Глава 3. Steps Toward Forever.
22 декабря 2024 г., 12:00
Утренний свет мягко пробивался сквозь плотные шторы, наполняя комнату золотистыми бликами. За окном снег продолжал падать, но внутри дома царило тепло — то самое, которое создавалось не только огнём в камине, но и их присутствием.
Барти лежал на боку, его волосы слегка растрёпаны, а дыхание было ровным и спокойным. Гермиона, лёжа рядом, не могла удержаться от улыбки, глядя на него. Её рука осторожно скользнула к его лицу, кончиками пальцев она едва коснулась его щеки.
— Барти, — тихо позвала она, наклоняясь чуть ближе.
Он лишь тихо пробормотал что-то невнятное, оставаясь в своём уютном сне. Гермиона усмехнулась, наклоняясь ближе.
— Барти Крауч, пора вставать, — шёпотом произнесла она, её губы коснулись его щеки.
— Гермиона, дай мне ещё пять минут, — пробормотал он с такой интонацией, что она едва удержалась от смеха.
Но вместо этого она начала мягко покусывать его мочку уха.
— А если я скажу, что завтрак уже ждёт? — поддразнила она, склонившись к его уху.
Барти открыл один глаз, прищурившись, и посмотрел на неё с сонной, но всё же самодовольной улыбкой.
— Ты знаешь, как манипулировать мной, Грейнджер.
Гермиона улыбнулась, её взгляд был полон нежности.
— Кто-то должен.
Барти потянулся к ней, ловко притягивая её к себе так, что она оказалась почти на его груди.
— А если я скажу, что вместо завтрака предпочёл бы остаться тут?
Гермиона засмеялась, легко толкнув его в плечо.
— Тебя не хватит надолго. Через пять минут ты начнёшь жаловаться, что голоден.
Барти притворно вздохнул, отпуская её.
— Ладно, пойду встречу утро, раз уж ты такая настойчивая.
Через двадцать минут они стояли в ванной, чистя зубы под ритмичные звуки песни, доносившейся из старого маггловского радио. Гермиона стояла у зеркала, а Барти занимал всё пространство вокруг неё, как всегда немного хаотично.
— Барти, ты когда-нибудь можешь просто стоять спокойно? — спросила она, наблюдая, как он в такт музыке делает странные движения, напоминающие танец.
Барти снял зубную щётку изо рта и произнёс с совершенно серьёзным видом:
— Я человек искусства. Это мои утренние разминки.
Гермиона закатила глаза, но не смогла удержаться от улыбки.
— Человек искусства? Ты выглядишь так, будто тебя прокляли.
Барти, не смущаясь, сделал ещё пару особенно нелепых движений, заставляя Гермиону рассмеяться.
— Вот видишь? — сказал он, возвращая щётку в рот. — Моё искусство делает тебя счастливой.
Её смех заполнил ванную, а затем она слегка толкнула его локтем.
— Убирайся из моей половины раковины, человек искусства.
Барти пододвинулся, но всё равно стоял достаточно близко, чтобы его рука касалась её.
— Ты выглядишь слишком довольной этим утром. Что-то планируешь? — спросил он, поднимая бровь.
Гермиона лишь хмыкнула, убирая щётку и споласкивая рот.
— Может быть. А ты?
Барти развернулся к ней, его глаза блеснули.
— На самом деле, я думал, что мы можем прогуляться. Снег, свежий воздух, ты, я… Романтика, знаешь ли.
Гермиона прищурилась, сложив руки на груди.
— И что ты задумал, Барти Крауч?
Он наклонился к ней, его губы растянулись в хитрой улыбке.
— Я просто хочу провести день с тобой, Грейнджер. Что здесь такого?
Её взгляд смягчился, но она решила не выдавать своих мыслей.
— Хорошо, — наконец произнесла она, улыбнувшись. — Прогулка звучит неплохо.
Барти довольно кивнул, проходя мимо неё, чтобы первым выйти из ванной.
— Приготовься, Гермиона. Это будет лучший день твоей жизни.
Она покачала головой, но её улыбка стала шире.
Лучший день… Она медленно провела рукой по животу, едва заметно улыбнувшись своим мыслям.
