Многомировая реакция

Вселенная: Warhammer 40,000 Планета: Сириус Статус: Под осадой Орков Раскаленный воздух над пустыней. Колонна Имперской гвардии – Химеры и Леман Руссы – медленно ползла по выжженным пескам. Внутри душных бронемашин солдаты обливались потом, их униформа прилипала к коже. Сквозь гул двигателей и скрежет гусениц пробился усталый голос: — Эх, вот бы сейчас ПК Тесла… — пробормотал боец. — Представляете, братцы? Чистая энергия, никаких перегрузок генераторов… Хоть кондиционер в этой банке включить можно было бы. Да и оркам их грохочущие движки отключать на раз. — Без шансов, — флегматично отозвался наводчик, протирая окуляры прицела. — Но если бы… да мельту в качестве основного калибра… О, тогда да! Шикарная машинка получилась бы. На ура снесло бы любую ордевую тачанку. — Мечтатели, — хрипло усмехнулся водитель, вглядываясь в мерцающий горизонт. — Император дарует нам то, что нам необходимо. А не то, что мы хотим. Выживем – тогда и помечтаете. Зас…! Резкий, скрежещущий визг тормозов, и «Химера» встала как вкопанная. Вслед за ней замерла вся колонна. Изнутри машин донесся грохот, звон падающего снаряжения и гневные, переходящие в испуг крики. Солдаты, оглушенные, посыпались из люков. — Что за…? — начал было комиссар Каллен, выскакивая из командирской машины, но слова застряли у него в горле. Над ними, застилая ослепительное солнце, повис колосс. Имперский «Бэйнблейд» «Гнев Императора», один из десяти, защищавших этот континент, медленно, непостижимым образом поднимался в небо. Его могучие гусеницы бессильно повисли в воздухе, корпус кренился. А вокруг него – как пушинки, подхваченные невидимой бурей, взлетали «Леман Руссы»! Их экипажи в панике выпрыгивали из башен и люков, падая на песок. Над всем этим кошмаром висел низкий, нарастающий гул, исходивший словто от самого неба. Комиссар Каллен стоял, не в силах сомкнуть челюсть. Его обычно бесстрастное лицо исказило изумление и холодная ярость. — Чёртовы… орки… К нему подбежал бледный, лейтенант Варс, указывая дрожащей рукой вверх. — Сер! Сканеры… сканеры показывают аномальные объекты на низкой орбите! Сильные магнитные аномалии! Похоже… похоже, зеленокожие умудрились запустить… магнитные спутники. — Я вижу! — голос комиссара прозвучал как удар кнута. — Почему вы стоите?! Делайте что-нибудь, во имя Терры! Занять круговую оборону! Установить тяжелые болтеры! Привести в готовность все ПВО, что у нас есть! Эти твари не остановятся на танках! Они придут за нами! Быстро! Он снова взглянул на удаляющийся в вышину силуэт «Бэйнблейда». Потеря одного такого гиганта была катастрофой. Потеря десятка… Его кулаки сжались так, что костяшки побелели. Надежда таяла вместе с танками в небесах. Некоторое время спустя Бункер Штаба Имперской Гвардии, Региональный Командный Центр «Дельта» Воздух в подземном бункере был густым от дыма лютыцины, пота и страха. Генерал Краусс, его лицо багровое от ярости и недосыпа, ударил кулаком по стратегическому голопроектору, искривив изображение континента. — Повторите ЭТО еще раз, полковник!— его голос, обычно громоподобный, сейчас был сдавленным, хриплым от бессильной злобы. — Вы утверждаете, что наши «Леман Руссы» и даже… даже «Бэйнблейды»… они просто… ОТОРВАЛИСЬ ОТ ЗЕМЛИ И УЛЕТЕЛИ? КАК ПТИЧКИ? В КОСМОС?! Полковник Баркер, стоявший по стойке «смирно», побледнел еще больше. Он знал, что следующий шаг генерала – это, скорее всего, выхваченный из кобуры болтер. — Т-точно так, генерал! Согласно докладам с передовой, объекты… танки… были подняты в воздух неопознанными энергетическими лучами, исходящими предположительно с орбитальных платформ. Никаких признаков двигательной тяги со стороны техники… Она… она просто поплыла вверх. Экипажи в большинстве своем эвакуировались, но техника утрачена! Потери катастрофические! Генерал Краусс зажмурился, делая глубокий, дрожащий вдох. Затем он резко повернулся к фигуре, стоявшей в тени, облаченной в красные робы Технодесантника Адептус Механикус. Магас Биологис Фабиус Тектор, его оптические линзы мерцали холодным светом. — Тектор! — рявкнул