Guns & Flowers

Дорога по ощущениям Се Лянь занимает значительно больше времени, чем ожидалось. Чувствуя нарастающее гудение в голове, она позволяет себе вздремнуть под ритмичные звуки дождя. Приходится находить опору для сна во всем, что окружает ее, начиная с дверцы и заканчивая смятыми в кучу вещами. Организм девушки сильно истощен от эмоциональных скачков и недосыпа - сказывается ее пребывание в изоляторе. Действие обезболивающего начинает постепенно проходить - от резких движений Се Лянь морщится, хватается за перевязанное предплечье, но стойко терпит боль. Пока она отдыхает на заднем сидении, в салоне всю дорогу тихо: сидящие спереди Сань Лан и Инь Юй молчат. Взаимоотношения этих двоих кажутся девушке чем-то особенно странным - они понимают друг друга с полуслова, как самые близкие друзья, но продолжают сохранять иерархическую дистанцию. И Инь Юя, что вечно бегает по поручениям как савраска, похоже, все устраивает. «Наверное, так выглядят крепкие деловые отношения» - думает про себя девушка в перерывах между пробуждениями. Ненароком она вспоминает двух дерущихся полицейских в своей камере и приходит к мысли, что в сравнении с Хуа Ченом была самым никудышным начальником, потому что ставила подчинённых на один уровень с собой. В юности госпожа хотела заручиться поддержкой ровесников, создать из них троих дружную команду авантюристов, но сама же вырыла себе яму. Все пошло под откос, когда Му Цин дала ей понять, что все эти годы не воспринимала ее как подругу. Вспоминая это, Се Лянь становится досадно от мысли, что всех конфликтов, неоправданных ожиданий и слез можно было бы избежать, будь между ними только рабочие отношения. Подчиненная перешла под крыло соперников и приобрела обособленный от их с Фэн Синем статус. Тогда как телохранитель обвинял коллегу по чем свет стоит за предательство, девушкой двигала острая необходимость зарабатывать деньги на содержание больной матери. Се Лянь знает ее не первый год и думает, что Му Цин по-другому не могла бы поступить. И она не держит за прошлое зла. Ранним утром, когда дороги почти опустели, молодые люди пересаживаются на подготовленную Инь Юем машину. Градоначальник выходит из внедорожника первым и открывает дверь Се Лянь, чтобы помочь ей выбраться. Осторожно, словно она сделана из фарфора, он берет девушку за руку и нежно придерживает ее за спину. Она такая разнеженная, такая мягкая, что Сань Лан бы вообще её никогда не трогал, была бы на то его воля. Тепло рук действует на Сянь Лэ лучше любых антидепрессантов. В этом жесте чувствуется ментальная опора. Ей подсознательно хочется облокотиться на плечо Сань Лана - первого, кто за долгие годы оказался к девушке настолько близко. Се Лянь искренне не понимает, когда успела к мужчине привязаться, чтобы позволить ему так легко себя трогать. Находясь в постоянных скитаниях, она, вынужденная прятаться в тени, лишилась общения и физического контакта, и потому, уверенная, что угрозы от молодого человека нет, потянулась к теплу сама. Когда подворачивается возможность, Капитан мимолётно кладет подбородок на плечо мужчины, будто это чистая случайность, чтобы снова его убрать. Прямо как ребенок в порыве игры. Она не замечает, как в моменте деревенеет тело под с ней. Но Сань Лан проявляет выдержку и старается отвлечься от слишком близкого контакта со своей любовью. Ему хочется пожурить девушку в отместку за свое смущение. - Прости, что пришлось тебя потревожить, - с придыханием шепчет он возлюбленной на ухо, ожидая увидеть, как заалеют щеки госпожи, и не может не чувствовать, как тает его черствое сердце, когда она поворачивается в его сторону и вместо смущения вяло, по-теплому улыбается. «Я тебя не заслуживаю», - убеждается он в который раз, закрывая за ними дверцу. Сонную Сянь Лэ ведут к другому автомобилю через море грязи и неровностей, и в попытке осторожно обойти ямы заставляют ее активнее переставлять ноги. Девушка приглушённо смеётся себе под нос, думает, что похожа на человека, которого забирают с попойки. Сань Лан категорически это отрицает. «Если бы ты знал, в какие я передряги попадала, то не стал бы этого отрицать», - думает про себя она, но вслух ничего не говорит. Неприметная легковушка серого цвета стоит у обочины дороги, и Капитан удивляется, где они смогли такую откопать. Она думает, что машине не повезло с хозяином. И ключи от старой колымаги достает Инь Юй. Девушка смотрит на него добрую секунду и не понимает, как одно может вязаться с другим. Сань Лан только улыбается искоса, наблюдая за немой сценой. Он знает, о чем думает