* * *
Снег продолжал падать ленивыми хлопьями, устилая дорогу, по которой они шли, рука об руку. Гермиона шла чуть позади Барти, наблюдая, как он непринуждённо болтает, размахивая руками и разбрасывая вокруг себя очередную порцию шуток. Он был таким лёгким и естественным, что Гермиона не могла не улыбнуться. Она всегда ценила эти моменты — короткие проблески их общей жизни, когда суета магического мира оставалась где-то за горизонтом. И всё же в её голове тихо, но настойчиво билось одно слово. Ребёнок. Она чувствовала, как сердце чуть ускоряется, и позволила себе отвлечься на мгновение, уводя мысли в прошлое. В первый раз она увидела Барти в коридорах Министерства. Высокий, слегка лохматый, с вызывающей ухмылкой и таким самодовольным взглядом, что она чуть не развернулась на месте. Он казался ей человеком, который нарушал все правила, не задумываясь о последствиях. Но время всё расставило по своим местам. Она помнила их первый спор на совещании — как он перебивал её, не давая договорить, пока она не разозлилась настолько, что поднялась из-за стола и указала на него пальцем. «Вы совершенно не понимаете, как работает закон!» — воскликнула она, а Барти только хмыкнул. «Я? Не понимаю? Может, это вы слишком зациклены на букве закона, Грейнджер?» Это был их первый контакт, полный искр, который, как оказалось позже, зажёг пламя. Она тихо улыбнулась, вспоминая, как однажды он появился на её рабочем месте с кофе и слегка виноватой улыбкой. «Мир?» — спросил он, протягивая чашку. Она тогда не сдержалась и приняла её, качая головой. Это было началом чего-то нового. Барти с каждым днём становился частью её жизни — сначала раздражающим коллегой, затем неожиданным союзником, а потом и тем, с кем она не могла представить свои дни. Гермиона посмотрела на него сейчас, и её сердце наполнилось теплом. «Он будет замечательным отцом», — подумала она. Барти вдруг обернулся, перехватив её задумчивый взгляд. — Что? Почему ты так смотришь? Гермиона вздрогнула, её лицо тронуло лёгкое смущение. — Ничего. Просто думаю, что мне иногда везёт больше, чем я заслуживаю. Барти замер, а затем ухмыльнулся, подходя ближе. Его пальцы мягко скользнули к её щеке. — Ты точно что-то скрываешь, Грейнджер, — произнёс он с лукавой улыбкой. Гермиона лишь улыбнулась в ответ, скрывая лёгкое волнение. Скоро. Скоро он узнает всё. Барти поднял её руку, целуя её пальцы. — Ну, если ты не хочешь делиться секретами, я всё равно разгадаю их. Рано или поздно. — Знаю, Барти, — ответила она, её голос был мягким, но уверенным. И они снова продолжили идти по дороге, а Гермиона позволила себе ещё один миг тишины, размышляя о том, как сильно изменится их жизнь.* * *
Снег под их ногами приятно хрустел, пока они неспешно шагали по тропинке, ведущей к лесу. Солнце поднималось всё выше, наполняя мир вокруг яркими бликами, играющими на снежных ветвях. Барти шёл чуть впереди, слегка потирая руки в перчатках. — Знаешь, я думаю, мы выбрали идеальный день для прогулки, — сказал он, оборачиваясь и бросая на неё хитрый взгляд. — Идеальный? — Гермиона сделала несколько шагов вперёд, сравнявшись с ним. — Не помню, чтобы я подписывалась на прогулки в минусовую температуру. Барти усмехнулся, подхватывая её за руку и притягивая ближе, будто хотел защитить от холода. — Грейнджер, ты ведь не хочешь признать, что тебе нравится этот снег. — Нравится, — ответила она, глядя на блестящую белую тропу перед ними. — Но не настолько, чтобы ты каждый раз напоминал мне, что я ненавижу холод. — Значит, я должен работать над тем, чтобы этот день стал твоим любимым? Гермиона улыбнулась, её взгляд на мгновение задержался на его лице. Барти был беззаботен, как всегда, но именно это беззаботное выражение лица заставляло её задуматься, насколько он готов к тому, что она собиралась сказать. — Барти, — тихо начала она, её голос прозвучал так мягко, что он приостановился. — Да? Она сделала вид, что задумалась, прежде чем заговорить снова: — Ты когда-нибудь задумывался, каким был бы отцом? Барти остановился, его взгляд стал чуть серьёзнее, но