Творец

            Задумчивый Дилан Готье сидел за фортепьяно в тиши музыкального класса, мысленно готовясь к грядущей битве, которая расставит точки над «i». За период пребывания здесь кардинальным образом изменил своё отношение к сопернику и окружающим людям. В мире много злобы и несправедливости, но доброты и заботы в разы больше. Ушла нелицеприятная горечь и гнетущая обида. В душе наружу пробивались новые яркие эмоции и ощущения, от которых захватывало дыхание и замирало сердце. Рядом с Лиамом ему хочется быть спонтанным и дерзким, находясь с Эммой - добрым и нежным. Загвоздка в том, что грант лишь один, а значит в случае поражения придётся вернуться в прошлое. Лишиться заветной мечты, крепкой дружбы и обретённой любви - всё или ничего. Будет биться до последнего. Должен выложиться по максимуму - за них и ради этого. — Ты как? - раздалось в тиши.             Девушка в дверном проёме наблюдала за душевными переживаниями парня. Она прошла внутрь, придвинула стул и присела рядом. — Эмма, мне страшно, - признался вслух. — Ты не один, - взяла его руку в свою ладонь. - Я буду рядом.             Готье продолжал смотреть куда-то вдаль блестящими от влаги глазами. Видела по выражению лица, что устал постоянно сражаться. Последовал тяжёлый вдох-выдох. Вымотан. Длительное и изнурительное время брёл в одиночестве по кромешному туннелю из страданий и боли к заветному просвету. И вот тот появился. Осталось совсем немного. Готова подхватить снаружи. Не сдавайся. Только дойди. Не упади. — Ты сможешь, - крепче сжала ладонь.             В доме крёстных Нуланов царила смута. Шейла поспешно вбежала в спальню крестника. Тот в белых брюках сидя на кровати обувал на ноги светлые лакированные туфли. — Готово, - продемонстрировала отутюженную рубашку.             Он одел её на тело и встал напротив зеркало во весь рост, после чего потянулся к смокингу. — Давай тебе помогу, - взволнованно подскочила. — Тётя! - лопнуло терпение. - Ты заражаешь нервозностью. — Прости, - отошла в сторону.             Она прикрыла ладонью рот, затем скрестила руки на груди, а впоследствии решила вовсе спрятать за спину, нервно перебирая пальцами. В комнату прошёл Грэм с яблоком в руках. — Ты как, боец? - смачно надкусил. - Нервничаешь? — Уже да, - раздалось раздражённо. — Молодец, мать, - бодро похвалил. - Добилась своего. — Проклятье, - пытался поставить накрахмаленный воротник. — Давай тебе… - вызвалась Шейла. — А давай ты выйдешь, - выпроводил супругу и всучил яблоко. - Поставил на журнальный столик валерьянку. Прими немного. Тебя слишком много.             Когда дверь в спальню закрылась, то напряжение заметно спало. Крёстный приблизился к парню и встал напротив. — Закрой глаза, - спокойно и равномерно помогал поставить на место непослушный воротник. - Глубокий вдох-выдох. Ещё раз. Вот так. Умница. — Как я выгляжу? - спросил взволнованно. — Как лучик света, - хлопнул по плечу, чтобы взбодрился. - Сияешь.             Дядя с крестником вышли на улицу и направились к машине. Грэм настрого запретил супруге покидать дом. В такой непростой и решающий момент прекрасно осознавал, что потребуется поддержка, которую сможет предоставить лишь родной и близкий человек. В домашних условиях оказать первую медицинскую помощь гораздо проще и легче, особенно когда под рукой имеются лекарства от давления и мягкая постель для улучшения самочувствия. Не стала спорить и перечить. Провожала взглядом, смотря в окно. Чётко осознавала, что своим эмоциональным порывом столкнула ребят лбами в этой схватке. Одному из них придётся ощутить горький вкус поражения - разрушающее и подавляющее чувство, которое способно срубить под корень всякое желание продолжать заниматься любимым делом. Что же натворила? Становилось как-то не по себе. Знобило. Женщина скоренько накапала валерьянки в стакан с водой и осушила залпом.             