Я приду, когда ляжет снег

Чонгук укладывает волосы феном, попутно проходясь по ним расчёской. Он поправляет неугомонные кудряшки кофейного цвета с синими и белыми оттенками на кончиках. Отец, увидев его раскрас на голове, не говорил с ним около трёх дней. Омега проводит подводкой по уголкам глаз, отодвигая лицо от зеркала, чтобы взглянуть на себя. Дерзко. Ещё пару раз пробежит блеском по губам и почти готово. На колонке ритмично поёт Леди Гага, пока его милые сплетницы-подружки так же кружатся у зеркала, приводя себя в порядок и пританцовывая. Аттестат лежит где-то в стороне, омега точно и не помнит, куда бросил его, стоило ему оказаться в комнате. Позади школа, сданные экзамены, выпускной и аттестат. Впереди документы, поступление и возможно, переезд. Ещё много суматохи, но сейчас Чонгук с друзьями и одноклассниками едет за город, не только отмечать сегодняшний выпускной, но ещё и на мотогонку. Омега натягивает на свои стройные и худые ноги капрон чёрного цвета и кожаные шорты. Сверху такой же чёрный топ, с квадратным вырезом, еле прикрывающий его пупок. Поверх топа омега одевает чёрную кожанку оверсайз, а ноги украшают летние ботинки, которые спокойно поддаются замку и застёгиваются. Сегодня омега выглядит дорого, он планирует завладеть вниманием всех альф.        Чонгук смотрит в зеркало, немного вертится, рассматривает себя со всех сторон, и остаётся полностью собой довольным. На лице, совершенно по бунтарски пару пирсингов: в правой брови и губе, а за ухом маленькая, красная татуировка в виде сердечка. Отец из-за этого не говорил с ним около двух недель.        Когда Чон со своими друзьями садятся в такси, стрелка на часах показывает восемь вечера. Омега ещё раз проверяет чат и понимает, что некоторые уже на месте.        Эта ночь Чонгуку запомнится навсегда.       

***

Чонгук держит уже семнадцатую рюмку соджу, чокаясь со своими одноклассниками и новыми друзьями. В этом загородном доме на мотогонке собрался, кажется, весь Сеул. Билеты продавались от шестнадцати лет, поэтому здесь сейчас много совершенно разных и непонятных людей.        Чонгук выпивает алкоголь, пока его за талию приобнимает какой-то альфа. От него исходит такой же запах алкоголя, но его перебивает аромат табака и очень вкусного одеколона. Омега и не помнит, когда они стали так близко друг к другу прижиматься, но точно знает, что альфа заприметил его сразу же. Музыка глушит уши, и Чона утягивают танцевать, всё так же держа за талию. Омега обхватывает мужчину за шею, прижимаясь ближе. Он уже успел оценить тело своего нового знакомого, когда дважды поучаствовал с ним в гонке. Кажется, его зовут Тэхён, или Тэён, Тэхун, Тархун, Чонгук точно не помнит. Он и не планирует напрягать мозги такой незначительной вещью. Эта ночь не для запоминания разовых людей. Альфа закидывает омежью тушку на себя, поддерживая под коленями. Чонгук, не теряя времени, впивается в губы напротив, чувствуя ответную мягкость. Он зарывается руками в медовые волосы и тянет их, жадно впиваясь в шею. Альфа протяжно стонет и идёт в сторону лестницы, желая поскорее скрыться в одной из комнат. Чонгук чувствует спиной, как открывается дверь, а после мягкую постель под собой. Альфа тратит лишь секунду, чтобы закрыть комнату на замок и нависнуть над омегой сверху. Чонгук снова тянется за поцелуем и поднимает таз, чтобы с него наконец-то сняли шорты.        — Не очень помню, как тебя зовут, — всё же решается уточнить Чонгук, когда уже и топ валяется где-то на полу, а омега лежит полностью обнажённым.        — Тэхён, — альфа оставляет на бархатной коже засосы и укусы, мигом зализывая. — И тебе же есть восемнадцать?        — Да, не волнуйся, — Чонгук врёт. Ему всего семнадцать и он только сегодня закончил школу. Но взрослому и сексуальному альфе над ним это не обязательно знать.        Получив положительный ответ, Тэхён больше ни о чём не задумывается. Алкоголь срывает крышу обоим, и он уверен, на утро даже и не вспомнит. Он спускается ниже, всё так же оставаясь между разведённых ног. Омега под ним стройный, но худощавый. Альфа знает, его вес едва доходит до пятидесяти двух. Но Тэхёну нет никакого дела, он хочет получить удовольствие.        Чонгук разводит ноги шире и громко стонет, когда Тэхён проводит языком по вставшему члену. Омега проводит ладонями по его плечами и сильно сжимает, когда по телу проходит новая волна удовольствия. Тэхён на пробу толкается языком внутрь и Чонгук готов выть от этого наслаждения.        Когда добавляется ещё один палец, а смазка стекает по рукам альфы, Чонгук понимает, что готов. Тэхён, стянув с себя штаны, остаётся полностью голым, и омега задерживает дыхание, мечтая покусать эти чёртовы бёдра. Он обязательно сделает это, но позже. Альфа подставляет головку к входу и делает медленный толчок, дразня. Чонгук, выдохнув, толкается, давая знать, что можно уже начинать. И Тэхён больше не сдерживается, медленный секс с нежностью совершенно не для него. Чонгук только и успевает глотать воздух и держаться за руки альфы, чтобы не взлететь куда-нибудь к родственникам наверх. Альфа, чувствуя, что уже близко, входит глубже в омегу и прижимается к тому всем телом. Чонгук совсем не думает о последствиях и кончает вслед за альфой.        Эта ночь проходит в агонии для омеги, потому что альфа ненасытный и ему всегда мало. Но для Чонгука это всего лишь большой плюс, потому что когда ещё перепадёт такая жаркая ночка. Засыпают оба голые и изнеможённые к пяти часам утра. В семь омега уже собирает свои вещи, умывается в ванной и заказывает такси до дома. Отец будет недоволен, но Чонгуку плевать, у него выпускной и отлично проведённое время с взрослым альфой.       

***

Чонгук уже проверяет десятый сайт и не остаётся полностью довольным. Ни один университет ему не нравится, а время поджимает. Поступить бы хоть куда-нибудь, не хочется терять год впустую. Но, как назло, к сердцу ничего не лежит. Он отодвигает ноутбук в сторону и сильнее кутается в плед. С самого утра голова раскалывается и тошнит, отчего хочется только лежать. Омега чувствует запах жареной курицы с первого этажа и подрывается в туалет. Какого-то хрена хочется блевать. Чонгук, смыв свой порыв, садится на унитаз и обнимает себя руками. Морозит совсем не от холода. Он судорожно начинает считать, сколько дней прошло с выпускного и ужасается. Четыре недели! Четыре мерзких недели прошло с того момента, когда на мотогонке он провёл ночь с альфой. И Чонгук тут же вспоминает, что никто из них не думал предохраняться, а альфа ещё и кончил в него. И даже не раз, он продолжал делать это всю идиотскую ночь! Будто это приносило удовольствие.        Чонгук зарывается лицом в руки и скулит. Беременность в семнадцать? Да, так мог только он! И делать теперь что, непонятно. Того альфу он теперь и в жизни не сыщет, даже пытаться бесполезно. Совета и помощи просить тоже не у кого, отец разозлится, и выбросит из дома, а папы у него нет. Рассчитывать на других родственников тоже бессмысленно, он знает каждую лицемерную змею, и искать у них хоть чего-то, глупо. Омега смотрит на себя в зеркало и решает, что нужно убедиться точно. Он натягивает джинсы, надевает толстовку, берёт карту и решает отправиться в аптеку. Тест на беременность скажет точно, стоит ли паниковать сейчас. Спускаясь на первый этаж, он видит отца, который режет помидоры и смотрит документальный фильм про охотников.        — Я в магазин, тебе что-то нужно? — Чонгук завязывает шнурки на кроссовках и уже готовиться уходить.        — Купи оливковое масло, у меня закончилось, — не отвлекаясь от экрана телевизора, просит отец.        — Окей.        Омега выходит из дома и натягивает на себя капюшон. Солнце заходит за горизонт, уступая место ночи. Воздух становится более свежим, а ветер закрадывается под одежду, освежая. Люди уже давно разбрелись по своим домам, а улицы заняла молодёжь. Чонгук радуется, что живёт в спокойном районе и благодарит отца за безопасность. Тот кровью и потом обеспечил сыну хорошую жизнь. Единственный минус на этой картине — это вспыльчивость родителя, но и она всегда заканчивалась молчанием. Отец, когда осознавал, что переходит черту и может наговорить лишнего, то просто замолкал. Молчал пару дней, а потом всё возвращалось на круги своя. Что касается папы, то он ушёл от них, когда Чонгуку едва исполнилось пять, а через два года умер. Омега точно не помнит причины, но и никогда не тянется её узнавать. У него абсолютно нет никаких воспоминаний связанных с папой, а приходя на его могилу, он чувствует себя лишним, словно пришёл к незнакомому человеку. Отец всё понимает и не просит чтить никому не нужную память. Так они и поживают вдвоём, в двухэтажном доме, отличном районе, не зная печали. Чонгук усмехается. Он умеет подкинуть проблем единственному родителю.        Спустя недолгих двадцать минут он заходит в аптеку и стягивает капюшон, подходя к кассе. Пожилой омега отвлекается от книги и внимательно смотрит, уже готовясь принести заказ.        — Добрый вечер, можно мне тест на беременность, пару штук, — омега кивает и отходит к шкафчику, доставая оттуда заказ. Две пачки перед Чонгуком появляются как чёрная полоса в жизни. — Они хорошие? Точный показывают результат? — омеге совсем не нужно сюрпризов в виде ошибочных тестов.        — Ошибок ещё не было, поверьте, — фармацевт улыбается и кивает на терминал. Омега прикладывает карточку и вздыхает. Тесты летят в плотный карман под толстовку, чтобы отец ничего не увидел и не заподозрил.        Чонгук, идя до магазина за маслом для отца, прикидывает, что ему делать дальше. Отчего-то он уверен, что тест покажет две полоски. И что потом? Идти к отцу и быть выставленным с вещами на выход? Вырастить ребёнка на автостраде в коробках, если службы опеки не обратят на них внимания раньше. Искать того альфу? Обратиться к администрации мотогонки, объяснить ситуацию и взять у них данные того самого Тэхёна, или как его там. Омега бьёт себя по лицу ладонью. Какая может быть администрация? Ни у одной любительской гонки никогда не было никакой администрации, а билеты представляли собой только чек с оплатой и названием мероприятия. Чонгук тяжело вздыхает. В огромном Сеуле он до конца жизни будет искать этого Тэхёна. Омега решает, что если тест окажется положительным, то он немедленно запишется в консультацию. Может, там хоть кто-то поможет?        Придя домой с маслом и малиной для себя, чтобы не вызвать подозрений, он садится ужинать. Благо тошнота спала, не хочется спалить самого себя так рано. За столом обсуждают поступление и возможные университеты, отец советует педагогику, но Чонгук яро отнекивается. Он не потратит и секунды на эту специальность. Помыв посуду, он судорожно поднимается на второй этаж, ощущая мандраж по всему телу. Отец заглядывает в комнату, оповещая, что уехал к друзьям и будет ближе к полуночи, просит сына разумности и уходит. Омега выдыхает, необходимость прятать от отца истерику отпадает сама собой. А её не избежать, омега уверен в этом так же, как и в двух полосках.        