улыбка не исчезла. — Ну, я всегда знал, что дети полюбят мои шутки, — сказал он с тоном, который явно скрывал неуверенность. — Твои шутки? — Гермиона не смогла сдержать смех. — Скажем честно, они будут на тебя смотреть и думать: «Это мой папа? Он правда такой странный?» Барти притворно обиделся, положив руку на сердце. — Странный? Гермиона, я лучший пример для подражания. Она рассмеялась, её голос звучал мягко, но внутри она чувствовала лёгкое волнение. — А если серьёзно? — спросила она, поднимая взгляд на него. Барти посмотрел на неё, будто изучая её выражение лица. — А если серьёзно, — медленно ответил он, — я думаю, что дети со мной не соскучатся. Его голос звучал легко, но Гермиона заметила, что в его взгляде мелькнуло что-то глубокое, чего он не хотел показывать. — А ты? — внезапно спросил он, его тон стал чуть тише. — Я? — переспросила она, немного удивлённо. — Ты думаешь об этом? Гермиона на мгновение замерла, её пальцы слегка крепче сжали его руку. — Иногда, — тихо ответила она. — И что ты думаешь? Его вопрос прозвучал так просто, что она чуть растерялась. — Думаю, что это большая ответственность, — сказала она, чувствуя, как её голос слегка дрогнул. Барти замедлил шаг, наклоняясь ближе к ней, чтобы лучше видеть её лицо. — Ответственность, с которой ты точно справишься, Грейнджер, — сказал он, его голос звучал уверенно. Гермиона улыбнулась, её сердце дрогнуло от его слов. — А ты, значит, справишься с шумом, беспорядком и детскими вопросами? Барти притворно вздохнул, качая головой. — Шум и беспорядок — это моя стихия. А с вопросами… Ну, у меня есть ты, чтобы отвечать на них. Она засмеялась, но в её улыбке было что-то большее. — Ты меня удивляешь, Барти Крауч. — Это же моя главная работа, Грейнджер, — ответил он, обняв её за плечи и притянув ближе. Гермиона снова улыбнулась, её взгляд скользнул к нему, и она тихо подумала: «Он готов. Даже если сам ещё этого не осознаёт».* * *
Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая снежный пейзаж в мягкие розово-золотистые тона. Барти и Гермиона шли бок о бок по тропинке, которая петляла между заснеженными деревьями. Тишина леса была нарушена лишь хрустом снега под их ногами и лёгким ветром, что играл с кончиками их шарфов. Гермиона, прищурившись, посмотрела на Барти, который выглядел слишком довольным собой. — Барти, куда ты меня ведёшь? — спросила она, с трудом сдерживая улыбку. Барти обернулся к ней, его глаза блестели, как будто он знал что-то, чего не знала она. — Гермиона, ты же знаешь, что я никогда не раскрываю сюрпризы раньше времени. — И всё же, — она подняла бровь, изучая его лицо. — Ты выглядишь слишком загадочно. Он остановился, притянув её за руку ближе, и слегка наклонился, чтобы посмотреть ей в глаза. — А ты помнишь, где было наше первое официальное свидание? — спросил он с таким тоном, будто этот вопрос был проверкой. Гермиона улыбнулась, её взгляд стал чуть мягче. — Конечно, помню, — ответила она, не отводя взгляда. — Мы поехали в Польшу, ты потащил меня на каток, хотя я не каталась на коньках с третьего курса. Барти тихо засмеялся, его взгляд на мгновение стал задумчивым. — И ты умудрилась поскользнуться так, что утащила меня за собой. Мы оба оказались на льду. — Потому что ты был слишком занят своими «танцевальными па», — напомнила она, её голос был наполнен теплотой. Барти ухмыльнулся, но его взгляд на секунду задержался на её лице, и в этой паузе было больше, чем простое воспоминание. — Значит, помнишь, — тихо произнёс он, сжав её руку чуть крепче. Они продолжили идти, и Гермиона заметила, как деревья стали редеть, открывая вид на широкий снежный простор. Когда она поняла, что это замёрзшее озеро, её шаг замедлился. Барти остановился первым, оборачиваясь к ней с лёгкой улыбкой. — Барти, — начала она, её голос был едва слышен. Он подошёл ближе, их пальцы переплелись, и его губы почти коснулись её уха. — С годовщиной, миссис Крауч, — прошептал он. Гермиона замерла, её сердце дрогнуло. Она посмотрела на него, её глаза блестели от эмоций. — Ты… ты вспомнил, — прошептала