Ава ЛеБлан в сопровождении Оливии Перро и Эммы Ламбер прошла в концертный зал, где уже успел собраться преподавательский состав в размере шестисот человек, которые обсуждали между собой интригу. Разговоры стихли и сдержанный смех смолк, как только та вышла на сцену. Президент Королевской музыкальной консерватории твёрдым и властным голосом велела присутствующим не проявлять бурных эмоций в виде аплодисментов, не говоря уже о стоячих овациях. За ослушание и непослушание планировала расквитаться жёстко и бесцеремонно. Её гнев будет устрашающим и всесокрушающим. Уничтожит. Испепелит. Мокрого места не оставит. Точка. Суровым взглядом вглядывалась в изменённые лица подчинённых. Состоится решающий этап присвоения гранта. Обе стороны понесут сегодня большие потери. Отказать природному таланту - непростой выбор и это непоправимый урон не только для участников, но и для всего цивилизованного общества и творческого сообщества. Принять данное решение далось нелегко, но на такой шаг вынудили пойти. Меньше всего хотелось бы лицезреть в своём учебном заведении нелепое перетягивание каната. В концерном зале после суровых наставлений воцарилась гробовая тишина. Непривычно громко разносилось цоканье каблуков, когда она направилась со сцены к своему месту. Усевшись в кресло, взяла со стола мундштук из слоновой кости и настроилась на итоговую битву титанов. В воздухе витало затишье.             В комнате ожидания чувствовалось напряжение. Лиам потирал влажные ладони и поглядывал искоса на спокойного Дилана. Намеренно закрыв глаза, тот прислонившись к стене о чём-то размышлял. Оба молчали. В такой момент даже не знали о чём говорить, да и особого желания не было. Время пришло, а у него так и не родилась история, с которой мог бы поделиться в своём творчестве. Это не просто кризис, а самое настоящее фиаско. Прекрасно понимал, что не получит грант, отыгрывая механическими движениями ноты. Дверь открылась. В проёме показался седовласый мужчина семидесяти лет в сером костюме. — Господа, вас уже ожидают, - известил претендентов. - Следуйте за мной.             Волнение нарастало, когда лениво спускались по лестнице, а потом продвигались неспешным шагом по коридору за пожилым человеком. Это же вынос мозга. Складывалось ощущение, что добираются до места назначения вечность. Нервы шалили не на шутку. Хотелось то ли плакать, то ли смеяться. Невыносимая пытка. — Потом прокатимся, - чуть уловимо шепнул Дилан.             Лиам крепко зажал ладонью рот и нос, всячески сдерживая внутренний смех. Это уже истерика. Находился на грани срыва. Вскоре трио прошло в просторный объёмный концертный зал. Присутствующие устремили взгляды на непохожих друг на друга соперников. Дилан был одет в чёрный костюм, а Лиам пришёл весь в белом. Приезжий парень из окраин Сан-Паулу завороженно разглядывал роскошный интерьер. Для него находиться в таком месте казалось чем-то невообразимым и невозможным. Но это случилось. Он здесь, откуда выпустилось множество талантливых и успешных личностей. В их число входил пианист-виртуоз Горд Ховлет. — Господин Дилан Готье, - обратилась вице-президент Оливия Перро. - Ваша заявка была принята нами первой, посему вам и начинать.             Парень одобрительно кивнул и направился к сцене. Лиам уселся в кресло во втором ряду и осмотрелся. Большинство педагогов предпочли разместиться на задних рядах. Жёсткая публика. Никаких эмоций. Будет непросто насытить жажду творчества таким маститым акулам искусства. Дилан приблизился к фортепьяно по центру и повернулся лицом к залу. В тот самый момент взгляд изменился, когда увидел в третьем ряду Эмму Ламбер. На душе стало тепло. Она рядом. Девушка чуть заметно кивнула. Ты сможешь. У тебя получится. Парень поклонился и сел на стул, после чего положил руки на клавиши и прошёлся пальцами, давая время привыкнуть к новому инструменту. Нервничал, о чём оповещала чуть уловимая дрожь. Должен сделать всё возможное ради настоящей дружбы и обретённой любви, потому как стали неотъемлемой частью его заветной мечты. Момент истины. Вдох.             