генерал, в отчаянии ища хоть какую-то соломинку. — Ваш культ копается в древних чертежах и космическом хламе! У вас ДОЛЖНА быть идея! Как сбить эти… эти проклятые орбитальные магниты?! Любой ценой! Механикус медленно повернул свою голову. Металлический голос прозвучал: — Анализ данных завершен, генерал Краусс. Орбитальные объекты обладают экранированием и находятся за пределами досягаемости наземных систем ПВО, имеющихся в данном секторе. Мощности наземных лазерных батарей и ракет класса «земля-воздух» недостаточны для поражения цели на такой высоте и с такой степенью защиты. Требуется вмешательство Имперского Флота. До его прибытия… мы беззащитны перед этой технологией . Рекомендую рассредоточение и укрытие всей тяжелой техники под скальными массивами или в ангарах, если таковые доступны. Генерал издал звук, похожий на стон умирающего громака. Он облокотился на стол, чувствуя, как почва уходит из-под ног всей обороны планеты. В этот момент дверь в бункер с грохотом распахнулась. Запыхавшийся гонец, его лицо искажено ужасом, выпалил: — Генерал! С батареи «Громовержцы»! Василиски… Василиски тоже начали подниматься! Они улетают! Краусс поднял на Механикуса взгляд, полный немого отчаяния и последней, безумной надежды: — Фабиус… Ради Омниссиаха… ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ?! Тектор лишь медленно покачал своей кибернетической головой, его линзы холодно мерцали в полумраке бункера. Ответом было безмолвное, зловещее гудение его внутренних механизмов. На другой стороне планеты, Оркский Лагерь «Громодла» Здесь царил оглушительный хаос. Грохот молотов, визг пил, грохот взрывов и нестройные вопли сливались в симфонию разрушения. Огромные, коптящие небо фабрики-Мекбазы изрыгали в атмосферу клубы ядовитого дыма. С гигантской, наскоро сваренной из обломков звездолетов катапульты, с ревом и сверканием сварки, стартовала еще одна грубая, но невероятно мощная конструкция – очередной «магнитный спутник-ловушка». — БОСС! ГЛЯДИ СЮДЫ!— орал во всю мощь своих легких мехбой по имени Газгрот.— Я ЗАПУСТИЛ ЕЩЕ ОДНУ ШТУКОВИНУ! ТЕПЕРЬ ИХ ТЯГА ВДВОЙНЕ СИЛЬНЕЙ! МОЖНО КРАСТЬ ИХ ЖЕЛЕЗНЫХ КРОЛИКОВ В ДВА РАЗА БЫСТРЕЙ! УА-ХА-ХА-ХА-ХА! Босс лагеря, огромный орк-ноб в ржавых, шипастых доспехах по имени Ураг Твердолобый, грохнул Газгрота такой затрещиной по спине, что тот едва не влетел в раскаленную топку ближайшего генератора. — УАГХ! — заревел Ураг, довольный. — ТЕХНИКА ЛЮДЯШЕК ТЕПЕРЬ НАША! ПУСТЬ ОНИ ТРЯСУТСЯ В СВОИХ КОНСЕРВНЫХ БАНКАХ, КОГДА МЫ ПРИДЕМ И ПОКАЖЕМ, КТО ЗДЕСЬ САМЫЙ КРУТОЙ МЕХАНИК! ВЕСЬ ИХ МЕТАЛЛ — ЭТО НАШ МЕТАЛЛ! Внезапно гул небес сменился нарастающим свистом. Орки подняли головы. С неба, как перезрелые, металлические плоды, начали падать танки. Тяжелые, искореженные, они неслись к земле, оставляя за собой дымные шлейфы. — ВОТ ОН! БЭЙНБЛЕЙД! — завизжал один из молодых орков-бойцов, тыча пальцем в самый крупный падающий объект. — БОЙЗЫ! ГОТОВЬТЕСЬ ХВАТАТЬ! БОЛЬШАЯ ДОБЫЧА! Один особенно амбициозный орк-тяжеловес по кличке Бульдог, известный своей тупостью и силой, расталкивал сородичей. Он расставил ноги, напряг свои бугристые мускулы, поднял руки и уставился на приближающуюся многотонную тень. — РАСССТУПИСЬСЯ! — ревел Бульдог, пена летела у него изо рта. — ЭТОТ — МОЙ! Я ЩАС ЕГО ПРИМУ КАК ПУШИСТЫЙ МЯЧИК! ПОСМОТРИТЕ НА МОЮ МОЩЬ ! «Бэйнблейд», потерявший всякое подобие аэродинамики, падал камнем. Бульдог не шелохнулся. Мгновение… и мир взорвался. БА-БАХ-БУУУУМ! Земля содрогнулась. Оглушительный, раздирающий уши грохот слился с ревом взрыва топливных баков и боекомплекта. Столб огня, дыма и обломков взметнулся на сотни метров. Ударная волна сбила с ног даже ближайших мехбойзов. Когда дым немного рассеялся, на месте героической попытки Бульдога зиял огромный, дымящийся кратер. Глубокий. Очень глубокий. По краям валялись оплавленные куски брони, исковерканные орудийные стволы и… несколько тлеющих, неузнаваемых кусков того, что когда-то было Бульдогом. Запахло горелым металлом, орком и победой, которая обернулась пшиком. Ураг Твердолобый