она, глядя на замёрзшее озеро, которое казалось таким знакомым, как будто вернуло её в тот самый момент, когда всё началось. Барти усмехнулся, легко касаясь её подбородка, чтобы она снова посмотрела на него. — Как я мог забыть? Это было начало всего. И сейчас, — он слегка наклонился ближе, — я подумал, что пора вернуться к истокам. Она смотрела на него, её губы тронула мягкая улыбка, а взгляд стал ещё теплее. — Ты удивляешь меня, Барти Крауч, — тихо сказала она, с трудом сдерживая эмоции. — Это моя главная задача, Гермиона, — ответил он, легко коснувшись её губ лёгким поцелуем. За их спинами лес шептал свои зимние песни, а перед ними лежало озеро — тихое, замёрзшее, и такое же вечное, как их любовь. Перед ними простиралось замёрзшее озеро — безмолвное и безупречно гладкое, словно зеркало, которое природа оставила в дар зиме. Лёд переливался серебряным светом в мягких лучах дня, а редкие снежинки медленно кружили над его поверхностью, касаясь её, как нежные поцелуи морозного ветра. Вся гладь озера отражала небо и деревья, и казалось, что между ними нет границы — лишь бесконечное пространство света и тишины. Высокие ели окружали озеро плотным кольцом, их ветви прогибались под тяжестью снега, который искрился миллионами хрупких кристаллов. Тишина здесь была почти осязаемой, будто весь мир затаил дыхание, уступив место этому спокойствию. Снежный покров скрывал всё ненужное, обнажая только чистоту и неподвижность. На горизонте тянулись силуэты гор, их пики укутаны в снежные облака. Под солнцем, которое медленно клонилось к закату, скалы розовели, будто их покрасили акварелью. Они стояли там, неподвижные и вечные, как хранители этого маленького, уединённого уголка мира. Гермиона замерла, ощущая, как морозный воздух обжигает лёгкие, а пальцы Барти мягко переплелись с её ладонью. Этот момент казался нереальным: всё вокруг будто застыло в своей совершенной красоте. Она скользнула взглядом по глади льда, где прозрачные участки скрывали застывшую в толще тишину, а лёгкие трещинки на поверхности походили на ветви деревьев — хрупкие, но удивительно живые. Барти шагнул чуть вперёд и обернулся к ней, его волосы растрепал лёгкий порыв ветра. В глазах застыл свет — не от солнца, а от чего-то глубже, что не поддавалось простым словам. — Красиво, правда? — спросил он, голос его звучал тихо, будто не хотел потревожить эту гармонию. Гермиона кивнула, её взгляд не отрывался от ледяной глади, отражающей небо. — Будто другой мир, — прошептала она, едва слышно. Барти улыбнулся и, не разжимая её руки, сделал шаг вперёд, увлекая её за собой. Под их шагами снег тихо хрустел, нарушая почти священную тишину. — Идём, Грейнджер. Само озеро приглашает нас. Гермиона взглянула на него, а затем снова на это величественное пространство перед ними. Её сердце дрогнуло, но не от холода, а от чего-то другого — чувства, что этот момент, этот день останется с ними навсегда.* * *
Барти первым ступил на лёд, с привычной небрежностью и лёгкой улыбкой, будто это был его личный каток. Лезвия его коньков оставляли на поверхности тонкие следы, а сам он, раскинув руки, немного покачивался в такт движению. — Видишь, Гермиона? Это всё элементарно, — произнёс он, скользя по льду с нарочито уверенным видом. — Ты выглядишь так, будто сейчас упадёшь, — хмыкнула Гермиона, оставаясь на краю, пока неуверенно шагала на лёд. Барти развернулся к ней, скользнув чуть ближе и остановившись прямо перед ней с лёгким толчком. — Я не упаду. Я — прирождённый гений катания, — уверенно заявил он, протягивая ей руку. Гермиона посмотрела на его протянутую ладонь, затем перевела взгляд на его самодовольное лицо и не удержалась от улыбки. — Не уверена, что хочу доверить свою жизнь человеку, который считает хаос нормой, — сказала она, но всё же взяла его за руку. — Я и есть норма, Грейнджер. Просто твоя. Он слегка сжал её пальцы и мягко потянул на лёд. Гермиона шагнула вперёд, на секунду замерев, пока лёд не принял её вес. Её коньки чуть скользнули в стороны, и Барти тут же подхватил её за талию. — Спокойно, — произнёс