the starry night (1889).

***

      Ветхая пятиэтажка вгоняла тоску. В ту самую, знакомую ещё с детства. Обычно она хватала за горло тогда, когда за окном уже темнело, а на тетрадь с недописанной домашкой медленно скатывались крупные солёные слёзы. Голова после тренировок совсем не соображала, а тело не слушалось, гудело усталостью, умоляя прилечь хотя бы на минуту.       Чонгук сглотнул, как-то неуверенно цепляясь за ручку пассажиркой двери.       Обшарпанные двери подъездов, старые и поломанные качели средь поросшей травой детской площадки. Гнетущую атмосферу кое-как сглаживали тихие голоса жильцов, доносящиеся из приоткрытых окон, и ненавязчивый запах готовящейся на обед еды. Ароматной и острой.       Всеми усилиями сдерживая воспоминания о пережитом юношестве, Чонгук не даёт им взять верх над эмоциями, до боли щипая сквозь лёгкую ткань светлых брюк место у своего колена.       Собраться. Надо собраться.       Соберись.       Соберись!       Воздушные шары. Точно! Их следует достать. Нежно-розовые, с разноцветными блёстками внутри. На их фоне выделялся только один, самый большой, в форме серебристой пятёрки.       Тэхён, зажимая зубами фильтр дымящейся сигареты, не спеша покидает салон, машинально осматриваясь вокруг. Чисто. Коротко огладив предплечье Чонгука, припавшего спиной к двери «Хаммера», совсем невесомо, с искренней благодарностью в смотрящих с нежностью глазах, что имеют уже достаточно власти, способной подкосить ноги спортсмена, он исчезает во тьме подъезда.       Лестничная площадка, как и всегда, была заставлена соседским хламом. Дверь квартиры, в которой ещё хранились воспоминания из детства, открыл сожитель матери. Он отдыхал в свой выходной около телевизора с тарелкой кимчи чиге. Появлению Кима мужик не удивился, наверняка предупреждённый женщиной, с которой, вроде как, теперь делил быт. Пригласил «пасынка» внутрь без лишних вопросов и вернулся к прерванному занятию, настраивая спортивный канал.       Для полного спокойствия Тэхён прошёлся по кухне. Алкоголя не наблюдалось, еда присутствовала. Даже наполовину съеденный вчерашний торт стоял в холодильнике. Чисто. Впечатляет.       Ви вокруг да около не бегал, возвращаясь в гостиную, сразу предупредил мужика, что планирует увезти Лисо на полдня, чтобы отметить её прошедший день рождения, и отписал матери, которая уже некоторое время работала на местном заводе по производству витаминов, чтобы ещё раз напомнить про это. Однако долго серьёзничать и хмуриться ему не дали. Довольно быстро Ви оказался захвачен в объятья подбежавшей сестры. Та, только услышав его голос, едва ли не запищала от радости, выбегая из своей комнаты.       Брат был единственным в жизни малышки, кто выполнял все свои обещания, потому каждый раз в её голове зрели тревога и сомнение.             А вдруг?..       Слишком уж часто имея дело с обманом, младшая боялась, что все её ожидания в очередной раз разрушатся, а она окажется забыта большими и угрюмыми взрослыми.       Ви, перечёркивая все опасения, вдруг наклонился, поднял смеющуюся сестру на руки и отнёс в комнату, чтобы помочь ей завязать уже довольно длинные волосы в высокий хвост. Бант, блёстки, пышное платье и совсем новые беленькие туфли с небольшим каблучком. Лисо вертелась из стороны в сторону около зеркала, пока брат её фотографировал и снимал. Счастливую и уверенную в том, что все мечты сбываются.