медленно подошел к краю пропасти. Его маленькие, свирепые глазки смотрели на дымящиеся руины внизу. Тишина, воцарившаяся на мгновение, была страшнее любого крика. — ЧТО… ЭТО… ЗА… ГОВНО?! — прорычал он наконец, каждый звук – как удар молота по наковальне. Его могучая грудь ходила ходуном от бешенства. К нему, поджав хвост (метафорически), подполз Газгрот. Он робко ткнул гаечным ключом в сторону кратера, где валялся кусок оплавленной брони с императорской аквилой. — Босс… — запинаясь, пробормотал мехбойз. — Генератор… магнитик… он, кажись, не только тянет, но и… э-э-э… отключается, когда штуковина тяжелая слишком. Или скорость большая. Или… или просто хреново сделано. Надо… надо доработать. Что-то пошло не так. Ураг медленно повернулся к Газгроту. В его глазах не осталось ни капли разума – только ярость. Кулак, способный размозжить башню танка, со свистом рассек воздух. ДЫЩЬ! Удар пришелся точно в голову Газгрота. Тот взвыл и отлетел на пять метров, кувыркаясь в пыли. Ураг небрежно вытер кровь и масло с костяшек о свой доспех. Вокруг замершие орки на секунду затихли, а затем взорвались диким, нервным хохотом. Даже в гневе босс был зрелищем! Ураг, все еще пышущий яростью, но уже с проблеском адской оркской изобретательности в глазах, повернулся к толпе: — ХВАТИТ РЖАТЬ, БАЛБЕСЫ! — прогремел он, и смех мгновенно стих. — НАМ НУЖНА ДРУГАЯ ШТУКА! ТАКАЯ, ЧТОБЫ ЛОВИЛА ЭТИ ЛЕТУЧИЕ КОНСЕРВНЫЕ БАНКИ, А НЕ ПРЕВРАЩАЛА ИХ В КОМЕТЫ! ГАЗГРОТ! — он ткнул пальцем в сторону оглушенного мехбойза, который с трудом поднимался на ноги. — ПРИДУМАЙ! СЕЙЧАС ЖЕ! И ЧТОБЫ РАБОТАЛО! ИЛИ ТЕБЯ Я первобытная, неконтролируемая ЗАПУЩУ В ЛЮДЯШЕК КАК МЕТАЛЛИЧЕСКИЙ СНАРЯД! УАГХ! Вселенная: Dust 1947 Город: Москва Место: Университет Учёный Алексей Зубов уже несколько недель не выходил из лаборатории. Он работал над созданием нового танка — проекта, который стал возможен благодаря изображениям и технологиям из другого мира. Новые виды двигателей, усовершенствованное оружие — всё это казалось невероятным прорывом для их усталого от войны мира. Правительство КСС настаивало на срочном завершении работы, ведь война, хоть и временно остановленная, всё ещё угрожала их стране. Алексей сидел за чертежами, погружённый в расчёты, когда в лабораторию вбежала молодая и энергичная женщина — Елена Соколова, недавно назначенная специалистка по новым технологиям. — Алексей Петрович, — начала она, стараясь звучать решительно, — меня направили сюда, чтобы помочь вам. Это приказ сверху. Алексей не отрывал взгляда от бумаг, но голос его прозвучал холодно: — Зачем пришла? Мне помощь не нужна. Елена сделала шаг вперёд, стараясь преодолеть лёгкое раздражение в его голосе. — Понимаю, что вы привыкли работать в одиночку, но сейчас нам нужно объединить усилия. Всё, что мы узнали о том другом мире, может спасти наши жизни. Алексей вздохнул, опустив взгляд. — Война хоть и затихла, но появление этих экранов только усложнило всё. Они как тёмное напоминание о том, что мы не одни... и что нам ещё многое предстоит пройти. Елена кивнула, её глаза блестели от волнения и тревоги. — А как вы сами относитесь к тому миру, что нам показали? Алексей задумался, затем тяжело выдохнул. — Знаешь, Елена, это зависть. Чистая и горькая. Им повезло, что в их реальности не было Гитлера, а Советский Союз смог не просто выжить, а завоевать половину Европы. Хотя, если быть точным, они захватили почти всю Европу — если бы не эти проклятые японцы с их неожиданным вмешательством. И Сталин у них был, конечно, сумасшедший, но технологии — на порядок выше наших. Он посмотрел на неё, словно ища понимания. — Там люди жили иначе. Меньше страданий, меньше разрушений. Хоть бы нам так повезло. Елена тяжело вздохнула, её мысли унеслись в мир, который казался почти недостижимым. — Иногда мне кажется, что мы просто не на своём месте. Что где-то там, в другом мире, жизнь могла бы быть лучше, спокойнее... — её голос дрогнул. Алексей улыбнулся горько. — Мечтать не вредно. Но мы здесь и сейчас. И наша задача — сделать так, чтобы наш мир стал хоть немного