Гарри Поттер и Таинственное наследие

Они снова вошли в дом. Ни Рона, ни Симуса уже не было – друзья решили не создавать в доме лишнюю суету и исчезли, не прощаясь. Гарри почувствовал прилив благодарности за их безмолвное понимание и деликатность.       Он снова зашел в маленькую комнату наверху, взглянул в большое мансардное окно, из которого лились ослепительные потоки солнечного света. Боль, которая снова пронзила его от нахлынувших воспоминаний, была такой же сильной, как и благодарность. Мало кому выпадает такая удача – встретить таких людей, как Рон и Шумов. Гермиона и Джинни. Сью и Терри. Невилл и Симус. Которые, едва видя боль на твоем лице, смыкают ряды и прикрывают тебя собой. Защищают и опекают столько времени, сколько тебе потребуется, чтобы очнуться, собраться с силами и вновь встать на ноги… «Я эгоистичная и неблагодарная свинья», – печально констатировал про себя Гарри, решив приложить все силы, чтобы больше не огорчать никого из друзей. – Садись, – Шумов подтолкнул к нему старый витой стул, а к себе подвинул тяжелый табурет, на котором стоял сундучок Джона Белла.       Шумов открыл сундучок, достал оттуда замшевый мешочек и вытряхнул из него несколько предметов. – Вот, держи. Это – знак главного мастера, – пояснил он, протянув Гарри две великолепные узорчатые пряжки из серебра, украшенные красными и зелеными камнями. – Когда-то главу Китежской школы на любом официальном мероприятии можно было узнать по темно-синему плащу, который застегивался на груди с их помощью. Сколько воды утекло с тех пор... После того, как главный мастер занимает свой пост, эти атрибуты власти дают ему и кое-какие магические преимущества, которые, как считается, необходимы для поддержания порядка и нужного уровня обучения. – Очень красивая работа, – искренне восхитился Гарри, разглядывая тонкий узор на дужке. – А вот это – матрикус, – Шумов протянул ему еще два предмета. – Очень редкая вещь в наши дни. Хотя было время, когда свой матрикус был в каждой приличной волшебной семье и передавался по наследству.       Это были два серебряных стаканчика. У одного, как и рассказывала Падма, было округлое дно, у второго – обычное. Тончайшее цветочное кружево оплетало всю поверхность каждого из них. На каждом стаканчике с одного края была половинка золотого солнца с тонкими золотыми лучами, а с другой стороны – половинка луны, сделанной из серебра. – Нужно сделать вот так.       Шумов взял оба стаканчика и сомкнул края так, чтобы две половинки солнца соединились в единое целое. И снова отдал Гарри. Гарри с огромным любопытством повертел в руках получившийся артефакт. – Невероятно сложный в изготовлении и очень надежный способ хранения, – пояснил Шумов. – У этого матрикуса два кармана, луна и солнце, как ты видишь. Соединяешь солнце, открываешь – достаешь из первого кармана. Соединяешь луну – достаешь из второго кармана. Если разъединяешь две половинки, то все, что сохраняешь таким образом, становится полностью недоступным. – Кажется, у вас вообще пространственным чарам уделяют очень много внимания, – заметил Гарри, старательно разглядывая красивый предмет, который держал в руках.       Потом поднял голову и заметил, улыбаясь: – Я как-то купил в Праге изумительные салфетки, сделанные в России, в которые можно упрятать гору еды. До сих пор вся семья с удовольствием пользуется ими. Джордж с энтузиазмом экспериментирует с ними и клянется, что вот-вот создаст собственный аналог. Он отлично научился прятать самые разные предметы, но пока у него ничего не выходит с едой. Либо сэндвичи становятся каменными, либо вместо них вылетают лишь клубы дыма.       Шумов рассмеялся. – Что ж, это уже неплохо. Это сложная магия. Думаю, я загляну к нему и попробую дать пару советов. Не знаю точно, как это устроено, но если мои догадки пригодятся, буду рад помочь. Да, ты прав, Гарри. Мои соотечественники не имеют равных в области пространственной магии. Так уж сложилась наша история, что именно это волшебство всегда было очень востребовано…       Матрикусы у нас появились очень давно, много веков назад. Даже маглы переняли у нас это искусство. На свой манер, конечно, без волшебства. У них появились такие симпатичные игрушки – в одной легко помещается другая такая же, но поменьше. В той – еще меньше. И так далее. Называется тоже похоже – матрёшка. У маглов это очень популярный сувенир. Для нас матрикус – серьезный магический артефакт. Нечто вроде сейфа. Правда, по каким-то неизвестным причинам в матрикусе невозможно хранить еду и деньги. И время от времени возникают проблемы с документами, поэтому лучше не прятать там важные бумаги. Не всегда можно извлечь их обратно… Но все остальное – книги, драгоценности, какую-то утварь, одежду. Я знавал людей, которые держали в матрикусе целую коллекцию музыкальных инструментов, библиотеку; один, например, прятал от сварливой жены запас табака. – Как я понимаю, в этом матрикусе хранится ключ от школы, – сказал Гарри. Его разбирало любопытство – хотелось открыть и самому посмотреть, как работает удивительная иноземная штуковина. Но его что-то останавливало. Шумов, спасая этот ключ, пережил такие ужасные испытания… И снова взять его в руки должен первым. – А что во втором кармане? – спросил Гарри, протягивая матрикус Шумову.       