет. Неожиданно он обхватил её ладонь вновь своей и…чуть сжав ту, просто пожал, как ещё при окончании первой части их разговора. Взгляд уронился на соединившиеся пальцы. —…и вправду не выходит, — пробормотал Сукуна больше для самого себя, нежели для неё. Вернув все четыре глаза к её лицу, Ремён усмехнулся едва не по-злодейски, отметив. — Ладно, я тебя понял, Нана Миямура…стало быть, мы с тобой оказались в том положении, в котором можем полагаться лишь на обещания, данные друг другу. Нана, будучи глядя на него прямо, ответила без колебаний. —…если ты поможешь, напомню, я не стану тебе вредить. — Меня волнует не это. — Он наклонился к её лицу ближе. Да так, что их кончики носов едва не состыковались. Нана от этого жеста чуть не задохнулась. Сукуна долгое время смотрел ей в глаза, прежде чем добавил. —…что позволяет тебе верить, что я не предам тебя в последний момент? Она неожиданно схватила его вновь за шею, отметив с тихим шипением. —…перебить всех исподтишка тебе будет не интересно, ты сам уже об этом говорил, это раз. Два, ты не дурак. Если я смогла вытащить один из пальцев в Сибуе из Юджи, значит, и тебя оставшегося из него вытащу, поведи ты себя агрессивно именно в нашу сторону. И тебе об этом известно. Поэтому советую не доводить до такого. Её глаза пилили вовсю теперь его верхнюю пару. — Тебе ясно? Издав звучный довольный смешок, Сукуна внезапно переменился в лице и, сверкнув клыкастой ухмылкой, отметил вибрирующе. — Более чем, маленькая королева. — Он обхватил её ладонь с внутренней стороны, но пальцев не разжал. — А теперь можешь отпустить. Надобности в претворении твоих слов сейчас в дело у тебя вовсе не имеется. Тем более… — Он её будто теперь гипнотизировал глазами. — Когда я согласился. Нана, поглядев на него долгим взглядом, постепенно разжала хватку пальцев. У него так пульс скакал под её ладонью… Даже удивительно. Мысль эта волнительно на неё подействовала, но Миямура постаралась как можно тщательнее подобный произведенный на неё эффект скрыть. — Хорошо. Я рада, что мы пришли с тобой… — Она устало устроилась обратно на подушке, отвернувшись от него. — К подобию соглашения. Двуликий посмотрел какое-то время на её затылок, на её спину, на то, какой вообще была непривычно беззащитной её позиция рядом с ним, — что редко проскальзывало ранее, — но позже вышел мгновенно из своих размышлений, когда она сказала. —…Юджи давай возвращай на место, спать пора ложиться. Да и мы с тобой уже закончили. Её приказной тон его снова повеселил. Вот уж точно маленькая королева… Нана неожиданно ощутила, как её сзади обняли. Когти никуда не пропали, но будто подтянулись и стали чуть более короткими. Присутствие Сукуны в теле Юджи делало то куда более горячим на ощупь, чем оно было само по себе, когда Итадори бодрствовал и держал Двуликого в узде. Контраст их смены чувствовался разительный. Особенно когда Сукуна скользнул одной ладонью на её диафрагму, а второй обнял поперек линии плеч и ключиц спереди, сгребя и буквально вжав в себя. Нана, покраснев, едва не пискнула и более высокого заговорила, зашептав раздражённо. —…ты что делаешь? — Пацан уже спит. Не вижу смысла его специально будить, чтобы менять с собой сейчас местами. — Сукуна зевнул, сверкнув острыми клыками на мгновение, после чего зарылся носом в изгиб её плеча. — А я упускать такой шанс не собираюсь. Закрыв глаза, Ремён и вправду просто стал потом…засыпать. Нана никак не могла ожидать, что найдёт себя когда-нибудь в такой сюрреалистичной ситуации: засыпая в одной кровати в обнимку с самим Королём Проклятий, до этого активно угрожая и ему самому, и получая ответные игривые угрозы с его стороны, которые, чуть погодя, сменились комплиментами. Безумие. Тем не менее, каким бы нереальным это всё происходящее ни казалось, Сукуна постепенно…расслабился позади неё. Он её особо даже не сжимал. Напротив, в его прикосновениях ощущалась контролируемая сила, чтобы излишне не передавить. Можно было счесть за особое отношение от него в свою копилку, да? Нана ему об этом шепнула ядовито и будто бы даже чуть игриво, сама того за собой не замечая, но он ей уже не ответил. Только стиснул чуть ощутимее, словно бы говоря молча, чтобы уже и сама засыпала, и продолжил давать сосуду необходимый отдых. Хотя короткая ухмылка, мазанувшая по ткани слишком большой для неё футболки, с тихим смешком им выдана всё же была. Нана, ощущая, насколько крамольной и немного постыдной складывалась вся эта ситуация, тем не менее, вопреки тому, что боялась первые несколько секунд вообще пошевелиться…мало-помалу, разморенная жаром чужого тела, закрыла глаза и забылась глубоким сном без сновидений.

***

То, что она хорошо держалась, не значит, что внутри неё всё не выворачивало лопостями эмоциональной мясорубки. Хоть Юджи с Мэгуми помогали ей, чем могли, гибель родителей, Кенто и пленение Сатору всё равно переживались Наной тяжело. Возможно, поэтому на вторую ночь она долгое время сидела просто на краю кровати и, закрыв ладонями лицо, плакала взахлеб. Несмотря на то, что план был изложен более чем точно, остальные его оценили и были готовы помочь реализовать, тем не менее… Страх того, что могло снова не получиться спасти его, её жутко терзал. Она и тогда побежала раньше остальных, рванула, не известив никого, потому что утекало драгоценное время. Из-за этого Кенто пришлось спешить к ней в одиночку. И он…умер. Стиснув пальцами своё лицо до оставшихся неглубоких отметин, Нана приказала себе постараться успокоиться и, шмыгнув носом, посмотрела в сторону двери. Та была открыта. Но что её более всего поразило, в проёме стоял не Мэгуми и даже не Юджи… Сукуна уловил своим обостренным слухом, что её стало накрывать неуместными волнами неуверенности из-за недавно случившегося провала. Мальчишка уже спал, когда Двуликий проснулся вместо него. А слушать чужой плач было выше его сил. И неприятно ездило по ушам, и просто… Миямура незаслуженно слабо верила в себя, когда должна была быть одной из первых, кто верил в себя достаточно. Иначе с таким подходом она далеко не уйдёт. —…что ты… — Нана непонимающе на него смотрела заплаканными глазами. Невольно вспомнилось их утро и как оно проходило: как она проснулась в его и одновременно не его руках. Как при стуке Фусигуро в дверь и извещении, что её уже все ждут, татуировки на теле Юджи пропали и проснулся уже сам Итадори. Как она и он, смущенно хлопая глазами, тут же мгновением позже друг от друга до смешного резко отстранились. И как Мэгуми спрашивал, куда делся Юджи и не слышала ли она, встал тот чуть ранее или нет? Видел бы Мэгуми, насколько у того было красное лицо, пока Итадори искал свою футболку, которую Сукуна какого-то чёрта вчера скинул на пол! Юджи едва не пулеметной очередью выпустил в старшую подругу милейшие и искреннейшие извинения за то, что так получилось, но Нана его остудила, убедив в том, что Ремён ей ничего не сделал, кроме как наговорил грубостей в его стиле. Юджи от этого стало не намного легче, однако…радовало, что Нана была цела. И что Двуликий никак не воспользовался ситуацией их смены. Но его удивило вот что: получается, это ведь Сукуна лёг с Наной так в обнимку спать, да? Его поведение рядом с ней было поразительно, но уже не в первый раз. Юджи давно успел осознать, насколько создание, сидящее внутри него, прикипело к его старшей подруге. И от этого становилось нередко неловко и, грубо говоря, стыдно, хоть Итадори отношение Двуликого к Миямуре никак не контролировал. Особенно его дурацкие реплики по типу того, что только идиот с такой девушкой будет дружить, а не пытаться сблизиться. Сколько раз Сукуна ему нашептывал то, что сам Юджи никогда бы себе про Наначи не позволил подумать??? Она ведь девушка Годжо-сана! И черт-с два Итадори позволит в его отсутствие этой проклятой твари что-нибудь с ней сотворить! Сукуну же больше утомляла слепота мальца, что он рассматривал свои взаимоотношения с Миямурой исключительно только как дружбу. Разве друзья так обнимаются? Так льнут к друг другу? Пацан не замечал этого за собой, но его тянуло к девчонке ничуть не меньше, чем того же Фусигуро с его защитническими инстинктами. Другой вопрос, что, исходя из уважения к их учителю, проще это влечение было игнорировать, либо аккуратно то не замечать, а не поддаваться ему. Но Сукуна ими не был. Он никому и ничем не был обязан. И поступал всегда так, как хотел того сам. Поэтому он без слов дверь за собой с отчетливо слышимым хлопком закрыл, а потом к её кровати подошёл, замерев в паре сантиметров. Естественно, Нана настороженно за ним следила. Он же, все ещё не усаживаясь рядом, запихнул ладони в карманы. — Почему ты плачешь? — Вопрос был задан в лоб. И, как ни странно, без попытки поддеть по этому поводу, как и без издевательств. Лишь с искренним желанием разобраться. Нана, несколько удивленно на него поглядев пару секунд, поняла, что врать нет смысла. Поэтому устало отметила честно. —…я думала о Сатору. — Нана опустила лицо вниз. Поглядев на свои ладони, она чуть сжала пальцы, словно на тех вновь проявилась кровь Кенто, и зажмурила с усилием веки. —…как и о том, что немного боюсь не справиться со взятой на себя ответственностью. — Почему? Она вскинула резко голову, глядя на Двуликого пораженно. Сукуна повторил свой вопрос, не меняясь в лице и не изменяя тона. — Почему ты сомневаешься в себе? В тот раз были совершенно иные условия. Информационный перевес был на стороне врага. И ты действовала одна, даже когда это поменялось. — Он сделал один шаг к ней. Краткий, но все же. Тот сделал их заметно ближе. — А сейчас ситуация устроена иначе. Пауза. Нана и Ремён исследовали реакции друг друга, пока Сукуна не закончил. — У тебя есть союзники. Кендзяку не знает многого о таких, как ты. Более того, даже я не знаю. Ты можешь выкинуть легко такую подлянку, что по итогу не у дел останутся все твои враги. Присев перед ней на корточки, чтобы их лица были на одном уровне, он вновь задал ей важный вопрос. —…так почему ты тогда плачешь? Прикусив нижнюю губу, Нана ответила хрипло и неожиданно (для себя, в первую очередь) правдиво. —…да потому что боюсь, что опять не справлюсь. Я пыталась уже его спасти и других…и ничего не вышло. Единственное, что я смогла тогда сделать, это помочь победить Махито со второго раза…и остановить тебя. — И тебе этого мало? — Сукуна усмехнулся. — Кто ещё может похвастаться тем, что выстоял передо мной и вышел из боя живым, а? Кроме тебя и твоего белобрысого мага. Она посмотрела после данных слов на него с некоторой долей…облегчения, что ли? Доводы Сукуны казались более чем разумными. —…ладно, ты прав. Я излишне себя накручиваю. Обычно я не такая. Более того, в обычные дни она бы и сама размышляла, как он. Но сейчас…после всех пережитых трудностей, испытываемого по сию минуту стресса от возросшей ответственности и банального страха, что Кендзяку не купится на её большую ложь о том, что Нана была способна обнулить проклятую энергию возведенных им барьеров без вреда для себя, — что было и вправду под вопросом на практике. Вполне возможно, что подобные действия настолько бы её выдоили в плане энергии, что Миямура бы просто-напросто умерла, — мозг начал сбоить и выдавать утрированно негативные варианты, когда те могли таковыми и не стать. Нана устало оттерла ладонями лицо и попыталась то вновь в них спрятать, однако ей этого сделать не дали. Сукуна просто протянул правую грубую ладонь к её щеке, поведя тупой стороной острых когтей так, чтобы кровь после не выступила, — ласкающе, удивительно успокаивающе, — после чего вибрирующе заметил понизившимся голосом с приближенным к её собственному лицом. — …тебе нужно поспать. Если не выспишься, завтра на вылазке к телебашне в районе Минато будешь клевать носом. И тогда твои страхи смогут стать реальностью. Она подняла на него едва не робко глаза, следом негромко спросив. — …ты это делаешь, чтобы план прошел, как надо, так ведь?.. Вся эта поддержка, близость… — Глаза её сощурились чуть вопросительно. Двуликий сверкнул внезапно хищно улыбкой после озвученных ею слов. — Если тебе легче так к этому относиться, пусть будет по-твоему. Ладонь сместилась полноценнее на её правую щеку. Большой палец проскользил по постепенно розовеющей и от давления, и от самой ситуации