лучше. Чтобы светлое будущее было не просто мечтой, а реальностью. Он встал и подошёл к окну, глядя на серое небо над Москвой. — Война ещё не закончилась, Елена. Но если мы не сдадимся сейчас, если будем работать вместе — у нас есть шанс. На победу. На жизнь. Елена подошла ближе, её глаза засияли решимостью. — Тогда давайте не терять времени. Я готова помочь вам, Алексей Петрович. Вместе мы справимся. Алексей кивнул, впервые за долгое время почувствовав надежду. — Тогда приступим. Москва, собрание КСС В просторном зале, освещённом тусклым светом ламп, собралось множество представителей военной и научной элиты КСС. В воздухе витала напряжённость — все понимали, что от этого совещания зависит не только будущее войны, но и судьба их мира. Сталин сидел в кресле у большого стола, медленно и задумчиво куря трубку. Его взгляд был сосредоточен, но мысли, казалось, были далеко. Недавние видения альтернативного мира, где он видел себя — слабого и безвластного — не давали покоя. Он ощущал, что время упущено, и что расслабляться нельзя ни на минуту. Тем не менее, именно технологии, показанные с помощью загадочных экранов, давали им надежду на перелом в войне. Враги тоже знали об этих открытиях, но преимущество всё равно БУДЕТ на их стороне. Постепенно зал начал заполняться. Учёные в белых халатах, генералы в строгих мундирах, представители партийного аппарата. Последним вошёл Мао Цзэдун со своей делегацией. Его появление вызвало лёгкое оживление — союзники из Востока были важным элементом в общей стратегии. — Приветствую вас, товарищ Мао, — сказал Сталин, поднимаясь со своего места. — И вам привет, товарищ Сталин, — ответил переводчик, передавая слова Мао. Мао внимательно оглядел присутствующих и спросил: — Для чего нас собрали именно здесь? Почему не по телефону? — Здесь безопаснее, — ответил Сталин, — и важнее — личное присутствие позволяет лучше понять масштаб задачи. В этот момент к трибуне подошёл один из генералов, его лицо было серьёзным. — Донесения с фронта, товарищи, — начал он. — На Западном фронте, благодаря появлению экранов, установилось временное перемирие. Мы смогли избежать масштабного немецкого наступления, которое готовилось в ближайшие недели. Это дало нам время укрепить позиции. На стене за ним появилась карта фронта с отмеченными зонами боёв и укреплений. — На других фронтах ситуация спокойная, хотя мелкие стычки ещё происходят. Массовых атак не ожидается, но командиры предлагают начать масштабное строительство оборонительных сооружений по всей линии фронта. Это позволит нам подготовиться к любым неожиданностям. В зале зашумели, участились шёпоты. Другой представитель, отвечающий за внутреннюю политику и мораль, встал и обратился к собравшимся: — Что касается настроения населения, товарищ Сталин, то ситуация улучшилась. Хотя некоторые и сомневаются в вашей способности удержать власть, большинство населения стало проявлять больше патриотизма. Он сделал паузу, затем продолжил: — Производительность выросла на десять процентов, а среди рабочих и крестьян заметно больше оптимизма. Улицы городов наполнились улыбками — Это обнадёживает. Сталин кивнул, его взгляд стал более строгим. — Отлично. Тогда увеличьте пропагандистскую работу, чтобы этот подъём духа не угас. — Понял, товарищ Сталин, — ответил докладчик. В этот момент встал молодой учёный, слегка нервничая. Все повернули головы к нему. — Что с технологиями? Можем ли мы воспроизвести хотя бы часть из того, что нам показали? — спросил он. — Да, — ответил учёный. — Некоторые виды военного оружия нам пока не под силу, но новые двигатели — это настоящая революция. Они гораздо эффективнее наших, позволят экономить нефть в тридцать раз. Также мы можем построить несколько моделей поездов, которые будут быстрее и надёжнее существующих. Некоторые проекты улучшения жизни рабочих тоже поддаются реализации. — Сколько времени потребуется? — спросил Сталин. — Несколько лет, — признался учёный. — Но если ускорить работу, возможно, сможем начать производство уже в следующем году. — Хорошо, — сказал Сталин. — Я