***

      Знакомство Лисо с Чонгуком прошло лучше, чем представлялось в голове. Начиная с сюрприза из шариков и заканчивая тем, как быстро они нашли общий язык. Помогая той кататься на пятнистом пони, Чонгук быстро обучил её этикету и некоторым основам езды верхом. Без шансов на то, чтобы где-то посутулиться или побаловаться. Строго, но действенно.       Вне манежа девчонка бесконечно смеялась, пользуясь тем, что в этот день ей можно было абсолютно всё. Она доверчиво повисала на Чонгуке, требуя держаться за руку, да и в целом бессовестно предпочитала его брату. И если Чону было только в радость удовлетворять все хотелки именинницы, стоило той только пальцем показать, то Тэхёну, бесконечно благодарному, делалось грустно от того, что приходилось подавлять абсолютно любые поползновения в сторону наездника. Даже, блять, за руку не взять. И дело было не столько в сестре, которая могла расценить это по-своему, сколько в возможности быть застуканным знающими людьми, что непременно довели бы это «невероятное» событие до интернета или журналистов, и тогда уже точно всё, репутация спортсмена оказалась бы под угрозой. Из-за Ван Гога.       Сидя в кафе с видом на манеж, который всё ещё хранил в себе бесчисленное количество воспоминаний о первых взлётах и последних падениях, первой крови, песке в глазах, Чонгук чувствовал себя невероятно воодушевлённо. Он помогал Лисо поглощать торт, на котором та только-только задула свечу, а Ви, расположившись напротив, не прекращал борьбы с навязчивыми мыслями, оттого ощущал себя непонятно… странно. Сначала мужчина для приличия возмущался, изображая обиду и подавляя улыбку, когда видел, как тянулась сестра к Чонгуку, но потом перестал, не имея сил справиться с переполняющим его внутри чувством нежности. Таким, что сердце в груди колотилось.       — Когда вывасту, я выйду за тебя замуж! — вдруг серьёзно заговорила Лисо и прижалась к боку Чонгука, смущённо пропадая под его расстёгнутым чёрным бомпером. — Будешь моим пвинцем!       Тэхён даже свой долгожданный тост поедать перестал и, копируя её интонацию, возмутился:       — Он не твой п-винц, сис.       — Это ещё почему? — показав лицо, надулась та.       Ви усмехнулся и шлифанулся холодным американо, не отрывая глаз от парня, что тоже с интересом ждал ответ:       — Потому что он король. И уже мой. Ищи другого.       — Ну уж нет! — почти с обидой, покрепче обхватывая руку нервно засмеявшегося Чонгука. — Мой!       Тэхён надменно хмыкнул:       — Убедила. Принц для тебя, а короля я забираю себе.       — Да! — и вдруг остановилась, почти сразу же взвизгивая: — Эй! Нет!       — Первое слово дороже второго! — трескаясь от счастья, Тэхён откинулся на диванчик позади себя.       Чонгук закатил глаза, пытаясь отвлечь подарками вспыхнувшую Лисо. Не сразу, но сработало.       И всё было так, словно и должно было так быть.       Ви наслаждался тем, как радовалась Лисо, как очаровательно улыбался Чонгук, то и дело поглядывающий на него, как сам он ощущал спокойствие, потому что впервые за многие годы отдыхал вот так… по-семейному.       К сожалению, всё хорошее всегда заканчивалось слишком быстро. И только одно раздражало Кима — невозможность обнять наездника, поблагодарить за этот день, за потраченное время. Ван Гог держал эту мысль всю поездку, пока они вновь не оказались около подъезда, ведущего к дверям его когда-то дома.       Выпустив Лисо из машины, Чонгук помог той спуститься, достал шарики и подарки, и пару нарядных платьев от себя, и лошадку для кукол от старшего брата, который уже подхватил набор пирожных, купленных им в кондитерской по пути, и забрал сумки у Чонгука. За освободившуюся руку тут же схватилась Лисо. Прощаться девочка не хотела, умоляя брата и Чонгука как-нибудь снова сводить её покататься на пони. Она долго обнималась с обоими, но отпускать Чона не хотела особенно сильно. Тому даже пришлось опуститься на корточки и пообещать на мизинцах как-нибудь показать ей мастер-класс на своём коне, после чемпионата, который она, если захочет, сможет наблюдать совсем скоро по телевизору.       Уходили с улыбкой. Ви вёл Чонгука за руку, не отпуская до двери автомобиля.