в этот момент Се Лянь, а вот Инь Юй не понимает направленных в его сторону взглядов. Так молодые люди осторожно обходят машину, проверяя обстановку. Старая, покоцанная и ржавая - поразительно, как она может работать, но, к большому удивлению, ее двигатель заводится с первого раза. Машина неприметно припаркована между деревьями, точно кто-то остановился по дороге, чтобы справить нужду. К достоверности не придерешься! Но слой пыли выдаёт то, что за руль уже давно никто не садился. Заботу о Се Лянь Инь Юй со всей ответственностью оставляет на начальника. Даже самый невнимательный бы заметил, что между этими двумя есть напряжение! Инь Юй готов поклястся, что таким галантным и заботливым он Градоначальника никогда не видел. Он моет машину, размышляя о её влиянии на Хуа Чена, непобедимого мужчину, и тактично сохраняет с ней дистанцию. Ему достаточно наблюдать за этими двумя издалека. Пока Инь Юй занят своими делами, Сань Лан усаживает Се Лянь на заднее сиденье, стекла которого плотно затонированы. Сейчас им троим это на руку. Девушка вслушивается в то, что происходит за спиной, и смотрит в открытую дверцу машины. Ее взгляд привлекают играющие в кустах лучики света. Несмотря на боль в предплечье, сейчас Се Лянь хорошо и спокойно, даже немного весело. Как будто нет никакого преследования и нет никаких проблем с коллегами, и на секунду кажется, что она не возвращалась к работе. И это такие приятные ощущения, опьяняющие, и когда они резко сходят, становится жутко тоскливо. Возможно, ей бы хотелось на пару деньков испариться, чтобы про нее забыли? Хотя бы на денёк, чтобы не трогали, как раньше? Открытие багажника распространяется по салону сильной вибрацией, и это возвращает мысли Се Лянь к ее попутчикам и к теме разговора. - Эта машина - старое имущество Черновода, - безэмоционально говорит Сань Лан, доставая себе сменную одежду. Из-за спинки сиденья его слышно хорошо и отчётливо. Сянь Лэ видит, как Инь Юй поспешно собирает по салону ненужный хлам и складывает все в одну коробку. Откуда-то из сумок он достает ручной пылесос и собирает с заднего сиденья остатки крошек, пыли и грязи. Когда это происходит, Се Лянь ненадолго приподнимается. Она чувствует уважение к этому человеку на каком-то невербальном уровне. Инь Юй выполняет все быстро и молча, без лишних вопросов, где-то даже слишком сильно вовлеченный в процесс, как будто наведение порядка ему нравится. - Как-то простовато для такого человека как Черновод, - доносится до Градоначальника подшучивание Се Лянь. - Это вынужденная мера, Цзецзе. Он может иметь и богатые машины, и особняки, но все безбожно спускает на еду. Сам виноват, что по самое горло в долгах. - А кому он должен? - раздается из салона приглушенный вопрос девушки. В этот момент Инь Юй старается незаметно подглядывать за ней. Когда Се Лянь обращается к нему, Сань Лан резко закрывает багажник и обходит машину. Он считает неуважительным заставлять ее ждать. Отражение Сань Лана красной вспышкой мелькает в стеклах заднего вида и приземляется на водительское сиденье, разбрасывая в стороны теплые рефлексы. Алые пятна в сочетании с солнечным светом создают ощущение праздника и уюта, как будто они едут на пикник. - Черновод должен мне. - Буднично отвечает Хуа Чен и поворачивается к Се Лянь лицом, - другой бы не занял ему, а я - да, потому что он может быть полезен. Девушка обращает внимание, что Сань Лан снова надел на голову черную повязку - и она находит себя на мысли, что ей нравится, как кожаный аксессуар дополняет образ ее друга. - Значит, вы хорошо ладите? - Заинтересованно спрашивает Капитан, наклоняясь корпусом ближе. Она старается не тревожить травмированную руку и двигается аккуратно. Ее чудесное, подаренное молодым человеком платье уже ни для чего не годится: оно помялось и местами порвалось, особенно растянулось в зоне предплечья и сильно пропиталось кровью. Се Лянь грустно от мысли, что сохранить платье после пережитого приключения не удалось, но это было нереально. И она расстраивается ещё больше от того, что прямо сразу такой чудесный подарок, о котором она мечтать долгие годы не могла - не то, что себе позволить - полетит в урну. - Не думаю, - Сань Лан опускает стекло со своей стороны, подзывает Инь Юя, чтобы дать ему дополнительные указания, и блокирует двери машины, - это просто сотрудничество, - продолжает он, возвращая своё внимание девушке. - Опережая твой вопрос, скажу, что территории мы с Черноводом не делим. У него своя зона правления, у меня своя, но без приглашения, - подшучивает он, сохраняя в словах