хочу, чтобы вы начали немедленно. Война не ждёт. Учёный кивнул и сел, погружённый в мысли. Мао посмотрел на Сталина и спросил: — Мы что, только ради этого собрались? — Нет, — ответил Сталин, — есть и более важные вопросы. Всем остальным можно выйти, нам нужно обсудить их с товарищем Мао. Большинство покинуло зал, оставив в нём только переводчика. Сталин и Мао погрузились в обсуждение планов на будущее — стратегий, которые должны были определить судьбу не только их стран, но и всего мира. Вселенная: Новости Альтернативные девяностые Место действия: Россия Алексей устало брёл по улице, волоча ноги после изнурительного рабочего дня. Солнце уже скрылось за горизонтом, окрашивая небо в багровые оттенки, но это не радовало глаз. В воздухе витала какая-то неестественная бодрость, которая раздражала Алексея своей навязчивостью. Всё вокруг пестрело красными флагами. Они висели на зданиях, развевались над общественным транспортом, и даже из окон квартир высовывались красные полотнища. Люди выходили на улицы с флагами, скандировали лозунги и разъезжали на машинах, украшенных символикой коммунизма. "Опять эта показуха", — подумал Алексей, скривившись. Страну явно захлестнула новая волна коммунистической эйфории. После тех загадочных экранов, показавших разные миры, в людях проснулась какая-то странная вера в светлое будущее. Хотя, честно говоря, Алексею было всё равно. Он устал от политики, от лозунгов, от вечной борьбы за что-то. Всё, чего он хотел сейчас — это добраться до дома, скинуть ботинки, достать из холодильника бутылку холодного пива и забыться перед экраном телевизора. Он зашёл в свою квартиру. Скинув куртку он направился прямиком к холодильнику. Достав заветную бутылку, Алексей плюхнулся на старый диван и взял в руки пульт. Щёлк. Телевизор ожил. Первым делом он включил новости. — Здравствуйте, дорогие зрители! В эфире новости дня. Коммунистическая партия в лице КПРФ сегодня выступает на главной площади города. На экране показали сцену, где лидеры КПРФ выступают с трибуны, размахивая руками и скандируя лозунги. Толпа внизу отвечала им дружным "Ура!". — ...и помните, товарищи, то, что нам показали экраны — это не просто фантазии, а наш реальный ориентир на светлое будущее, к которому мы должны стремиться вместе! — провозгласил один из ораторов. Алексей поморщился и недовольно переключил канал. Российская делегация, во главе с министром иностранных дел, выступает на экстренном заседании ООН. Министр с трибуны уверенно заявляет, что все технологии, представленные на загадочных экранах, являются интеллектуальной собственностью России. Он настаивает, что все разработки были созданы советскими учеными, и Россия, как правопреемник СССР, является единственным законным владельцем этих патентов. В зале раздаются возмущенные возгласы. Представители других бывших республик СССР, таких как Прибалтика, поднимаются со своих мест, требуя слова. Они утверждают, что многие из этих разработок были созданы на территории их стран, и у них также есть все права на эти технологии. Представитель США и вовсе заявляет, что эти технологий украденные у США из другого мира. Он намекает на то, что эти знания могли быть получены незаконным путем. Министр иностранных дел России парирует, что все обвинения беспочвенны и являются попыткой дискредитировать Россию. Он призывает международное сообщество признать права России на эти технологии и сотрудничать в их дальнейшем развитии. Заседание затягивается на долгие часы. Стороны не приходят к согласию, и споры продолжаются с новой силой. Он тяжело вздохнул, чувствуя, как усталость накатывает волной. Клацнув пультом, он переключил канал, надеясь найти что-нибудь более интересное. Но, кажется, все телеканалы соревновались в том, кто лучше осветит одну и ту же тему: коммунизм, технологии и будущее. На экране разгорелись жаркие дебаты. Эксперты яростно спорили, размахивали руками и перебивали друг друга. Тема дискуссии — влияние новых технологий на общество и будущее страны. — Мы должны использовать эти знания во благо народа! — кричал