Чонгук, проделав все манипуляции по инструкции, садится на бортик ванны и ждёт. Благо отец сделал ему отдельную ванную комнату, понимая, что в одной им будет неловко и неудобно. Омега ставит таймер и снова задумывается. Есть вариант с абортом. По его подсчётам сейчас две недели, минимум, и от плода ещё можно избавиться. Но Чонгука бросает в дрожь от этой мысли. Нет, он никогда не думал о детях, не в его семнадцать лет, но всё же страшно. Сейчас он глубоко ощущает, как не хватает ещё одного омеги в доме. Можно даже не папу, хоть бы мачеху или кого-нибудь, но отец, почему то предпочитает больше не заводить отношений, и омеге от этого сейчас больше всего обидно.        Таймер издаёт щелчок, оповещая об окончании времени. Дрожащими руками омега тянется к тесту и смотрит: как и ожидалось, две яркие полоски. Чонгук, словно тряпичная кукла оседает на пол и закидывает голову на бортик ванной. Слёзы, солёные на вкус стекают вниз. Вот и всё. Можно считать, что будущее уничтожено одним движением. Отвратительное состояние.        Спустя время, выплакав все слёзы, омега прячет тест в сумку и кутается в одеяло. Поисковик выдаёт список лучших платных консультаций в Сеуле и Чонгук записывается на узи и на анализы в одну. Ту, где больше отзывов и звёздочек. Засыпая, он видит во сне какого-то ребёнка, коляски, злого отца и прочий бред. Даже подсознание не спасает в такой ситуации.       

***

Чонгук вообще-то был не из робкого десятка. Он точно знал себя, свои цели, свой выбор и путь. Если необходимо, на слова не скупится, бывало, дело доходило до драки. Родственники называли его диким, бешеным и необузданным. Но омеге это даже льстило, он всё равно не любил их, да и не чувствовал ту самую степень родства. Они просто были частью семьи, а Чонгук был приплодом от сбежавшего идиота. Редко, но думается, что папа просто не выдержал этого натиска и ушёл. Почему он оставил Чона? Да кто же его знает, да и плевать как-то. Просто омегу воспитала суровая реальность, а не блевотская нежность и теплота. Даже его гардероб и внешний вид прямо кричат: я плевал на все ваши ценности, я сам по себе.        Сейчас, стоя в широких джинсовых шортах, слегка заправленной в них серой футболке оверсайз и белых кедах, он смотрит на вывеску частной клиники для омег. Будь Чону пятнадцать, без законного представителя он бы и не попал сюда. Омега поправляет волосы, выдыхает и заходит внутрь. Светлые стены, полы, много света и цветов, всё это хоть немного, но расслабляет. Пахнет не медикаментами, а свежими апельсинами и Чонгук слегка улыбается. Не так уж и страшно, пока.        За стойкой регистрации его отправляют в нужный кабинет. Чон сдаёт все нужные анализы и идёт на узи. Перед кабинетом очередь из трёх омег и Чонгук решает подождать, и зато всё хорошо обдумать. Он смотрит напротив и видит перед собой мужчину лет тридцати, если не меньше. Чонгук усмехается: ему самому даже двадцати нет. У омеги уже хорошо округлившийся живот, поэтому он медленно его поглаживает, улыбаясь своим мыслям. У него будет так же? Его так же раздует, а он будет гладить его? Вряд ли на автостраде можно будет таким заняться. Скорее всего, он будет драться с бомжами за еду, а не сидеть в частной и дорогой клинике. Чонгук отводит взгляд и просто ждёт.        Очередь проходит быстро, и вот он уже лежит на кушетке с задранной футболкой и смотрит на монитор. Мелкая точка в его матке так и маячит перед глазами. Даже не нужно слышать вердикт врача, чтобы всё понять: он беременный. — Беременность присутствует, да, две недели. Плод развивается хорошо, проблем никаких не наблюдается. Как вы себя чувствуете?        — Иногда тошнит, слабость и кружится голова, — Чонгук вытирает с себя жидкость и получает самый первый снимок мелкого. Такой ещё чёрно-белый и маленький.        — Приходите завтра к одиннадцати часам к своему лечащему врачу. Он даст рекомендации, и всё обсудите, — врач заполняет данные в медицинскую карту. — Скажите, эта беременность запланированная?        — В мои-то семнадцать лет? Шутите что ли? Нет, конечно, — Чонгук заправляет футболку обратно и убирает снимок в рюкзак.        — Что планируете делать?        — Аборт, скорее всего, — Чонгук не глупый и всё прекрасно понимает. Один он не вырастит ребёнка. Отец хоть и любит сына, но не станет даже задумываться, а просто выставит за дверь. Омеге не найти работу в свои семнадцать, жить будет негде, есть тоже. Мелкого за долю секунду упекут в детский дом, а Чонгук такую судьбу ему не хочет. Безвыходное положение, с каких сторон не смотри.        — Тогда обсудите это завтра со своим врачом, анализы как раз будут готовы, — омега кивает и выходит из кабинета.        Но, не смотря на всё это, ему жалко ни за что виноватого ребёнка. Как не крути, оба его родителя, пусть он и не знает, где второй, были слишком беспечны. Удовлетворяя потребности, сделали того, кого придётся убить. На душе отвратно скребут кошки.       

***

Утром омега снова корчится над унитазом, прощаясь с завтраком. Это даже входит в какую-то рутину и привычку, обниматься с белым другом. И как отец ещё не заметил? Чудеса, не иначе. Всю ночь, как минимум до двух, он рассматривал снимок узи, и гладил серую бумажку. В сердце было так же больно, но он уже сделал выбор. Сегодня, или уже завтра этой малявки в животе не будет. Так правильно и честно. За необдуманные поступки двух пьяных людей не должен страдать один маленький человечек.        Интересно, как бы отреагировал альфа? Скорее всего, отрицательно. Какой-то омега, с которым он переспал один раз и по пьяни, заявляется и говорит о своей беременности. Это же просто глупо. Чонгук даже пытался найти его в разных социальных сетях, но мало ли Тэхёнов в Сеуле. Их целая куча и проверять тысячу профилей совершенно не хотелось. Натягивая на ноги поверх чёрного капрона, широкие и почти полностью дырявые такие же чёрные шорты, омега готовит себя морально. Проталкивая руки голову в отверстия серой футболки, он заставляет себя ни о чём не думать. Завязывая привычные летние ботинки, надевая джинсовую куртку и беря рюкзак, омега мысленно отсчитывает время. Через пару часов мелкого внутри него не будет.        Садясь в такси, поправляя макияж, пирсинг и серьги, Чонгук уже спокоен. Ему семнадцать, а не тридцать семь, он ещё успеет родить. Потом, когда за плечами будет своё жильё, карьера, сбережения и муж. Да, тогда омега подготовиться лучше и обязательно родит одного, а может, двух. И они никогда не будут знать, что у них мог быть старший брат. Чонгук отмахивается от этих мыслей и смотрит на город из окна.        В клинике его так же тепло встречают и провожают к кабинету. Чонгук, осознавая, что конец уже дышит ему в затылок, грустно улыбается. Он просит прощения у ребёнка, притрагиваясь к животу и обещает, что через несколько лет обязательно снова будет ждать у себя. Омега, правда, надеется, что ребёнок не обижается и всё понимает. Какая же детская глупость.        