коже, прочерчивая мягкую линию вправо и обратным движением доводя ту практически до правого крыла носа. Нана через него выдохнула долго и очень смущенно, после чего, сглотнув шумно и не разрывая зрительного контакта, отметила понизившимся голосом. — …если ты пытаешься склонить меня к сексу, то я Сатору изменять не собираюсь. Сукуна усмехнулся. Подавшись ближе к её лицу и сместив большой палец под нижнюю девичью губу, он едва не клацнул возле её приоткрывшегося рта зубами. — …я и не пытаюсь. — Кончик его носа повел по её линии носа, доводя до переносицы и вдыхая запах ближе к нависающей челке. Действие настолько дикое, что послало мгновенно дрожь вдоль позвоночника, в самый низ. Стиснув при том второе бедро Наны, сокрытое всё ещё используемыми в качестве части от импровизированной пижамы шортами Юджи, он выдохнул горячо меж её бровей. — Я уже это делаю. Нана взяла и резко отпихнула Сукуну от себя, захохотав и закатив глаза. — Так и знала, что на чисто альтруистических началах ты бы меня без задней мысли успокаивать не стал, изврат. Хватит ко мне приставать. — Она смахнула выступившую слезу на правом глазу, позже вдохнув, выдохнув и посмотрев на Сукуну так, будто это была самая провальная из всех его попыток сблизиться с ней. Сукуна с весьма заметно недовольным выражением лица, как у кота, у которого забрали внезапно лакомство из-под носа, но оставили то в ближайшем обозрении, посмотрел на неё сверху вниз с прищуренным взглядом. — И почему вы, люди, так относитесь насторожено к полигамии? Как будто такое редко встречается, что кто-то один спит сразу с двумя. Нана, склонив голову к плечу, поразилась тому, куда завел их этот разговор. Это было забавно, по меньшей мере. По большей, смущающе. Но она была человеком не робкого десятка в плане обсуждения табуированных тем, так что… — Тебя не смущает, что конкретно я моногамна? Мне все равно в этом плане, как другие люди на данный аспект смотрят, однако конкретно я для себя открыла когда-то, что хочу быть только с одним человеком. Своим. — Миямура ткнула пальцем ему назидательно в грудь. — Конечно, тебе с твоими гаремами, бывшими в эпоху Хэйан, не понять этого. Хотя и в те времена были те, кому твоя концепция…обширной близости не так уж была и близка. Потому что такие люди есть в любой эпохе: как ты…и как я. Он внезапно перехватил её ладонь и, прижав к своей правой щеке, прикрыл четыре глаза. Нана замерла. Это был совершенно удивительно покорный жест для кого-то вроде него… И он всё чаще подобное по отношению к ней вытворял после её недавней победы, случившейся над ним, как и из-за их временного объединения. Неужто наконец-то хоть сколько-нибудь её зауважал? —…к чему себя сдерживать в рамках, когда ты заслуживаешь свой собственный гарем? — Он вновь приоткрыл глаза, смольным взглядом глядя в упор на неё. — Ты сильная. Ты не обязана подчиняться тому, какой видят близость многие другие. Ты можешь быть выше этого. Нана издала тихий нервический смешок. Приплыли…самое опасное в мире проклятие предлагало ей сколотить под собой сборище всех мужчин, которые ей были хоть сколько-нибудь симпатичны, да ещё и само явно хотело в данных рядах затесаться. Комично? Очень даже. — Как я уже сказала, мне подобное не близко. — С чего ты это взяла? — С того, что я сама на своём опыте к этому пришла. Мне данную мысль никто не навязывал, если ты пытаешься намекнуть на тлетворное влияние общества на чужое мышление. — Нана попыталась убрать ладонь от него, как и сама отстраниться, но хрен там, прилип к ней, как клещ. — Но если вдруг я поменяю своё мировоззрение, обещаю, ты будешь первым, кого я в свой гарем позову. И тут… Сукуна неожиданно запрокинул голову и громогласно расхохотался. Настолько, что явно мог разбудить не только спавшего через комнату от них Мэгуми, но и всех оставшихся поблизости магов тоже. Нана резко подскочила и, накрыв ладонью его рот, с близкого расстояния уставилась в его верхнюю пару алых, как кровь, глаз. Он замер. Она тоже. Выдохнув медленно с раскрытием губ, она тихо предупреждающе шепнула. —…ни звука. А не то Мэгуми сюда придет сам тебя искать. И нас раньше времени раскроют в отношение плана. — Он её ладонь со своего рта так и не сдвинул. — Ты ведь этого не хочешь, да? Потому что тяжесть её руки ощущалась просто прекрасно. Сукуна не мог объяснить, но ему приходилось по вкусу, когда имеющая возможность победить его (хотя бы в перспективе) женщина проявляла к нему властность. Когда Масуйо так делала, в нём тоже это порождало особые ощущения. С наложницами же был иной эффект: он всё же любил их видеть больше под собой, подчиняющимися, чем наоборот. А Нана Миямура цепляла его и твердым стержнем, и умением кусаться словами в ответ, и отстаиванием своей точки зрения. Даже без применения сил она была очень занятным врагом…настолько, что он позволял ей те вольности, которые не позволи бы никому другому. Поизучав пару дополнительных мгновений его глаза… Нана сместила ладонь, согретую дыханием Ремёна, вниз и неожиданно шепнула проникновенно, вернувшись к их предыдущей теме. —…да и потом…ты ведь говорил, что любил Масуйо. Одну и единственный раз. Значит, тебе концепция обладания кем-то одним, кто близок тебе по уровню в любом значении этого слова, не так уж и не близка. Взгляд Сукуны мгновенно стал другим. Он молчал. Прежней искры веселья не стало по щелчку пальцев. —…я понимаю твои сильные чувства привязанности к твоему шестиглазому магу… — Левая ладонь сместилась на её бедро и аккуратным (словно желая не спугнуть) широким медленным жестом его огладила снизу вверх. — Как и понимаю, что ты едва ли посмотришь на меня так же, как на него. Тем не менее… Сукуна обхватил её лицо правой ладонью и чуть стиснул щеки мизинцем и большим пальцем, отчего губы Наны выдвинулись смешно поверх его внутренней части пясти. —…я никогда и не хотел этого. Как и не сравнивал происходящее между нами с тем, что было между мной и Масу. Потому что ты совершенно иной человек. Со своей историей и особенностями. Не менее любопытный для меня, чем была она, но в исключительно своей манере… Большой палец огладил в этот раз уже саму нижнюю губу, чуть на неё нажимая. —…ты хорошо понимаешь, каково это чувствовать, когда весь остальной мир считает тебя чудовищем. Ты с твоим Годжо такие же опальные, по сути, создания, какие были я и твоя драгоценнейшая дальняя родственница, потому что вы имеете в себе достаточную пробивную силу и несгибаемость воли, чтобы выделяться. А мне такое близко, Нана Миямура… — Он сорвал её выдох приближением своего рта к её. — Как и твой взгляд на жизнь, что мир может крутиться и вертеться, как ему вздумается, а ты будешь жить по-своему. И если кого-то это задевает, это его проблема. Его потемневшие практически до винно-алого опьяняющего цвета глаза посмотрели вновь в её, перестав гипнотизировать приоткрывшийся бутоном розовый девичий рот. —…я бы тебе помог банально ещё из-за этого. Ты отличаешься от других магов и одна из немногих среди них меня не раздражаешь. По большей степени, я питаю к тебе даже особый вид уважения из-за твоего отсутствия боязни перед мнением других…развивающейся силы…и умения трезво оценивать своего врага, просчитывая его и не зазнаваясь. Он так же неожиданно отнял свою руку от неё, сколь недавно поднёс, и это позволило Миямуре хоть немного продышаться. Продолжая изучать его одним только взглядом, Нана дала Сукуне договорить. —…так что я просто призываю тебя подумать сейчас о себе. Ты постоянно думаешь о Годжо и его чувствах, как будут чувствовать себя другие, в каком состоянии они находятся, но когда дело касается тебя, сидящей сейчас изможденной в недрах собственной комнаты, вместо того, чтобы позволить помочь тебе снять стресс и получить удовольствие, ты отпираешься. Всё потому, что любишь только своего Сатору. Но я от тебя любви и не прошу. Достаточно… Он неожиданно сполз между её колен, разведя те со внутренней стороны, и, поведя кончиком носа по правому из них, посмотрел призывно в глаза. —…твоего согласия. Ведь брать женщину силой мне совершенно неинтересно. Удовольствия тогда не получу ни я, ни уж тем более она. Так делают только слабаки, которые не умеют располагать к себе без физического давления. Она задрожала, стиснув пальцами верхнюю часть одеяла. Невольно вырвалось сардоническое. —…о, хочешь сказать, что ни разу никого не принуждал, да? Когда он припал долгим вылизывающим поцелуем к правой впадинке её колена, прикрыв глаза, Миямура едва смогла сдержать стон и желание дёрнуть из-за банально проснувшегося рефлекса ногой. Он знал, где располагалось большое количество нервов, и именно там её и касался! Однако со знанием строения человеческих тел у Сукуны всё было воистину хорошо. —…мне это было и не нужно. Женщины мне сами отдавались после общения со мной. Нана неожиданно отвела его от себя, покраснев, и забралась полностью на кровать. — Слушай…нет…я так не могу. — Она замотала чаще головой, и у неё даже голос изменился, став заметно уязвимее. Но глаза-то…глаза горели именно так, как ему хотелось в плане ответа. — Я люблю Сатору. И я не буду ему изменять. — Годжо, быть может, никогда уже не вернётся, — со спокойствием совершенно не тревожащегося по данному поводу создания заявил Двуликий ей, отчего Нана замерла с побледневшим лицом. — И ты точно не знаешь, последняя была у вас ещё относительно недавно встреча…либо же нет. Поэтому в период таких невыясненных до конца обстоятельств на многое стоит смотреть иначе, Нана. Когда он обращался к ней по имени, у неё каждый раз мурашки бежали по коже. Особенно когда оно звучало в таком практически приказном, настаивающем тоне. Тут уже разозлилась сама Нана, зашипев. — Вот пока точно ничего не ясно, не будем забегать слишком вперед. Увидев, что переубедить её пока не получается, Сукуна решил зайти с иной стороны. Подойдя ближе и схватив её за руку, он прижал ту ко лбу Юджи. И когда он и она продолжили общение уже в его владениях, разговор пошёл заметно легче. — Что за?! — Нана резко кругом осмотрелась. — Какого проклятия ты тут творишь??? Он усмехнулся, сверкнув зубами. — …ты не хочешь физически ни с кем расслабляться, считая это изменой, я тебя понял. Но тут… — Сукуна поднятым указательным пальцем левой руки обвел пространство, заполненное темнотой, будто бы протянувшимся чьим-то позвоночником и ребрами над их головами, большим количеством костей животных и одиноким троном, находившимся на самой вершине. Поставленным там будто бы для лучшего обзора, —…это даже за живое взаимодействие считаться не будет. Нана пыталась понять, куда их занесло. Так… Юджи вроде бы описывал пространство в голове Сукуны таким образом…значит…это были его личные владения? И физически здесь ни её, ни его, на самом деле, не было. Она протянула руку и чуть пихнула его в плечо. Вот же ж блять…он ведь всё равно ощущался очень даже по-плотски! Сукуна фыркнул, перехватив её ладонь и предупреждающе сжав. — Прекрати. Такое поведение неподобающе. Особенно когда я пустил тебя в самое сердце себя же. — О, какая честь, — не могла не скорчить дразнящую гримасу Миямура. — Я что, просила тебя об этом??? Когда он прижал её ладонь следом к своей левой стороне груди, приблизившись, Нана так же скоро замолчала, как до этого подала голос. Она вопросительно на Сукуну и несколько непонятливо взглянула, не до конца осознавая, как он пытался провернуть то, о чём снова зашла речь. — Нет, но если бы я этого не сделал, ты бы так себя и изъедала из-за дальнейшего. А так я тебя в обычном мире даже пальцем не трону. Разве что… — Предварительно отпустив её руку, он положил ладони на девичьи плечи, чуть прихватив за те. — За реакцию тела мальца не могу ручаться. Нана с выпученными с покрасневшего лица глазами уставилась на него. —…ты что творишь?! Ткнувшись в её лоб своим, Сукуна терпеливо отметил. — Если тебя настолько беспокоит, что подумает потом твой благоверный, можешь пенять на меня и сказать, что я тебя принудил. Он всяко так будет думать, даже если сообщить ему обратное. Но сейчас сосредоточься на том, что тебе нужно освободить голову от тяжести последних событий, тело, если ты хочешь, чтобы Годжо спасти вообще получилось… Нана замерла. Теперь она обратилась вся в слух, пока его слушала. Отлично. Наконец-то он смог нащупать