один из экспертов, одетый в строгий костюм. — Это наш шанс построить справедливое общество! Ведущий пытался утихомирить разгорячённых спорщиков, но безуспешно. Алексей закатил глаза. Ему надоели все эти политические игры. Он снова переключил канал, но везде было одно и то же. Политики, эксперты, учёные — все обсуждали одно и то же. Алексей выключил телевизор. Он открыл бутылку пива и сделал большой глоток. — К чёрту всё, — пробормотал он. — Пусть сами разбираются. А я просто хочу отдохнуть. Вселенная земля Форчан — Окей, народ. Эти экраны... Они выключились. Теперь мы можем обсудить эту хрень. —Я ожидал большего, если честно. —Да, где обещанный хардкор? Я думал, сейчас увижу, как вселенные схлопываются. —Знаете, ребята, я ожидал большего. Ну, да, СССР страшный, но я думал, сейчас нам будут показывать настоящие ужасы вселенной. —Ну, да, Совок - это уже классика. Где зомби-нацисты? Где Ктулху? Где, в конце концов, пони-апокалипсис?! —Может, это просто тест? Типа, "посмотрим, что вы выдержите, прежде чем показать настоящий пиздец". —Бля, у меня тысяча вопросов к этому миру! Откуда такие технологии? И самое главное, где, блять, Гитлер?! Как без художника?! —Может, он уже захватил мир и просто не хочет светиться? Или он эволюционировал в кибер-Гитлера? —Да в жопу эти страшилки, лучше технологии показывайте! Представьте, если нам покажут гипердвигатель? Это же будет просто охуена! —Да, или антигравитацию! Или хотя бы способ телепортировать пиццу! —Конечно, это будет. Но, блин, мне все равно страшно. Как же дети? Как они это переживут? — Да в жопу этих детей! Ну, обосрутся и что? Ну, ещё травма на всю жизнь, хахаха! — Зато вырастут нормальными пацанами, а не этими соевыми куколдами! Закалка характера, все дела! —Это пиздец как смешно будет! Представьте, если он покажет какое-нибудь xxx жесткое? Хахаха Вселенная: Девушки корабли Прошло две недели после конца трансляции таинственных экранов. Кого мирно гуляла по школе с подругами, обсуждая последние события, как вдруг заметила нечто невероятное — между корпусами мелькнул силуэт СКАТа, амфибийного корабля из альтернативного СССР. Симакадзэ уже неслась за ним, смешно размахивая руками: — Не убежишь, мой пупсик! СКАТ резко свернул за угол, но Симакадзэ ловко прыгнула и накрыла его руками. — Ага, попался! Остальные девушки-корабли окружили их, глаза округлились от изумления. — Ты что, уже их создала?! — спросила Фубуки, тыча пальцем в маленький кораблик. Симакадзэ прижала СКАТ к груди и сделала невинное лицо: — Нееееет!.. — затем резко рванула прочь, оставив подруг в пыли. — Эй, не убежишь! — закричали они хором, бросаясь в погоню. Симакадзэ скрылась в лесу. Когда остальные нагнали её, перед ними открылась невероятная картина: целое озеро, усеянное СКАТами. Сотни миниатюрных кораблей мирно плавали у берега, грелись на солнце или играли в догонялки. — Ты… создала сотни?! — Кого схватила Симакадзэ за плечи и потрясла. — Зачем?! — Ну… просто захотелось. В чём проблема? — Симакадзэ улыбнулась, будто речь шла о коллекции ракушек, а не о боевых машинах. — Смотри, сколько их! — зашептала Юдати, тыкая пальцем в ближайший СКАТ, который лениво перевернулся на спину. — Я ещё оружие на них не ставила, ничего страшного, — пожала плечами Симакадзэ. Кого вздохнула, смотря на озеро. Куда их теперь девать? Тем временем остальные девушки-корабли уже вовсю играли с маленькими СКАТами: — Смотри, он такой быстрый! — А мой ныряет! — Эй, не толкайся, это мой! Симакадзэ гордо наблюдала за хаосом, а Кого просто закрыла лицо ладонями. Что она натворила? Вселенная: Звездный Путь. Местоположение: Энтерпрайз. Две недели анализа, споров и бесплодных попыток найти рациональное зерно в том историческом и технологическом абсурде. "Капитан?" Голос Рикера вывел его из раздумий. Первый офицер стоял рядом, "Совет историков и ксенологов завершил предварительный отчет." Пикард кивнул, жестом приглашая Рикера пройти в его готовую комнату. "Чай, Эрл Грей, горячий. Два." – скомандовал он репликатору, прежде чем опуститься в кресло. "И каков же