скрытый подтекст, - заявляться запрещено. Помощник Хуа Чена уезжает на внедорожнике и следует предыдущему маршруту. Он обещает быть на связи и забирает с собой барахло Черновода. Краем глаза девушка замечает среди коробок спиннинг и раскладывающиеся стулья. «Хобби под стать владельцу», - думает Се Лянь, вспоминая псевдоним Бедствия. Инь Юй выглядит абсолютно спокойным, зная, что уводит за собой хвост. Разбираться с полицией ему не впервой - для такого незаметного человека как он преследование особой опасности не несёт. И когда машина Инь Юя скрывается за поворотом, Се Лянь вспоминает про тему разговора и возвращается к ней: - Как у вас все просто! - Хмыкнула она, заглядываясь на мелькающие за окном пейзажи, - в полиции только попробуй проявить неуважение и нанесешь своей репутации непоправимый ущерб. - Что ещё можно ожидать от мелочных людишек. - Комментирует её слова Сань Лан, всем своим видом выражая неприязнь к полиции. Он заметно насупился и сильнее сжал пальцами руль. Сянь Лэ посмотрела на своего нового друга, на его нестандартную реакцию и резкий тон, и предположила, что у него априори должны быть проблемы с законом. И пренебрежение вполне оправдано - ведь Се Лянь имела дело с ночным кошмаром всей местной полиции и властей. Она не нашла, что сказать, и тактично промолчала. Но Сань Лан не думал расслабляться, он продолжал хмуриться, ни разу не встретившись с девушкой взглядом следующие двадцать минут. По сути, если учесть, что Се Лянь восстановили в должности, мужчина одной фразой и ее приравнял к мелочным людишкам, которых так недолюбливал. Между ними повисла неловкая пауза. Оставшись при своем мнении, Капитан попыталась сменить тему разговора. - Надеюсь, с Инь Юем все будет хорошо. - Говорит она через какое-то время, визуализируя у себя в голове, как тот забрал ее из камеры от дерущихся Му Цин и Фэн Синя. По мнению девушки, прикинуться работником СИЗО было очень смелым поступком. - Не сомневайся, Инь Юй живучий. Как-нибудь при случае я расскажу тебе о нем, - Хуа Чен задумчиво поворачивает руль, его брови сведены к переносице еще сильнее, а единственный глаз скачет с одного дорожного знака на другой, - хотя ты могла о нем слышать. Он выглядит достаточно серьезным, точно размышляя, следует ли поднимать тему, которая крутится у него в голове. - Разве? Никого с таким именем не припоминаю. Сань Лан понимающе смотрит на Се Лянь, зная, что все эти годы она была далека от новостей из полиции. И наконец решает посвятить ее в курс дела. - Инь Юй когда-то работал судмедэкспертом. - О. - Реагирует девушка на услышанное, - это все объясняет. Она вспоминает, как тщательно тот убирал грязь в салоне машины. Инь Юй - человек дисциплинированный и исполнительный, ничего не делающий без приказа - он никогда не задает лишних вопросов и не жалуется, что ему тяжело. Достаточно ответственный подчиненный! Интерес Сянь Лэ к его фигуре разгорается только сильнее. «Что такого должно было произойти, чтобы участок лишился настолько удобной пешки?» - задается она вопросом, зная, что если ее друг пообещал когда-нибудь об этом рассказать, он это сделает. Несмотря на возможный хвост и неловкость в начале разговора, компания Сань Лана оставалась такой же комфортной и приятной, как и прежде, когда они ночевали в квартире Се Лянь. Оставшись в машине наедине, молодые люди часто переглядывались во время дороги, будто бы обсуждая между собой что-то, не требующее слов. Если закрыть глаза на факт преследования, то такое времяпрепровождение пришлось девушке по душе. Теперь она знала, чем ее новый друг промышляет, и от того многие вопросы отпали сами собой. Но Се Лянь не пугал род деятельности Сань Лана. Вне всяких сомнений, это шло вразрез с рабочим уставом, но это абсолютно не волновало ее, поскольку Се Лянь принудили вернуться к работе. Важнее оказалось, что за человек Сань Лан, а не его статус. И если однажды ей придётся выбирать между долгом и дружбой - она незамедлительно выберет дружбу. Се Лянь снова уткнулась в боковое стекло в попытке игнорировать ощущения в руке. Объекты за стеклом сливались в аляпистую кашу, отслеживать что-либо быстро наскучило, и дрема напала на нее снова. «Столько всего произошло за эти дни. Мне кажется, я не успеваю все переварить, как случается что-нибудь ещё», - расслабленно думает девушка, провожая глазами мелькающие за стеклом деревья, дома и силуэты людей. И снится ей отчий дом с винтовыми лестницами, как она беззаботно бегает по коридорам и нараспев повторяет какую-то считалочку, которой ее научила мама.