в её обороне трещину и, нагрев металл её самозащиты от него, продавить тот вовнутрь. —…и посмотри на это, как на мой частичный вклад в успешное проведение миссии. И он уставился на неё в ожидании принятия ею решения. Нана с широко раскрывающимися ноздрями от частых вдохов и выдохов интенсивно на него смотрела в ответ. Боже, в какую ужасную ситуацию она попала… У неё складывалось какое-то изощренное ощущение, будто она собиралась взяться приручать Сукуну через секс, чтобы он точно сдержал слово и не дал заднюю во время выполнения их общей составленной «миссии». Сама мысль повысить его лояльность к себе через близость была противна, однако… Беда была в том, что он не был отвратителен ей. А лучше бы было так. Тогда намного легче было бы снова и снова говорить «нет», покуда бы точное значение этого слова до него ни дошло. Но он был прав в одном — она устала. Эмоционально и физически она была измотана больше, чем когда-либо в жизни. На неё свалилось столькое, что Нана банально боялась всё это не унести. И она не могла и вправду никак сомкнуть глаз от того, что завтра им предстояла вылазка к телебашне в Токио. Ей будет необходимо защитить ребят. Довести туда. Толкнуть достаточно правдоподобную речь и вернуть потом всех обратно. Нанами бы обязательно в таком случае подметил бы, что она берет больший кусок пирога, чем может съесть… Учитывая, что это не в первый раз, когда подобное происходит, и что у Наны имелась тяга взваливать на себя то, что иные не могли, пускай она и старалась быть избирательной…ситуации, порой, просто не оставляли ей выбора. Вот как сейчас. Если Кендзяку уже покинул Японию, он сможет увидеть клич о встрече только по трансляции. Им всем очень нужен был этот шанс!.. Внезапно она схватила Сукуну за ворот кимоно, склонив ниже к себе. Выражение её лица сделалось раздраженным. — Ты это делаешь, чтобы насолить Сатору, скажи честно? Чтобы самоутвердиться засчет этого действия? Дескать, затащил его девицу в постель, пока его не было? Вопреки тому, что она тебя так долго отваживала??? Сукуна внезапно расплылся в клыкастой улыбке. —…ты думаешь, я хочу тебя использовать для самоудовлетворения и тешения своего эго? Серьёзно? — Он всё еще, веселясь, склонил голову к плечу и, вытянув шею, сблизил их лица. — Если уж рассматривать более честно и объективно эту ситуацию, то это ты сейчас можешь воспользоваться мною едва как не куртизанкой, Нана Миямура. Нана поняла, что её кончики ушей покраснели от подобного переворота столов и перенаправления тех в её сторону. Заметив, что искомый эффект был добыт, Сукуна довольно отметил следом. —…и почему все должно крутиться вокруг Годжо, ты мне лучше вот что скажи. Я тебя всегда рассматривал, как отдельную единицу от него. И то, что мне хочется тебя сейчас ублажить, с ним ни коим образом не связано. — Он похрустел шеей, взявшись ту тереть с правой стороны. — Более мои ранние комментарии на данную тему были вызваны банальным незнанием тебя. Он раскрыл снова глаза, посмотрев директивно на неё. —…так что эта ситуация сейчас только про тебя и для тебя, аннигилятор. Она не про него и с ним самим никак не вяжется. После он склонился к её носу, тронув кончим в который раз за вечер (ночь?) своим. Нана заметила, вблизи зрачки у него были чуть узкие…и это несмотря на нехватку света в этом месте. Впрочем, он ведь проклятие…их физиология устроена иначе, чем у людей. Это не странно. Она изучала его с суровым взглядом, молчаливо поджав губы в тонкую нитку, и, прочитав в который раз в глазах наставление подумать о себе, а не о ком-то другом…по итогу не выдержала и сдалась. Нана рванула Сукуну на себя, перехватив за обматывавший шею шарф, и крепко, размашисто, кусаче его поцеловала. От такого поцелуя искры из глаз готовы были пойти. В него были вложены и злость на него, и страсть, и долго сдерживаемое желание, с которым ей приходилось бороться и стараться игнорировать во время его редких, но метких появлений, — как бы Нана ни стыдилась вообще самого факта его зарождения, — и нужда доминировать ничуть не меньше, чем та, что истончал обычно от себя сам Сукуна. И он позволил ей. Он поддался, склонился ниже, обхватил её лицо когтистыми ладонями и, после выпрямившись, поцеловал уже сам Нану на одной линии роста. Провернуть это получилось благодаря тому, что под ногами Миямуры внезапно возник череп мула, из-за которого она находилась теперь в равной с Двуликим позиции. Не успев ничего ответить, кроме как удивленного «ах» в протекавший поцелуй, Нана оказалась прижата сначала к крепкому телу, а затем и вовсе схвачена на руки. Гора из черепов позади никуда не пропала, но Сукуна без проблем смог ту обойти и за ней оказался дом в стиле синдэн-дзукури: симметричный, многоуровневый, с отсутствием пространства между сопрягающимися частями, с крытыми террасами и раздвижными перегородками. Здание возвышалось над ними ещё больше обычных за счёт деревянного каркаса, из-за чего то будто угрожающе нависало сверху. Впрочем, каков был Двуликий, такое и обустроенный под него, комфортный лично ему комплекс. Когда он сдвинул машущим движением одной из рук сёдзи, занося Миямуру следом вовнутрь, а потом уложил её на татами, отделанное рисунком волн и розово-белого карпа, Нана задохнулась. Сукуна навис над ней, как над давно желаемой добычей, предварительно аккуратно прижав к твёрдой поверхности. Сёдзи следом закрылось. Все четыре алых, подсвечивающихся заметно в темноте глаза, направились теперь только на одну Миямуру. Словно она выступала сейчас единой точкой схождени всей его сущности. Нана протянула ладонь к левой щеке Двуликого и на контрасте всему происходящему огладила ту нежнее предполагаемого. Сукуна замер. Он какое-то время удивленно глядел на неё, не прерывая при том её манипуляций с его кожей чуть ниже второго правого глаза, пока внезапно…ни взял её ладонь и ни поднес к своим губам. Когда он это сделал, он прильнул тесно к её второй и третьей костяшкам, прямо ко впадинке между, сцеловав воздух там и чуть лизнув кожу. Нана прочувствовала, как очередная мелкая дрожь возбуждения пробежала по её телу, — от макушки до поясницы, — в особенности когда Сукуна перешел своим ртом на внутреннюю часть её ладони, всё ещё продолжая вести цепочку долгих вкушающих поцелуев до пясти. Предварительно он прикрыл сосредоточенно глаза, но теперь те снова раскрылись и устремили взгляд на неё. — Сукуна… — Когда она так обратилась к нему (с голосом, охваченным дрожью предвкушения и пробудившейся нежной уязвимостью от её возбужденного состояния), внутри всё будто в очередной раз стянуло тугим жаром. Тот распространялся сковывающим ощущением внутри мышц, пока те ни расслабились. Нана им в этом заметно помогла, заскользив первее него самого свободной ладонью по его фронтальной части корпуса тела сверху вниз. Его столь своевольно мало кто смел касаться. Но ей это было дозволено делать везде. И выходившие из подобной вольности ощущения были в сто крат лучше, чем он переживал со своими наложницами в прошлом. Миямура была не робкой девицей, и он в ней это и раньше замечал. Да и чувствовал тоже. Она и в постели явно проявляла себя по-разному, в зависимости от настроения, и сейчас то было направлено на его не менее решительное изучение, чем им собирался заняться в её сторону сам Сукуна. Когда он едва не сгребает её под себя с жадным поцелуем, выпустив прежде девичью ладонь из когтистых пальцев, — та просто выскользнула из них, стоило хватке расслабиться, — его локти упираются по обе стороны от её головы в задвигавшееся под ними татами. Он напоминал ей на вкус помесь горького шоколада, перца и крови с помадкой. Необычный микс, от которого основания языка при соприкосновении с его содержимым горело. Нана на вкус была, как клубника, насколько его рецепторы ещё способны были ту помнить. В последний раз до перехода на человечину он ел её настолько давно…что и не вспомнил бы, пока девчонку ни поцеловал. Рот её двигался ладно, раскрывался покорно движению его языка, и когда Нана в ответ стала запихивать уже свой меж его губ, давить пальцами на его затылок, пытаясь установить в удобном для неё положении голову Двуликого, его ещё только сильнее повело с её действий. Но тут Нану как обухом по голове ударило. Она неожиданно остановилась, перестав отвечать на соприкосновение губ, и при такой заминке, заворчав, Сукуна и сам остановился. —…ну что опять? Она посмотрела в его глаза, когда он с недовольным видом заглянул в её собственные. —…а Юджи? Он ведь… — Нана только сейчас осознанно прибегнула к этой мысли. — Тоже всё происходящее здесь видит и чувствует полноценно, да?.. Ремён обнажил после таких слов клыки в насмешливой улыбке. — А что, тебя это волнует? Нана смущенно зафырчала и сощурилась, грубо ответив. — Ну естественно! Если он невольно станет из-за этого всего считать себя куколдом, мне же потом его разубеждать, что это не так! Сукуна поморгал пару раз. —…кук…что? Она вздохнула терпеливо. Ну да…он ведь не знал многих современных терминов. Стоило бы догадаться и пояснить попроще. — В общем, тем, кто добровольно наблюдает сношения других со стороны для…собственного…скажем так…кхм… — Нана пыталась теперь с до смешного деловым лицом объяснить Двуликому значение нового слова, — удовольствия. И чтобы обострить его же у занимающейся сексом пары. Он после расхохотался. — Нет, делиться тобой, твоим вниманием и тем, как ты сейчас выглядишь подо мной, я бы уж точно не стал. — Сукуна протянул указательный когтистый палец правой руки к краю её футболки, вздернув тот после уже не столь цивильно, как действовал до этого, вверх. Окинув алчущим взглядом открывшийся ему вид, Сукуна вернул лишь после изучения чужих девичьих форм глаза к её изломанным бровям. — Так что мальчишка даже в сознании сейчас спит. Но за реакцию тела вне моего пространства, как я уже и сказал… Он постучал следом пальцем по своему виску, отпустив предварительно лимонную ткань. — Я не отвечаю и отвечать не могу. Да и не буду. Вот ведь забавно будет потом посмотреть на его реакцию с тебя, что он сам ничего не делал, но тело среагировало всё равно даже из-за моих действий соответствующе. Нана за такое хлопнула его по голове, — не сильно, — осадив, после чего едва не рыкнула. — Хватит над ним издеваться, тебе только повод дай! Он тебе ничего такого не сделал, чтобы себя подобным образом с ним вести! — искренне возмутилась она. Сукуна, фыркнув, отбросил руку Наны от себя и затем добавил уже более индифферентно. — Хватает того, что он меня всё время сдерживает и пленит, знаешь ли. А я не привык к несвободе… — Двуликий склонился ниже к её лицу, перейдя на более пенящийся и предупреждающий шепот. — Меня это злит. Нана подняла ладонь вверх и, стиснув ту, зашипела в ответ близ его губ. — Однако почему-то когда дело коснулось нашей договорённости, также включившей запрет причинять вред кому-либо из иных магов с территории техникума, на меня ты так не отреагировал. Ремён в слабой ухмылке приподнял уголки губ, раскрыв зубы. —…ты совсем другое дело. Ты победила меня. Да, пускай и не совсем честно, но всё же… — Язык его провел неожиданно широко по её губам вверх, заставляя те раскрыться. Сукуна устроился меж девичьих бёдер, скрытых за тканью спальных шорт, на Нане смотревшихся больше, как бриджи. Она тогда замолчала. Дыхание застряло в очередной раз на половине пути в горле. Между ног настолько сильно запульсировало и налилось знакомой горячей тяжестью, что от желания получить прикосновение ей сделалось больно. — Победа есть победа. Это уже заставляло его на голову выше, чем к остальным, к ней относиться, помимо дополняющих личных моментов, которые Сукуне нравились в Миямуре. Нана после этих слов вдруг снова его прихватила за волосы на затылке и уже сама настойчиво полноценно поцеловала. Она закрыла глаза, про себя думая, как вообще ей утром будет Юджи объяснить, что она и сидящая внутри него вторая тлетворная душонка трахались даже не физически, а на уровне…душ, получается, да? Вот тебе и особый уровень получения просветления и контакта. Такого она уж точно ещё долго не забудет. Можно было сбросить на то, что у него случится утренний стояк. Миямура была уверена, что у Итадори такое уже было, так что виноватить она его за это не станет и уж точно ни в