вердикт, Номер Один?" – спросил Пикард, принимая чашку. Рикер сделал жест на планшете. "В целом, сэр, они разделяют ваше... недоумение. Технологический скачок, продемонстрированный этим альтернативным СССР – от разрушенной гражданской войной и Первой Мировой аграрной державы до разработки шагающей бронетехники, эффективных маглевов, генной инженерии супер-медведей и катушек Теслы за какие-то десятилетия – не просто быстр, капитан. Он *аномально* быстр. Он нарушает все известные нам модели технологической эволюции, даже с учетом форсированной милитаризации." Пикард отхлебнул чая. "Как будто они перескочили через столетия развития. Мы видели цивилизации, получившие доступ к чужим технологиям, но масштаб... и именно *эти* технологии, столь причудливо сочетающие примитивное и сверхпередовое..." "Да, сэр," – согласился Рикер. "Отсюда и основные теории, которые обсуждает Совет и весь научный отдел. Их две, и обе вызывают серьезные вопросы:" 1. **Внешнее Вмешательство (Инопланетный Артефакт):** Наиболее популярная теория. Предполагается, что Советы где-то в 20-х или 30-х годах XX века нашли обломки высокоразвитого инопланетного корабля или базу знаний. Это объяснило бы резкий скачок в *определенных* областях и их причудливый, "неземной" дизайн некоторых машин. * *Проблема:* Почему технологии развивались так *избирательно*? Почему упор на наземные боевые машины и электрическое оружие, а не на компьютеры, коммуникации или медицину в той же степени? * *Проблема:* Общий культурный и инфраструктурный уровень не соответствует технологической мощи. Это диссонанс, характерный для цивилизаций, получивших технологии, но не прошедших путь их осмысления. 2.**Путешествие во Времени:** Вторая по популярности теория. Кто-то из будущего передал технологии в прошлое, создав петлю. Это объяснило бы знание будущих тенденций и фигуру Теслы как "икону", чьи наброски были "развиты". Однако: * *Проблема:* Грандиозный масштаб изменений должен был вызвать мощные хронотонные искажения. * *Проблема:* Технологии не выглядят "цельными". "То есть, по сути," – резюмировал Пикард, отставляя чашку, – "Совет признает, что обе основные теории имеют серьезные изъяны, и наблюдаемое развитие СССР в той реальности, по всем нашим меркам, является статистической невозможностью без *какого-то* экстраординарного, но невидимого нам фактора. Фактора, который оставил след только в результате – в самой истории и технологиях." "Именно так, капитан," – подтвердил Рикер. "Спор между 'артефактниками' и 'темпоралами' на научной палубе не утихает. Командер Дейта проводит симуляции вероятности обоих сценариев, но пока без убедительных результатов. Пикардо начал раздумывать и повернулся на стуле к звездам. Аромат чая смешивался с холодком космоса. Вопросы о "как" оставались без ответов, но один вывод был ясен: мультивселенная оказалась куда более странным и нестабильным местом, чем они могли предположить. И черные экраны были лишь первым занавесом в этом тревожном новом акте. Альтернативная вселенная. Год–1871 Лондон. Дом-Карла Маркса. Карл Маркс сидел в своем, кресле. Напротив, сидела Женни. Между ними – стол, заваленный газетами («КАРЛ МАРКС: ПРОРОК ИЛИ ДЬЯВОЛ?», «КАПИТАЛ» ВЫЗЫВАЕТ КАПИТАЛЬНЫЙ ПЕРЕПОЛОХ!», «Россия в огне: Кто виноват? Маркс!»), а целая пропасть молчаливого напряжения. Воздух гудел от навязчивого гудения толпы за окнами – смесь восторженных криков, злобных выкриков и неустанного: «Купите «Капитал»! Последний экземпляр! Пророчество в переплете!». Две недели с тех пор, как небеса экраны погасили. Две недели кошмара. Не кошмара преследования, которого Маркс ожидал всю жизнь, а кошмара оглушительной, сокрушающей славы. Его мысли, его критика, его призрак, бродивший по Европе, – все это материализовалось в жутком свете экранов, показавших будущее, где его имя стало знаменем и проклятием. Раньше меня знали единицы, – Теперь меня знают все. И все ненавидят. Или обожествляют. Женни перевела на него взгляд. В ее глазах читалась усталость от бесконечных стуков в дверь, от попыток успокоить дочерей. Они