***

Когда они подъехали к огражденному воротами зданию, на дворе стоял поздний вечер. Тишину прерывали проезжающие мимо машины, а люди в такое время сидели по домам. На этот раз Се Лянь не требовалась помощь, чтобы выбраться из машины, но Сань Лан все равно вышел и открыл для нее дверь, протягивая ладонь. Встретившись с ним лицом к лицу, девушка увидела, что ее попутчик переоделся в строгие серые брюки, черную водолазку и бордовое пальто. На воротнике притаилась серебряная брошь в форме цветка, украшенного драгоценными камнями. Стало по-неприятному зябко, и неожиданно для себя девушка съежилась от холода, за что была заботливо укрыта одеждой Сань Лана. Пальто, которое полностью прикрывало икры, мешком висело на ее плечах. Се Лянь выглядела в нем достаточно мило - настолько мило, что хозяин пальто решил, что будет рад, если вещь останется в гардеробе Се Лянь навсегда. Темнота ночного неба сгущалась все сильнее, контрастнее подсвечивались окружающие здания. Следуя за Сань Ланом, Се Лянь засмотрелась на зажигающийся в окнах свет. Она не спеша поднималась по ступеням в сторону вестибюля и жадно вдыхала аромат одеколона, который доносился от пальто. Запах девушку успокаивал, на удивление он оказался в ее вкусе. Чувствовались нотки сандалового дерева в сочетании с ярким цитрусом и табаком. Она мельком посмотрела на идущего рядом мужчину. Тот выглядел зажато. Се Лянь предположила, что это из-за холода, и запереживала за здоровье Сань Лана, но мужчина упрямо отказывался от своей одежды и не жаловался, слишком гордый, чтобы показаться в глазах возлюбленной слабаком. - Цзецзе, у меня есть к тебе просьба, - обратился он к Сянь Лэ, остановившись перед входной дверью. - Какая? - Они видят, как за стеклом начинается какое-то копошение. За толщиной стекла не слышно голосов, но встревоженность сонных работников ощущалась в их дерганных движениях. - Что бы ни случилось, постарайся не принимать это на свой счёт. - Он немногословен, смотрит на девушку вкрадчиво, словно она должна сразу понять его. Молодые люди стоят друг напротив друга, подсвечиваемые уличным фонарем. Падающие на них тени выразительно подчеркивают этот момент, как будто где-то рядом должен стоять над душой оператор с камерой и петличками. - Не понимаю, о чем ты, но хорошо, - не скрывая сомнения в голосе, отвечает ему Се Лянь перед тем, как они заходят внутрь. Градоначальник этим доволен. Другого ответа ему и не требуется. - Мужчина! - донеслось из-за спины, - Мужчина!!! Туда нельзя! Часы приема уже закончились!! - повторилось снова - противно и настойчиво. - МУЖЧИНА!!! Их остановили на пустом перекрестке из коридоров и указателей. Будь у персонала разрешение на применение физической силы, они бы напали на незваных гостей все разом. - У меня есть разрешение. - Безапелляционно отчеканил Сань Лан, протягивая какую-то бумажку прибежавшим женщинам. Все они как на подбор - широкие, низенькие, словно колобки с выпуклыми формами и в белых халатиках, шустро подскочили к Сань Лану, с трудом переставляя ноги. Работницы всей толпой накинулись на сложенный лист бумаги, нервно закудахтали, и, не скрывая подозрений, стали пялиться на нарушителей спокойствия. Разница в росте между Сань Ланом и женщинами оказалась особенно комичной. Глазки их были впалые и уставшие, а на лицах играли многолетние морщины. Они с беспокойством бросали сомнительные взгляды в сторону Се Лянь, будто бы знали ее в лицо. Пока работницы проверяли пропуск, Се Лянь отошла на несколько шагов от Сань Лана, чтобы оценить обстановку. И стены, и мебель, и информационные плакаты с рабочей формой: здесь все было неприятно бледных тонов. Пока она осматривалась, несколько раз из коридоров донеслось бурчание медсестёр и женский горький плач. В воздухе витала суета и враждебность. Девушка увидела на стойке регистрации табличку и прочитала: «Областная психиатрическая лечебница». - Почему мы здесь? - незамедлительно спросила она. Сань Лан тут же повернулся в ее сторону и сказал: - Сейчас ты всё поймёшь. Подъем на третий этаж сопровождался голосами встревоженного персонала. Учитывая состояние девушки, молодые люди поднимались туда не спеша и хорошенько все разглядывали. На одном из пролетов Се Лянь увидела, как везут на коляске двух сонных пациентов, должно быть, находившихся под действием тяжёлых медикаментов. Один вечно дергался и тряс руками, другой же лежал неподвижно. Эти двое не были похожи на людей, что обратились сюда добровольно. Нужная палата располагалась обособленно от остальных. И освещение на этаже было холоднее, чем на предыдущих, оно