коем случае из комнаты прогонять тоже. Что же до Мэгуми…учитывая, что он слышал смех Сукуны ночью, нужно будет придумать этому какую-то адекватную легенду. Может…то, что это Юджи во сне так смеялся? И рассказать правду, что тот без чьего-либо присутствия после Сибуе плохо спал… Но нет же. Мэгуми сразу тогда догадается. У Сукуны голос был куда ниже, чем у Юджи, и это всегда было предельно чётко и ясно слышно! Особенно Фусигуро с его восприимчивыми к звукам разного толка ушами. И что было делать??? Футболку с неё сдернули окончательно через голову. Шорты спустили следующими. Ремён невольно вновь перешёл на заметно слышимое ворчание. —…ты слишком много думаешь. Настолько, что, кажется, я даже слышу, о чем именно. Нана с дрожащим выдохом уставилась на него с абсолютно очаровательнейше пунцовым лицом сверху вниз, когда он устроился между её бёдер. Ох, блять…знал, с чего начинать. —…тяжело не думать, когда такое происходит. — Она нервно усмехнулась. Однако когда Двуликий для удобства скинул верх от кимоно, позволив тому соскользнуть позади их движущихся фигур с тихим приятным шелестом шёлка, и припал к её уже заметно влажным половым губам, его последующие слова обрели особо отчетливый смысл. —…ты здесь не для того, чтобы думать. Вот и наслаждайся вовсю ситуацией, пока можешь. И он с новоявленной плотоядной улыбкой прошёлся языком по её малым и большим половым губам, словно ножом в масло входя. Нана с громким стоном изогнулась. Её пальцы инстинктивно вцепились в светло-розовые волосы Сукуны на макушке, оттягивая Ремёна за них. Прищурив от интенсивности пошедшего процесса три глаза из четырех, он поднял правый верхний при этом на неё, чтобы наблюдать её реакцию. Нана всё же была куда более открытой в отношение отклика, нежели Масуйо. У неё считывать плавление её ледяной маски спокойствия было нелегко даже в процессе сношения. А у девчонки…все эмоции страстно всплывали на поверхность и буквально кипятили её. Ремёну такая отзывчивость нравилась. Как и то, насколько говоряще Нана тянула его за волосы сильнее к себе, направляя между бёдер, чтобы её сильнее трахал его язык. Она была на вкус пряной и мускусной, легко впускавшей и его пальцы с укоротившимися когтями, и работающий вовсю поступательными движениями язык. Если бы он перестарался, он буквально её мог бы сейчас сожрать. Но, благо, в планах у Сукуны такого акта не имелось, хотя Миямура на редкость оказалась, в его понимании, вкусной. —…я бы мог это делать весь день. Как думаешь, сколько раз ты бы смогла из-за этого кончить, а? — Он решил распалить её сильнее похабными вопросами, отчего по ощущениям сужения ребристых стенок вокруг его языка стало понятно, что те влияли на неё чуть ли не больше его действий. Либо где-то в равной степени. —…никогда бы не подумала, что однажды найду именно тебя у себя между ног, — честно призналась в ответ ему Нана, стискивая волосы Двуликого приятно у самых корней. При вопросе об оргазмах… Миямура невольно отметила со сбитым дыханием и не особо скрываемым довольством. — И да, раз семь точно бы смогла. Он аж раздухорился сильнее при данной новости. — Семь? — спросил Сукуна её, прервавшись на секунду, чтобы продышаться. Нана поиграла в шутку бровями, слабо ухмыльнувшись. — Удивлен? При разной степени интенсивности стимуляции и скорости да, я могу кончить около 7 раз. Склонив голову к правому плечу, Двуликий спросил у неё с соревновательным видом. —…проверим? Нана поморгала шокированно пару раз. Вот же ж блять…лучше бы она ничего ему не говорила. Он доводит её до первых двух оргазмов чисто языком и сильным трением указательного и среднего пальцев. Третий раз это удаётся сделать, когда он переносит вторые рот и язык на ладонь, устроив ту внутренней стороной между её бёдер, а сам верхней частью себя переключается на вкушение её шеи, нежной мякоти груди с налившимися кровью и оттого потемневшими сосками… Она вся дёргается под ним, извивается, стонет громко и вовсю, и у него мгновенно проскальзывает мысль, что становилось понятно, отчего этот паршивец Годжо нередко искал способы и всё новые возможности уединиться с ней. При такой-то яркой реакции…любое чужое эго буквально запоет. Берет её Сукуна в более традиционной форме уже раз на четвертый — она невыносимо поддатлива, разморена и хорошо разработана его ласками. Её изнеженное выражение лица ещё долго будет преследовать его воображение, как самый сладкий сон, который только мог привидеться. Она и раньше ему снилась. Как и их возможное сближение. Возле стен, на каких-то дурацких портовых деревянных коробах, мимо которых она и мальчишка Итадори бегали на давнем задании… И невозможность дотянуться до неё и всё это реализовать не то чтобы прям мучили, но неприятно жгли его при любых последующих взаимодействиях с ней фантомным напоминанием тяжести в паху и где-то глубоко внутри тоже. Сейчас же она была у него, как на ладони, — метафорически на одной из четырех, — и он не мог не высказать, что, будь он в своём истинном виде, давно бы взял её во все руки и своим нижным ртом, заставляя измывать от желания, чтобы он прикоснулся к ней после ещё как-то иначе. Такое удовольствие и с кем могло быть доступно? Только с ним. И Сукуна видел, что Нана это признавала, пускай и парировала, что кто кого бы молить заставил. Двуликий бы при подобном раскладе и сам к тому моменту, пока бы вторым ртом закончил, давно истомился. Наглость с цеплючим языком ей были к лицу. За такое он её целовал, едва не затыкая, одинаково обоюдно с ней кусался, — чуть ли не до первых следов крови, — прихватывал слабо, но ощутимо за горло, а потом переворачивал после короткого отдыха на живот. Жаль семя не имело своей жизнетворящей силы в его владениях, не то для шестиглазого мог бы потом выясниться неприятный сюрприз. Но эта мысль прерывается тем, что наступает утро. И буквально перед тем, как кончить в неё в последний раз, пока Сукуна драл Нану Миямуру в собачьей позе, поставив на колени, она просыпается. Весьма несвоевременно, учитывая, что и пацан делает это тоже. В реальном мире она в Юджи вцепилась едва не до кровавых отметин в районе бицепсов. Он и она оба тяжело дышали. Её лоб всё это время был при том всего лишь невинно прижат к его лбу, однако тела заметно мелко потряхивало, как при лихорадке, у обоих. Соответственно… Сукуна не солгал. Физически между ним и Наной ничего не происходило. Вот только что было делать с утра пораньше с буквально звенящей неудовлетворенностью плоти, которая проявилась не только у неё самой, но и у Итадори тоже? Тот, опустив панически глаза вниз, выдернул подушку из-под своей же головы и с писком попытался выбраться из постели. — О, Господи, Нана, простипростипростименя! Нана уселась на постели, предварительно приподнявшись на руках и коленях, и вытянула ладони вперед в положении полуприсяда, пытаясь юношу угомонить. — Юджи, тшшш, успокойся! — Мне так стыдно! — Лицо его было откровенно красным. — Я не ожидал, что у меня будет такая реакция из-за того, что мы просто рядом спали, и, Господи, узнай Годжо-сан… Нана неожиданно спрыгнула с кровати и буквально с прямым взглядом в глаза Юджи накрыла его рот, надавив сверху на тот ладонью. Итадори…замер при таком странном поведении старшей подруги. Отзеркаленность действий, выполненных ранее по направлению к Сукуне, уже даже сейчас давала о себе знать. Нана не могла за собой этого не заметить. — Тихо, кому говорю. — Наначи не то чтобы приказывала, но тон у неё стал требовательнее. Юджи, разглядывая вовсю её переливающиеся в свете солнца глаза…не смог вымолвить более ни слова…и просто покивал пару раз головой. — …ладно, — более смиренно произнес он. Она с облегчением выдохнула и, отстранив руку от Юджи, отошла обратно к постели. Запустив после пальцы в свои заметно не особо растрепавшиеся за ночь волосы, — Нана ведь проспала всё время, получается, на одном боку, вот так чудо! — Миямура, прикрыв глаза, уперлась локтем в колено и сказала. Глаза её временно закрылись. —…Юджи, подойди, пожалуйста, сюда. Итадори продолжил стоять в стороне. —…а…зачем?.. — Он всё еще комично придерживал подушку, смущенно прикрывая оттопыренные спальные шорты. Нана посмотрела на него с сочувствием. —…помочь тебе хочу не получить синие яйца. Она еле его уговорила лечь с ней обратно в постель. Боже, всё это было так…неловко. Особенно когда её ладонь легла на его вставший и налившийся едва не до темно-малинового цвета член. Нана всего пару раз по нему провела, а Юджи уже вздрогнул… Такая повышенная чувствительность. Она выдавала в нем то, что опыта с другим человеком у него ранее не было. Лицо же также приоткрывало завесу над его мыслями. Первое время Итадори выглядел так, будто только и думал, что Годжо-сан за такое сближение с Наной его потом в «Бесконечную пустоту» засунет! Однако постепенно удовольствие взяло вверх. Тем более…когда Нана его так методично и со знанием касалась. —…Нана… — Итадори едва не с хныкающим звуком уткнулся лбом ей в плечо, а потом и вовсе прикусил ткань на её чуть остром плече, лишь бы хоть как заглушить вырывающиеся естественные на вытворение такого звуки. А не то Фусигуро ведь услышит. За почерненную честь учителя в его отсутствие Мэгуми и сам его потом гончиями разорвёт! Нана поцеловала Юджи нежнейшим образом в щеку, шепнув что-то успокаивающе, что он больше уловил своим слухом в общем смысле, нежели чётко проследил каждое слово. Эффект сработал на лицо. Юджи чуть расслабился и даже сам стал более активно подмахивать её сжавшемуся кулаку активнее, пока не кончил минуты через 4, ощущая внезапную волну стыда, что завершилось всё так скоро. Тем не менее, Нана стыдить его не стала. Она лишь перевернулась с тяжёлым дыханием на спину, приобняв Итадори за линию плеч, и, прижавшись после губами к его лбу, выдохнула следом. —…ты был перевозбужден слишком сильно к утру, так что такое раннее семяизвержение, это нормально… А что до остального… — Она сглотнула, не сдержав после приглушенного подобия смешков. —…поздравляю с лишением ручной девственности, Юджи. Кто бы мог подумать, что он потеряет ту с ней, а не с кем-то другим, подумалось меланхолично ей, когда мыслями Нана коснулась вместо себя Нобары. Но Юджи довольно ускоренно переключил её внимание на него, посмотрев смущенными, едва не детскими глазами исподлобья. —…это ведь…из-за вашего взаимодействия с Сукуной такое произошло…да? Нана не успела ответить, как вдруг случилась опять смена. Да эта падла татуированная наловчилась подлавливать Юджи в наиболее уязвимые моменты, мать честная! Ничем хорошим подобный развитый навык точно в будущем ни для кого из них не обернётся. — Что ты утром тут забыл? — Нана уставилась на него в весьма оправданном недоумении, смешанным с раздражением. Сукуна недовольно цыкнул. — Значит, основными делами занимался я, а лавры все пацану? Ты серьёзно? Она посмотрела на него, пару раз поморгав специально притворно непонимающе глазами, после чего Сукуна, тяжко вздохнув, подхватил Нану довольно грубо под сгиб коленей и, буквально завалив на кровать, навис над ней. Она завопила. — Ты что творишь, демон?! — Получаю самостоятельно компенсацию, — проговорил низко он, прежде чем…в дверь постучались. Нана замерла. Она узнала по стуку, что это был Мэгуми. — Сукуна, быстро слезь с меня и верни Юджи, — зашипела она. Но, естественно, этот паршивец без определённой степени давления на него не слушался. Чуть упустишь, мог убежать и покусать ближайшего же прохожего. Ремён с ухмылкой обернулся к двери. — О, Фусигуро… Нана повернула внезапно резко его за челюсть, применив более усиленный поток психоэнергии, отчего место соприкосновения с её рукой онемело. Сукуна уставился в глаза Наны с таким удивленным видом, будто не мог поверить, что она сподобилась на столь опрометчивое действие против него. Но потом Миямура снова увидела эту искру и изменившееся выражение в его глазах. Уважение. —…напомню, что если Мэгуми тебя здесь застанет, — интенсивный зрительный контакт не прерывался, — настанет конец всему плану, включающему конкретно нас двоих. Этого хочешь? Заниматься посвещением его и Юджи в это вот всё? Расслабив глаза, Сукуна хмыкнул. —…не даёшь ты мне поразвлекаться, аннигилятор. Но я тебя понял. И после Юджи упал в её руки, когда ослаб из-за смены у «руля».