превратили тебя в икону, Карл, – сказала она тихо. – В опасную икону. Королева Англии не зря прислала этих… «охранников». Она не защищает тебя. Она изолирует. Как бешеную собаку. А Николай в России…» Она кивнула на газету с репортажем о погромах помещичьих усадеб под лозунгами, почерпнутыми из скандальных выдержек «Манифеста», показанных на экранах. «…он уже начал охоту на ведьм. И главная ведьма – ты». Маркс резко кашлянул. Охрана. Эти мрачные типы у дверей, внутри дома, в саду. Его «защитники». Они перехватывали каждое письмо. Даже кроткую записку к Энгельсу: «По соображениям безопасности, сэр». Фред приходил к воротам! Маркс видел его в окно – седеющего, растерянного, кричащего что-то жандармам. Его не пустили. Развели руками. «Приказы свыше». Стук в дверь. Твердый, официальный. Женни вздрогнула. Маркс стиснул подлокотники. Не журналист. Еще не время. Вошел один из «охранников», капитан Эббот. – Профессор Маркс, – голос был вежлив – Напоминаю, что ровно через час вас посетит представитель прессы. Мистер Бартоломью Кроу из «Таймс». Одобренный… на самом верху. – Он сделал едва уловимый жест в сторону Букингема. – Он будет задавать вопросы. Вам следует… подготовиться. Быть сдержанным. Умеренным. – Взгляд капитана скользнул по газетам с кричащими заголовками о России. – Очень умеренным. – Умеренным? – Маркс захохотал, горько и резко. – Капитан, меня обвиняют в том, что я поджег половину Европы, просто сидя здесь и *думая*! Какую умеренность вы предлагаете? Молчать? Отречься? Извиниться за свои мысли перед королевой и царем?! – Я предлагаю благоразумие, профессор, – ответил Эббот без тени эмоций. – Для вашей же безопасности. И безопасности вашей семьи. – Он кивнул Женни. – Час, сэр. Не опоздайте. – Он вышел. Маркс опустил голову . он чувствовал грусть? глубокую. Его труды не пропали даром. Его услышали. Но как услышали? Экран показал не торжество разума и справедливости, не освобожденный труд, а… хаос. Войны. Диктатуры, прикрывающиеся его именем. Казни. Лабиринт, выстроенный из его идей, но ведущий в кромешную тьму. Женни встала, подошла к окну, чуть раздвинула тяжелую портьеру. Улица кипела. Рабочие в заплатанных куртках с горящими глазами скандировали что-то неразборчивое, держа в руках свежие, пахнущие типографской краской экземпляры «Капитала». Рядом, у постамента, оратор-анархист яростно жестикулировал, обвиняя Маркса в «предательстве истинной революции». Бойкие мальчишки с криками «Маркс! Будущее! Пенни за пророчество!» продавали какие-то листовки с искаженными цитатами. А чуть поодаль, у тротуара, замер роскошный экипаж – первый звоночек приближающегося визита «одобренного» журналиста. – Они ждут ответа, Карл, – прошептала Женни, не отрываясь от окна. – Все. Короли и нищие. Революционеры и жандармы. Они ждут, что ты скажешь. Как объяснишь этот… кошмар, который они увидели под твоим именем. Маркс поднял голову. В его усталых глазах. Была не только грусть и гнев. Но безумие человека, заглянувшего в бездну будущего, созданного его собственными идеями, и увидевшего там не светлую коммуну, а бесконечный, окровавленный лабиринт. – Что я скажу, Женни? – Его голос был хриплым, как скрип несмазанных колес Истории. – Что я скажу этому господину Кроу из «Таймс»? Что я всего лишь анализировал законы движения капитала? Что я не звал к резне во имя Диктатуры Пролетариата, показанной на экране? Что русские мужики, жгущие усадьбы, поняли меня превратно? – Он горько усмехнулся. – Они не поймут. Никто не поймет. Они видят только Призрак, который я выпустил на волю. И теперь этот призрак требует отчета. Или жертвы. Он посмотрел на портрет Энгельса на стене. Друга. Союзника. Отрезанного от него стеной страха и политики. Единственный человек, который мог бы понять этот кошмар, был недоступен. Маркс был один. Один в центре урагана, поднятого его собственным умом и показанного всему миру таинственными экранами. Час до интервью тянулся как вечность. Вечность в золотой клетке всемирной славы-ненависти. Лабиринт только начинался, и выхода из него не было видно.