***

      Как стало известно, у наездника перед турниром запланировано ещё одно мероприятие. Показуха для спонсоров, не более. Отказаться — не вариант. Ви узнал про это тогда же, когда и впервые увидел его второго тренера.       Мужчина средних лет. Хотелось бы как-то более подробно описать его, но тот совершено ничем не выделялся. Возможно, поэтому Ким никогда и не замечал его. Невысокий типок с короткой стрижкой, маленькими глазами и тонкими губами. Облачённый в чёрный костюм и скрытую под ним белую рубаху, тот постоянно что-то записывал в свой маленький ежедневник, отслеживая каждый вздох ученика.       В перерыве на десятиминутный перекур Чонгук прояснил ситуацию.       Ли Соиль всегда присоединялся к работе Им Хегё ближе к самим соревнованиям, чтобы эффектом неожиданной смены тактики окончательно поднатаскать своего ученика. Тэхёна честный ответ как бы устроил, но как бы и нет. Было в этом штрихе что-то… отталкивающее.       Сегодня Чонгук отрабатывал программу для зажравшихся толстосумов, а не для чемпионата, и было очевидно, что он устал, когда время перевалило за полночь, однако Соиля это мало волновало.       «Сначала. С самого начала. Ты не работаешь. Соберись. Умирающий лебедь. Возьми себя в руки. Ты думаешь, спонсоры на это поведутся?..»       В какой-то момент, когда Чонгук делал круг по арене, Буци вдруг стал петлять и даже вставать на дыбы. Ви, всё это время наблюдающий со стороны, на каком-то автомате вылетел из автомобиля, в считанные секунды оказываясь у ограды, за которую ему было нельзя. Соиль не спешил что-либо предпринимать, но Чонгук словами и умелыми похлопываниями по шее всё-таки угомонил лошадь, сразу же спрыгивая с седла. К нему подбежала обеспокоенная Хегё.       — Что случилось?       Чонгук всё ещё гладил своего жеребца, утешая тихим шёпотом, и не реагировал на постороннее присутствие.       Соиль поспешил присоединиться, заявляя всем:       — Думаю, Буцефал просто устал. Завтра справимся, я уверен.       Сняв шлем, спортсмен сразу же возмутился:       — Нужно отправить его на обследование. Ещё раз. Это уже не первый случай. Меня это беспокоит, — и тут же подозвал появившегося в проходе конюшни ветеринара.       Тренер опередил порыв ученика, явно намеревавшегося отправиться вслед за лошадью:       — Я пойду с ним. Тебе нужно отдохнуть. Завтра тяжёлый день. Расслабься, понял? Чонгук?       — Я не устал! — с раздрожением.       Однако Ли уже забрал у парня поводья.       — Ты всегда так говоришь, а потом валишься без сил. Да и… к тому же, тебя, кажется, заждались? — мужчина кивнул куда-то за спину Чонгука.       Пришлось обернуться.       Винсент Ван Гог. Конечно же.       Его мужчина наблюдал за развернувшейся сценой со стороны, но был предельно насторожен, поэтому, свесив руки с ограждения, весьма красноречиво хмурился.

***

      После того как Ван Гог забрал лишённого всяких сил Чонгука с тренировки, цели ехать в просторы брата не стояло. Намджуна не было дома, а Чонгуку хотелось выпить.       Как идеально совпало.       Ближайший магазин встретил музыкой и уже знатно набухавшимися мужиками, что сидели на летке с пивом и весьма энергично рубились в карты. Чонгук быстро похватал всё, что нужно было для ужина, весьма позднего, стоит подметить, оплатил всунутой в руки картой Ви, и, быстро прошмыгнув через толпу потных алкашей, кинул пакеты с продуктами на заднее сиденье «Хаммера», из которого на всю округу ебошил любимый плейлист Ван Гога (потому что тому плевать на других и их сон). Захлопнул дверь и сел спереди, оглядывая безмятежного Винсента. Тот быстро докурил, сбросив бычок, и вновь завёл свою громадину.