он с ухмылкой, глядя прямо в её глаза. — Я тебя держу. — Барти, если ты меня отпустишь… — начала она угрожающе. — То ты влюбишься в лёд, как в меня? — перебил он, притягивая её чуть ближе. Гермиона фыркнула, но позволила ему вести. Медленно, неуклюже в начале, они начали двигаться по озеру, словно два упрямых и не вполне слаженных партнёра. Барти, притворяясь безупречным катальщиком, делал вид, что ведёт, но его плечи едва заметно вздрагивали от смеха, когда Гермиона пыталась сохранить равновесие. — Это не смешно, Барти, — пробормотала она, цепляясь за его плечи, когда он внезапно сделал резкий разворот. — Это не смешно? — переспросил он, не скрывая смеха. — Гермиона, ты держишься так, будто я на полном ходу веду тебя в пропасть. Она посмотрела на него исподлобья, но её губы дрогнули в улыбке. — Возможно, потому что ты — и есть моя пропасть. Барти замер на секунду, а затем его глаза блеснули тем светом, который она так любила. — Ты меня в этом обвиняешь? — Я тебя люблю, несмотря на это, — призналась она, и в её голосе была искренность, которая заставила его на мгновение забыть о шутках. Он сжал её руку сильнее, а затем, не говоря ни слова, мягко потянул её за собой. Они начали двигаться увереннее, их шаги становились слаженными. Барти вёл её по кругу, их движения были простыми, но грациозными, словно они катались вместе всю жизнь. Снежинки кружились вокруг, цепляясь за их волосы и ресницы. Воздух был свеж и чист, а тишина вокруг создавалась не отсутствием звуков, а их гармонией: лёгкий скрип коньков, дыхание и тихий смех. Гермиона наконец ослабила хватку, позволив себе улыбнуться шире. — Я даже начинаю получать от этого удовольствие, — призналась она, вглядываясь в его глаза. — Значит, ты наконец-то доверяешь мне, — ответил Барти, его голос был чуть тише. — Возможно, — прошептала она, её пальцы снова нашли его ладонь. Барти наклонился чуть ближе, их лбы почти соприкоснулись, когда он тихо сказал: — Вот видишь, Грейнджер? Я всегда знал, что мы идеальная пара. Она снова фыркнула, но не успела ответить, потому что Барти, пользуясь моментом, легко и неожиданно закружил её вокруг себя. Гермиона взвизгнула от неожиданности, а затем засмеялась, её смех прозвучал так свободно и искренне, что эхом разнёсся над ледяной гладью озера. Барти замедлил шаг, позволяя ей снова встать на обе ноги. — Ты сумасшедший, — выдохнула она, пытаясь отдышаться. — И всё же ты меня выбрала, — поддразнил он, снова беря её за руку. И они продолжили кататься, будто мир вокруг принадлежал только им. Снег падал медленно и мягко, кружась в воздухе, а лёд отражал их силуэты и свет, создавая ощущение, что их счастье стало частью этого вечного зимнего пейзажа.* * *
Лёд был холодным и идеально гладким, а их дыхание растворялось в морозном воздухе лёгкими облачками пара. Барти сидел на корточках на самом краю озера, одной рукой обнимая Гермиону, притягивая её к себе. Она устроилась между его согнутых ног, её спина опиралась на его грудь, а он обхватил её так бережно, будто она была самым дорогим, что у него есть. — Удобно? — пробормотал он, его голос звучал мягко, почти ласково, раздаваясь где-то у её уха. — Пока ты не начал ныть, что ноги затекли, вполне, — отозвалась Гермиона, позволив себе улыбнуться. Барти тихо засмеялся, и его грудь чуть дрогнула под её плечом. — Я не ною. Я просто предупреждаю тебя, что в любой момент могу начать двигаться, — ответил он с притворной угрозой. — Даже не смей. Здесь слишком хорошо, — прошептала Гермиона, прижимаясь к нему сильнее. Он слегка опустил голову, его подбородок почти коснулся её макушки. Их тёплая одежда была покрыта лёгкими снежинками, которые медленно таяли под их дыханием и теплом. Вокруг раскинулся лес — молчаливый и спокойный, словно наблюдающий за ними. Горы на горизонте, казалось, дышали в унисон со всем миром, и только их двое были здесь, в этом безвременье. — О чём думаешь? — тихо спросил Барти, его голос был почти шёпотом. Гермиона на секунду замялась, её пальцы сжали край его пальто, в котором она прятала ладони. — О нас, — ответила