Компромисс.

Скиф узнал этот голос, только проснулся не сразу. Он даже не до конца осознал, что уже очнулся и просто слушает, как за стенкой звучит знакомая песня. Одна из любимых, давно застывших в плеере, на которую не поднимался палец, чтобы удалить. «Лежит на струнах пыль… Ржавеет под окном…» Приподнявшись на локтях, он задержал дыхание. Бок всё ещё саднило от недавней схватки с полтергейстом на нижних этажах бывшего изолятора, так что двигаться стоило аккуратнее. Встав полностью, Скиф неспеша зашагал к соседней комнате. Сначала он остановился в проходе, прислонив голову к дверному косяку и осматривая помещение. Стар сидел возле скудно горящей керосиновой лампы. Расстеленная старая куртка и открытая бутылка с пивом не оставила никаких сомнений: кажется, этой ночью проблем с мутантами более не планируется. Никаких перестрелок. За разбитым окном слышны переговоры других парней, весёлые, но приглушенные. От их костра разлетается пепел, погода мрачная, но вполне терпимая для посиделок. — Разбитый телевизор… — снова запел охрипшим голосом Стар, одетый сегодня в футболку. Его запястье было перемотано свежим бинтом, под одеждой виднелось залепленное пулевое ранение. Он не хотел его отвлекать, уж слишком личной выглядела сцена. В какой-то момент Скиф пристыдился, что вообще пришёл, ведь взгляд у Стара был поникшим, слишком глубоким в себе. Пальцы перемещались по ладам, идеально настроенная гитара дребезжала от напора, когда эмоций в песне становилось больше. — Ты сгладил все углы, и жизнь твоя сплошной… — Проклятый компромисс. — закончил Скиф, не удержавшись. Стар тут же поднял голову. Мелодия прервалась. — Не вверх, не вниз. — согласился он, — Садись со мной. Отказываться нельзя. Судя по количеству ровно выстроенных под столом бутылок, Стар уже давно тут сидит, и именно из-за его личного концерта Скифу в этот раз не снилось ни единого дурного сна. Присев напротив, подмяв под себя сложенный матрас, Скиф так же молча принял протянутую бутылку, уже открытую. Вкус пива охладил, спать больше не хотелось. Стар вернулся к гитаре, но теперь поглядывал на единственного слушателя, изредка криво улыбаясь. Скиф никогда ещё не видел его таким простым. Правая рука Шрама этой ночью выглядел слишком расслабленным, позволяя себе такую человеческую посиделку. А всё из-за того, что в Зоне начинаешь забывать о простых радостях. О себе. О других. О том, что когда-то всё это — пиво, приятели, гитара и ночные рандеву — это нормально. Это не в новинку. Карие глаза в очередной раз столкнулись со взглядом Скифа, но задержались дольше. Изучали. Ровные брови не хмурились. От непривычного интереса сталкера повело, но он не спешил задавать вопросы. — Друг дорогой, как ты ладишь с тоской...? Выбираешь запой или спорт… Скиф сглотнул. Он печально улыбнулся, но от бутылки не отдалился. Он закончил её за несколько подходов, пока Стар продолжал играть уже выученную, наверное, на несколько жизней вперёд, песню группы Би-2. Воспоминания со скрежетом полыхнули в груди. Скиф увидел и выпускной, и пьяные поездки с парнями к речке, вечеринку в чьей-то прокуренной квартире. Вспомнил, как валялся на полу в грязной армейской куртке после очередной одинокой попойки. И всё равно было неплохо. И всё равно было хорошо. И всё равно Стар смотрел на него, ненароком цепляясь с зелёными глазами Скифа, который уже не чувствовал никакого смущения. Просто музыка, полная для них целой жизнью, но в этот момент возымевшая слишком много значения. Едва выдержав в голосе дрожь, Скиф запел со Старом припев. От каждой дрогнувшей струны внутри всё сжималось, перетряхивалось, росло, подобно сердечному ритму. Стар улыбался, поднося к губам бутылку, пока Скиф продолжил петь в одиночестве. Голос был тихим, совсем не певческим, но они не на уроке. А жизнь, вероятно, и правда — проклятый компромисс. Стар отложил гитару и вздохнул, пододвигаясь к лампе и похрустывая длинной шеей. Без комбинезона он оказался достаточно стройным и сильным солдатом. Мягкие черты лица контрастировали с этим местом в лучшем из смыслов. Удивительно, как столь приятная внешность может быть совместима с войной. — У тебя талант. — наконец заговорил Скиф, забирая из ящика за спиной вторую бутылку. Стар молча двинулся ближе, чтобы удобнее было чокнуться горлышками. — Спасибо. Иногда находит. — Больше играть не будешь? — Ты же пришёл. Теперь я не один, можно и поболтать. — Мог бы и позвать. — Скиф немного скривился, будто его оскорбили. Пламя от лампы дрогнуло, когда Стар