***

      В эту светлую летнюю ночь они много говорили.       Окно нараспашку, музыка из колонки, лёгкий шлейф смешавшихся мужских парфюмов, крепкого алкоголя и дыма сигареты, что медленно тлела в пепельнице, пока Ван Гог орудовал со сковородкой — Чонгук захотел рисовую лапшу с овощами. И сейчас, наблюдая за тем, как мастерски с этой задачей справлялся мужчина, Чон терялся в мыслях о том, что он голоден ровно на столько, на сколько и возбуждён. Какой кошмар…       — Вы с Намджуном очень похожи, — повертев в руке стакан с ромом, разбавленным вишнёвым соком, Чонгук сделал небольшой глоток и присел за стол. Тэхён на секунду обернулся, смерив его хитрющим взглядом. — Вечно всё у вас к армии сводится. Будто и не жили до неё.       — Как раз таки жили. А потом насмотрелись… на всю жизнь.       — Нам мне ничего не рассказывал. Вскользь. Всегда отмахивался.       Тэхён выключил огонь, подбирая сигарету, чтобы сразу же выдуть дым в раскрытое окно.       — И правильно. На границе ничего хорошего. Лес, холод, голод и отпечаток дула автомата во лбу, потому что спишь ты только по пути на базу, сидя в грузовике. А потом — кто его знает… По нам палили, провоцировали. Знали, что внутри страны хаос. Был даже перебежчик. Северу было плевать, каким образом, но цель нужно было устранить. Так два моих друга и полегли. Не знаю, что там плели их семьям, чтобы не поднимать панику, — Тэхён потянулся к своему стакану с пивом, но заметил побелевшее лицо Чонгука, не сдержался, подцепил легонько за нос, чтобы не вешал, и выпил алкоголь. — Знаешь, у нас только два канала по телеку адекватно работали, новостной и спортивный. Помнишь, ты приезжал весной к Джуну? Ты тогда как раз взял турнир. Всей казармой смотрели. Нам никому не говорил, что это его младшенький за Корею тащит. А потом мы с ним гуляли, и ты приехал, — Чонгук заинтересованно положил подбородок на переплетённые кисти рук, пока Тэхён обновлял свой стакан. — Знаешь, в тот момент я так, блять, сильно ощутил все прелести… собачьей жизни. Не придумал ничего гениальнее, чем заказать на друга из военной полички постер с тобой, верхом на Буцефале. То фото, со спины которое, понял? С автографом, конечно же.       — Что? Зачем? — Чонгук удивился раньше, чем успел осознать, стоило губам Ви искривиться в многозначной ухмылке. — Нет. Ты же не делал этого с моим постером… Нет, Винс, пожалуйста, скажи, что ты не…       — У нас командир был тем ещё уёбком, поэтому по выходным было совсем туго, чтобы… ну ты понимаешь.       — Боже… Нет! Поверить не могу… — шокированный Чонгук опрокинул в себя остатки алкоголя и закрыл лицо руками. — Забыли. Проехали. Молчи! Просто молчи!       Ким засмеялся:       — Прости, — потушив окурок в пепельнице, он сменил тему, возвращаясь к готовке: — Джун говорил, что тебе хотят альтернативку дать.       — Когда тридцать стукнет. Так как я приношу стране бабки, они хотят видеть меня верхом около Голубого дома, по праздникам. А так, при условии, что я буду на тренировках днями, приходить в штаб хоть иногда и отмечаться. Что поделать, я нравлюсь первой леди, — ухмыльнулся заметно оживившийся и достаточно опьяневший Чонгук.       — Я могу её понять, — не оборачиваясь.       Чонгук покраснел, смущённо уводя взгляд к телефону в своих руках. Намджун только прочитал сообщение о том, что он задерживается до утра.       И действительно, до первых лучей солнца его накормили, напоили (уже не виски, к сожалению, а травяным чаем) и доставили домой.       Вопросы о том, почему Чонгук, прибывший почти час назад, поднялся только сейчас, и почему губы у него опухшие и в кровь искусанные, Намджун, задремавший на широком диване в гостиной, разумеется, не задал.

