Акт милосердия

Проходит не месяц и не два, пока они избегают близости, это длится почти год, и за это время они друг для друга становятся самыми родными. Они могут обниматься по ночам, долго целоваться за просмотром фильма или просто под настроение, но оголяться, подпускать другого человека к себе ближе не получается. Арсений знает: ничего плохого не будет, но есть одна большая проблема: он сам не сможет перешагнуть через себя. Для него секс не равно удовольствие, наоборот, сейчас секс, в его понимании, — это пытка, и пусть Антона он чистосердечно любит, но близости с ним не хочет, потому что не сможет показать, что ему нравится, а волновать этого человека нет желания. Антон кажется сильным в моральном плане, и «кажется» — здесь ключевое слово. Попов уверен, что где-то глубоко в этом человеке сидят сомнения, переживания и рефлексия по поводу того, что тот сделал. Только Арсению это всё не показывают. И это ещё один большой минус. Шастун с ним будто не откровенен. Будто тот вообще хладнокровный убийца и ему всё равно, а вот это уже становится страшным. Арсения всегда утешают, всегда успокаивают, когда ему снятся кошмары и он вскакивает посреди ночи. Вот у Антона почему-то этого нет. — Я вообще не вижу сны, — признаётся парень. И это хорошее объяснение, но убийство, пусть и ради кого-то, никуда не девается. Арсений находит себе новое хобби: фотосессии, и на одну из таких он берёт Антона, собираясь запечатлеть их вместе. Съёмки проходят в каком-то величественном полуразрушенном здании с изящным балконом. И Арсений замечает что-то в чужих глазах, кажется, ему наконец-то откроются, либо он просто снова обречёт Антона на страдания в одиночестве. Попов отправляет фотографа и подходит к Шастуну, тот сидит на полу, оперевшись о перила этого красивого балкона. — Не молчи, пожалуйста, — просит Арсений. Он так сосредоточился на себе, будто взяв ответственность за всё произошедшее, что забил на чувства Антона, который является как раз главным героем данной истории. Шастун мотает головой и пытается спрятаться. Попов не хочет давить, он лишь старается быть рядом и берёт этого человека за руку. Когда-нибудь ему доверятся. — Я до сих пор чувствую, как это делаю, — признаётся Антон. — И мне ничуть не жаль, будь у меня ещё один шанс, я поступил бы точно так же. Но это меня пугает. Если я способен на такое, не смогу ли я подобное повторить с кем-то другим? Попов его отчасти понимает, но в данный момент он почему-то знает, что Шастун никому больше не причинит вред. — Он убил тебя, ты вернул ему долг. Ты не плохой человек, Антон, и ты спас меня, а может, и не только. Это как убрать одного, чтобы сохранить жизни многим. Хотя мы не в праве принимать такие решения и лишать человека жизни, но здесь не было выбора. Шаст, просто говори, рассказывай всё, о чём ты думаешь. Со временем станет легче, а я всегда буду рядом, — обещает Арсений. Ситуация сложная, но размышления о морали приходится поставить в конец списка. Домой возвращаются без приключений, только Антон чересчур молчаливый, для него это неестественно, но сейчас чужое поведение достаточно обосновано. Они становятся ещё на шаг ближе, и Антон раскрывается не как бездушный монстр.

