Guns & Flowers

Се Лянь семнадцать лет, и во время выступления она спасает от гибели ребенка. Фестиваль в честь Праздника Осени был в ее жизни очередным ответственным эпизодом между поездками на соревнования и учебой. Она жила этим, горела и дышала, выгрызала победу одну за другой, чтобы скорее приблизиться к статусу мастера спорта, как ее гувернер Мэй Наньцин и как легенда спорта Цзюнь У, на которых она с ранних лет равнялась. Как это обычно бывает в спорте, в фехтовании есть разделение между мужчинами и женщинами. И это ничуть не смущало девочку, когда она всматривалась в технические приемы своего кумира и пыталась их по-своему повторить. Мужчины априори всегда были сильнее, нападали жёстче и двигались более грузно. Они как природная стихия, которая сносит в одно мгновение, как хищный зверь, в полете раскрывающий свою колючую пасть. Мужчины сильнее, и юной Госпоже было важно учитывать эти особенности, чтобы грамотно отражать их атаки. С девушками спарринговаться было легче, но несмотря на это Се Лянь изредка продолжала вставать с мужчинами на одну дорожку, чтобы превзойти свои возможности и стать ещё сильнее. В данном виде спорта все напряжение концентрировалось только в моменте резкого укола, и эта особенность, что нужно балансировать на краю, используя все маневры, ухищрения и ловкость, юной госпоже очень нравилась. На дорожке она была непобедима. Невысокая, стройная и ловкая. Многие могли позавидовать ее реакции и скорости. Как дочь известного и востребованного политика, Се Лянь и так была в центре внимания, имея кучу поклонников, а оказавшись в спортивной среде так вообще от фанатов и папарацци не могла отбиться. Интернет пестрел от многообразия фрагментов ее выступлений и интервью. Люди активно продвигали юное лицо и помогали девушке двигаться ещё дальше. Се Лянь всегда была открыта к диалогу с людьми, но ей приходилось внимательнее следить за своим языком, чтобы не нашелся желающий навредить исподтишка: публичные лица часто становились жертвами отравления, сталкинга и травли. И хорошо, что на такой случай рядом с ней всегда был Фэн Синь. Свои подростковые годы девушка проводит в тренировочном зале, не обращая внимания на застилающий глаза пот и напряженные мышцы правой руки. Се Лянь восемнадцать лет, и она любимица публики. Молодые люди очень ярко и навязчиво демонстрируют девушке свою симпатию в интернете, но так как социальные сети ведёт за нее Му Цин, все воздыхания остаются без ответа. Вместе с Фэн Синем они втроём каждый раз обсуждают самые яркие и постыдные обращения. Се Лянь не может найти покоя от многочисленных подарков: ее закидывают посылками, начиная от зарубежных сладостей с одами ее красоте и заканчивая чьими-то использованными трусами, не дай Бог баночками с семенной жидкостью! Такие фанаты тают от одной мысли, что возлюбленная может удаленно привыкнуть к запахам дарителя. Му Цин уже не знает, сможет ли ещё кто-нибудь ее удивить, но, оказывается, такой претендент находится всегда! Она вынуждена усердно бороться со сталкерами и неадекватными фанатами своей госпожи. Пока дочь господина Се на высоте своей популярности, маленький Хун, сбегающий из детдома сирота, не имеет абсолютно ничего, что уж говорить про мобильный интернет и телефон, но он ищет подработку там, где другие бы не стали искать: он продает ягоды с плодовых деревьев, раскладывая их по баночкам, когда буквально через пару шагов люди сами могут все сорвать, продаёт на улице котят от выброшенной на улицу пушистой красавицы и часами раздает листовки за копейки. Мальчик готов делать все возможное, чтобы добыть немного денег на лишние двадцать минут в компьютерном клубе и в сотый раз посмотреть видео с его спасительницей в белом. Ему очень нужно зарядиться мотивацией на неделю вперёд, найти смысл в своем существовании и желание бороться за свою никчемную жизнь. И все это даёт ему лучезарная улыбка Се Лянь. Работнику клуба, куда каждый раз приходит Хун, ребенок не нравится, но когда с мальчика не капает вода и не сыпется грязь, мужчина впускает его внутрь. Он знает, что того частенько избивают другие дети. Се Лянь девятнадцать, и она поступает на обучение в полицейскую академию. Она стала реже появляться на публике. Вслед за этим социальные сети девушки тоже перестали обновляться. Ее самый преданный поклонник тешит себя надеждами, что все в порядке, что госпожа цела и невредима, и не может сдержать ликования от новости о ее возвращении. В следующий раз, через год с лишним, Хун видит свою героиню в тёмно-синей строгой форме, рассказывающую о задержании какого-то наркозависимого преступника. Она стала бледнее, чем мальчик привык ее видеть, серьезнее и молчаливее. Но форма, к большому удивлению подростка, девушке очень к лицу! Теперь Хун не только просматривает странички Се Лянь в социальных сетях, но и поглядывает новостные каналы в надежде видеть ее чаще. При приеме на работу остро встаёт вопрос о присутствии Фэн Синя рядом с Сянь Лэ. Цзюнь У пытается объяснить подопечной, что коллеги не поймут, почему