она наконец. — О том, что иногда мне кажется, что всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Барти на секунду замер. Затем его руки чуть крепче сомкнулись на её плечах. — Если ты сейчас скажешь, что это сон, и ты вот-вот проснёшься, я тебя укушу. — Барти! — Она не удержалась и засмеялась, повернув голову, чтобы взглянуть на него. — Я серьёзно, Гермиона. Не смей сомневаться в том, что мы заслужили всё это, — произнёс он, и в его голосе уже не было шутливой нотки. Гермиона посмотрела на него, её улыбка чуть дрогнула, но не исчезла. — Я и не сомневаюсь, — тихо ответила она, снова облокачиваясь на него. — Просто… иногда мне кажется, что ты даже не представляешь, насколько всё это важно для меня. Барти наклонился ниже, его губы почти коснулись её уха. — Ты для меня всё, Грейнджер. И это не изменится. Гермиона глубоко вздохнула, её пальцы неосознанно сжали его руку на своей талии. Она закрыла глаза, ощущая, как снежинки мягко опускаются на её лицо, а сердце стучит чуть быстрее обычного. — Барти… — начала она и замолчала. — Что? — Его голос был мягким, тёплым, словно они оба могли раствориться в этой тишине. Она не ответила сразу, будто пыталась подобрать слова. — Я просто… — Она снова замолчала, на секунду замкнувшись в себе, а затем, наконец, прошептала: — У меня есть для тебя подарок. Барти чуть приподнял голову, его бровь дёрнулась вверх. — Подарок? Сейчас? — Нет, — покачала она головой, её улыбка была почти застенчивой. — Не сейчас. Скоро. — Гермиона, ты же знаешь, что я не люблю сюрпризы, — пробормотал он, но его голос звучал скорее любопытно, чем недовольно. — Зато я люблю, — ответила она, наконец открывая глаза и снова глядя на лёд перед ними. Барти хотел было возразить, но вместо этого притянул её ближе, снова устроив подбородок на её плече. — Тогда предупреждаю, Грейнджер. Если ты заставишь меня ждать, я начну гадать. — Попробуй, — прошептала она, улыбаясь, но всё ещё пряча что-то в глубине взгляда. И они замолчали. Только их дыхание нарушало тишину, а вокруг всё также кружился снег, укрывая землю белым покровом. Барти держал её так, будто мир мог рухнуть в любой момент, но его руки всегда успеют удержать её. А Гермиона, прижимаясь к нему, думала о том, как скоро его жизнь изменится — и что этот момент станет лишь началом чего-то ещё большего. Барти, словно почувствовав перемену в Гермионе, опустил голову чуть ниже, так что его щёка коснулась её волос. Снег всё так же кружился вокруг, а их дыхание оставляло лёгкую дымку в морозном воздухе. — Ты слишком загадочна, Грейнджер, — пробормотал он, не разжимая объятий. Гермиона улыбнулась, её пальцы вновь скользнули по его руке, которая всё ещё лежала на её талии. — А ты слишком нетерпеливый, Барти. — Так ты меня и полюбила, — отозвался он, но в его голосе не было привычной дерзости. Только мягкость, которая всегда оставалась только для неё. Гермиона снова замолчала, её взгляд был прикован к серебристой глади озера, на которой отражалось зимнее небо. Она позволила себе насладиться моментом — их теплом, тишиной и той редкой гармонией, которая, казалось, окутала их двоих. — Барти… — снова начала она, её голос был мягким, почти неуверенным. — Да? — Его ответ прозвучал сразу же, как будто он ждал этого. Она на мгновение закрыла глаза, собираясь с духом. Барти, даже не видя её лица, чуть крепче сжал её в своих руках. — Ты когда-нибудь задумывался о будущем? — вдруг спросила она. Барти замер, его дыхание стало тише. Он слегка приподнял голову, чтобы посмотреть на её профиль. — О будущем? — переспросил он, а затем, нахмурив брови, усмехнулся. — Ты знаешь меня, Гермиона. Я обычно не заглядываю дальше следующего безумного плана, который ты должна потом исправлять. Она усмехнулась, но её улыбка быстро исчезла. — Я серьёзно. Как ты представляешь его? Нас? — продолжила она, наконец оборачиваясь к нему и ловя его взгляд. Барти внимательно посмотрел на неё. В его глазах не было привычного веселья — только спокойствие и что-то очень тёплое. — Ну, — начал он медленно, будто подбирая слова, — думаю, я