***

Хоть Арсений и не считает секс удовольствием, что-то из прошлого он всё ещё помнит, дрочка была с ним ещё до времён Руслана, и она не только даёт физическую разрядку, с ней уходит напряжение и отступают тяжёлые мысли, тем более постепенно у Арсения получается вновь почувствовать себя готовым к близости — к тому, чтобы подпустить кого-то к своему телу. Пока он действует сам, подготавливается и растягивает себя пальцами. Этого давно не было, он уже забыл, как это, и, оказывается, есть приятные моменты. Неприятно чувствовать внутри опустошённость после того, как он убирает пальцы. Хочется большего. Арсений ждёт шага и с другой стороны, но Антон максимально медлит, даже практически к нему не прикасается, и, когда Попов сам кладёт на себя его руки, тот, похоже, всё понимает. Антон осторожен и нежен, поглаживает спину и бёдра и не спешит двигаться дальше. — Можно тебя раздеть? Спрашивает Шастун, и Арсений плавится от того, что ему дают в руки контроль. С Антоном всё по-другому, и, возможно, этот человек научит его, что сближение строится не на боли. Движения парня медленные, он расстёгивает пуговицы, касаясь оголённой кожи, стягивает с него рубашку и принимается за штаны, Арсений пытается помочь. Только вот он не знает, что будет дальше, готов ли он к серьёзным экспериментам. Хотя ничего нового не должно быть. Не должно, но есть. Но до этого момента Арсений пытается избавиться от роли безвольной куклы и ответить тем же. Он замечает, что у Антона чувствительная шея, и покрывает её поцелуями, пока руками пытается справиться с одеждой. Они очень близко, голая кожа касается чужой, и это приятно. Арсений задумывается над тем, чтобы спуститься в ноги к этому человеку, чтобы показать годы практики, но Шастун заставляет его забыть обо всём. — Я хочу тебя вылизать, можно? С этим Арсений не сталкивался раньше, и сейчас он тормозит. Что, если ему не понравится? А если не понравится Антону? Это будет ещё в сто раз хуже. Но пальцы на ногах поджимаются от предвкушения, а он неосознанно выставляет задницу назад, желая почувствовать, как это. Но вот сказать всё как есть он не может. Арсений сам не понимает что он дрожит, и это не только от предвкушения. Антон кладёт руки на его бёдра и останавливается. — Арс, просто кивни, если я делаю всё правильно. И оттолкни, если что-то не так, я не хочу сделать тебе неприятно, я хочу, чтобы ты получил удовольствие… — Я могу случайно брыкаться, — предупреждает Арсений, стараясь его прервать. Такие слова для него слишком, никто так раньше не заботился о его благополучии. — Для меня это впервые, так что осторожнее. И, Шаст, тебе не противно? — неуверенно спрашивает он. Сам Арсений не думает, что стал бы что-то такое делать в ближайшем обозримом будущем. Он не стесняется своего тела, не стесняется реакции своего тела, просто Руслан даже лишний раз к нему прикасаться брезговал, не то что целовать. Даже после поцелуев в губы он демонстративно их обтирал ладонью. Конечно, этот человек был плохим партнёром, но Арсений попросту не знает, как по-другому. — Как мне может быть противно что-то, связанное с тобой? — задаёт риторический вопрос парень, и Арсений доверяется. Вообще, он может ответить: «запросто» и привести в пример Руслана, но вспоминать этого мудака совсем не хочется. Язык спускается по расщелине, и это уже необычные ощущения, а потом давит на колечко мышц. Арсений стоит в коленно-локтевой на кровати, рядом с краем, а Антон утыкается губами в него, и Попов не понимает, как так вообще можно, как кто-то может любить его так. Хотя это Антон, наверное, показывает ещё раньше. В тот самый момент, когда жертвует собой. А ведь это правда какое-то чудо, что Антон сейчас с ним, а не ушёл в небытие. Снова мысли настигают его в неподходящий момент. Но Шастун отвлекает его, Шастун проникает языком внутрь, и стенки сами расслабляются, принимая его. Это кажется таким мягким и еле уловимым, что Арсений толкается назад, пытаясь насадиться на него сильнее, и чувствует, как чужое лицо упирается в его ягодицы и горячее дыхание обдаёт ложбинку. Попов цепляется за одеяло. Так необычно всё это ощущать, ещё необычнее осознавать, что в данный момент происходит. Антон старается двигаться активно, и Арсений понимает, что в таком темпе долго тот не выдержит, да Попов и сам не настолько терпеливый, особенно когда вместе с языком внутрь толкается палец, надавливая на простату, и как только находят её с первого раза, а его член крепко обхватывают. Попов стонет и старается скрыть это одеялом. Он помнит, как Руслан не любил, когда он громкий, но Антон ничего не говорит по этому поводу, он отстраняется, касается его ягодицы губами и проталкивает второй палец. Попов весь извивается, хочется испытать оргазм, но также хочется и помочь Антону достичь его. Но мыслить не получается, его доводят, и Арсений падает обессиленный, чувствуя, как пальцы покидают его тело. Он укладывается на бок и смотрит на Шастуна, успокаивая дыхание и пульс, стучащий в висках. Антон стоит в изножье кровати и просто на него смотрит. Попов приподнимается, потрясений на сегодня хватило, и секс с проникновением он не хочет, зато хочет помочь, протягивая руку к чужому возбуждению. Антон встаёт в полный рост, и так это сделать удобнее, а ещё Шастун переплетает его пальцы со своими и направляет. Арсений слышит громкое дыхание, видит, как у Антона прикрываются глаза и приоткрывается рот. Тот шепчет: «ещё» и «пожалуйста», «я сейчас» множество раз и выглядит в это время таким красивым. Снова на ум приходит сравнение с Русланом, но Арсений решает уже от этого избавляться. Ах, если можно было бы выпить таблетку, стирающую память. Антон тихо матерится и изливается в их руки, и Арсений продолжает на этого человека смотреть. Ему так хорошо, когда тот рядом. Они моются, перестилают постель, и Попов впервые за последнее время засыпает не с мыслями об Руслане и тот ему не снится. Может, таблетка для стирания воспоминаний и не изобретена, но зато есть один очень действенный способ: любовь другого человека, который переключает на себя всё внимание, и сильные чувства в ответ. Арсений свою прошлую жизнь ненавидит. Но думать о ней у него больше не получается, потому что жизнь настоящая у него прекрасна. Раньше всё было плохо: унижения, насилие, боль. Теперь его купают в нежности, страсти и любви. Возможно, эти слова звучат странно, но мозг Арсения не может истолковать ситуацию как-то иначе. Причиной его счастья становится Антон, и, пусть фантомная тревога иногда их преследует, но Арсений ни за что ей не сдастся. С Антоном они уже три года вместе, в этот момент Арсений полностью забывает прошлое, а также заканчивает актёрские курсы и начинает пробоваться на роли, ещё и удачно. На чужие восхищённые улыбки и невероятно ласковые слова он не может не обращать внимания. Влюбляется — нет. Любит. И это неоспоримо.