немного резало глаза. За дверью, к которой подошли молодые люди, послышался жуткий грохот. Звук сильно ударил по слуху, и Се Лянь по привычке прикрыла одно ухо. Последние годы она начала замечать за собой, что стала более чувствительна к подобному. Кто подумает про ее реакцию на громкие звуки и вспомнит про нежелание находится в местах большого скопления людей - посчитает по незнанию, что она либо асоциальная, либо очень странная. Когда ее внимание вернулось к двери, оттуда кто-то по-женски пискляво закричал и тут же замолчал. - ШЛЮХА, Я ТЕБЕ ЧТО СКАЗАЛ СДЕЛАТЬ?! ПРИНЕСИ МНЕ НОРМАЛЬНУЮ ЕДУ, А НЕ ЭТУ ДРЯНЬ!!! - прозвучало безапелляционно и самодовольно. Се Лянь насторожилась еще больше. Настала короткая пауза. Если там был кто-то ещё, говорил он очень тихо. - ВЕДИ СЮДА ЭТОГО МУДОЗВОНА-СТАРИКАШКУ В ЕГО СРАНОМ ХАЛАТИКЕ!! Я БУДУ ЖАЛОВАТЬСЯ!!! ВЫ, БЛЯДЬ, НИЧЕГО НОРМАЛЬНО СДЕЛАТЬ НЕ МОЖЕТЕ! НИ ЖОПУ ПОДТЕРЕТЬ, НИ ЕДУ ПРИГОТОВИТЬ! ГДЕ ВООБЩЕ ТАКОЙ ПЕРСОНАЛ ВЗЯЛИ!!! ДА Я ВАС ВСЕХ! - Что это такое? - удивилась Се Лянь. Держась за дверную ручку, она с растерянностью смотрела на Сань Лана и затруднялась ответить, что не давало ей зайти внутрь - культурный шок или голос, жутко напоминающий искаженную версию чего-то очень знакомого. - Это то, из-за чего мы сюда приехали, - на лице Сань Лана читалась вселенская неприязнь и недовольство, направленные на человека за дверью, - мне жаль, Цзецзе, но у нас мало времени. - Мужчина берет на себя инициативу и отворяет дверь, шагая вперёд. Се Лянь следует за ним, высматривая детали интерьера из-за спины Сань Лана. Ей неспокойно, хочется вернуться в машину, и все сильнее болит предплечье. Размеров камеры с натяжкой хватало на взрослого человека. Большую часть пространства занимала навороченная механизмами кушетка и прикроватный столик. Комнату украшали две милые настенные картины и широкое окно с видом на лес. - ЭТО ЧТО ЕЩЕ ЗА!- - Молодой человек, - недовольно начала обращаться к гостю медсестра, которую с головы до ног облили супом. С халата стекали алые жирные капли, суп успел впитаться в ткань, а рядом с ее лодочками лежал на полу перевернутый металлический поднос и белые осколки, - у Вас есть разрешение присутствовать в этой палате? - А сами как думаете? Ваши сестрички не пустили бы нас без него. - СТОП, БЛЯДЬ. - Проголосил пациент, привлекая к себе внимание, - ЧТО ТЫ, ОДНОГЛАЗЫЙ ПЁС, ЗАБЫЛ В МОЕЙ ПАЛАТЕ?! Се Лянь вдумчиво посмотрела на больного, на его внешний вид, на черты лица. Вкупе с противным и тягучим голосом, что-то это все ей жутко напоминало, и с каждой минутой казалось более чем знакомым. Она заметила, что человек на кушетке одет в смирительную рубашку светло-бирюзового цвета, рукава которой перевязали с помощью узлов и зафиксировали ремнями. Обычно такие выдавали особо опасным пациентам или со склонностью накладывать на себя руки. Под глазами мужчины залегли неестественные мешки, а серо-русые волосы в сочетании с бледно-желтой кожей и бирюзовой одеждой только больше подчеркивали, что человек перед ней нездоров. Се Лянь не поверила своим глазам. - Ци Жун? На кушетке был никто иной как ее двоюродный братец - племянник матери, без вести исчезнувший много лет назад. Этот назойливый и невоспитанный ребенок, некогда смотревший на Се Лянь как на божество, сейчас был обездвижен и жалок. Зеленые глаза с карими - их взгляды наконец встретились. Казалось, Ци Жун пытается одним своим видом выпотрошить ее внутренности. От взгляда этих зеленых глаз она ощущала себя не в своей тарелке. - Неужто таблетки хрыча и такое действие имеют, или мне правда видится моя недосягаемая кузина? - Ци Жун с особым вниманием разглядывал сестру с головы до пят, и его глаза загорались ликованием, - И? - Он неосознанно потянулся к Се Лянь поближе, - что ты здесь делаешь? - больной перевел взгляд с Се Лянь на Хуа Чена и обратно, - С кем же ты якшаешься? С Кровавым Дождем? - Я не понимаю, - начала говорить она. - А я другого и не ждал, - надменно фыркнул тот. Медсестра с любопытством посмотрела сначала на своего пациента, потом на его гостей, и молча приступила к уборке, - ты никогда не славилась сообразительностью. - Но почему ТЫ здесь? - она подошла к койке ближе. - Да так, устал немного от тягот жизни, понимаешь, иногда хочется острых ощущений, иногда - ненормальной заботы... - сарказм ядом сочился из уст Ци Жуна, - ТЫ СЕРЬЕЗНО ДУМАЕШЬ, ЧТО Я В СВОЕМ УМЕ ОКАЖУСЬ ЗДЕСЬ?! Я НИ ПОСРАТЬ НОРМАЛЬНО НЕ МОГУ, НИ ЯЙЦА ПОЧЕСАТЬ! И тут абсолютно холодно Сань Лан, оказавшийся рядом, бросает то, что окатывает Се Лянь с головы до ног: - Ци Жун похищал людей и занимался каннибализмом. - Ка..