***

      Прошла неделя. Для Тэхёна, так сильно привыкшего к распорядку Чонгука, она оказалась мучительной, потому что — логично — проходила без него.       Спортсмен ночевал на тренировках, потому тактично попросил о том, чтобы самому ездить туда. И Ван Гог бы рад возразить, да только оказался весь в делах его старшего брата.       Пару раз съездили своей бандой, поколотили каких-то чертей и откисли до следующего дня. Изменения атмосферы вокруг босса заметили все, но в целях своей собственной сохранности молчали. Нужно будет, сам расскажет, чо да как там.

***

      Около круглосуточного магазинчика было тихо. Неоновые вывески моментами мигали из-за перебоев с электричеством, а из старых колонок играла японская попса. Сегодня на смене была Ан Хеджин. Винсент упал за один из двух столиков на выходе, прикуривая от зажигалки Мун Бёльи. Рядом остановилась Хвиин. В её руках уже тлела тонкая сигарета. Зубами она прокусила капсулу, выдыхая ягодный дым.       — Тепло сегодня, — медленно выдыхая дым, Мун Бёльи отправляет свободную руку в карман широких джинсов и поднимает голову к звёздному небу. — Интересно, централам видна такая красота? Или это эксклюзив для бедных?       — Иногда, — затягиваясь, хмыкает Ви и откидывается на столик позади себя.       Хвиин смотрит на него уже знакомым взглядом, таким… виноватым будто бы, с каплей осуждения и двумя беспокойства, пока всё-таки не решается, спрашивает:       — Как там дела с Намджуном?       Тэхён усмехнулся:       — У нас всегда всё ровно. Забыла, что ли?       — Ровно будет на официальной работе. Ты как-то по пьяни говорил, что тебе контракт армия предложила…       Тэхён перебил:       — Пупс, я знаю, что ты любишь быть мамочкой, но тут уже я сам как-нибудь разберусь.       — Как и с Чонгуком?       Мун Бёльи, которая уже открыла банку пива и почти сделала свой первый глоток, едва не подавилась.       — А что с Чонгуком? Тренируется. Всё у него прекрасно, — Винс улыбнулся.       — Как же. С твоим образом жизни вы обречены вечно скрываться, шпёхаясь у его братца за стенкой, — а вот это уже за живое. — Если до Намджуна дойдёт — молись и кайся.       — Обязательно загляну в церковь.       Тут уже вмешалась Мун Бёльи, делая очередной глоток холодного пива:       — Не боишься, что слухи дойдут не до тех ушей?       Ви хмыкнул и кинул окурок в пепельницу.       — А ты с Чимином?       Бёльи снова чуть не подавилась.       — Один один, гандон.       Как раз в этот момент у магазина, сверкнув идеально вылизанным глянцем, остановился знакомый чёрный «Ауди». Дверь открылась, выпуская сначала шлейф дорогого парфюма вперемешку с дымом электронки, а потом и хозяина.       — О, какие люди! И без охраны? — намекая на старшего брата, посмеялась Хвиин и сразу же захватила усталого Чонгука в объятья, хлопая по скрытой за велюровой кофтой спине. Это же действо провернула Бёльи, злорадствующе косясь на застывшего Винсента.       — Привет, — выпутавшись из тисков девушек, как-то неловко произнёс парень, боясь поднять глаза на откровенно рассматривающего его Кима.       — Ага.       — Полагаю, Намджун в хорошем настроении, раз ты тут один? — раскинувшись за столиком, спросила Бёльи, дабы разбавить повисшую между парой неловкость.       — Его нет дома. А я только с тренировки. Да и пусть привыкает. Я здесь только до конца подготовки к чемпионату.       Винс невольно стиснул челюсть.       Ну разумеется.       — Намджуна понять можно, не мясом на рынке торгует всё-таки. Только за этот год в него раз десять стреляли. Какие-то упыри, решившие организовать свою банду на наших землях. Это не шутки, — серьёзно говорит Бёльи.       Чонгук сразу же переводит взгляд на Ви. Хмурится, как бы намекая, что позже ему будут нужны объяснения.       — Ну, сейчас ты точно в безопасности, ведь здесь сам Ван Гог, — пытается потушить вспыхнувшее пламя Хвиин.       — Отлично. Я и мои токкпокки под надёжной защитой, — отшучивается Чонгук и, пользуясь моментом, спешит скрыться в магазинчике.       Панорамные окна позволяют наблюдать за каждым шагом парня, поэтому Ви, несмотря на подколы девушек, иногда поглядывает, чтобы не упустить из виду. В какой-то момент его всё-аки отвлекают. Совсем ненадолго. И когда колокольчики, весящие над входной дверью, вновь звенят, Винсент сразу же переводит взгляд, готовый дёрнуться вперёд, но... видит совсем не того, кого ожидал.       — Ви? — оглядев мужчину с ног до головы, удивлённо произносит Сольхён. Её чёлка накручена на розовые бигуди, и на плечах висит объёмный красный свитшот, некогда отданный ей Винсентом. Из вежливости. Холодно было. — Какими судьбами? — та подходит ближе, сдержанно кивая прекративших разговор Хвиин и Бёльи. Они не подруги, но иногда тусят в общих компаниях. К Ван Гогу же девушка подходит медленно и осторожно, обнимает тесно и долго, кошкой сжимая крепкие плечи. Ощутив холод со стороны мужчины, она всё-таки отстраняется.       — Да вот, — стараясь быть приветливым, он демонстрирует банку пива в своей руке. — Почти выходной.       Девушка смеётся, весьма натянуто и грустно, если уж быть искренней. Она оборачивается туда, где на кассе уже расплачивается за продукты Чонгук, и вновь смотрит на Кима, с натянутой улыбкой.       — Он красивый.       — Что?..       — Твой выходной, — она кивает девушкам, прощаясь, и медленно отходит от Ви. — В нашем районе слухи быстро разлетаются, знаешь ли, — она делает шаг и оборачивается: — Я пойду, у меня сегодня дежурство в терапевтическом. Сокджин опозданий не любит, — колокольчики позади мужчины вновь звенят. Он и забыл, что Сольхён уже не первый год работает медсестрой. Может, потому что совсем об этом не думал, когда спал с ней. — Номер мой знаешь.       Переняв пакет с продуктами из одной руки в другую, девушка действительно уходит.       — Неловко… — произносит уже опьяневшая Хвиин.       Бёльи прикрывает рот руками, натягивая кепку почти на нос, и Винс разворачивается, прослеживая за их взглядами.       Чонгук, прижимая к себе коробку с токкпокки и бутылку минералки, стоял на пороге и смотрел в сторону переулка, в котором скрылась Сольхён. И Ким на какое-то мгновение даже понадеялся, что он не слышал этого максимально странного разговора, пока все предположения не разбиваются стеклом, стоит только спортсмену проскочить мимо, смерив его весьма отрешённым взглядом, закинуть покупки на заднее, хлопнуть дверью машины и с рыком выехать на дорогу, едва не подрезав проезжающий мимо «БМВ».       — Неловко, — вторит Бёльи.       Тэхён, медленно выходящий из себя, допивает до дна своё пиво. Удовольствия уже никакого, блять.

***

      — Ты поздно.       Чонгук замер на пути к своей комнате. Намджун стоял в проёме своего кабинета. Он не был зол или что-то в этом роде, но отчего-то парню стало как-то… не по себе.       — Заехал в пёник. Винс там тоже был. Мы разговорились с Хеджин, поэтому…       — Ты был с Ви?       — Ну… не совсем. Он же меня только после тренировок забирает. Ты забыл, что ли?       — Н-нет… нет. Я помню. Но сейчас ты был с Ви. Хорошо. Это хорошо.       — Хён, — Чонгук подошёл ближе к брату. С расстояния вытянутой руки стало заметно, как сильно тот был вымотан. — Ты в порядке?       — Да, — старший Чон снял очки и потёр глаза. — Всё хорошо, Гу. Иди отдыхай. У тебя начинается сложная неделя.       — Ладно, — Чонгук хотел бы настоять, выпытать правду, потому что видит брата насквозь, но… Казалось, что на ответ тот потратит абсолютно все оставшиеся силы. Позже. Лучше позже. — Спокойной ночи.       — Спокойной ночи.

***