***

Мэгуми в коридоре очень осторожно дёрнул её за рукав, когда Юджи вышел из её комнаты после весьма нестройно приведенного объяснения, что они просто спали вместе, поскольку раздельно уснуть не могли. Нужно же было отдохнуть как-то перед миссией, верно? «Я понимаю, что ты находишься в очень сложной ситуации, и Годжо-сана сейчас нет рядом… Но, Миямура, не навороти из-за этого дров, о которых потом будешь крупно жалеть». И Фусигуро многозначительно посмотрел на уходящего переодеваться к себе Итадори, а потом снова на неё. Стало стыдно. Очень стыдно. Господи, Мэгуми был прав… Как она вообще могла на такое согласиться? Помутнение рассудка? Что с ней вообще той ночью случилось? Сукуна её не заставлял, но он буквально воспользовался её ослабленным состоянием и вовремя смог в этот момент пригреться рядом. И вправду хорош в соблазнении, ничего иначе не скажешь. Но она подумает об этом позже. Мэгуми прав — возросшая склонность к опрометчивым действиям из-за измотанности не отменит последствий, которые потянутся за всем этим. Интересно, Сукуна сдержит своё слово? Возьмёт вину на себя, либо же прямо в лоб скажет Сатору, когда того освободят, что ему его девка изменила? Нана чувствовала себя отвратительно. Нет уж. Перевешивать ответственность за свои действия на Двуликого она не будет. Он с дулом у виска её не заставлял ничего делать, а это значит, что решение по итогу приняла она. Ей же потом и отвечать за него перед Сатору. Если он…после такого захочет её оставить, она его беспрекословно поймёт и отстранится. Однако размышлять об этом уже в самом районе Минато не было ни времени, ни возможности. Когда команда из Наны, Мэгуми, Юджи и Маки отправилась к телебашне, они столкнулись с большим количеством разноранговых проклятий. На тех хоть удалось спустить закипавшую мало-помалу злость, но оттого страдала периодически концентрация, о чем внезапно ей напомнил как раз таки Двуликий, проявившийся на щеке Юджи. Итадори из-за подобной неожиданности аж перепугался и впечатал своего врага в ближайшее к Нане здание так, что едва ту не задел. Благо, она уклонилась. Ремён за ней с той ночи следил. Понятно…он ожидал, что её состояние будет не совсем стабильным после такого, вот и приглядывал, чтобы она не сдохла раньше времени. Какая забота, иначе не скажешь. Общими усилиями они добрались до самой высокой точки в телебашне Токио (вторую, более высокую, использовать не получилось бы. К сожалению, она была заметно повреждена проклятиями). Поначалу присутствовали опасения, что из-за относительно недавних событий вся электроника накрылась и здесь, но нет… Она всё же заработала, когда Маки ударила по части панели обратной тупой стороной проклятого клинка, а Мэгуми с Юджи покопались в проводах. Нана мало в этом разбиралась, так что помочь не могла вовсе, увы. Шанс также оставался на передачу сообщения по радио-станциям, если через телевидение не выйдет. Миямура морально готовилась к тому, что ей предстояло сказать. Главное действовать как всегда — решительно. Нельзя будет выдавать ни голосом, ни уж тем более видом, если сработает первый вариант активации трансляции, что всё сказанное — не правда в последней инстанции. «Думаешь, он купится?» — Юки при разговоре на второй день пребывания в техникуме всё же сомневалась не меньше других, несмотря на полное изложение Наной плана. «Нам ничего не мешает хотя бы попробовать. Не получится…придётся тогда плясать уже под его дудку и действовать по ситуации». «А если привлечем других магов к месту встречи?» Нана внимательно на неё посмотрела. «Тсукумо-сан, а мы и так даже без подобных действий их не привлечем? Члены Токийского техникума теперь вне закона. Те, кто официально хотят помочь высвободить Сатору, тоже. Помощи от Киото ждать теперь не приходится, как и от верхушки. Всё, что нам остаётся при таких условиях, это двигаться на ощупь и защищаться при вытекающих из наших действий последствиях. Но полное бездействие в нашем случае быть равно смерти». И Юки тогда согласилась с ней. А ещё сказала, что Нана была просто отличным оратором. Ей бы можно было в политики со временем пойти. Не забыть бы об этом перед камерой сегодня… Когда Мэгуми закончил ту настраивать, спрашивая у Маки, достаточно ли хорошо получилось выстроить кадр, Юджи подошёл к Нане и, сжав её ладонь в своей, ободряюще сказал. —…Ты справишься. Я в тебя верю. Нана слабо покраснела. Особенно когда Итадори напоследок слабо, порывисто поцеловал её тыльную сторону ладони, пока двое других товарищей не видели, и со вспыхнувшими ушами убежал в сторону. Сукуна, возникший на его щеке с единственным глазом и ртом, провибрировал следом. —…удачи, аннигилятор. Чёрт…ситуация становилась всё более запутанной. Но размышления об этом оборвались мгновенно, когда Мэгуми привлек внимание Наны обратно к себе, а Юджи хлопнул себя ладонью по той части лица, где Сукуна только что проявился. — Миямура, начинаем. Она кивнула решительно, не сразу переведя взгляд на него, что не ускользнуло ни от Маки, ни от самого Мэгуми. Но позже, всё позже… Когда трансляцию вроде бы как удалось отладить, — пришлось для запуска позвонить за помощью Тсукумо. Она не то чтобы в этом сильно разбиралась, но при помощи себя, Чосо и интернета смогла проконтролировать, чтобы хотя бы прямой эфир был настроен на города Японии, — Нана, вздохнув, посмотрела сначала в линзу камеры. На мгновение она застопорилась, но, увидев Юджи поверх плеча Мэгуми, немного успокоилась. Особенно с его молчаливых попыток показать ей руками: «будь собой и не стесняйся!». Выдохнув длинно через нос, Миямура решила говорить всё то, что уже рассказывала товарищам, разве что в более персонализированной форме для жителей Токио и, в частности, для самого Кендзяку. — Здравствуйте. Говорит от лица оставшихся членов Токийского техникума магии шаман Нана Миямура. — Она стиснула для самоуспокоения незаметно стол, за который пришлось сесть, по краю. — К сожалению, думаю, нет смысла уже скрывать, кто мы такие и что мы делаем. Волна проклятых духов наводнила всю Японию, поэтому в секретности не осталось никакой нужды. Мэгуми покивал на её слова, чтобы она продолжала. Маки, как и он, тоже неотрывно за Наной следила. —…перевес в силах противника, из-за которого количество проклятых духов возросло в катастрофически неисчилимых масштабах, случился из-за запечатывания Сатору Годжо, сильнейшего мага на данный момент среди нас. Чтобы вернуть преимущество, нам нужно спасти в первую очередь его. Я обращаюсь как к жителям Японии, кто увидит эту запись, так и к тому, кто был повинен в случившемся: если увидете мага со шрамом на лбу и с чёрными длинными волосами, похожего на буддийсткого монаха, пожалуйста, дайте знать о его местонахождении. Это при случае, если ты захочешь от нас прятаться и не попытаешься выйти на связь сам. — Теперь Нана пристально смотрела на «собеседника». Красная лампочка, говорящая о записи, продолжала гореть мерно сверху. — У тебя есть вариант вернуть если не всё, что было, как раньше, то хотя бы тюремное царство с запечатанным там Сатору. В противном случае, если ты не объявишься завтра в 14:00 возле Синдзюку-Гёэн с ним, я использую нейтральную энергию и обнулю при помощи Тенген проклятую энергию, влитую в возведенные тобой барьеры для проведения «смертельной миграции». И тогда все твои труды с насильственно навязанной эволюцией пойдут на смарку. Маки отдала ей табличку с данными техникума, куда люди могли бы обратиться. Нана поблагодарила её и показала в камеру. — Сюда вы сможете обратиться с информацией. Сейчас пригодится любая помощь. И, помните, только объединившись вместе, мы можем хотя бы попробовать переломить ход возникшей ситуации. Даже при обнулении барьеров проклятий, наводнивших Японию, останется чересчур много. И нам без Сатору Годжо с ними будет не справиться из-за понесенных потерь в Сибуе. Задумайтесь, хотите ли вы и вправду эвакуироваться и бросать свои дома, либо же постараетесь помочь те отбить если не себе же самим, то хотя бы нам вместо вас. — На этом она заканчивала. — Берегите себя. А что до тебя, Кендзяку… При отказе вернуть тюремное царство ты просто подведешь собственные же планы к провалу, переведя остатки наших сил на зачищение Японии от проклятых духов. Ведь колоний не будет, соответственно, маги, которые находились там внутри, либо останутся без проклятой энергии по факту её низведения в ноль мной, либо же, если этого не случится, уже не будут сконцентрированы на боях друг с другом, разбредясь, куда им велят их глаза. Подумай хорошенько, этого ли ты хотел всеми своими кропотливо выстраевыми действиями в Сибуе добиться. На этом эфир был закончен. Мэгуми выключил камеру. Нана устало встала из-за стола, ощущая, что голова несколько от такой быстрой речи закружилась, да и горло стало подхрипывать. Маки ей принесла найденную в ближайшем работающем автомате воду, за что Миямура поблагодарила её. — Уверена, что стоило раскрывать подробности про то, что наши ряды поредели? — спросила она. — Да, это было крайне опасно, на мой взгляд. И не совсем осмотрительно. Теперь киотцы и верхушка магов вместе с оставшимися вживых мастерами проклятий ринутся к месту встречи завтра, как к лакомому куску. Прервавшись в испитии воды, Нана заметила важно, подняв палец вверх. —…Мэгуми, если хочешь больше расположить к себе людей, будь готов показать свою уязвимую сторону, — важно отметила она. — Это заставляет больше доверять и сопереживать говорящему. Сейчас я показала нас из уязвимого, но по сей день продолжающего бороться положения. Вполне себе возможно, что завтра туда придут не только шаманы, но и обычные люди. И поскольку они будут придерживаться правил меморандума дзюдзюцу, среди не шаманов на нас нападать не станут. По крайней мере, шаманы так точно. За мастеров проклятий я не ручаюсь. Мэгуми округлил глаза. —…вот как ты выкрутила… Нана кивнула, закончив осушать наконец бутылку. Выкинув ту в ближайшую мусорку, она с удрученным видом отметила. — Я никогда бы не стала подобным образом подстраховывать нас живым щитом из людей. Но если начнутся разборки, это подарит также и нам право казнить шаманов, напавших на не шаманов. Да ещё и в такое сложное, почти военное время. Это будет сильным аргументом, почему нам пришлось вступить в бой с бывшими товарищами. Фусигуро поджал губы. —…это не совсем справедливо и этично, Нана Внезапно вплелся голос Сукуны, возникшего на тыльной стороне Итадори. —…зато эффективно. Не подстрахуй она вас таким способом, вас бы всех завтра без промедления попытались бы убить. Сделай одолжение, Мэгуми Фусигуро… — единственный глаз почти лениво прищурился. — Не читай нотаций, будучи тем, кто не смог ничего предложить для решени возникшей проблемы сам. Мэгуми гневно и медленно обернулся к Двуликому. —…что ты сейчас сказал-- Нана встала резко между ними. — Хватит. Достаточно, — строго заметила она. — Нам ещё возвращаться обратно в техникум для переведения духа. Лучше поберегите силы для продирания через толпу проклятий. Хмыкнув, они переглянулись кто презрительно, кто насмешливо ещё один раз, прежде чем нехотя друг от друга разошлись. Юджи извинился перед Мэгуми, пускай Фусигуро и не виноватил того за речи Двуликого. Обратная дорога не особо была легче, чем дорога в первичную локацию. Юки подтвердила, что сигнал прошёл и трансляцию получилось посмотреть с телевизора. Учитывая, что Кендзяку следил всегда очень внимательно за течением информации, — судя по тому, как своевременно он действовал и вносил корректировки в свой план по актуальным событиям, — он наверняка видел её тоже. Теперь оставалось только ждать. И, что сказать, ожидание это было невыносимым. Спасибо Тенген, она хотя бы сокрыла местонахождение техникума сейчас одинаково для всех, чтобы враги не смогли заявиться и ночью не вырезали их подчистую. Не то чтобы Нана была столь низкого необъективного мнения об их способностях…но едва ли, только оторванный от подушки, из них кто смог бы адекватно сразу начать сражаться. Она опять не спала. Снова думала о том, что натворила, как и о том, не сорвется ли договоренность с Двуликим. Если всё и вправду обстоит так, как он сказал, и он самолично питает неприязнь к Кендзяку…будет легче с ним справиться, направив его праведную злость в нужное русло. Ну а если нет? Если это был такой выгодный способ узнать побольше о её техниках, чтобы после было проще справиться с ними уже самому? Да ещё и Кендзяку всё это сдать, перейдя на его сторону? Нет. Сукуна не любил отведение ему роли пешки. А Кендзяку именно её ему и присудил. И вот каков вышел результат. Не стоит недооценивать потенциал задевания чужой гордости, тем