у новоиспечённого сотрудника есть личный телохранитель. О личной слуге так вообще речи быть не может. И Се Лянь просит взять двух ее служащих в качестве подчинённых, которые станут выполнять обязанности наряду с остальными. Такая инициатива приходится Цзюнь У по душе, он размышляет об этом недолго и с предложением соглашается. Достойные кадры их участку очень нужны. Се Лянь двадцать один год. Она работает на износ, чтобы заслужить уважение у гражданских и коллег. Бумажная волокита чередуется с задержаниями и срочными вызовами. Не было ни дня, чтобы отважная троица заскучала без дела. Для Се Лянь и ее подчинённых работенка находилась всегда, но молодые люди не жаловались, наоборот, они в предвкушении ждали новой возможности выехать на дело. Се Лянь следовало признать, что стоило уехать на учебу в полицейскую академию, и ее жизнь разделилась на “до” и “после”. Времени не хватает ни на что, а в голове только работа-работа-работа. Встречи с родителями тем более становятся для Сянь Лэ редким явлением. Ей все время “некогда” и “долг зовёт” - оправдывает себя она. Так за несколько лет девушка в сопровождении своих подчинённых зарабатывает себе достойный авторитет и быстро продвигается по карьерной лестнице. Она из кожи вон лезла, чтобы помочь всем вокруг, и без надзора Му Цин давно бы уже загнулась от переработок или недосыпа. Но что поделать, если к своему долгу Се Лянь относилась так ответственно и серьезно? Потому ее и ненавидели ленивые коллеги, которым только пончики на заправках подавай. Госпожа была свежей горячей кровью с оголенными амбициями и отличалась от окружающих жутким чувством справедливости. Несмотря на продуктивность и прекрасный авторитет, за ее спиной ходят мерзкие шепотки о связи с Цзюнь У, но Се Лянь, зная, что это ложь, игнорирует их. Му Цин тогда говорит ей невзначай: “Что-то мне не нравится, как Полковник на тебя смотрит, не замечала?” Да, да, она все замечала! Се Лянь хотела успокоить подругу и объяснить, что это никак не связано с похотью. Просто Полковнику она пришлась по душе как преемница, что у них много общего, а ещё она просто отрицала подобного рода домыслы, потому что это же ее кумир! Как он мог иметь к ней какой-то сексуальный интерес? Се Лянь рассматривала Цзюнь У только как наставника, не более. Но завистливые коллеги считают иначе, подливая масло в огонь каждый раз, когда Полковник выделяет девушку среди остальных. А потом случается событие, унесшее двести с лишним жизней, которое выпало именно на смену Се Лянь и Му Цин. Проверяя у гражданских документы, девушки получили по рации оповещение, что в нескольких кварталах от них в здании театра неизвестные открыли огонь. Это было просто немыслимо! На место происшествия без разбору отправляли всех, кто был поблизости. Девушки метнулись туда на служебной машине, как только получили приказ, гнали со всех ног, не чувствуя усталости и тяжести в висках, и по приезде застали размазанные трупы, расколотую стеклянную утварь и окровавленные деревянные полы. Люди тогда подверглись панике и, пока не появились работники спецслужб, были в абсолютной растерянности. Очевидцы снимали на камеру убийства других и выкладывали в сеть, пока еще могли хоть что-то делать. Публикации и видео не остаются без масштабной огласки обществом. Тогда благодаря парочке почивших храбрецов в сеть слили в хорошем качестве внешность убийц. Сянь Лэ и Сюаньчжень не сговариваясь разделили между собой обязанности: до прибытия подкрепления Му Цин помогает пострадавшим выбраться из здания, пока Се Лянь занимается нарушителями. Между этажами ей на глаза попадается подозрительный тип в белой маске. То ли смеётся на ней размазанное изображение, то ли плачет - непонятно, но впечатление все равно жуткое. Капитан знает, что тот оценивает ее сквозь маску, и плевать ей хотелось, как этот упырь умудряется хоть что-то видеть, потому что она чувствует под этой толщей пластмассы надменность незнакомца, его самодовольство от безнаказанности. Се Лянь больше всего хочет сорвать “белое лицо” с этого мужчины к чертям собачьим. С накинутым на голову капюшоном, в белом мембранном комбинезоне, он стремительно удаляется от полицейской и вынуждает ее пуститься в погоню, обегая колонны и стойки с информацией. Проворный оказался засранец! Он плутает от Се Лянь со знанием дела - здание знает как свои пять пальцев, любой предмет превращает для девушки в преграду, не церемонясь, толкая или кидая в ее сторону. Мужчина уворачивается от пуль, ускользая на поворотах, и увеличивает дистанцию. Он контролирует ситуацию, чтобы Се Лянь не вызвала подкрепление, выскакивая в подходящий момент и в итоге ускользает также внезапно как и появился, оставив госпожу в полном непонимании. Во время штурма здания полиция задерживает нескольких участников нападения, но добраться до зачинщика так и не удается. Всех нарушителей тщательно допрашивают. Становится понятно, что никакого человека в белом очевидцы не видели - только группу озверевших приезжих. И следующие две недели все разговоры