слишком громко и эмоционально выдохнул. Тёмно-русые волосы всё так же аккуратно уложены, лишь прядка из выбившегося пробора трогает хмурую морщинку высокого лба. Скифа чуть дёрнуло, словно кожу щекотало ему. — Я хотел, только смелости не хватило, хах… — неожиданно признался Стар. Он постучал дном бутылки по полу и повернул голову в сторону сталкера. — Я сам пришёл. На звук твоей… гитары. — Скиф чуть было не сказал «голоса». По факту — да, он поднялся только из-за того, что слышал именно голос, только вот сказать честно не получилось. Его могут воспринять в штыки, а такие риски чаще всего непродуманные и пылкие, основанные на резкой эмоции. Может, на этой мелочной близости, которой они на доли секунд достигли через песню. И зачем тогда Стару было звать его? Скиф уже всё понял, по глазам понял. Нельзя так отчаянно врать взглядами, нужно быть искусным актёром. Рано или поздно Стар бы раскололся на какой-то мелочи, но его уже опередили. — Сыграешь для меня? — выдохнул Скиф, вдруг набирая побольше воздуха, — Пожалуйста… — Легко. — кивнул Стар, беря гитару, — Ваши пожелания? — ДДТ. «В бой». — У тебя недурный вкус, Скиф… Удивительно легко ему далось даже это. Такая тяжёлая песня, но пальцы Стара с такой тщательностью перебирали аккорды, что казалось, будто он ему просто снится. Но если и так, то сон неплохой. Конечно, с электрогитарой и перегрузом было бы идеально, но в этой ситуации даже Стар, пытающийся сделать свой стиль тяжелее за счёт дребезга струн — это лучшее, о чём можно мечтать. Скиф уже давно не мечтал. Первый куплет они запели в унисон, изредка одаряя друг друга лихими взглядами; позитива в нём мало, однако задушевной тоски, соединяющий воедино, куда больше. Припев звучал не так горячо, как в оригинальной композиции, да и голоса пьянели быстрее, чем шёл мотив. Стар уже бесстыдно предал собственное стеснение, забрав его и у Скифа. Тот, приопустив голову, теперь смотрел из-под прикрытых век, продолжая проговаривать слово за словом. Стало жарко, и голосов с улицы больше не было слышно. Остались только песня, гитара и два мужчины, полноценно признающиеся в слишком неблизком Зоне чувстве. Это не плохо. Это просто есть — и они этим пользуются. — Я весь — скрученный нерв, — говорит Скиф, когда приходит время продолжить. — Моя глотка — бикфордов шнур, — парирует Стар, и теперь улыбка вообще не покидает его лица. — Которая рвется от натиска сфер…? — Тех, что я развернул. Стар останавливается, и это происходит слишком быстро. Он несколько секунд хмурится, пытаясь отдышаться после пения, но Скиф уже всё понимает. Он бросается к нему первым, заваливая на расстеленную куртку; Стар успевает упереться в пол руками, так что остаётся на весу, когда губы Скифа оказываются так близко, что дыхания ожидаемо смешиваются. Он позволяет себе целоваться опрометчиво, облизывая и прижимая затылок искровца слишком сильно, так, что тот невольно мычит, когда дёргается. От спешки, безрассудной, но обязательной, Стар отталкивает гитару подальше и расставляет ноги, двигаясь, чтобы спиной прижаться к одному из ящиков. Скиф садится рядом, берёт лицо Стара в руки и останавливается. Гладит пальцами тёплую кожу, зажмурившись, слушая его нервное дыхание, сбитое из-за спонтанного обмена слюной. Она всё ещё холодится на губах. — Ты не… не против? — спрашивает Скиф так тихо, что сам теряет свой же голос. Он прислушивается, нет ли у них свидетелей. Не будет ли нужно проводить воспитательную беседу кому-то из солдат. — Не против. — ответив, Стар склоняет голову и теперь целует сам. Проникает в рот языком, проглаживает им, задевает зубы, руками беря сталкера за талию, прижимая. Этот медленный плен Скифу нравится настолько, что от столкновения зубами становится только приятнее. Какое-то абсолютно перемешанное бедствие: Стар к нему учтив и чуток, профессионален в проявлении страсти. Он всё такой же приятный, тёплый, стойкий и напряжённый. Целует поочерёдно, позволяет быть безвольным. Скифу не хватает воздуха, когда он ощущает губы на шее; мягкие, но настойчивые, они хватают кожу и мнут её, втягивают почти до засосов, завершая всё это мокрой дорожкой после горячего языка. Всё это молча, вопреки недавнему маленькому концерту. Всё тихо и не бережно, строго и чётко. Ноги сводит от сладкой судороги. Во рту Скифа копится слюна, ему приходится напрячься, лишь бы вышло сглотнуть. — Стар… — зовёт он, всхлипнув, но тот уже не слышит, опустившись ниже и, задрав кофту, проглаживая тело. — Что…? — Пожалуйста, не останавливайся.