более, когда речь шла о таком создании, как Король Проклятий. В дверь в этот раз стучат грубо. Два раза. Отрывисто и сильно. Мэгуми это быть не мог. Юджи так не стучался. Чосо, Юки? Или, быть может… — Что, не впустишь меня даже после цивильной попытки бдить твои границы и примененного старания быть хоть немного приличным? Оу…оу. Ну, естественно, он снова пришёл. Чего она ожидала? Утром они не закончили, вот он и прибыл за тем, чтобы довершить начатое. Другой вопрос, согласится ли Нана в том формате, в котором внаглую Ремён попытался ей продвинуть сближение, не успели они глаза толком открыть? Она распахивает дверь и затягивает его за ворот футболки Юджи быстро в комнату, предварительно проверив, не было ли кого. Так…вроде бы чисто. Мэгуми тень не поставил за ними следить. Постеснялся? Либо же попросту положился на неё, что Нана сама справится со сложившейся проблемой. Всё же… Фусигуро её уважал. Из-за личности, в первую очередь, нежели из-за возраста. Сукуна презабавнейшим образом задергал кончиком носа, а потом с пошедшими по нему складками зашипел. — Ты, однако, вся пропиталась запахами пацана. — Он фыркнул. — Ненавижу эту его треклятую цитрусовую дрянь. Нана посмотрела на него с выражением лица: «Ты серьёзно?», после чего скрестила руки на груди. — Знаешь, учитывая, что у меня тут нет пижамы, это не удивительно, ведь я всё еще сплю в одежде Юджи. Это раз. Два, то, что какой-то запах отличается от твоего спектра вкусов, не значит, что он из-за этого плохой. — Так спи голой, — выдал напрямую Двуликий. — Ага, размечтался, — парировала самодовольно в его манере Нана, после чего развернулась и отправилась обратно к кровати. — Хочешь, чтобы я замёрзла? Маги, может, и имеют более укрепленные тела, чем обычные люди, но от болезней это их полностью не спас… Когда он навис позади неё над её плечом и ухом, заскользив ладонями через футболку по телу, его ответ заставил Миямуру содрогнуться. — Так позволь я согрею тебя. Нана резко обернулась. Мгновение, и она вновь прижата к постели, как утром. Сукуна из новой позиции изучал её прищуренными глазами, пока не спросил. —…что, не нравится, что Фусигуро посчитал твои действия слишком радикальными? — В такой открытой позе аннигилятора удалось подловить с неудобным вопросом. Нана раскрыла удивленно рот, потом закрыла. Ну да. Он ведь был там. Он всё уже на выходе из телебашни слышал. «Неужели на тебя так повлияли события того, что произошло? Раньше ты бы никогда не приняла такого решения, я ведь тебя знаю». Нана отвела взгляд и, отпихнув Двуликого от себя, переместилась на вторую часть кровати, чуть отползая. —…выбора другого не было. И он об этом знает. Мэгуми просто тяжело принять, что приходится идти на такую подлость, которая при плохом раскладе может стоить людям жизней. — О, какой кошмар. — Ремён с усмешкой закатил глаза. Нана перевела на него осаждающий спокойный взгляд. — То, что для тебя ценность человеческой жизни мало значит, не говорит о том, что по факту она не стоит ничего, Сукуна. Он замер. Не то чтобы ему показалось…но буквально на мгновение в её речах, позе…чёрт, даже во взгляде проскользил будто бы её образ. Масуйо периодически будто смотрела на него с глубин взгляда Наны, и от этого становилось неуютно. Жутко даже. Если учесть, что они вообще с ней не похожи ни внешне, ни по характеру, так особенно. —…я тебя понял, — пробормотал он ставшим более бесцветным голосом и сам уже теперь на мгновение отвел взгляд. Когда тот вернулся к её лицу, Сукуна неожиданно приблизился и всё же стянул с Миямуры футболку через голову. Нана едва-едва не завизжала от такого наглого хода! — Ах ты, чудовище проклятое! — Она прижала крайне смущенно ладони в перекрещенном виде к груди. — Совсем охренел, что ли??? Стал мне зубы про Мэгуми сначала заговаривать, чтобы оставить потом без верха от одежды??? Он неожиданно уткнулся носом в изгиб её шеи, глубоко вдохнув. —…зато ты пахнешь теперь собой. — Клыкастая улыбка мазанула ей ровно по изгибу плеча. — Земляника и мята, да?.. И немного крови проклятий после сегодняшней прогулки. Нана замерла. Сукуна продолжил вести губами от её правой части шеи, протягивая теплоту и горячий выдох до уха, прежде чем аккуратно и едва-едва коснуться клыками мочки. —…куда более привлекательный аромат, чем был до этого. Он зарылся в ушную раковину Наны носом, обняв. Миямура, не зная, что делать, какое-то время вообще не предпринимала никаких ответных действий…покуда неловко ни расположила ладони на его спине, поведя по выступающим через более теплую по тону, чем была у неё, кожу позвонкам. Она вспомнила, какую чушь наплела Юджи про поданную «руку помощи» и обрисовала свои странные действия, как дружеский ход. Да вот только друзья так разве поступают?.. Помогают друг другу спустить сексуальное напряжение, причиной которого отчасти стал один из них? Едва ли. Но Нана не могла тогда поступить иначе. Главное, чтобы Юджи после этого в неё резко не влюбился. Иначе их случай станет окончательно запутанным и безнадежным. Гребаный любовный…четырёхугольник уже, да? Сатору, она, Сукуна и Юджи, шедший вместе с ним впридачу? Сукуна повел постепенно губами по её правому плечу, огладив большим пальцем внутреннюю сторону бедра Наны, после чего шепнул. —…ты мне задолжала… Она заглянула в его лицо, издавая тихий разочарованный звук. — Из-за того, что коснулась физически Юджи, но не тебя? Он вскинул брови. — Это было несправедливо. Работу всю ментально сделал я, а получил по итогу награду он. Ты вроде бы мнишь себя представительницей баланса. — Ремён осклабил при подобном сардоническом выкручивании её положения заметнее зубы, что Нане не понравилось. — Так где же здесь он проступает тогда, а, аннигилятор? Нана посмотрела в его глаза, сощурив свои. — Ну ты и приставучий. Один раз даже не до конца получив доступ к телу, прилип, как чёртова пиявка. — Отсасывание ими крови является полезным в определённом количестве, ты знала об этом? — парировал со ставшей более довольной ухмылкой Двуликий, чувствуя, что только разогревается в положительном ключе от их маленькой словесной пикировки. — Вот ты и вывернул, конечно. — И Миямура…не смогла тихо не издать усталый смешок. Способности Сукуны переворачивать чужие фразы ещё можно было позавидовать. Затем Нана замолчала. Она смотрела в алые глаза, изучая те, ничуть не меньше, чем Сукуна изучал сейчас её. Поведя ладонью по её левой стороне бедра и опустив взгляд вниз, он после отметил. —…это также несправедливо и по отношению к тебе, — пробормотал ставшим более глубоким голосом он. — Ведь мальчишка получил физически разрядку, а ты — нет. Она сглотнула возникшую в большем количестве вязкую слюну во рту. Когда его взгляд зацепил её с более близкого расстояния, Ремён добавил последний довершающий её восставшую ненадолго из пепла выдержку. И возобновленные попытки держаться подальше…от него. —…если тебе легче смотреть на это иначе, то давай поставлю вопрос так. — Он не размыкал их взглядов. — Позволь мне помочь тебе расслабиться перед завтрашней непростой битвой… — Ты так напираешь, хотя большим количеством знаний, — внезапно оборвала его насмешливо Нана. — Обладаешь здесь внутренний ты. Но никак не тело Юджи. Оно может твоей активности не выдержать, ведь он из вас двоих девственник. Сукуна оболваненно поморгал. Нана, тихо усмехнувшись, по итогу неожиданно уже без спешки склонила его на постель сама, отмечая следом. — Опыт из нас двоих физически точно есть у меня. Так что позволь тогда начать мне, раз мы снова подошли ко всему… — Она обвела его покрытое татуировками тело взглядом. — Этому. Брови его вскинулись. — Ты думаешь, мне не хватит способности развить тело пацана за время действий, пока я буду в нем главенствовать? — Я думаю, что ты недооцениваешь подростковую восприимчивость, как и склонность рано кончать, Сукуна. И она поцеловала его. Вжав в постель и взабравшись сверху, его уже трогала, изучала и касалась именно она. И это было в сто крат интенсивнее, чем было в голове, пускай при близости душ вроде бы как должно было быть иначе. Но тело всё же, как прямой проводник ощущений, передавало их куда более объемно, нежели соприкосновение лишь на ментальном уровне. Девчонка оказалась права — он себя несколько переоценил в отношение реакции тела Итадори. То презабавнейшим образом дёргалось под её ладонями, дрожало, как лист на ветру, когда Миямура оглаживала и трогала его, где надо, а потом едва не сиротливо жалось само по себе (без его на то дозволения) к ней, желая вовсю ощутить её руки намного ниже, как было сегодня утром. Нане это нравилось, он видел по ней. Иметь над ним хотя бы крупицу подобия контроля. Поскольку эти ощущения для Сукуны были новы, он не мог сначала определиться, нравится ли ему. Но сам факт, что девчонка взялась действовать самостоятельно и в этот раз наконец по своей собственной инициативе — да. Очень даже. Она берет его в первый раз в позе наездницы. Он строптиво даже так пытается толкаться снизу самостоятельно, за что его вжимают в постель едва не за горло, давят, чтобы слушался, а он не может (и не хочет) до конца противиться тому — только вслушивается в разливающуюся песнь его и её тел, сплетающихся будто в одно целое, и устанавливает в один момент комфортный им обоим темп, а не только ей одной. Нана насаживается, он движется навстречу. Пацан сегодня ночью наконец лишится своей невинности на склоне почти 17 лет — хоть какая-то награда за всё им пережитое будет. Да и поощрение для самого Сукуны, которого девчонка будто на привязи держала. Первый физический оргазм заставляет тело сотрясаться так, как было много-много веков назад с ним самим, впервые познавшим близость с женщиной. Давно позабытое и оставшееся позади чувство, оно сладчайше растекалось по телу, как ещё тёплая сваренная кровь жертвы, и с никаким иным ты его никогда не спутаешь. Потеря девственности всё же всегда ощулалась по-особенному. Во второй раз уже Сукуна подгребает Нану под себя. Она царапает вовсю ему спину, он движется уже более решительно и с чуть большей проступившей выдержкой, чем было выявлено до этого. Её глаза, лицо, язык тела и особенно влажность с узостью сжимающих его ребристых стенок говорят об одном — что ей нравится его присутствие внутри ничуть не меньше, чем ему самому. Она была такая приятно узкая, горячая, её таз подмахивал вовсю его накатывающим движениям, и каждая новая фрикция постепенно выходила глубже, чем предыдущая. Нана с широко распахнутыми глазами понимает, что стоны сдерживать адекватно сейчас не получится. Ведь когда Ремён подхватывает её под бедра, вжимает в изголовье кровати и начинает буквально у него драть, втрахивая в ровную поверхность с неприлично громкими звуками шлепков кожи об кожу и хлюпанья, ей ничего не остаётся, кроме как укусить его до крови в плечо, чтобы не закричать. И его это только сильнее распаляет. Он продолжает вдалбливаться в неё более остервенело, пока второй и третий оргазмы едва не поочередно следуют друг за другом из-за повышенной распаленности и чувствительности вагинальных стенок. Он глотает жадно буквально каждое мгновение близости с ней и отдаётся им вовсю, ни о чем не думая. В один момент Нана берет с него пример и оставшиеся два раза проходят со спасительной пустотой в мыслях и голове. Его тело изматывается раньше, чем её. Поэтому после проделанного весьма профессионально куннилингуса напоследок и прошедшего секса в пастушьей позе, Сукуна отключается первым, уткнувшись чуть ли не беззащитно в её плечо лицом. Непроходящее ощущение нахождения в клетке с тигром Нану не отпускало даже тогда — но как ей повезло, что Сатору в шутку когда-то называл её их укротительницей… Интересно…он мог когда-нибудь предсказать, что она дойдёт до такого ради его спасения? Не то чтобы всё происходящее было сделано ради получения большей милости со стороны Сукуны к ней, но Нана не могла отделаться от мысли, что для Ремёна так это и выглядело… Впрочем, если он был согласен на подобное даже в таких условиях…ей ли его винить в том, что он добился желаемого, пускай и таким способом? Подловив её в эмоционально уязвимом состоянии, когда ей просто-напросто был кто-то физически и морально нужен… когда пришлось столько всего переносить…а Годжо рядом уже в эти моменты не было. Трахаешься со мной сейчас — И это все, что у меня есть, И ты — все, чего я хочу. И если ты узнаешь, что я хочу этого сейчас, Ну, ты никогда не сможешь бросить это, И я никогда не получу достаточно. И моя похоть как цунами. Потому что семь минут в раю — Это все, что мне нужно, когда я схожусь с ней. Семь минут в раю. © Seven minutes in heaven, Mindless self-indulgence.