сводятся к трагедии и роли полицейских во всем этом. Се Лянь двадцать два года. И все идет не так, как она хотела. Вообще не так! Конфликт между местными и приезжими назревает такого уровня, что люди в открытую сталкиваются лбами на глазах у правоохранительных органов. Учащаются массовые протесты против приезжих. Покушения на жизни людей случаются все чаще, и происходит это в общественных местах. Народ недоволен и хочет ответов, которые ни одна партия не может дать. У кого есть право голоса - молчат. А люди намеренно идут против власти. Это все только рождает сомнения в рядах полицейских, которых ставят сдерживать разъяренную толпу. Происхождение Се Лянь играет ей не на руку. Народу проще верить, что органы уже давно куплены-перекуплены властями и действуют не в интересах граждан. Люди смотрят на Сянь Лэ, смотрят на ее тщетные попытки в изумлении и не верят ей. В отношении девушки нарастает предвзятость. Любимица публики становится мишенью для осуждения. Она упрямо продолжает отстаивать себя и интересы невиновных, но раз за разом терпит крах. Полковник тогда сказал ей: “С твоим статусом тебе следует отправлять своих подчинённых разбираться, а не самой бежать. Есть общепринятые устои, которых следует придерживаться, а ты только и делаешь, что идёшь вразрез с системой”. Но Се Лянь своего кумира уже не слушала, искренне не понимая, почему должна стоять в стороне и смотреть, как люди убивают друг друга. Из-за своей упрямости она несколько раз закрывается щитом от летящих в нее острых бутылок и разнимает сцепившихся друг с другом людей, как будто сама напрашивается на тумаки. Тем, кто любит сквернословить, пытается объяснить, что она не имеет ничего общего с нарушителями и стойко выполняет свои обязанностями. И, к большому сожалению, никто не хочет ее слышать. Она вынуждена признаться самой себе, что морально не готова взвалить на свои плечи ответственность за безопасность всего города. Где-то на периферии ее зрения частенько мелькает одна темная макушка, но Сянь Лэ, правда, во всей происходящей вакханалии не до пятнадцатилетнего подростка, который пытается помочь и всячески защитить ее. Как добровольца, Хуна не взяли из-за возраста, ещё слишком мал, чтобы выстоять в строю, но он все равно выходит на площадь вместе с полицейскими и пытается успокоить толпу. Хун кидается в сторону Се Лянь всякий раз, когда незнакомые находят лазейку в защите и тянут к ней свои руки. В более спокойные часы мальчишка позволяет себе наблюдать за девушкой издалека, в самые жаркие часы незаметно приносит воду и за спиной учится делать раненым перевязки, гордо заявляя, что он делает все по поручению Капитана Сянь Лэ. За одной трагедией следует другая, более масштабная и дикая, по словам очевидцев напоминающая развернувшийся в городе ад. Во время очередного шествия у здания администрации неизвестные устроили химическую атаку на всех станциях метро. В вентиляцию запустили угарный газ. У пораженных газом наблюдали одни и те же жуткие симптомы: головокружение, тошноту и зуд, которые в течение сорок минут перерастали в галлюцинации, рвоту и потерю сознания. Кому из потерпевших тогда повезло - просто потерял сознание. Остальные кидались друг на друга, как дикие животные. Се Лянь на всю жизнь запомнит, как люди на ее глазах снимали с себя кожу, как безжалостно убивали друг друга и тянули к ней свои руки, не прекращая стонать от боли. Единственным спасением оказались респираторы и маски, что носили полицейские. Хун-Эр тогда сохранил остатки разума только благодаря украденному шлему у какого-то лежачего доходяги. - Му Цин, Фэн Синь, уводите людей! - командовала Сянь Лэ застывшим в шоке подчиненным. Есть! Потребовался битый час, чтобы вывести на воздух тех, кто ещё мог передвигаться на своих двоих. Во время спуска по эскалатору Се Лянь заметила юную фигуру с чужим шлемом на голове, что выводил детей и помогал подняться на ноги свалившейся женщине. - Мальчик, ты настоящий герой, - сказала она ему, когда увидела Хуна лицом к лицу, потрепала по взъерошенным волосам и улыбнулась так тепло, что сердце подростка готово было не выдержать, - Отрадно видеть, что нам на смену придут такие храбрые и сильные люди. - Капитан, - Позвала ее Му Цин, недовольно щурясь в сторону мальчика, - по всем каналам началось какое-то странное вещание. Взгляни, - темноволосая сотрудница протянула Се Лянь телефон. “Граждане, приветствую. Мы с Вами не знакомы, но, думаю, сейчас самый подходящий для знакомства момент, - сначала запись немного барахлила и отдавала помехами, потом проявились очертания строгого интерьера, тяжелый деревянный кабинет, стол и громоздкий стул с высокой спинкой. Стул развернулся и перед публикой предстал во всей красе мужчина в дешевом строгом костюме, - Я знаю, как вы устали от того, что власти скрывают информацию о терактах, о нападениях, как крутят вами и заставляют дрожать от страха...” “Кажется, кому-то следовало работать актером с его навыками убеждения” - подумала про себя Се Лянь. “Я как никто другой понимаю вашу