The devil you know.

— я как Мефистофель. если трижды меня позвать, я прихожу. — почему как? вся жизнь — автоматная очередь из вопросов, которая с пяти метров расстреливает перманентно в упор, и ответов, которые не хочется знать. запретов и прогулок над пропастью. порезанных рук, которые удачно можно спрятать под никотиновые пластыри. так годами и тысячелетиями, которые схлопываются в один миг, когда вижу тебя в дверном проёме. — если бы я верил в бога, я бы точно и уверовал в тебя. потому что нет иного обличия у бога, как дьявольского. тишина бьёт по стёклам. полночный блеск отражением Уайтхолла мерцает и гаснет в твоих зрачках за сигаретным дымом. у тебя нет дурных привычек, кроме этой. ну и ещё любить собственного брата так, как никто и ничто не любит на этой грешной земле. и наливать мне двадцатипятилетний виски, зная, что снова откажусь и его придётся выпить самому. доверять тайны, за которые отданы тысячи жизней, десятки тысяч. тайны, которые должны выворачивать мир наизнанку, но вместо этого выворачивают меня. больше никому меня не прощай. — будь твоя воля — ты меня посадил бы на цепь. — сомневаешься, что смогу? могу говорить что угодно, и мне ничего не будет. мне даже не надо напиваться, чтобы говорить такое — просто врождённое отсутствие чувства самосохранения. от твоей белоснежной рубашки пахнет чем-то дорогим, чистым и бесчеловечным. фокусирую взгляд на пуговице, третьей снизу, пока ты поглаживаешь меня по задней стороне шеи тёплой ладонью, стоя преступно близко. сознание начинает угрожающе уходить с радаров. больше не прощай меня никому. дьявол, который навсегда рядом. возможно, заслужил. дыханием оглаживаю белоснежную ткань, наверное ты и ночами рубашки не снимаешь — или бывают исключения? чувствую, как ладонь медленно с шеи вверх, к кромке волос, запуская обратный отсчёт до полного сгорания. — это главное, что ты заслужил, дорогой брат. защита дьявола — лучшее, что можно пожелать на земле. — я ведь никогда тебя не зову. — тебе и не надо меня звать. мир очень страшен без тебя. мир страшен без дьявола, которому не с кем воевать. когда сознание пропадает с радаров — дальше только бездна. только резкий рывок наверх, твои губы на моей шее, рука, больно сжимающая кожу на пояснице. всё больно. всё сладко. никогда и никого не смогу подпустить к себе так близко, кроме тебя. никогда. резко подаюсь вперёд, шарахаясь от своей тени и какой-то бесчувственной смелости. тяну на себя. — кто вообще придумал этот ремень… — хочешь, расскажу тебе, как его можно сделать полезным? — лучше покажи. .