всегда видел будущее с тобой. Не важно, где мы будем или что будет вокруг. Ты же знаешь меня — мне не нужен грандиозный план. Мне нужен ты. Его голос звучал так уверенно, что Гермиона почувствовала, как сердце пропускает удар. Её пальцы невольно сжались на его руке. — А если всё изменится? — тихо спросила она. Барти, недолго думая, подался вперёд, их лица оказались совсем близко. — Тогда мы справимся. Потому что мы вместе. Она смотрела на него, и внутри всё дрогнуло от его слов. Барти, с его непредсказуемостью, хаосом и странной лёгкостью, всегда умел находить самые правильные слова в самые неожиданные моменты. — Ты такой уверенный, — прошептала она, позволив себе улыбнуться. — Кто-то должен, — ответил он с лёгким блеском в глазах. Затем снова притянул её к себе и прошептал у её уха: — Но ты всё равно что-то скрываешь, Грейнджер. Гермиона замерла, её пальцы сжались на его руке. Она хотела что-то сказать, но вместо этого просто позволила ему снова обнять её. — Скоро ты узнаешь, — тихо произнесла она, её слова прозвучали едва слышно. — Мне ждать до следующей годовщины? — пробормотал Барти, его голос снова обрёл нотки привычного озорства. Гермиона рассмеялась и легко ткнула его локтем в бок. — Потерпи, Крауч. Я же сказала — скоро. — Знаешь, Грейнджер, ты просто обожаешь мучить меня, — протянул он, но его голос звучал так нежно, что стало понятно — он готов ждать сколько угодно. Они снова замолчали. Барти обнял её ещё крепче, а Гермиона закрыла глаза, прижимаясь к нему. Мир вокруг был таким спокойным и настоящим, что она решила позволить себе ещё немного времени. Чуть позже она скажет ему. Чуть позже она подарит ему этот момент. А пока они просто наслаждались тишиной, зимой и теплом друг друга. Барти держал Гермиону в объятиях, их дыхание смешивалось с морозным воздухом, а вокруг продолжал падать снег, укрывая их маленьким миром тишины и покоя. Он изучал её лицо, словно искал в нём что-то, что она всё ещё не говорила. — Ты меня дразнишь, Грейнджер, — пробормотал он, чуть наклоняясь ближе, — и я начинаю терять терпение. Гермиона усмехнулась, но её взгляд смягчился. Она провела пальцами по его щеке, а затем, глубоко вдохнув, заговорила: — Барти, — начала она, её голос был почти шёпотом, но в морозной тишине слышался отчётливо. Он тут же стал серьёзнее, его улыбка дрогнула, уступая место мягкому вниманию. — Что? — спросил он тихо. Гермиона на мгновение опустила глаза, словно собираясь с духом, а затем снова посмотрела на него. В её глазах было что-то новое — смесь нежности, волнения и решимости. — Помнишь, ты говорил о будущем? Что тебя устроит любое, если я буду рядом? Барти кивнул, не отводя от неё взгляда. — Тогда… — её губы дрогнули в едва заметной улыбке, — кажется, это будущее уже наступило. Он нахмурился, его пальцы чуть крепче сжали её талию. — Что ты имеешь в виду? Гермиона замерла, её сердце колотилось так сильно, что она на секунду подумала, будто он слышит его стук. — Я… беременна, Барти, — произнесла она, и слова, которые она так долго готовила, наконец слетели с её губ. Мир вокруг, казалось, остановился. Барти смотрел на неё, и его глаза расширились от удивления. На долю секунды Гермиона увидела на его лице такое выражение, словно он пытался осмыслить услышанное. — Что? — Его голос был едва слышен, почти неуверенен. Гермиона улыбнулась, её пальцы коснулись его лица, как будто пытаясь вернуть его в реальность. — Ты станешь отцом, Барти, — повторила она, уже чуть громче, но так же мягко. Барти молчал, его взгляд метался по её лицу, и затем, наконец, что-то изменилось. Его губы дрогнули, и он широко улыбнулся, так искренне, как она не видела уже давно. — Правда? — спросил он, и в его голосе прозвучало что-то почти мальчишеское — восторг, трепет и полное неверие. Гермиона кивнула, её глаза блеснули от переполнявших эмоций. — Правда, — прошептала она. Барти вдруг резко притянул её к себе, обнимая так крепко, будто боялся, что она исчезнет. Его плечи чуть вздрогнули, а дыхание было сбито, но он не отпускал её. — Мерлин, Гермиона… — пробормотал