Стас в недоумении чешет репу и козлит про контракт и обязательства со штрафами. Поз бегает из угла в угол, бормоча что-то про «довели пацана» и лезет к Арсению с претензиями. А Матвиенко следит одними глазами за хаосом в их синестенном офисе, развалившись на стуле с колёсиками. «Да это же Шаст, чё с ним будет. Внеочередной загул. Вернётся, куда он денется». Шаст не возвращается. Ни через два дня, ни через пять. [импрореал, в котором Антон пытается сбежать от всех и от себя, но выходит плохо]

Антон прикасается цветочной прохладой к венке на шее и ведёт выше. Арсений почти не дышит. Скользит по коже, повторяя острые грани скулы, висок, бровь, смешной кончик носа. «Я скучаю». Арсений прикрывает глаза, ладони невесомо устраивая на тёплой антоновой талии под худи. «Я тоже». У Антона осталась не только нутелла. Ещё остался нежности, горячности целый товарный поезд, который не в кого разгружать. [импрореал с лёгким фудплэем, чувственной близостью и комфортингом друг друга]

знать бы, что бороться бессмысленно? да он знал. в глубине души знал. в глубине души благодарил всевышнего, что он послал ему это чудо. он его ничем не заслужил. а чудо просто упало с яблони в начале смены. ругалось, сбегало в лес, прогуливало занятия и дралось с кем попало. а еще — это чудо полюбило его.

обещание уйти звучит слишком правдоподобно. из последних сил Нурлан сбавляет обороты и снова старается потушить пожар. а он не нанимался пожарным, если что, блять. стоит слишком близко, зажав Лёху в угол. длинные чёрные пряди упали на лоб, на шее видно каждую жилку. тёмные глаза соединяют напрямую с адом.

говорят, смерть всегда ходит рядом. особенно близко она подходит к военным. но с ней мы всегда успеем встретиться и отдать ей дань. однако, пока мы на земле, мы должны жить. наслаждаться каждой секундой. не думать о том, что будет в конце. любить тех, кого можем, сейчас.