боль и также хочу докопаться до истины. Видите ли, узнал тут одну очень интересную информацию и считаю, что должен поделиться, ведь вы заслуживаете правды! - Он повернулся прямо в объектив и, сложив руки, проговорил, - Зачинщиками всех наших с вами проблем является Се Ичэнь, он же лидер партии СяньЛэ. Знаю-знаю, сложно в это поверить! Но вы только подумайте! Разве не странно, что партия СяньЛэ отмалчивается о происходящем с самого начала? Разве не подозрительно, что прямой наследник Се работает в полиции и отдает подчиненным приказы? А что, если все изначально было спланировано, думал ли вообще кто-нибудь? Давайте вспомним трагедию, произошедшую в городском театре. Полиция могла спокойно закрыть глаза на ту машину с вооруженными людьми, если им это было угодно. Подумайте хорошенько, откуда ветер дует? Думаю, тут нужно все досконально изучить. А я пока с вами прощаюсь. До встречи.” - Не к добру это. - Сказал тогда Фэн Синь. Лица троицы были мрачнее тучи. И он был чертовски прав. Стоило один раз Лан Ину явить себя перед запуганной публикой, и все его слова были восприняты всерьез. Народ, который девушка все это время защищала, хочет убить ее семью. И приходится бежать, приходится скрываться. Му Цин не выдерживает первая, и оно немудрено, раз перспектив никаких и жалования тоже. И речи нет о долге или чести. Никто не говорит о чувстве благодарности. Молодые люди переносят уход подруги очень тяжело. Когда-то они начинали свой путь вдвоем, но теперь место, которое занимала Му Цин, казалось неприятно пустым. Бывшая слуга нашла заступника в рядах полицейских и присоединилась к новому отряду. Фэн Синь все не унимался, повторяя, что мерзавка предала их, как только возможность подвернулась, и ждала этого дня, но Госпожа ничего не хочет слышать, потому что бывшие коллеги уличили ее в воровстве, а Му Цин стояла в стороне и даже не планировала заступиться. Думать о бывшей слуге было сравнимо со сверлением ментальной дыры. Тогда Се Лянь впервые напивается до чёртиков. Воспитание не позволяет, но на душе паршиво и хочется зверем выть. И искренне хочет забыть, куда ее той ночью привела дорога. Не хочет вспоминать, как в полной тишине навзрыд кричала и плакала среди надгробных камней. Живые не хотят ее слышать, а компании мертвецов все равно, поэтому девушка позволяет себе не сдерживаться. Она прогоняет Фэн Синя. Посылает его куда подальше, чтобы больше не смотреть на океан жалости и обиды, скопившийся в его глазах. - Тогда не следуй за мной! - кричит она ему в лицо. На эмоциях совсем потеряла уверенность в своих силах. Знает, чувствует, что и Фэн Синь уйдет. Она отрицает, что видит его нерешительность и сомнения, но намерена первой сделать шаг, чтобы не было ещё больнее, ибо знает ведь, что просто не выдержит. Через несколько дней разгневанные люди пробираются в их жилье и безжалостно вешают господина и госпожу Се прямо к потолку. Сянь Лэ застаёт их по возвращении и больше не дышит. Она хочет умереть вот прямо здесь и сейчас, но не может, потому все против нее - не везет сделать достаточно прочную конструкцию. И Се Лянь вместе с потолочной балкой бухается вниз, содрогаясь в немых воплях, как выброшенная на берег рыба. Останется синяк, и не один, но ее это абсолютно не заботит. Она разбита, растоптана своими же мечтами и надеждами на светлое будущее. Все тяжелее верить людям, когда лишают опоры, и Сянь Лэ уже не хочет барахтаться лягушкой, чтобы взбить лапками сметану, она уже не видит смысла ни в чем. Даже убить себя нормально не может. И даёт себе обещание, что попытается сделать это снова. Она хоронит своих родителей в черте леса, подальше от лишних глаз и оставляет подсказки, чтобы вернуться к ним однажды. Ей бы очень хотелось похоронить их в более достойном месте и со всеми почестями, но пока это невозможно. Се Лянь бесцельно скитается по улицам в поиске смысла своего существования. Несмотря на то, что она не помнит, когда последний раз ела, аппетит, кажется, не посещал это бренное тело уже очень давно. Человеческая суета, окружившая девушку со всех сторон, отравляет душу, ковыряет когтями внутренности пуще любого дикого зверя. Бывшая полицейская не чувствует зависти к мирской суете, она искренне ненавидит всех вокруг и убеждается в своей злости все сильнее с каждым проделанным шагом. Мужчина в белом находит ее среди дешёвых комнатушек какого-то забытого богом мотеля. На какие деньги был снят номер - тоже неизвестно, но Бай застаёт Се Лянь в ужасном виде. Лохматая, с синяками под глазами, девушка к визиту такого гостя не готова и не спешит открывать дверь. - Что тебе нужно? - подает она голос, чувствуя, как от гнева безбожно потрясывает конечности. - Кажется, мы не с того с тобой начали… - Приглушенно ответил ей Безликий. Он постоял немного, вслушиваясь в тишину, но Се Лянь никак себя по ту сторону двери не проявляла. Но мужчина не сдавался, настойчиво гипнотизируя глазок. Он просто стоял посреди пустого коридора и терпеливо ждал, игнорируя звуки из других номеров. Его не заботили ни стоны, ни