он в её волосы. — Ты серьёзно? — Серьёзно, — ответила она, её голос звучал сквозь смех и слёзы. — Барти, дыши. Он слегка отстранился, его глаза блестели так же, как и её. Он опустил взгляд на её живот, а затем снова поднял на неё, не в силах сдержать улыбку. — Ты… — начал он, но тут же замолчал, вновь обнимая её, и теперь это были уже не слова, а действия. — Ты счастлив? — тихо спросила Гермиона, когда он, наконец, чуть ослабил хватку и снова посмотрел на неё. — Ты шутишь? — Барти рассмеялся, его голос дрожал от эмоций. — Это… Это лучший момент в моей жизни. Гермиона улыбнулась, и слеза скатилась по её щеке. Барти тут же поймал её пальцами, легко смахнув. — Я люблю тебя, Грейнджер, — тихо произнёс он. — И этого малыша тоже люблю. — Даже если он унаследует твою привычку ко всему хаосу? Барти рассмеялся, вновь прижимая её к себе. — Тогда нам точно не будет скучно. Они стояли так посреди замёрзшего озера, окружённые снежной тишиной и холодом зимы, но внутри было тепло. Тепло от их любви, от того будущего, которое они теперь разделят втроём.* * *
Солнце уже начало скрываться за верхушками деревьев, и замёрзшее озеро окуталось розоватым сиянием уходящего дня. Барти и Гермиона медленно шли обратно к краю озера, их шаги раздавались лёгким скрипом на льду. Барти не отпускал её руку, словно боялся снова услышать новость и понять, что это был сон. Гермиона взглянула на него сбоку и не удержалась от улыбки. Его глаза сияли так, будто он только что получил не просто подарок, а целую вселенную. — Ты перестанешь улыбаться как сумасшедший? — поддразнила она, сжимая его ладонь. Барти посмотрел на неё и театрально вздохнул. — Никаких шансов, Грейнджер. Ты только что подарила мне лучшую новость за всю мою жизнь. Я имею право на это выражение лица. Гермиона покачала головой, но в её глазах читалось счастье. — Я рада, что ты счастлив. Барти вдруг замер и развернулся к ней, беря её за обе руки. Его взгляд был серьёзным, но полным той самой искренности, которая всегда пронзала её насквозь. — Я не просто счастлив, Гермиона, — начал он, его голос стал тише. — Ты и этот малыш… вы — всё, что мне нужно. И я сделаю всё, чтобы вы были счастливы. Всегда. Она почувствовала, как ком подступил к горлу, но она лишь кивнула, улыбаясь сквозь лёгкую дрожь. — Ты и так делаешь меня счастливой, Барти. Просто оставайся собой. Барти усмехнулся и наклонился, его губы мягко коснулись её лба. — Это я могу, — прошептал он.* * *
Они вернулись в дом уже в темноте. Барти разжёг камин, и языки пламени наполнили комнату тёплым светом. Гермиона сидела на мягком пледе у огня, завернувшись в шерстяной плед, а Барти, не говоря ни слова, принёс две кружки горячего шоколада и опустился рядом. — У меня для тебя новое правило, — вдруг произнёс он, протягивая ей кружку. Гермиона приподняла бровь, едва касаясь губами сладкого напитка. — Какое ещё правило? — Никаких тяжёлых сумок. Никакого чрезмерного труда. И никаких отчётов в Министерство после полуночи. Я официально запрещаю тебе перерабатывать. Гермиона не смогла сдержать улыбку и тихо рассмеялась. — Это звучит как попытка контролировать меня, Барти Крауч. — Это звучит как забота о моей жене, — парировал он, делая глоток горячего шоколада и усмехаясь. — Знаешь, — произнесла Гермиона, глядя на огонь, — мне нравится думать, что наш малыш будет таким же упрямым, как ты. — А я надеюсь, что он унаследует твой ум и терпение, — ответил Барти, пододвигаясь ближе и обнимая её одной рукой. — Хотя насчёт терпения… Это, конечно, под вопросом. — И насчёт упрямства тоже, — поддразнила она, укладываясь к нему на плечо. Барти не стал спорить. Он лишь поцеловал её макушку и прошептал: — Как бы там ни было, Гермиона, это будет самое лучшее приключение в нашей жизни. Она улыбнулась, закрывая глаза и позволяя его словам укутать её теплом. За окном всё ещё падал снег, а огонь в камине потрескивал, освещая комнату мягким светом. Мир вокруг замер, а внутри их маленького убежища было только счастье — тёплое, настоящее и такое простое.Steps Toward Forever.
The End.