В кабинете пусто и он решает присесть в кресло у стола и подождать. На стенах плакаты о беременности, о родах, и детях. На шкафах, полках и столе разные фигуры и макеты. Чонгук находит свой срок и вчитывается, питая информацию. Его ребёнок сейчас настолько мал, что, скорее всего, похож на оливку или горошину. Это так мило, и омега издаёт смешок. Оливка. Дверь в кабинет открывается, и на пороге появляется врач. Это альфа, Чон понимает сразу, даже не разворачиваясь. — Извините, что опоздал, тяжёлые роды были, — альфа снимает маску и садиться в кресло напротив, сразу взяв в руки карту пациента. У Чонгука застывает вся кровь внутри. Он таращит своими огромными глазами и совершенно не верит в происходящее, потому что напротив сидит тот самый альфа. Тот самый, который провёл с ним ночь и сделал ему ребёнка.        — Ты?! — омега, правда, хотел многое сказать, но это первое, что у него вырвалось. Встретить его сейчас, в частной консультации, своим лечащим врачом и акушером гинекологом, этого Чонгук точно не ожидал. Тэхён, сидя напротив, поднимает глаза и тут же застывает. Конечно же, узнал, сложно забыть чёрную бестию, с которой провёл всю ночь.        — Что ты тут делаешь? — осипшим голосом спрашивает альфа.        — Я беременный, придурок! — Чонгук берёт какую-то пластиковую штуку и кидает в альфу. Он же уже был готов никогда его не встретить!        — А я здесь при чём? — альфа кидает мини пластиковую фигуру матки обратно в омегу. Чонгук опешил, но не удивился.        — А нахрен ты кончал в меня всю ночь?! Разве не очевидно, что после такого появляются дети?! — Чонгук кидает мини матку в ответ, слаживая руки в защищённой позе. Если в него снова кинут эту хрень, он разобьёт альфе лицо.        — А ты не думал, что нужно предохраняться, прежде чем идти с кем-то в постель? — Тэхён кидает фигуру на рядом стоящий диван и складывает руки на столе.        — И это говорит мне гинеколог, серьёзно?! — не в бровь, а в глаз, и Тэхён это понимает.        — Ладно, мы оба были пьяны и не думали о последствиях, — альфа проводит рукой по волосам, выдыхая.        — Плевать, я пришёл, чтобы сделать аборт, — голос не дрожит, и звучит даже уверенно.        — Аборт? — омега кивает, а Тэхён снова начинает изучать медицинскую карту. Дойдя до возраста, альфа сжимает документ в руках и открывает рот не столько в изумлении, сколько в гневе. — Тебе что блядь, семнадцать?! Серьёзно!?        — Представляешь, целых семнадцать лет! — терпение покидает юное тело.        — Я спрашивал тебя, ты сказал, что тебе есть восемнадцать! — Тэхён анализирует взглядом и только сейчас замечает: больше семнадцати и правда не дашь. Он убирает лицо в ладошки и тяжело вздыхает. Это же, мать его, целая уголовная статья! Чёртов алкоголь.        — Мне через два месяца восемнадцать, и к тому же, все в свои семнадцать хотят переспать с взрослым и сексуальной альфой!        — Я переспал с малолеткой и заделал ему ребёнка, меня, блядь, посадят!        — Я сделаю аборт, и тебя никто, никуда не посадит! Тем более, это же было по обоюдному согласию, так что не переживай, — альфа тяжело вздыхает и качает головой. Напротив, буквально сидит тот, кто вынашивает его ребёнка. Он продолжает вчитываться в данные и результаты анализов.        Чонгук наблюдает за Тэхёном и подмечает, что медицинская форма идёт ему. Он всё ещё помнит широкую спину, жилистые руки, увесистые бёдра. Интересно, укусы ещё остались? Он, как и обещал себе, покусал тогда альфу, пока вытворял непотребные вещи с его членом. Если быть честным по отношению к себе, то секс у омеги был всего два раза в жизни, и с Тэхёном, определённо лучше первого. Но первый хотя бы не заделал ему ребёнка. Омега расслабляется на стуле, снова чувствуя тошноту. — Тебе нельзя делать аборт, — оглушающе, в самое сознание, и Чонгук тут же выпрямляется, вопросительно смотря на альфу. — У тебя отрицательный резус фактор, если сделаешь это сейчас, потом родить уже не сможешь, — вот и всё, конец. Всё, о чём он думал в такси, можно смять и выбросить в мусорку. Омега готов разреветься от сильной безысходности.        — Это же пиздец, Тэхён, — омега перебирается с кресла, и садиться на диван, подбирая под себя ноги. Если сейчас же он не найдёт удобное положение, его точно стошнит.        — Почему ты не рассматриваешь вариант с рождением? — альфа наблюдает, как омега возвращается в кресло, достаёт бутылку воды из рюкзака и пьёт. Тэхён понимает сразу, омегу тошнит. — И раз уж мы выяснили, что это и мой ребёнок тоже, то я против аборта, — омега усмехается, ставя бутылку на стол.        — Я не хочу жить на автостраде и драться с бомжами за еду.        — Чего? — Тэхён ничего не понимает. Чонгук бедный, или что?        — Вот тебе сколько лет? — Чонгук выжидающе смотрит на альфу, снова сложив руки на груди.        — Двадцать семь, а что? — омега удивляется и открывает рот, протягивая «ооо». Надо же, десять лет разницы.        — Ну, так, а мне семнадцать, я недавно окончил школу, и у меня строгий отец. Если он узнает о моей беременности, то выставит за дверь, не дав даже собрать вещи, — омега внезапно осознаёт, что скрывать долго не получится, и отец рано или поздно всё равно узнает.        — В таком случае, если мы с тобой решили по поводу нашего ребёнка, — омега закатывает глаза, понимая, что Тэхён теперь прилип к нему липучкой на всю жизнь. — Не строй такое лицо, я тоже имею на него право. И я благодарю судьбу, что мы встретились с тобой сейчас, а не лет через пять.        — Говори уже, я понял тебя, — Чонгук подгоняет альфу, иначе они и к вечеру не закончат.        — В таком случае, чтобы не было проблем с законом и твоим отцом, мы должны пожениться и съехаться, — омега возмущённо вздыхает и соскакивает с кресла. Какое ещё замужество?! Этот альфа точно из ума выжил!        — Мне семнадцать, я не выйду замуж, ясно!        — Уже поздно думать о последствиях, ты беременный и можешь оказаться на улице!        — Чувак, я тебя второй раз в жизни вижу, я не буду с тобой жить!        — Провести ночь с не знакомым альфой ты можешь, а подумать о будущем уже имеющегося ребёнка, нет! — теперь, кажется, пришла очередь альфы ставить на место Чонгука.        В дверь стучит и заглядывает омега со стойки администрации, приторно улыбаясь альфе:        — Господин Ким, можно?        — Нет! — вместе кричат Чон с Кимом, потому что слишком не вовремя. Омега быстро тушуется и исчезает, так ничего не поняв.        — Я заеду за тобой завтра в три, собери документы и будь готов. Я выпишу справку о беременности, и нас распишут без очереди. Ребёнок родится в полной семье, Чонгук. Можешь собирать вещи, если тебя выкинут из дома так быстро. Сейчас мне некогда.        Чонгук не верит. За него так быстро решили всё его будущее, словно это так просто. Не нужно думать, гадать, ломать голову, как поступить и где искать выход.        Может быть, где-то глубоко внутри Чонгук радуется, что ему удалось найти второго родителя.        Собираясь уже выходить из кабинета, Чонгук резко вспоминает, и начинает рыться в рюкзаке под выжидающий взгляд альфы. Омега достаёт снимок узи и самый первый тест. Что-то внутри его остановило, и он сохранил. Чонгук разворачивается и отдаёт содержимое альфе.        — Если моя судьба уже связана с тобой, то не мог бы ты сохранить это у себя? Есть вероятность, что отец увидит, а я не хочу этого.        Альфа одобрительно кивает и убирает всё в ящик стола, дав обещание увезти всё к себе домой.        И Чонгук совсем не знает, что дома Тэхён весь вечер разглядывал снимок узи.