***

Кендзяку пребывает на место далеко не сразу. Он заявляется уже ближе к моменту, когда до этого проходивший бой с Наоей Зенином, подчиненным ему подразделением «Хэй» и директором Гакугандзи подходит к концу. Очень умно. Намного проще будет выдвигать свои ответные требования, если противник изначально уже до твоего прихода измотан. Проведение боев разделилось: Маки и Мэгуми взяли на себя Наою и его элитных бойцов, в то время как Юки занялась директором Киотской школы, делегировав параллельно прибывшему не так давно Панде вывод не шаманов с места встречи. Юджи, Нана и Чосо патрулировали территорию от проклятий, чтобы те не дополнили нагрузку по отражению вражеской мощи ещё сверху. Чосо отделился потом для помощи Тсукумо, и вот Нана с Юджи остались одни. В тот самый момент, в главный разгар проходивших параллельных боев прилетел он. Кендзяку спланировал на проклятом духе в виде огромного пеликана, как ни в чем не бывало. Словно не в него могло сейчас попасть чьей-то техникой по неосторожности и из-за халатности других магов. Увидев его спокойное, чуть ухмыляющееся лицо, Нана замерла. Он и она переглядывались долго внимательными взглядами, словно взвешивая решимость друг друга, прежде чем бывший владелец тела Норитоси Камо первый заговорил. — Довольно. Я думаю, вам всем тоже будет интересно послушать. Маги замерли, пускай и не сиюсекундно. Нана заметила, что их будто что-то…отодвинуло друг от друга. Неужели какая-то скрытая техника, о которой Кендзяку ранее не демонстрировал в бою? Как бы то ни было, сражения благодаря древнему шаману остановились. Все обратили глаза на него…и Нану. Юджи защищающей тенью остался стоять чуть поодаль от неё, даже не ведая, что вторая его сущность тоже вовсю начала следить за проходящим процессом переговоров. —…ты поступила очень умно, маленький маг. — Кендзяку взял слово вновь первым, и в его словах проскальзывала искренняя похвала. — Вызвать меня обратно на такую широкую локацию, да ещё и с такими условиями… Он склонил голову к плечу с лёгкой лисьей полуулыбкой и прикрыл глаза. — Но ты также правильно отметила тогда про дисбаланс сил, который из-за Годжо присутствовал, во время своего обращения ко мне, людям и шаманам. Если я сейчас отдам тебе тюремное царство, и ты выпустишь Сатору наружу…то я останусь с существенной нехваткой мощи. Её взгляд на нём заострился. —…к чему ты ведёшь? Кендзяку открыл снова глаза, возобновив прямой зрительный контакт. —…к тому, что меня не скажи, что волнует, каким именно образом пройдёт «смертельная миграция». Её провести можно совершенно разными способами. Другой вопрос, что перевес сил — вот это уже куда большая головная боль. И если ты хочешь, чтобы мешавший мне маг мог быть возвращен обратно…ты обязана дать нечто не менее основательное взамен. Все поняли, куда он вёл. Как и Нана мгновенно тоже. Особенно когда его рука к ней протянулась. —…пойдём со мной, Нана. Вместе мы сможем добиться куда больше, чем порознь. И, обещаю… — следом в его пальцах возник куб с зашитыми глазами. От одного только вида на него у Наны сердце кровью стало обливаться, и она крупно вздрогнула. Эффект от взаимодействия с ними ведь…не переходил на самого Сатору, да? — Я отпущу тогда Годжо, не став мешать его распечатыванию. Нана огрызнулась. — Ты не в том положении, чтобы выставлять ответные условия. Кендзяку с более явной нежной насмешливостью парировал на её слова. — Ты поставила на то, что мне будет важно наличие колоний. Но при выяснении подробностей про то, на что ты способна, я несколько переменил свои планы…и понял, что меня интересует взамен видеть тебя рядом с собой, нежели придерживаться прежней концепции возвышения человечества с помощью проклятой энергии. Кто знает… Он усмехнулся, сощурившись. — Может, ты мне поможешь в этом даже больше? Потенциал нейтральной энергии в плане её работы в качестве преобразовывающего элемента не изучен. Ты можешь как лишить нас всех сил…так и, напротив, помочь создать более корректно и точно работающий проводник, чем была бы Тенген, используй я все-таки её для проклятой энергии. Гакугандзи подал голос следующим. — Так и знал, что девчонку в один момент перетянут на свою сторону враги! Маки стрельнула в него злобным взглядом. — Захлопнись и не мешай ей. Директор Киотской школы едва не подавился воздухом от такой наглости, кажется, больше пораженный тем, каким тоном с ним Маки говорила, нежели тем, что она вообще ему сказала. Кендзяку с тихим смешком последил за возникшей краткой перебранкой, после чего заметил. —…так что ты решила? Нана, переведя взгляд на него, произнесла более понизившимся голосом. Взгляд стал тоже острее и тверже. —…ты что, собрался меня препарировать, как одного из подопытных для своих экспериментов? Кендзяку внезапно запрокинул голову…и от души расхохотался, прижав ладонь к своей груди. Многие дернулись от этого живого, но слишком уж неуместно раздавшегося звука в рамках возникшей ситуации. —…ну что ты. — Он аж смахнул выступившую слезу с уголка правого глаза. — Начнём хотя бы с того, что для проведения подобных опытов ты мне нужна живой. В здравом уме, рассудке… Для полноты передачи и предоставления описаний своих ощущений по развитию твоей силы. Нана непонимающе свела брови вместе. —…ты что…хочешь…взяться меня тренировать? Он приподнял уголки губ вверх. — Всё так, маленький маг, всё так. Чтобы не потерять столь ценный талант в твоём лице, остаётся только избрать путь наиболее безболезненного раскрытия твоих сил. Так что выбор зависит сейчас только от тебя… — Он продолжал удерживать тюремное царство протянутым, зная, что к нему после использования техники Каори подойти кто-либо, кроме Наны, не решится, скорее всего. — Заберешь ли ты Годжо и отдашь себя в качестве платы за его освобождение…или же на этом наш разговор окончится. И мы встретимся, лишь когда закончится «смертельная миграция». Нана почувствовала, что на виске выступила капля пота. Она перевела взгляд на Юджи. Сукуна…молчал. В последний момент решил отозвать собственное слово? Даже на него это не было похоже. Может, выжидал более удобного момента?.. Так или иначе, ей нужно было сделать вид, что она согласилась, чтобы подобраться поближе и выхватить проклятый объект из чужой руки. Если не выйдет…чёрт знает, как вообще дальше будут развиваться события. Но сейчас пока дальнейшая часть операции сформировалась такая. — Хорошо. — Нана ответила резко. — Я согласна. Естественно, сзади начались причитания, что подобного расклада допустить было нельзя, как и разговоры про то, что не зря магическая верхушка сразу различила в ней врага, когда на то не было даже намёков (а сейчас внезапно выявились, да?); маги из её ближайшего окружения больше с недоумением и замиранием сердца следили за действиями Миямуры, чувствуя чётко, что в них скрывалось…что-то, что Кендзяку будто тоже смог уловить, но не окончательно понять. И его это незаметно напрягало. Когда она оказалась близко, Нана осторожно протянула ладонь к тюремному царству. Миямура ставшим более низким и уставшим голосом произнесла. —…магический пакт я, как ты помнишь, заключить с тобой не смогу… Кендзяку сверкнул хитро глазами, приподняв уголки губ чуть выше и улыбнувшись тоньше. —…достаточно будет того, что ты и сама знаешь, как события будут развиваться… Ты откроешь Годжо, оставшаяся половина магического сообщества ополчится на тебя, него и остальных магов, кто участвовали в Сибуе на его стороне. Его срочно эвакуируют отсюда, ведь вполне возможно, что после обнуления проклятой энергии тобой он и сам будет не в состоянии сражаться. Ну а ты и я попросту уйдём в этот момент… — Древний шаман отступил от своего проклятого духа, приоткрыв частично ход на него. — В противном случае, при начавшейся заварушке он может пострадать, останься ты здесь. Ведь он будет пытаться даже без сил тебя спасти… Нана почувствовала, что краска отхлынула от её лица. Он говорил столь буднично, столь спокойно о таких ужасающих вещах, что от этого, порой, становилось дурно. Особенно сейчас…когда её план, кажется, не выгорел в полной мере, и Сукуна так и не соизволил появиться. Чёртово проклятие… Внезапно её сзади перехватила татуированная рука, в то время как вторая протянулась поверх плеча. — А не слишком ли много ты на себя берёшь, а, старая развалина? И девчонку себе загрести, и шестиглазого без сил оставить? Как это удобно. И когтистые пальцы сомкнулись на верхней поверхности тюремного царства, резко выхватывая его, как и Нану от Кендзяку оттаскивая. Все с круглыми глазами смотрели на появление Сукуны, который до этого, к своему стыду, никак не мог отыскать лазейки в эмоциональных брешах пацана. Юджи мало того, что собрался основательно ментально ради этого задания, так ещё и сознание укрепил проклятой энергией вместе с телом. В какой-то момент Двуликий уже и сам подумал, что его изначальной договоренности с Миямурой из-за этого настал конец, но тут…когда она согласилась и отправилась к древнем шаману, Итадори заколебался и испытал сильнейший внутренний стресс. Благодаря тому, — и только тому, — Сукуна в последние мгновения поменял их местами, рванув к аннигилятору, пока та не совершила настоящую ошибку. И он вовремя успел. Кендзяку чисто инстинктивно техникой Каори оттолкнул и Двуликого, и Нану от себя, чтобы получить разрыв в дистанции. Ранить он ни его, ни Миямуру не ранил, однако хотя бы удалось уйти на более далёкое расстояние. Когда тот со всё ещё удивленными глазами прослеживал взаимодействие этих двоих, приземлившихся поодаль, с губ сорвалось. —…поверить не могу…она нашла, чем уговорить, Короля Проклятий себе помочь. И всё это время просто заговаривала мне зубы, оттягивая время до его появления… Кендзяку с внезапно вновь вырвавшимся смехом издалека похлопал им. Его оставшийся план резко обернулся недействительным при появлении такой силовой фигуры на игральной доске. — Браво, маленький маг. Я должен был что-то такое от тебя с твоим нетривиальным мышлением ожидать, но чтобы настолько далеко зайти ради спасения Годжо… — Он ухмыльнулся, взмыв в небо на проклятом духе. — Впрочем, тебе же потом с последствиями подобного взаимодействия и сделки разбираться. При попытке попасть в него Кендзяку активировал барьерные техники и посмотрел на Нану в последний раз поверх его правого плеча. —…до встречи. Увидимся тогда уже в следующий раз, когда ты хорошенько обдумаешь сказанное мною. Ведь едва ли Двуликий после получения желаемого, — Кендзяку сделал упор на этих словах, отчего выражение лица Наны заметно изменилось. Он явно попал по больной точке, — будет и дальше вести себя с тобой честно. И он улетел. Отступил от них при появлении Сукуны, который, всунув буквально вырванное нечестным путем тюремное царство в ладони Миямуры, взял её после и сам основательнее на руки. Остальные молчали. Мэгуми так особенно поменялся в лице, когда увидел…всё это. —…сдрысните отсюда. Живо. — Сукуна пристально смотрел тяжёлым взглядом на врагов, и постепенно Наоя, его люди, Оги и Гакугандзи отступили. Разбираться, по какой причине Двуликий девчонке помогал, — как и было ли всё это сделано на благо магического сообщества в том числе, — сейчас никто не захотел…да и не стал. При давлении такой ауры пешки послабее сразу же берутся бежать с поля боя. И так и случилось. Ёсинобу в очередной раз прошипел, что так и думал: поэтому Итадори и Миямура так и сдружились; дескать, она имела дела с Сукуной и раньше, не иначе. Вот и появилось тому подтверждение. Но Нана даже не отреагировала особо на его выдвинутое предположение. Если захотят обвинить, обвинят… Не было смысла пытаться разубеждать того, кто заведомо тебя записал с самого начала вашего общения во враги. Каждое слово будет все равно вывернуто и обернуто не в твою пользу. Миямура попросила негромко Двуликого спустить её на землю, что он неожиданно покорнейше сделал, а потом уже взялась объяснять. Руки её трогательно продолжали прижимать тюремное царство к груди, будто бы собственное рожденное дитя. — Он нам сейчас не враг, не нападайте на него! Мэгуми первый сорвался. — Как это вообще понимать??? Нана, сглотнув тяжелый ком в горле, сказала следом более уязвимо. —… я договорилась за помощь Сукуне в устранение Кендзяку, что он нам в ответ поможет отобрать тюремное царство. Я знаю, как всё сейчас это выглядит, ведь я до конца вам всем ничего не рассказала, но… — Да, — ответила не менее насторожено Юки, — а делала вид, что выложила нам до этого всё. — Но так было нужно! Маки, скрипнув зубами, перевела взгляд со стоявшего чудовища рядом с Наной снова на неё…а потом вдруг вышла вперед. — Оставьте своё собаченье при себе! Неужто непонятно, что она пошла на этот огромный риск, чтобы спасти болвана с повязкой из лап врага? — Командный тон Зенин заставил остальных притихнуть. Согнутые в кулаки пальцы прижались в повелительной манере к бокам. — И судя по вашей нынешней реакции, не без оснований Нана не захотела ничего нам всем рассказывать! Вы даже сейчас негативно реагируете, когда план уже сработал! — Да, вот только нам теперь припишут взаимодействие и работу с Сукуной, — прошипел Мэгуми. — А дела были и без того плохи! Нана не выдержала и взорвалась уже сама. — Они были бы и так плохи! Думаешь, если бы мы следовали уставу даже в такое время, нас резко бы пощадили, Мэгуми??? — Глаза её едва не горячо и злостно загорелись. — Да остальная часть магсообщества нас даже после явного действия не на стороне врага записала в злодеи, когда закончились события в Сибуе! Хотя мы пытались помочь, чем могли тогда! И если бы мы сейчас не заручились поддержкой более сильного союзника и не поставили на этот план, отобрать Сатору и вернуть нам преимущество как среди старых врагов, так и новых бы не вышло! Нас всех бы тогда, скорее всего, перебили! А ты всё смотришь на этот мир через призму того, что закон нарушать нельзя, когда иногда именно это, порой, делать и нужно, чтобы вообще остаться в живых! Фусигуро замер. Он молчал, пока Миямура буквально выплескивала на него всё породившееся из-за подобной обратной связи на её действия. При том… Нана всё равно оставалась конструктивной. Беда была в том, что Зенин и Миямура обе были правы. Если бы Нана рассказала…едва ли проявилась и ранее более позитивная реакция. — Так что не тебе меня судить! — А что бы сказал сам учитель? — неожиданно пошёл с козырей Фусигуро, из-за чего Нана замолчала. — Ты связалась с тем, кого он сам хотел уничтожить! И пускай ради его спасения, но где тогда проходит та тонкая грань, Нана, где, как и с кем ты готова будешь более плотно взаимодействовать, лишь бы другого спасти? — Знаешь что… — Она едва не встала на дыбы. — Да я любой шанс для спасения Сатору готова буду использовать, даже