Затишье концертного зала заполнила лёгкая инструментальная музыка, которая образно переносила на окраины Сан-Паулу в салон автобуса с детьми из неблагополучных семей. Темноволосый мальчуган с заплаканными глазами прислонившись к стеклу, прекрасно осознавал в свои юные годы, что больше никогда не увидится со своими родными. Силой увозили из родного края в таинственную и пугающую даль… Мадам ЛеБлан внимательно поглядывала на ловкость пальцев при проигрывании. Резкая тональность мелодии вынудила перевести взгляд на изменённое лицо. Готье погрузился в подростковый период, когда группа ребят окружила со всех сторон и принялась наносить удары ногами, потому как отказал им вступать в футбольную команду, а решил посвятить себя музыкальному искусству. Истинные парни гоняют мяч и увлекаются борьбой, а не играют на странных инструментах и занимаются ерундой. С того самого момента выказанное желание стало роковым наказанием. Больше не били. Лишь группой настигали и выбирать принуждали - по пальцам ударять или тлеющим окурком прижигать. Глумились. Веселились. Забавлялись. И при этом звонко смеялись… Лиам пристально вслушивался в драматическую игру. Как после подобного можно оставаться задорным и позитивным. Верилось с трудом. Внезапный и быстрый темп аккордов известил о скором побеге. Бежал. Пальцы хранил, а вот телом своим не дорожил. От нестерпимой боли изнывал. Лежал на сырой земле и всё на свете проклинал. По подворотням приходилось скитаться и чем попало питаться. В глазах тоска, в душе пустота, а в голове - изящная мелодия уносила сознание в прекрасные дали. Кто-то насильно принуждал продолжать жить. Хоть и не мог радоваться, дружить и любить, но всё ещё способен был мечтать - за горизонты в смутные времена улетать. Замкнулся. Ото всех отвернулся. Перестал к себе допускать и кому-либо вообще доверять… Эмма Ламбер не смогла справиться с нахлынувшими эмоциями. Глаза заполнились слезами, но изо всех сил продолжала сдерживаться, чтобы не издать ни единого звука. Готье вернулся к умеренной игре, в момент когда суровое детство кануло в небытие. Лишь тогда удалось в полную меру заполниться живучим кислородом. Начать творить. Жизнь свою этому делу полон решимости был посвятить. Появилась надежда. Показался просвет. Из Королевской музыкальной консерватории получен ответ. Много играл. Долго копил. На долгожданное путешествие накопил. А когда поднимался по трапу, то на миг задержался, чтобы осознать - Творец не ошибался, когда настойчиво твердил в подсознании: «Это преступление против природы - не отправиться ко мне в прекрасные дали».             Выдох. Дилан отстранился от фортепьяно. Звенящая тишина. Он поднялся на ноги и повернулся к публике, после чего поклонился и направился в зал. Перро написала на стикере: «Это то, что нам нужно» и придвинула коллеге. Президент одобрительным кивком согласился с выдвинутым мнением. Готье уселся в кресло рядом с Уокером, после чего вытянул вперёд руку ладонью вверх. Раздался громкий хлопок. В зале вмиг повисло напряжение, присутствующие не сразу сообразили, что подобным жестом ребята обменялись мнимой эстафетной палочкой. Лиам поднялся на ноги и отправился к сцене. Соперник задал высокую планку. Внутреннее опасение предрекало полный крах. Знобило. Понятия не имел какой историей можно заполнить творчество. Ноги внезапно начали тяжелеть, когда подходил к массивному музыкальному инструменту в центре. Начинаешь терять веру. Страшно потерять себя. Он повернулся к залу и поклонился, после чего сел на стул и развернулся к фортепьяно. Положил руки на игральную консоль и замер. Ава ЛеБлан пристально наблюдала. Видно, что находится в непривычной для себя среде. Сбит с толку. Удалось вытеснить из привычной зоны комфорта. Какие шаги предпримет на этот раз. Подумай. Не торопись. Видеть научись. Тут внезапно посмотрел в зал и встретился взглядом с Диланом. До боли знакомое чувство исходит от него. Отчётливо слышится дыхание, которое эхом разносится по помещению и заполняет собой всё пространство вокруг. «Кто я?»