чужой храп - только объект нездоровой гиперфиксации со светло-зелеными глазами, который делал вид, что незваный гость испарился в воздухе. Но вдруг щелкнул дверной замок. Довольный, Бай разглядел знакомые черты лица сквозь щеколду. - Что ты там говорил… не с того начали? Бывшая полицейская оказалась скована обстоятельствами. С одной стороны, ее преследует человек, по которому тюрьма и психушка плачут, а с другой стороны - она сама скрывается от преследователей. И сообщить в полицию не вариант, потому что в такой каше уже сложнее будет объяснить, кто был виноват. - Се Лянь, - начал было говорить мужчина, но должного внимания к своей персоне не получил. Его намеренно игнорировали, но контроль до конца не ослабляли. Он оттолкнулся от стены и мигом очутился за спиной девушки. Сянь Лэ в тот момент по-настоящему испугалась и отскочила от Бедствия на метр-другой,- Давай вот что проясним: ты считаешь меня виновником всех своих бед, не так ли? - Безликого искренне повеселила такая реакция. - Мог бы и не спрашивать. - Находится так близко к этому черту оказалось дискомфортно даже на подсознательном уровне, от него веяло опасностью за версту, поэтому Капитан подошла ближе к работающему камину, чтобы согреть заледеневшие руки. - Понятно. - С наигранно разочарованным вздохом Безликий направляется в сторону Се Лянь. Его манера речи пропитана самолюбием и ликованием, но он изо всех сил старается не праздновать победу раньше времени, - Но виноват в случившемся не я, - он плавно подбирается к девушке, подобно змею, склоняющую Еву к грехопадению, и кладет руку той на плечо, - а ты. - Чушь! - взревела Се Лянь, схватив в руки первую попавшуюся кочергу. Металлический острый конец стремительно приближался к шее мужчины, но был грубо приостановлен. Девушку вместе с железкой пригвоздили к стене, а ведущую руку до боли свело в неудобном положении. - О чем я и говорил, - сквозь маску прошипел Бай, - виновата во всем случившемся только ты, и больше никто! Просто одна девчонка захотела в героя поиграть и перешла дорогу бывалым дядям. Не скажешь мне, кто бы это мог быть? - Ты все врешь! - выдавила из себя Се Лянь, с трудом втягивая воздух. - Когда же ты наконец-то образумишься?! Ты себе даже не представляешь, как сильно облажалась. Хватит винить всех вокруг в своих несчастьях! Кровь на твоих руках окропляет пол, тянется за тобой следом, и не смей отрицать это! - Это все ты, это ты виновен в смерти моих родителей! - Закричала она, извиваясь под кочергой как уж на сковородке. Ещё чуть-чуть, и Се Лянь может дернуться и саморучно насадиться шеей на пику. - Милая Се Лянь, глупая, - Безликий, будто бы пробуя каждое слово на вкус, драматично растягивал слова, - глупая Се Лянь, ты правда думала, что народ любит твоих родителей, что народу нравится смотреть, как вы купаетесь в роскоши и набиваете карманы деньгами, пока люди на улицах голодают, воруют, уничтожают друг друга за гроши? Избалованная, заносчивая девчонка, ты не достойна своего места и не достойна своего статуса, пока есть те, кто помнит тебя. - Безликий придвинулся к шее девушки опасно близко, и только небожители были свидетелями, что за черти плясали за этой отвратительной маской, - Но знаешь, из любой ситуации можно найти выход, - он нежно погладил лицо своей жертвы, стирая дорожки слез, - Скажем, просто нужно убить всех, кто помнит капитана Сянь Лэ, что скажешь? - Ты всерьез думаешь, что я решусь на это?! - Я не думаю, - утвердительно ответил ей мужчина, - я знаю. - Не бывать такому. - Никогда не говори никогда, - снисходительным тоном родителя сказал девушке Безликий и отступил от нее на шаг. Кочерга тут же с грохотом упала на пол. Се Лянь, не имея сил сгруппироваться, съехала по стенке на трясущихся ногах. - Стоит только всем, кто помнил о тебе, исчезнуть, и ты себе представить не можешь, с каким облегчением сможешь зажить как прежде. Ну… или ты можешь сделать так, чтобы тебя забыли немного быстрее. - Как прежде уже никогда не будет… - донеслось еле-слышно с пола. Голос сел и говорить уже не было больше сил. И, возможно, не было смысла. - Ну-ну, не лей слезы попусту. Лучше направь свои силы на благое дело. Она смотрела на человека перед собой, как дикий зверь на охотника, и не понимала, чего хочет больше: сбежать оттуда, умереть на месте или прибить это нечто собственными руками. С горечью на языке Сянь Лэ осознала, что бесповоротно запуталась. Нет родителей, нет дома, без поддержки и без друзей. А теперь нет и работы - у нее не осталось ничего, кроме себя самой, разбитой и сломленной. Се Лянь в тот момент казалось, что весь мир настроен против нее. - Зачем я тебе? - еле-слышно заговорила девушка. - А разве я не сказал? - наигранно спросил Бай, - мне нужна правая рука. Я давно наблюдаю за тобой, и чем дольше, тем больше понимаю, как мы похожи. Ты даже не можешь представить себе это сходство. - Я не думаю, что мы похожи. - Ты не на того злишься, Се Лянь. Твоей главной целью сейчас должен быть человек, который настроил людей против твоей семьи. Название “ЮнАнь” тебе о чем-нибудь говорит? Или тоже будешь отрицать, что эта партия никогда не хотела прибрать к своим рукам все, что имела твоя семья? - Но вопрос Безликого столкнулся с гудящей тишиной. Незваный гость почувствовал, как крутятся шестеренки в этой каштановой голове и глубоко вздохнул, направляясь в сторону двери. Никто не собирался его провожать. Сянь Лэ смотрела вслед удаляющейся фигуре в белом, пытаясь просверлить в нем дыру, будто бы это могло избавить от чувства пустоты и разъедающей боли, а выкрикнуть ему вслед хотя бы малейшее ругательство язык не поворачивался. Се Лянь казалась самой себе тяжёлой, наполненной сверху-донизу свинцом. Пересохшее горло начинало саднить, руки и ноги не слушались вовсе. Она сидела на полу, чувствуя распространяющийся холод в районе поясницы. Это было поражение. Безликий ментально высушил ее, вытянул остатки жизненных сил и мотивацию пытаться что-то предпринять. Этот урод не унимался, движимый жаждой доминировать и подавлять. Трясущийся силуэт напротив него был только частью желаемого. Такая Се Лянь оказалась по душе, но недостаточно хороша, недостаточно желанна. Бай хотел бесповоротно сломать ее, да так, чтобы не было дороги назад. Только она и сам Бай, вершащие свое больное правосудие - вот, о чем тот грезил. - В любом случае, ты знаешь, где меня найти. Се Лянь всерьёз думала над словами Бая, прокручивая их, как заезженную пластинку, буквально цитируя: “ты никому не нужна, ты осталась одна, абсолютно одна из-за людишек, которых защищала. Они все отобрали у тебя”. Так она очутилась в другом месте - в заброшенном здании, что выделил ей Безликий на краю города. Перед девушкой в белом стоит по струнке темноволосый малец, стоически игнорируя напряжение и усталость в теле, потому что знает - глубоко в душе его Капитан это оценит. Хун-Эр видел, с каким придыханием Богиня отдает приказы подчиненным, собирая их восхищенные взгляды. На пике карьеры девушка пользовалась своим обаянием, но спуску поклонникам никогда не давала. Заняв высокую должность, Сянь Лэ стала ещё больше уважать дисциплину со стороны подопечных и всячески им в этом потворствовала. А теперь человек, который всю жизнь старался действовать правильно, находится здесь, в заброшенном здании бывшей администрации, всячески выискивая способ устроить обидчикам расплату. Лицо восседающей в кресле Се Лянь прикрыто тканевой маской - это временная замена пластиковой версии, которую девушка надевала, когда выходила за пределы своего затхлого жилища. Подобное случалось очень редко. Из мыслей Хун-Эра вырывает речь Се Лянь: - Уходи. - Говорит она ему холодно, приказывает. Юноша заторможенно вздрагивает, с трудом находит в себе силы выдержать взгляд своей Богини. Ему приходится собрать все свое упрямство и уверенность в кулак, чтобы противостоять колючему льду в любимых глазах. - Я не могу, - говорит он твердо, пока пальцы рук предательски трясутся. - Пфф. Несносный мальчишка, - едко говорит Се Лянь, скрыв за маской растерянное выражение лица, - Уходи, пока не прибила. - Вы можете меня убить, но я не уйду. - Что за бред. Это тебе не игрулечка за компьютером, - девушка поворачивается в сторону Хун-Эра, и движения ее рук в этот момент резки и агрессивны, - не маленький уже, должен понимать, что не будет никакого возрождения, никакие горячие клавиши тебя не спасут. Проваливай отсюда. - Слова Сянь Лэ шли вразрез с ее действиями. Хун-Эр считал себя единственным преданным покровителем девушки и понимал, что даже если Богиня пытается прогнать его, не скупясь на отталкивающие слова, это не из негативных побуждений: Хун-Эр знал, что Се Лянь никогда в жизни не использовала других в своих целях. Как и то, что она не готова принимать помощь в столь темные времена. Капитан потеряна, напугана и одинока, но к невиновным снисходительна. Хун-Эр понимает, что действиями возлюбленной управляет не жажда разрушения, а дикая человеческая боль. “Кто, если не я, поможет ей? Кто ещё протянет руку помощи, когда все отвернулись?” - терзает себя вопросами юнец в темных одеждах, пока его идол ищет повод прогнать его. - Я не хочу уходить. - Значит, сдохнешь. - Так тому и быть… - его покорность раздражала и бессовестно била по лицу. Но веры в подобную преданность нет, потому что не хочется больше обжигаться, потому что нет ничего ужаснее, чем удар ножом в спину от тех, кому доверял. «Удивительно, как с таким упрямством ты еще жив, - подумала бывший Капитан, - может, у него в роду были козлы?» - едко пошутила про себя она, забывшись, что кое-кто любопытный в этот момент нагло пялится и видит ухмылку в уголках ее глаз. - Что тебе вообще нужно? - Се Лянь чувствует острое желание перевести тему. - Я хочу Вам помочь. - Мне? Помочь? Я в помощи не нуждаюсь, спасибо. - Се Лянь не заинтересованно поворачивается к подростку боком, увлеченная больше рассматриванием потрескавшейся штукатурки. «Ну и дыра…» - думается девушке в порыве скуки. - Я так не думаю… - начинает Хун-Эр более настойчиво. На эмоциях он с силой давит на кожу