если он потом этого не одобрит! Потому что для меня останется главным другое… — На её глаза проступили наконец-то слезы. — Что он будет жив! Юки положила ладонь на плечо Мэгуми, чтобы он помолчал наконец-то. — Фусигуро, хватит. Да, план был неидеален, но…он все же сработал. И Нана правильно поступила с тактической точки зрения. — Тсукумо после перевела взгляд на неё. — Нетривиально, тот шаман правильно обозначил твой тип мышления. Думаю… Годжо бы, напротив, такое оценил бы. Хоть это было и опасно. Далее она обратилась уже к Сукуне, до этого молча выслушивавшего весь возникший трёп на ровном месте, как и прислушивавшегося к своему медленно истлевающему терпению. Вредить Фусигуро он бы не стал, но заставить более грубо умолкнуть за такое поведение с товарищем, который по итогу справился со своей задачей, мог бы. Но Юки вовремя Двуликого отвлекла. — Что вы хотите за помощь? Скрестив руки на груди, Ремён с клыкастой ухмылкой отметил. — Аннигилятор вам уже всё сказала. Я жажду того же, что и вы. Избавиться от треклятого старикашки, который записал меня в статус своих кукол на одном уровне с вами. Поэтому нам удалось с ней договориться. И, Фусигуро… — Сукуна всё же перевел нехорошо блеснувший взгляд на Мэгуми. — Проявляй больше уважения к своей старшей подруге. Она, в отличие от вас, единственная не гнушалась необычных способов для чужого спасения, не упуская даже самых последних возможностей, чтобы помочь. А что делал ты? И даже сейчас что ты делаешь, а? Когда твой драгоценный учитель оказался буквально у неё в руках, пускай и моей рукой туда помещенный? Мэгуми оскалился. Ремён продолжил. — Знай своё место. Ты имел бы право с ней так общаться, не сработай то, что она придумала. Но всё получилось. И если бы не моё присутствие, раз уж на то пошло, вас бы могли добить по окончанию переговоров ополчившиеся против вас же маги. Так что в качестве временного союзника, хочешь ты это признавать или же нет, я вам всё же был нужен. — Вопрос, что ты будешь делать потом, когда это закончится, — процедил Мэгуми очень проницательно сквозь зубы. Сукуна расплылся в более хищной и явно повеселенной улыбкой. — Оставим это уже на потом. Живи в настоящем. Сейчас я вам не враг, и этого более чем достаточно. Затем он посмотрел на смотрящую на него Нану. Мэгуми заметил…взгляд Двуликого чуть изменился. Это было едва заметно, но если очень приглядеться… — Справишься дальше сама? — негромко спросил её Ремён, качнув головой на тюремное царство. Нана кивнула на его вопрос, подтверждая. —…я попробую. Ты лучше отойди, а то я могу тебя задеть. Двуликий с ухмылкой и поднятыми руками вверх стал отступать назад, подальше к остальным, в то время как и другие маги стали повторять его телодвижения за ним. Стало ясно, что Нана будет пытаться сейчас открыть проклятый предмет особого ранга при помощи низведения в ничто его проклятой энергии. Фактически, она так его обесточит. И, быть может, это поможет наконец-то Годжо обрести ход наружу. —…Сукуна. — Она обернулась, прежде чем начать. Он со вскинутыми бровями на неё чуть удивленно и вопросительно посмотрел. —…спасибо. Что это было за странное чувство, когда она даровала ему свою искренню, пускай и мимолетную благодарность? Между ребер разлилось теплом, и проклятое сердце словно бы забилось на порядок чаще. Обычно спокойное и степенное… Оно подскакивало теперь почему-то, как у гонимого лесного зайчишки. Ему вспомнилось, как Масуйо один единственный раз поблагодарила его за подарок…и как тогда возникло такое же чувство. Особенное. Рожденное из настоящего желания одарить благодарностью в ответ за его действия, а не насильно. По своей собственной воле. Сглотнув… Двуликий произнес лишь чуть более хриплое. — Не отвлекайся. И чуть кивнул ей…так, что заметила только она одна. Дальнейшие её действия наблюдать было не менее любопытно, чем предыдущие. Все с затаившимся дыханием следили за тем, как Нана обхватила куб и, присев, стала пытаться направить в него нейтральную энергию для нивелирования проклятой. Сукуна во все четыре глаза смотрел на неё. Собранная, немного нервничащая, Нана сейчас выполняла то, чем раньше никогда не занималась. Интересно было поглядеть и на раскрытие её потенциала в новой технике, и на то, как вообще техники магов вроде неё работают. Масуйо их толком в боях с ним не использовала. Он видел их силу лишь в нескольких столкновениях: перед казнью, во время стычки с Муром, проявившимся в теле нового аннигилятора, и в битве в Сибуе уже с самой Наной. На самом деле, она была таким же не изученным элементом для него самого, как и для Кендзяку. Вечно прельщающий голодный расчетливый разум субъект. Она справилась далеко не мгновенно. Истраченная во время боев энергия дала о себе знать: видимо, при большем её запасе процесс шёл бы быстрее. Но поскольку Нана осталась при среднем количестве содержимого внутреннего очага ресурсов, то иначе быть не могло. Однако когда результат не заставил себя ждать, Сукуна узрел наконец во всей мощи значение её статуса мага. Когда ты видишь, как уничтожают то, из чего ты и сам соткан, это может вызывать весьма смешанные чувства. Нездоровое благоговение, страх, волнение, трепет…и даже восхищение. Этим всем и был переполнен он, кроме страха, когда после сильного взрыва, вызванного вырвавшимся остаточным давлением исчезающей энергии, стены тюремного царства со светлой вспышкой разлетелись в разные стороны, будто на него кто-то незримой ладонью сильно надавил, и в руки Наны…упал никто иной как Сатору Годжо собственной персоной. Сукуна мог это остановить. Мог не отдать ей тюремное царство и завязалась бы драка. Но честно бы это было по отношению к аннигилятору после всего, что они оба перенесли? Едва ли. Сукуна, быть может, и был жесток, но не всегда до крайности бесчестен. Этот случай стал, по крайней мере, для него именно таким. Сатору был сильно удивлён, когда увидел Наначи, других магов вокруг себя и, к своему наибольшему шоку, Сукуну. Разговор о нем и о том, как с ним дошло до помощи, зашёл далеко не мгновенно. Пока разношерстый в плане эмоций гул окружал их троицу, поговорить никак не выходило. Лишь уже на земле техникума, когда Сатору отвели в медицинское крыло, и Сукуна с Наной остались одни, она захотела первая с ним побеседовать о том, что между ними произошло…но он её опередил даже и здесь. Уступать было явно не сильной чертой Двуликого. Даже в таких мелочах ему обязательно было нужно лидирующее место. — Не забивай голову всякими глупостями, — Сукуна подцепил её уставшее лицо за подбородок и заставил на себя посмотреть, ухмыльнувшись. — Разве не я самолично вложил этот поводок в твои руки?.. Нана, сглотнув, почувствовала, как лицо её стало разогреваться. Когда его большой палец прошёлся по её треснувшей в боях нижней губе, заставляя слабую каплю крови выйти наружу, Сукуна после ту смазал. У Наны лишь дёрнулась лицевая мышца в районе правой щеки. —…так что мне не в чем тебя обвинять. Я сам согласился на это положение, помнишь? Можешь считать, что использовала меня с такой же пользой, с которой и я использовал тебя для себя. Он имел в виду, что она сделала это ровно настолько, насколько Сукуна сам позволил ей это сделать. И Нане…от этих слов немногим, но становилось легче. Потому что при ином раскладе она чувствовала себя паршиво даже из-за такого существа…каким был, являлся и будет являться, возможно, всегда он. Сукуна сцеловал следом каплю крови с её губы, словно бы в последний раз, и обхватил жадно ладонями её испачкавшееся в боях лицо, заставив привстать на носках, когда он сам полноценно не возжелал склоняться к ней ниже. Нана, несмотря на то, что данное действие ощущалось ещё больше при возвращении Сатору, чем даже воспринималось таковым, когда его не было, постыдным обхватила по итогу Двуликого в ответ за щеки. И всё же заставила его наклониться, поцеловав до звука сталкивающихся зубов сама. И она укусила его. До такого же ощущения крови, проступившей из-за его нежелания мгновенно полученную от неё (очередную) рану на нижней губе залечивать. Лишь когда, с перемазанными ртами в крови друг друга, они переглянулись, перестав целоваться, он и она один другую поняли. Это был конец. Но он ещё никогда не был так сладок. Тем не менее, даже после того, как Нана поговорила обо всем случившемся с Сатору, когда тому стало чуть лучше… Годжо, к её удивлению, даже не разозлился на неё. Конечно, его покоробило, что подобное произошло с Сукуной, но чему было удивляться? Этот гад ещё до его отсутствия пытался вовсю с Наной сблизиться. Когда Сатору пропал, и она осталась одна в положении, которое диктовало полное неведение относительно его возвращения, дополнившийся груз пережитых, почти разбивших её горестей и возросшей ответственности… Тогда-то Сукуна её и стал подстерегать на ближайшем углу тотального перегруза. Сатору злился, но не на неё. С Наной он даже отшутился (хотя она всё равно от этого разговора чувствовала отчетливую горечь во рту), что если кто только бы и смог соблазнить Сукуну, чтобы использовать в своих планах, так это только она. — Ты ведь сделала это ради моего спасения. Разве я могу затаить за такое злобу и обиду на тебя? — Сатору протянул свою руку к дрожащей руке Наны, подготовившейся заранее, что их беседа закончится весьма прозаично и заслужено…расставанием. Но когда большой палец обладателя «шести глаз» прошёлся по её тыльной стороне ладони, и он посмотрел на неё извиняющимися глазами…слезы проступили на глазах Наны и затем потекли по щекам уже из-за облегчения. —…прости, что я оставил тебя со всем этим одну. Мне очень жаль…что эта сволочь воспользовалась твоим ставшим более хрупким эмоциональным положением. Но я правда искренне поражен, во что ты смогла всё это вывернуть… Нана, закрыв второй ладонью лицо, отвернула то от любимого, закусив заходившую ходуном нижнюю губу. Миямура ощущала себя так, будто не заслуживала, чтобы Сатору на неё так смотрел, однако он мгновенно развернул ту к себе…и просто крепко её обнял, прижавшись губами к её лбу. Он понимал лучше других, в каких ужасающих условиях и к каким нелегким решениям магов часто их треклятущая жизнь подводит. Как он смел бы винить её за это? Тот, на кого предстояло вскипевшие мысли и эмоции излить, лишь ещё ожидал разговора с ним. Сатору и Сукуна встретились как раз спустя пару часов. Годжо вежливо попросил Юджи поменяться с Двуликим, с которым тому нужно было переговорить. Когда его подсвечивающиеся опасно голубым глаза встретились с такими же алыми, Годжо заговорил весьма взвешенно, спокойно и с холодной головой. Прямолинейно. —…это было очень подло с твоей стороны. Ремён усмехнулся. — Забыл, кто я, а, маг? Скажи спасибо, что вообще помог тебя вытащить. Если бы не я, план твоей девчонки бы рассыпался под конец, как плохо завязанный шнурок с бусинами. — Ремён запихнул привычным для него жестом руки в карманы нижней части формы Юджи. — Да и потом, что тебе с того? Это происходило в твоё отсутствие. А сейчас она снова твоя. Конечно… Двуликий склонил голову к плечу, нагло блеснув клыками. — Если она все же решит всё окончательно между нами остановить и прекратить. Сатору не повёлся на такую явную провокацию. Он ответил вновь пугающе невозмутимо. —…это ей решать. В конце концов, всё сейчас будет зависеть только от самой Наны. На вынесенный вердикт в итоговом варианте не сможешь повлиять ни ты… — Годжо сжал незаметно одну из ладоней с силой в кулак. — Ни уж тем более я. Сукуна заметил этот жест. Отследив его, он после перевел медленно глаза обратно на лицо мага. —…ну да, ну да. Всё же это так. Только ей сейчас выбирать, куда дальше всё это пойдёт. — Я тебя не убью сейчас только за помощь в моем вызволении и из жалости к Итадори, который вообще во всём этом конфликте занимает последнее место, — неожиданно в лоб сказал Сатору, не дав ему даже закончить. — Но если ты попытаешься ещё хоть раз целенаправленно подбить Нану на что-то близкое к тому, что между вами двоими было в период моего заточения… Сукуна присвистнул. Тем не менее, он ослабил моральное давление на Годжо. Он не был идиотом — без всех пальцев противопоставить беловолосому магу ему пока мало находилось чего. Он был не Дзёго. Убить Сатору не будет столь же просто. Тем более…раздраконенного такими роскознями. Он поднял в сдающемся жесте ладони вверх и опустил лицо вниз, закрыв глаза с легкой усмешкой. — Никто её и на предыдущее не заставлял соглашаться. Но тебе легче думать, что я склонил девчонку ко всему и совратил, нежели смириться с мыслью, что она сама… — он раскрыл обратно глаза, пристально на него посмотрев. — Могла сознательно захотеть меня и пойти на секс со мной. Сатору изменился в лице. Взгляд у него потемнел…как и тень наползла на верхнюю часть лица. Будто бы туча взялась из ниоткуда, закрыв собой весь имевшийся на улице свет. —…такое случилось в полной неразберихе. До неё Нана тебе постоянно отказывала. Не ищи в этом чего-то большего, чем оно было, Двуликий, и что ты бы хотел увидеть между вами. На этих словах Сукуна изменился в лице уже сам. Впервые Годжо попал в болевую точку, о существовании которой маг небезосновательно догадывался. Сукуна сглотнул…желваки забегали под натянувшейся кожей, прежде чем Двуликий плюнул на всё это и, хмыкнув, отправился в сторону общежития. Посмотрев на Годжо поверх плеча, он заметил погрубевшим голосом. Чувствовать себя побежденным ему, чаще всего, не нравилось. Особенно когда дело касалось познанной лишь наполовину арены людских сердец. —…всё может очень сильно однажды измениться, Сатору Годжо, вот увидишь. — Он запрокинул следом голову. — Так что не заикайся о том, чего до конца не знаешь. Ведь, в конце концов, Сукуна вытащил его тоже не без дальнего прицела на будущее. Что может быть лучше, чем вызволить своего прямого соперника за сердце аннигилятора, чтобы самому же его потом изничтожить? Только Годжо знать об этом пока было не нужно. Сатору не стал его останавливать. Всё равно Юджи уже по истечению последней минуты должен был вернуть себе обратно контроль, так что, если бы даже захотел, Двуликий бы не успел нанести слишком большого урона окружению и самому Годжо (хоть он и успел сделать это в ином смысле). — Спасибо хоть на том, что не убил сразу как вылез, оставив мою казнь на дальний срок, как и раньше. — Ремён со ставшей более хищной и чуть загадочной ухмылкой осклабил передние резцы. — Ну, бывай. В конце концов, когда ты перестанешь стоять совсем на пути, ей будет точно некуда от меня и чувств ко мне деться, подумал он, после чего сознание медленно под влиянием Юджи будто бы окутало тёмным, усыпляющим облаком. Тем самым состоянием, которое Двуликий ненавидел больше всего в жизни. Состоянием подавления.