«Творец»

«Кто ты?»

«Творение»

«Для чего здесь я?»

«Вдохновлять»

«Для чего здесь ты?»

«Ощущать»

            Лиам нажал на клавишу. Звук пронёсся по залу и вернулся назад, врезавшись прямо в область груди электрическим разрядом. Раздался стук. Бьётся. Живой. В следующий момент стал подбивать нарастающие удары под ритмичное сердцебиение, после чего подключил переливающую мелодию, которая принялась разгонять алую жидкость по телу пустующих вен. Волнительно. Приятно. Блаженно, но тут слепящий свет бьёт по глазам и выбивает почву из-под ног мгновенно. От нестерпимой боли изнываешь. На больничной койке мысленно всё на свете проклинаешь. В такой момент обречённо руки опускаешь. Сдаёшься. Увядаешь. Сквозь слёзы горестно себе признаться, что не желаешь за свою мечту бороться. Всё глубже отдаляешься в сумрачную даль, ведь до этого жизнь была так прекрасна - жаль. Терять родных и близких - сокрушающий удар. Как же после этого трудно на ноги подняться, а ещё сложнее удержаться, но пытаешься всеми силами дальше идти и данное им обещание в действие привести. В глазах тоска, в душе пустота, а в голове - изящная мелодия, увы и ах - стерильна и бела. Одиноко. Тоскливо. Тебе на красоту окружающего мира давным-давно - хладнокровно «всё равно». Творческий кризис с головой накрыл и красоты бытия тёмным непроглядным полотном укрыл. Тишина… Оливия Перро заинтриговано наблюдала за претендентом. Совершенно иная манера исполнения. Ава ЛеБлан смотрела куда-то вдаль внимательно вслушиваясь в прекрасное изложение. И всё же - чего-то не хватало. Лиам закрыл глаза. Гнетущее и мрачное полотно затишья разрезали мелодичные аккорды фортепьяно, которые воздушной лёгкостью до краёв были наполнены особой заботой и нежностью. Лицо видоизменяется. Губы растягиваются в улыбке. Показалась она - та самая рука, которая приподняла и следом за собой повела. Это помощь пришла, но всячески сомневался и даже «ломался». Твой соперник позитивен, охотно делится своей энергией сполна, не смотря на то, что у самого душа глубокими порезами изранена. Он к себе располагает, детвора охотно его обнимает. Когда вместе, то не терпится резвиться, в шутку глумиться и по-детски веселиться. Зажигать! Своим позитивом прочих заражать. Оба жаждали увидеть долгожданный просвет, совсем не ведая о том, что мы друг для друга и есть тот самый - желанный заветный свет. Ты мчался ко мне, чтобы научиться любить и дружить - ощущать, я жаждал встречи с тобой, чтобы вернул мне вдохновение великое сотворять. Не захотелось враждовать. Нам нельзя с тобой расставаться, лишь вместе - шагая в синхронном ритме - с любыми невзгодами способны сражаться. Не сомневайся. Так и есть. Я прав. Ты так и знай, а знаешь что, мой сердечный друг:

«Ощущай»