рук отросшими ногтями и не чувствует ничего, кроме волнения. - Много думаешь, - тут же перебивает его Се Лянь и направляется прочь из кабинета. Ей жутко осточертело бесполезное пребывание какого-то ребенка подле себя. «Не хочет уходить - уйду сама» - думает она и встречается с препятствием в лице юнца. Хун-Эр загораживает собой дверной проем, понимает, что гордость не позволит человеку напротив пролезть мимо него. Хун все готов отдать, все те крохи, что имеет, и последнюю рубаху, и свою свободу, лишь бы только быть услышанным ею. - Госпожа, позвольте мне быть рядом с Вами. Я сделаю все, что скажете! Скажете - устранить кого-нибудь - устраню! Скажете проследить - прослежу! Только не прогоняйте! - Ты не знаешь, чего просишь. - Девушка ловит себя на мысли, что говорит с мальцом почти на одном уровне. Годик-другой, и этот несносный ребенок ростом опередит Се Лянь. С раздражением она осознает, что не сберечь ей свою шею с таким собеседником. - Я знаю, Вы хотите отомстить человеку, который разрушил Вашу жизнь. Я хочу помочь Вам с этим. Между ними повисла неприятная тишина. Фигура в белом прожигает в мальчишке дыру, будто бы в надежде, что от одного напряженного взгляда тот обернется пылью. - Мне не нравится, что ты так много знаешь обо мне. Ты странный. И ты подозрительный. А значит, подпустить тебя к себе я не могу. - Госпожа, я могу… - Заткнись! - Повышает она на юношу голос, и крик расползается вибрацией по дряблым стенам. Хун только вздрагивает в удивлении, потому что ранее никогда не слышал, чтобы Богиня так делала, - нет никакой Госпожи! Слышишь? Заткнись и никогда не обращайся так ко мне, ты меня понял?! - Тогда как мне следует Вас называть? - он скован благоговением и страхом, но все равно из-за угла пялится на сжатые от злости скулы и в моменте понимает, что безвозвратно пропал. Он пропал в бездонной обиде светло-зеленых глаз напротив и готов принять любой удар от человека, об улыбке которого скулил, чтобы увидеть ее снова. Юноша твердо для себя решил, что любыми силами заставит Богиню улыбнуться. Пускай она будет его отталкивать, пускай будет рычать, обзывать и унижать, может даже попирать ногами, но он всегда был упрямым испорченным мальчишкой, а потому знал, что добьется своего. Единственное оставалось без ответа: когда он записался в ряды пропащих мазохистов? Об этом думать не хотелось. - Не знаю. Никак не называй, - Капитан устало возвращается на стул, слабо покачиваясь из стороны в сторону. Она устало придерживает голову ладонью в попытке помочь себе справиться с нахлынувшими эмоциями и слабостью, потому что перед глазами все плывет и меркнет, и потому что в комнате еще есть хренов сопляк, но “держаться нужно” - напоминает она себе и с силой воли поднимает голову на юношу в темных одеждах, - сам-то ты кто? - У меня нет имени. - Говорит тот, осторожно поднимаясь на ноги. Крик Се Лянь почти пригвоздил его к полу. - Не может такого быть! - Я говорю правду! Родители не дали мне имя… - Что случилось с твоими… родителями? - Глухо, сквозь сжатые зубы, спрашивает девушка в белом. - Мой отец избивал нас с мамой, пока не ушел в другую семью. Он вел неправильный образ жизни, вечно выпивая, часто пребывал в компании чужих женщин. А мать все его защищала, оправдывала, а после ухода совсем сдала, не выдержала давления. Но я не хотел идти в чужой дом, полный чужих правил. И в итоге остался круглой сиротой. - Непростая у тебя жизнь, умин. - В насмешку говорит она подростку перед собой, - Знаю, буду звать тебя Умином. - Благодарю Вас. Се Лянь смотрит минуту на юношу в черном и искренне не понимает, почему ее вообще благодарят за столь унизительное прозвище. - Нет, ты точно очень странный. Вся жизнь впереди, а он тут расселся. Да и ради чего - помочь мне? Хах. Смех, да и только… Так они живут какое-то время вместе. Спят порознь, иногда в одно время едят, обсуждая волнующие вопросы. Юноша тенью следует за Се Лянь по пятам, сопровождает и ничего не ждёт взамен. Путем допросов и шпионажа они выясняют, что зачинщиком всех нападений и манипуляций был глава политической партии “ЮнАнь” Лан Ин. Семьянин. Вор. Лжец и Убийца. Этот выродок не оставляет Се Лянь иного выбора, кроме как прийти за ним и забрать его поганую душонку. В тот день, когда Лан Ин со своими подельниками планируют деловую встречу, Се Лянь с Умином остервенело готовят на них покушение. Девушка учитывает все прямо так, как ее учил Безликий, следует его точной инструкции, чтобы подвести газ прямо в помещения поместья Лан. Молодые люди сосредоточили сердце убийственного механизма в соседнем здании и добавили к нему счётчик времени. Пульт с кнопкой остался у Се Лянь. Умин видел неподдельную тревогу девушки, взглядом прожигал ее трясущиеся пальцы и изо всех сил старался не подвести. Но он верил своей Богине, верил в ее победу и силу духа, ни разу в жизни не сомневался в этом, поэтому делал все, что та попросит. Они заранее готовят противогазы друг для друга, оба надевают мембранные костюмы в цвет своих одежд и удобнее завязывают