Тот вздохнул. – Скорее всего, второй карман до сих пор занят оракулом. – Чем занят? – ошеломленно переспросил Гарри. – О, это еще одно поразительное свойство матрикуса, – улыбнулся Шумов. – Если в нем долго хранить библиотеку, у него появляется способность давать советы. Один раз в день можно просто открыть карман и произнести заклинание. Оракул выдает тебе книгу с закладкой на нужном месте. Всегда очень точно и по делу. Не представляю, каким образом это устроено, но этот оракул пару раз нас сильно выручал. Например, встаешь с утра, и ничто не предвещает никаких неприятностей, и вдруг оракул выдает тебе какое-нибудь стихотворение вроде «Беги, глупец, пока не поздно». В таком случае всегда лучше не медлить и последовать его совету. – А если я спрошу совета, он меня послушает? – вдруг спросил Гарри, у которого тут же возникла идея. – Конечно, – кивнул Шумов. – Хочешь попробовать?       Гарри кивнул. Наставник произнес нужные слова. Гарри несколько раз повторил вместе с ним, чтобы запомнить формулу. Потом взял матрикус и сдвинул серебряную верхушку так, чтобы соединить луну в единое целое. И, открыв, произнес заклинание. Раздался сухой дробный треск, из нижнего стаканчика полыхнули голубоватые искры. И через несколько мгновений что-то темное вылетело и упало на кровать. – Смотри-ка, – удивился Шумов, открывая книгу. – Вместо закладки – тоже какой-то листок. – Что там написано? – спросил Гарри, сгорая от любопытства. – Сборник сказок, на русском, разумеется, – улыбнулся наставник. – Мне нужно немного времени, чтобы перевести. – А вы можете… – Гарри вдруг заволновался. – Написать это? Для меня… – Ну, разумеется, – с теплом откликнулся Шумов. – С радостью.       Он тут же устроился у маленького столика под окном и примерно четверть часа старательно скрипел пером по бумаге. Закончив, Шумов протянул Гарри пару листков.       Гарри взял и с волнением прочитал.       «Старый мастер смотрел на своего ученика с печальной нежностью. – Ты вырос, мой мальчик, – произнес он. – Эта ткань с золотой нитью, что ты создал – легче шелка и нежнее воды. Ткань, достойная лишь короля. Теперь я отпускаю тебя. И благословляю. – Но как же я обойдусь без вас? – воскликнул ученик.       Вздохнул старый ткач и ответил: – Я растил и учил тебя. Я видел, как ты искал свою дорогу. Как внимательно слушал. Как покорял непослушные нити и один за другим приручал инструменты. Как был трудолюбив и настойчив. Что ж, твое сердце созрело и возмужало. Оно полно добра, а твои пальцы впитали всю науку, которую я мог тебе дать. Дерзай, мой мальчик. Отбрось свои страхи. Доверься своим рукам, юный мастер. А в тягостную минуту сомнений закрой дверь и погрузись в тишину. Слушай свое сердце. Там ты всегда найдешь любовь своего старого учителя, который благословляет тебя на всю твою жизнь. Если не оставишь своего усердия и будешь избегать зла, тогда свет твоей души всегда найдет путь к твоим пальцам. И нежная волна самого прекрасного полотна потечет со старого станка.       Помни, что вечно будет с тобой твой старый мастер.       И однажды наступит час, когда исчезнет время. Ты тихо упадешь от счастливой усталости, словно спелый плод. И душа, сбросив свой ветхий и грубый кокон, освободится и прозреет. В тот великий миг ты поймешь, что сам был нитью в руках великого Мастера. Ты снова обретешь всех, кого любил. И увидишь, что все встречи и разлуки, труды и мысли, страдания и радости легли прекрасным узором на великолепном, вечном полотне, называемом жизнью».       Гарри, ошеломленный и потрясенный, поднял взгляд на своего наставника.       В глазах Шумова стояли слезы. – Он всегда так работает, – тихо произнес тот. – Но я забыл, насколько больно и точно он иногда бьет… – В самое сердце, – откликнулся Гарри.       Чтобы справиться с волнением, он развернул второй листок. И несколько минут растерянно смотрел на слова, написанные аккуратным острым почерком Шумова. А потом издал возглас, прикрыв рот рукой. – Но это… Это же… Мерлин великий! – Да, – вздохнул наставник. – Это подробное описание того, каким образом можно нейтрализовать буйный дух. Видимо, ты постоянно думаешь об этом деле с проклятым наследством. И твои терзания как-то повлияли… Оракул редко выдает два ответа за один раз. Со мной это было только единожды.       Гарри еще раз перечитал написанное на листке. И поднялся. – Алекс, мне срочно нужно идти, – произнес он. – Я обещаю, я приду, совсем скоро…       Шумов тоже поднялся. – Конечно. Ступай. С этим кошмаром нужно покончить как можно скорее. До зимы еще много времени.       Гарри старательно сложил листки, написанные Шумовым, спрятал их во внутренний карман. Мало было вещей, которые были ему по-настоящему дороги. Старый альбом с фотографиями родителей, который много лет назад подарил ему Хагрид. Мамино письмо, которое он когда-то нашел в комнате Сириуса. Несколько ее украшений и папиных вещиц, которые были обнаружены во время разбора завалов их дома… Теперь был еще один листок, написанный рукой старого мастера. И каждое слово огненными буквами навсегда отпечаталось в его сердце.