            Лиам имитировал на инструменте внутреннее постукивание в груди. Даже когда руки полностью соскользнули с фортепиано и воцарилась тишина, то продолжал пальцами отбивать ритмично-угасающее сердцебиение. Дилан тяжело дышал. Знобило. Их души сливались воедино. Они совершенно разные: чёрное и белое, а по сути «инь и ян» - единое целое. Оливия Перро слегка наклонила вбок голову и незаметно ото всех смела большим пальцем слезу со щеки. Лиам поклонился публике и направился к своему месту. Когда уселся в кресло, то мельком глянул на приятеля, тот влажными глазами пристально смотрел вперёд. Перро написала на стикере: «Это то, что нам нужно». Президент глянула на листок и отрицательно помотала головой, после чего написала своё видение исхода и придвинула по глади стола коллеге. Между ними появились некие разногласия. Парней попросили удалиться, пока принимается решение по вручению гранта, как только те вышли и за ними закрылась дверь, зал вмиг заполнился бурными и эмоциональными обсуждениями. Преподаватели находились под впечатлением. Эмма с улыбкой наблюдала за внезапным ажиотажем. Глава Королевской музыкальной консерватории и заместитель пытались придти к единому соглашению. Нужно было выбрать одного претендента. После того как им удалось определиться, девушка приметила, как Оливия взяла со стола записку ЛеБлан с важным мнением и передала пожилому семидесятилетнему служащему, затем велела пригласить внутрь Лиама. Уокер прошёл в зал и поднялся на сцену. Тишина угнетала. Ожидание нервировало. — Как вы? - отметила состояние Ава. — Хорошо, - сжимал потные ладони в кулак. — Никогда прежде не слышала подобного. С этим можно работать. Кому принадлежит произведение? — Оно моё. Написал для родителей, но они… - слабость накрыла. — …гордятся вами, - твёрдо подхватила. - Вы приняты, Лиам. Грант ваш.             Ноги в коленях подогнулись. Влажная пелена застлала глаза, а лицо исказилось болью. Ведь это означало, что Дилан… — Вам больно? — Очень, - хрипло вырвалось. — Поверьте, нам тоже. Спасибо вам.             Парень спустился и направился ко входу. Слёзы душили. Грудь пробивало сильными толчками. Присутствующие не могли бездушно наблюдать за душевными терзаниями. У них глаза были на мокром месте. Теперь каждый прекрасно понимал, что во вступительной речи имела ввиду их руководитель. Дилан озадаченный прошёл внутрь и направился к сцене. На лице читалось полное негодование. Многим с трудом удавалось сдерживать эмоции. Лиама вообще таким разбитым и подавленным не приходилось видеть, даже в момент творческого кризиса. Неужели отказали? Это даже как-то неправильно. — Как вы? - отметила состояние Ава. — Растерян, - нервно усмехнулся. — Потрясающая драматургия. — Спасибо. — Но вы ещё не готовы. Вынуждены отказать.             Эмма приметила как пошатнулся парень. Последовал очередной удар судьбы. Выстоял. Привык к такому. Готье смотрел пустым взглядом вперёд. Не осталось ничего. В этот самый момент лишился всего и всех. — Вы очень талантлив, Дилан. — Спасибо, - проговорил в отрешённом состоянии. — Вашему творчеству не хватает палитры ярких красок. Мы не учим этому. Таким вещам учит жизнь. Она у вас только начинается. Нужно время. — Понимаю. — Любите. Дружите. Парите. И возвращайтесь к нам через год. Будем рады услышать в вас что-то новое. Дилан…             Парень перевёл взгляд на властную и влиятельную женщину. — …вы вернётесь к нам? - заглянула в глаза ему.             Последовал утвердительный кивок. Мадам ЛеБлан повторила сей жест. — Да, - слабость накрыла. — Да, - твёрдо подхватила.             