волосы. Сянь Лэ собирает волосы в тугой хвост и прячет в складках костюма. Она пытается стать больше похожей на Безликого, чтобы Лан Ин подпустил ее к себе поближе. - Я ждал тебя, - хрипло выплёвывает мужчина, неестественно восседающий в кожаном кресле. Его дряблые пальцы сжимают выступ подлокотника в поисках мимолетной опоры. Рука покоится на животе, и дышит он тяжело, как будто каждый вдох дается с трудом. - Я знаю. - Бесцветно отвечает ему Капитан, пытаясь имитировать интонацию Белого Бедствия. - Что-то ты поздно... У нас был уговор, что ты приедешь на прошлой неделе. Я же выполнил свою часть сделки, устранил Се Ичэня и всю его семейку, что тебе ещё нужно?! Я даже собрал в здании голосующих, как ты просил накануне!!! - он тянется к оторопевшей Сянь Лэ, будто бы собирая остатки сил, чтобы схватить ложного Безликового, но откидывается обратно на спинку кресла и начинает судорожно харкать кровью. В соседнем помещении сидят люди в строгих костюмах, ждут этого человека на совещание. Но на других этажах также есть люди, ни в чем не повинные, молодые и старые - с семьями и детьми. И Капитан с ледяным ужасом, прокатившимся по спине, осознает, что отсчет пошел. Она трясущейся рукой ныряет в карман костюма и нащупывает там пульт с нажатой кнопкой. Механизм с угарным газом в течение ближайшего времени выпустит в вентиляцию опасные пары и распространит на непричастных. Осознание ошибки пришло очень быстро. Всего на мгновение Се Лянь доверилась не тому. Лан Ин и так на пороге смерти, его приспешники тоже, но что делать, если газ распространится на целые семьи? Если месть не дойдет до своего получателя, то в чем же тогда смысл? Се Лянь обманули как ребенка. Водили за нос как наивную дуру, движимую горькой болью и ненавистью. Человек перед ней вот-вот встретится с Создателем, а минуты все шли одна за другой. И также быстро сквозь пальцы уходила возможность изменить что-либо. Но можно ли было что-то изменить? Безликий сказал, что без жертв не обойтись - либо страдает сборщик механизма, либо его цель. Пока Се Лянь трясла за грудки умирающего Лан Ина, что был уже не в силах среагировать на упавшую с лица девушки маску, Умин поспешил удалиться из помещения. Под улыбающейся маской выражение лица его было строгим и задумчивым, точно он что-то для себя решил. Се Лянь бросила трясти Лан Ина, наблюдая, как неестественно закатываются его глаза, и предпочла уйти. Она нигде не могла найти Умина. В какой момент юнец скрылся из ее поля зрения - девушка не поняла, она была слишком занята Лан Ином. Но на поиски не было времени. Се Лянь на ходу решила, что любой ценой постарается устранить механизм - даже если этой ценой будет ее жизнь. Предчувствуя что-то неладное, она подскочила к окну, которое выходило на соседнее здание. Прогремел взрыв. “Пожалуйста, нет! Прошу тебя, нет! Только не ты! Черт возьми, только не ты! Кто угодно, но не ты!!!!” - она повторяла это как мантру, хотела верить, что ошиблась, что ей показалось, что это не может быть правдой. - УМИН!!! - истошно кричала Се Лянь, несясь со всех ног. Она не помнила, как летела по лестничным пролетам и как расталкивала прохожих, не помнила, как билось ее заведенное сердце. От собранной ими конструкции почти ничего не осталось под толщей расплавленных проводов и труб. Помещение сплошь и рядом покрылось черным. Под раскиданными во все стороны вещами Умин в его темном мембранном костюме находится не сразу. Голова юноши кровоточит. Бордовый цвет застилает глаза, а одежду сложно назвать одеждой. Должно быть, есть скрытые повреждения. Се Лянь не знает, жив ли он, а если жив - выкарабкается ли, но она подхватывает подростка и вытаскивает наружу. Останавливает первую попавшуюся машину, буквально преграждая путь собственным телом, не в силах объяснить водителю, что произошло. Тому не нужны слова, чтобы довезти их в больницу. Подростка буквально вырывают из рук Се Лянь. Следующие несколько часов она не находит себе места, накручивает круги по коридорам как загнанный в угол зверь, и ждет, когда из операционной выйдет врач. Через какое-то время ей позволяют увидеть тело подростка и торчащие из него трубки. “В рубашке родился” - думает она, потому знает, что не должен был выжить. Се Лянь дни напролет проводит у его койки и радуется малейшему намеку на восстановление. Она тратит все оставшиеся средства от наследства родителей, чтобы исправить свою неисправимую ошибку. Врач заверяет: он идет на поправку, состояние стабильное. Потребуется еще неделя, чтобы они могли точно сказать, что все самое худшее позади. Капитан рядом с Умином все это время, не отлипает от кровати, но чем дальше, тем больше ее гложет дикое чувство вины за то, что она вообще появилась в его жизни. Она принимает решение уйти до того, как Умин придет в себя, и просит главврача проследить, чтобы за ребенком был должный уход. На последние деньги оплачивает это время тоже и покидает стены больницы в надежде, что этот несносный подросток вырастет в самого лучшего мужчину, но никогда больше ее не встретит.