каннибализмом? Се Лянь почувствовала, как ее сердце уходит в пятки, как сковывает тяжестью горло, и, кажется, начинается нервный тик на левом глазу. Она не знала, откуда Сань Лан знает ее брата, это было абсолютно неважно сейчас. К ее ужасу, кузен умудрился поставить клеймо позора на свой род, на свою почившую мать, на её собственную мать, что поднимала сироту на ноги. Он уничтожил все то хорошее, что делали для него люди, и стал чудовищем, волком в овечьей шкуре. И ведь говорили чужаки за спиной, что ничего путного из избалованного наглеца не выйдет! Сань Лан смотрел, как Се Лянь в напряжении сверлит взглядом больного, и намеренно ничего не делал. Ему ли не знать, что горе ломало ее раз за разом и заставляло падать на дно, но он знал - если вдруг Сянь Лэ снова падет, он будет готов помочь ей. И также он знал, что открывшееся знание - это капля в море того, что пришлось пережить Се Лянь. Да, оно расстроит, разочарует её, заставит растеряться, но не будет поводом перейти черту. И дело не в черствости его Богини, а именно в родственных связях и отсутствии привязанности к брату. Она сама всегда с трудом выносила Ци Жуна. Больной кривлялся, ругался, дергался, говорил что-то еще и паясничал, взывая к сестре, но все это доносилось до нее словно из-под толщи воды. - Эй! Я все еще здесь! - назойливо привлекал к себе внимание Ци Жун. И Се Лянь понадобилась пара минут, чтобы прийти в себя. Голова совсем разболелась и норовила взорваться. Сань Лан протянул ей откуда-то из карманов таблетку, но девушка отказалась, покачав головой, и предпочла вернуться к вопросу, которым задавалась с самого начала, как только вошла в здание лечебницы. - Мы приехали сюда, чтобы внести ясность в одно дело, - говорит она, изо всех сил принимая боль, - не поможешь разобраться? - слова даются ей с трудом, язык почти не слушается. - Чего? Дело?! Так этот мудак Цзюнь У принял тебя обратно? - его улыбка растягивается в оскал, он смотрит на мучения сестры и открыто этим наслаждается, - Тяжко тебе, наверное, пришлось? Рот не устал замаливать свои грехи? Хуа Чен хватает его за грудки и вдавливает в спинку кушетки. Провода тянутся за пациентом, болезненно отсоединяются от вен и путаются между сцепившимися мужчинами. Ци Жун впивается зубами в руку Дождя, но слишком слаб, чтобы пустить тому кровь. А работница испуганно кудахчет и пытается оттащить Сань Лана, но всё безуспешно. Когда её с лёгкостью отталкивают, она быстро понимает, что не справится. Её силы не равны с силами разгневанного Градоначальника. - Сань Лан, - поспешно обращается к мужчине Се Лянь и осторожно кладет ладонь ему на спину. Она обходит медсестру и жестом показывает той отойти, - не пачкай руки. Слова ее звучат отстраненно, взгляд сухой и сосредоточенный. Голова всё больше разрывается, но сложившаяся ситуация - словно спасательный круг, потому что она может от этого всего отвлечься. Она не переживает за здоровье двоюродного брата - доверяет Сань Лану, понимает, что он этого ушлого дурака не убьет. Но с кузена станется быть противным и надоедливым. Его желчь Се Лянь не жалит и не трогает, только вызывает чувство тянущей досады, как от назойливой мухи. Видя разгорающуюся сцену между двумя голубками и то, как Се Лянь положила ладонь на спину Градоначальника, и то, что она, между прочим, одета в алое пальто с того момента, как они зашли, в глазах Ци Жуна искрится понимание и феерический задор, он отпускает руку Сань Лана, слюнявит ее, и улыбка его становится шире, демонстрируя дефект челюсти. Передние клыки больного заметно выпирают над верхними зубами, они напоминает клыки дикого животного. - А! Ха-ха, вылюбленная псом Се Лянь! Ты теперь под защитой этого кровожадного чудовища? Ты хоть понимаешь, с кем связалась? Какой позор для нашей возвышенной Госпожи - нашей добродетели и надежды - снюхаться с убийцей?! Сань Лан сжимает рубашку Ци Жуна сильнее. - Не такой позор, как стать каннибалом! - С пренебрежением в голосе реагирует на слова кузена Се Лянь. Ей неприятно, больно и зябко. Она до последнего не может поверить в реальность происходящего. Договорить ей не дает шум выбитой двери. В помещение врывается Лейтенант, ещё не понимающий, куда и к кому он попал. - НИ С МЕСТА! - растрёпанный Лан Цяньцю без промедления направляет ствол на Се Лянь. В ту же секунду ее прикрывает собой Хуа Чен. Лан Цяньцю в ярости, он не спал последние сутки, преследовал не тот автомобиль, который нужно, несся сломя голову в это богом забытое место, и он распаляется