Готье вышел из зала, перешёл на скорый шаг, затем перелетая через две ступени миновал лестницу и ворвался в комнату ожидания. Лиама внутри не оказалось. Рухнул на стул и прислонился головой к стене. Двойственные чувства бушевали - досада и радость. Жаждал получить грант, но этого же желал и приятелю. Внутрь прошла Эмма. Он резко поднялся ноги. Без каких-либо слов та решительно приблизилась к нему вплотную и поцеловала в губы. В груди от столь тёплого и нежного прикосновения начали проявляться разноцветные блики. Дыхание и сердцебиение участилось. Так вот как это работает. Захотелось ещё. Тогда поддался вперёд и впился поцелуем, закрыв при этом глаза, чтобы была возможность детально описать в своих новых произведениях одурманивающие чувства и будоражащие эмоции. — Никуда тебя не отпущу, - чуть слышно прошептала. — Должен признаться. Эти же слова сказала твоя мама.             Девушка нахмурила лицо и сдвинула к переносице брови. — Буду биться, - прозвучало угрожающе. — Страшно представить, - губы расплылись в улыбке.             Раздался звон мобильного телефона. Нужно было возвращаться к работе. Скоренько просунула руку в карман брюк и подбросила вверх ключи от своей квартиры. Готье поймал связку. — Покорми Китти, - загадочно улыбнулась. - Встретимся дома.             Дилан лениво спускался по лестнице в вестибюль находясь в некой прострации. Всё должно указывать на то, что является проигравшей стороной, но при этом словно на вершине пьедестала. Внутри ураганом проносился шквал положительных эмоций. Образовывалась палитра ярких красок. Пожилой служащий в сером костюме увидел парня и направился к нему. — Господин Готье, - следом протянул бордовый футляр с позолоченными инициалами консерватории. - Вам просили передать. — Мне? - озадачился. - Спасибо.             Мужчина удалился. Дилан осмотрелся по сторонам, затем открыл крышку. Внутри находился серебряный медальон с золотым окаймлением и выгравированным крылатым конём по центру, как символ творческого вдохновения. Прилагалась немногословная записка без имени и инициалов: «Люби-Дружи-Пари». Он помотал головой, поджимая зубами губы. Теперь становилось предельно ясно, что Ава ЛеБлан подарила кумиру Горду Ховлету. Лиам Уокер сидел на скамье через дорогу от центрального входа и терпеливо дожидался приятеля. Не хотел покидать это место без него. Ему потребуется дружеская поддержка. Тут внезапно вспомнил, как пожилой служащий при выходе дал некую записку, которую попросту положил в карман. Было не до этого. Он достал согнутую пополам бумажку и глянул на содержимое: «Это то, что всем нужно». Данная надпись грела и воодушевляла. Раздались шаги. Он поднял голову. Дилан прошёл мимо, уверенным шагом направляясь к центральным вратам, за которыми ходили туристы и фотографировались на фоне исторического наследия. Лиам перевёл взгляд на величественное позднеготическое строение. Угнетён и раздосадован. Прилетел издалека, ради своего счастливого шанса. Это удар. Знакомая ситуация. Пагубная. Способна лишить всякого интереса и вынудить забросить любимое дело. Нельзя оставлять в таком состоянии наедине с самим собой. Это преступление против природы. Спрятал записку в карман, вскочил на ноги и бегом начал настигать. Как только поравнялся с ним, то сбавил темп и пошёл рядом синхронным шагом, глянув мельком на попутчика. Взгляд излучал радость. Наружу пробивалась улыбка. Пытался сдерживаться всеми силами, но получалось это у него как-то не очень, но весьма заразительно. Сам почувствовал, как губы начали предательски изгибаться. Глаза заблестели. Увёл взгляд вперёд. Ава ЛеБлан прохаживалась в своём офисе на втором этаже, ведя беседу по телефону о грядущем симпозиуме. Когда приблизилась к объёмному окну с полуовальным верхом, то тут же остановилась. — Перезвоню, - завершила звонок.             Ребята отдалялись. Шагали в синхронном ритме, словно являются частью единого целого. Намеренно создала затишье, которое будет длиться до тех пор, пока не выйдут на сцену, а когда поделятся творчеством перед многочисленной публикой, то обрушится буря из оглушительных аплодисментов и стоячих оваций, о которой долгое время будут вещать по радио, телевидению и печатать в прессе. Всё к тому шло. Мадам ЛеБлан смотрела в окно и предчувствовала. Ощущает. Вскоре грянет.