все сильнее от того, что не может достичь желаемой справедливости. Он вне себя, потому что его цель, на которой сосредоточен взгляд, кажется такой недосягаемой. - Моя палата сегодня что - место встречи? ТЫ ЕЩЕ КТО ТАКОЙ? ПРОВАЛИВАЙ ОТСЮДА!!! - восклицания Ци Жуна остаются без внимания, пока мысли Лейтенанта забиты поимкой коллеги. - Догонялки закончились, Сянь Лэ! Ты пойдешь со мной. - Кто это, мать твою?! - Вопрошающе бранится Зелёный Фонарь, обращаясь к кузине, потому что в этой комнате она единственная, кто его не игнорирует. - Это Лан Цяньцю, мой коллега. - Прекращай этот спектакль, Сянь Лэ. - Грозно говорит Лейтенант. Его брови сведены к переносице, а взгляд такой же острый, как только что наточенный кинжал. Его ноздри раздуваются, и прядки волос качаются в такт словам. Он держит ствол крепко, без намека на тряску рук. Даже страшно подумать, что стало с работницами на первом этаже. Мы не можем уйти, пока Ци Жун не ответит на наши вопросы. - Меняет тему девушка, поворачиваясь к коллеге. Тошнота подступает к горлу. Се Лянь чувствует, как усталость сваливается на ее бренное тело, и как от напряжения гудят ноги. Они столько времени ехали сюда, чтобы быть пойманными без ответа? Капитан знает, Сань Лан, что заботливо придерживает ее сейчас за спину, рисковал ради неё, потому что в полиции никто не станет разбираться в проблеме - все предпочтут скинуть убийство на восстановленного Капитана с плохой репутацией, то есть, на неё. - Да плевать мне. - Говорит ей Цяньцю. В разговор снова влезает Сань Лан, на этот раз он впервые обращается прямо к Ци Жуну и ловит на себе его испуганный взгляд. - Говори: как погибли председатель Лан и его жена? Настроение Ци Жуна непостоянное, пластичное, только что, испуганный, он огрызается на Хуа Чена, надрывая голос: - У вас уже совсем память как у рыбки? Сами же видели, что показывали по новостям! Это был несчастный случай. - Что?! Вздор! Моих родителей отравила Сянь Лэ. - И Сань Лан, и Ци Жун, и сама Се Лянь смотрят на Лейтенанта как на умалишенного. - Я сам видел это! - Чё? Придурки Лан это твои родители?! Моя сестра, конечно, их ненавидит, но она слишком совестливая, чтобы сделать это. - Сестра?.. Я не понимаю. - Оооооой, как же долго до тебя доходит. - Ци Жун, лежа на кушетке, показушно закатывает глаза. На его рубашке красуется засохшая кровь, одежда неопрятно смята, всё, чего он хочет - чтобы его сию же минуту оставили в покое. Он порядком устал от этих разговоров и от скопления людей в маленькой душной палате. И если бы мог, ударил бы себя по лбу, потому что уровень тупости Цяньцю зашкаливает. - Ци Жун - мой двоюродный брат. Мы с детства были близки, - неохотно объясняет коллеге Се Лянь. Она знает, что эта информация не сыграет ей на руку. - И раньше мы были очень похожи. - В смысле были похожи? Прям совсем похожи? Внешне? - хмурое лицо Цяньцю разглаживается от удивления, - Так, значит. Стоп. Это был ты? - Вау, извилины творят чудеса! Ха-ха-ха!!! А с чего ты взял, что это я?! Думаешь, твоих дурацких родителей кто-то любил? Или не нашлось бы на них управы за содеянное предками? Лейтенант пыхтит от переполняющей его злости, и видно, как раздуваются крылья его носа. Он делает резкий рывок в сторону кушетки, когда чуть не поскальзывается на размазанных пятнах супа, расталкивает в стороны Се Лянь и Хуа Чена, пытаясь добраться руками до шеи главного виновника всех своих бед, но ему преграждают дорогу. Внезапно и больно. Металлической уткой прямо по голове. От этого резкого удара не то, что Ци Жун растерялся, но и Сань Лан оторопел. Оба пораженно смотрят на Се Лянь, пытаясь подобрать слова. А она и рада стараться, с чувством выполненного долга убирает утку на место, извиняясь при этом перед медсестрой. Между всеми присутствующими повисает гробовое молчание. По уставу полицейский обязан остановить человека, если тот совершает покушение на жизнь другого. Неважно: жертва - гражданский, полицейский или пациент в медучреждении - закон работает для всех. Лан Цяньцю падает без сознания на ноги Зеленого Фонаря. Он валится на больного всем своим весом подобно тряпичной кукле, роняя при этом пистолет. Из-за формы и снаряжения его вес заметно увеличился, поэтому Ци Жун громко выругивается, стоит мужчине бухнуться на его тело. Вслед за Цяньцю падает несколько колбочек с прикроватной тумбы. К большой грусти медработницы, они разбиваются на множество прозрачных осколков. Сянь Лэ ее искренне жаль. Пока Ци Жун отвлечен тяжестью полицейского, девушка на всякий случай отталкивает пистолет подальше от кушетки. А когда обстановка успокаивается, все вопрошающе смотрят на Се Лянь. - Не бойтесь, не в висок. Жить будет. - Холодно говорит она и смотрит на тело Цяньцю, точно разочарованный в ученике педагог. Чтобы не беспокоить травмированное предплечье, она хватает коллегу за шиворот формы и без резких движений опускает его на пол. - ХА-ХА-ХА, УРА, НАСИЛИЕ! - Загоготал ее двоюродный брат, страдая от того, что не может ухватиться за живот или хотя бы похлопать в ладоши, - моя добродетельная кузина умеет дать жару! «Не обольщайся», - думает она про себя и решает, что лучше всего будет и дальше игнорировать брата, как она делала это раньше. От мыслей о навязчивом и шумном Ци Жуне ее отвлекло сильное желание присесть. - Давай отойдем? - Сань Лан вовремя оказывается рядом, внушая девушке уверенность своей большой фигурой. Он стоит и ждёт указаний, готовый выполнить любую просьбу, словно он снова ее подчиненный. Словно он опять пятнадцатилетний беспризорник, а она - преследуемая властями девушка двадцати двух лет. Се Лянь не может помнить о том, что за мальчишка был рядом с ней, и, по мнению Хуа Чена, помнить не должна, что у нее есть преданный поклонник. Но он здесь, рядом, весь для неё и ради неё. И Сань Лана волнует лишь то, что его спасительнице нехорошо. Ей приходится использовать наручники для Цяньцю и Ци Жуна на тот случай, если один решит убить другого, пока её нет рядом. Когда Сянь Лэ заканчивает, медсестра покидает палату, полностью убрав остатки обеда. Женщина блекло прощается с посетителями и уходит встретить свою сменщицу. Молодые люди провожают ее взглядом, прежде чем заговорить. Се Лянь, размышляющая, что неплохих работников ставят караулить её брата, выходит за Сань Ланом с абсолютно спокойной душой. Уставшая и сонная, она сыта компанией брата и коллеги по горло. - Цзецзе, тебе нужен отдых. - Подытоживает он. Ведомый желанием оберегать и защищать свою любовь, он борется с внутренними демонами, клокочущими о том, как было бы здорово приобнять сейчас Се Лянь, поцеловать в макушку, вдохнуть запах ее волос. Они сидят друг с другом на соседних стульчиках - Се Лянь смотрит в стену, а Сань Лан на неё. Но будь он самым богатым человеком на Земле, будь он самым сильным или самым понимающим - Хуа Чен не чувствует себя достойным её, не чувствует, что он имеет право взять её нежно за руку и погладить. Эта стена между ними, выстроенная им самим в порыве мнительности, пожирала мужчину изнутри. «Я готов ждать, сколько потребуется», - думает он прежде, чем Се Лянь с ним заговаривает. - Сань Лан.. Пожалуй, ты прав. - Что будем делать с этим всем? - он подбородком кивает в сторону палаты. - Надо вызвать подмогу, чтобы забрали Цяньцю. - Мне обязательно присутствовать? - Только если ты сам посчитаешь это нужным, я не заставляю. Се Лянь задумывается над словами друга и находит их не лишенными смысла. Она понимает - Сань Лан прав, необходимости оставаться у него нет. Если ее коллеги увидят Хуа Чена здесь, ситуация может троекратно усугубиться. Для всех будет лучше, если она дождётся подмогу самостоятельно. Се Лянь смотрит на Сань Лана, на его повязку на голове, на застарелый шрам на руке, на который не обращала раньше внимания, и достает из кармана почти разрядившийся телефон, решаясь написать короткое сообщение Фэн Синю: «Нужно забрать Цяньцю, когда будете?» Минуты не прошло, как приходит ответ: «Я и Ши Цинсюань скоро будем, через час». - Фэн Синь написал, что приедет через час, - Се Лянь убирает телефон обратно в карман и позволяет себе раскинуться на стуле, - Я бы после такого приключения еще недели две из дома бы не выбиралась, - делится она своими мыслями. - Это можно устроить, - голос Сань Лана на удивление бодрый и положительно настроенный. Се Лянь удивлённо поворачивается в его сторону, - просто кушать, гулять, что-нибудь смотреть? Как по мне, замечательный план. - Да... - она ловит себя на мысли, что будет рада побыть в компании Сань Лана ещё немного, - Звучит замечательно. - В таком случае, решено: если тебе нужно на ковер к начальству, мы всё это устроим, как только вернёшься. А я пока отлучусь и узнаю, жив ли там Инь Юй. Что скажешь? - Мне нравится. Большое спасибо, Сань Лан, - кажется, ей не хочется расставаться с ним, но это нормально - побыть снова наедине с собой, и это нормально чувствовать легкую грусть, поэтому Се Лянь решает заглушить эти чувства в зародыше, - И если Инь Юй жив, передавай от меня привет! - Договорились, Цзецзе. Я передам. Будь осторожнее! - Хуа Чен оставляет девушке обезболивающее и воду, после чего удаляется.