Не играй со мной

      Марк готов проклясть все обстоятельства, которые сподвигли его согласиться пойти с Юлей на мероприятие: находиться сейчас рядом с ней — ещё то испытание: длинное чёрное платье до пола, полностью открытая спина, небольшой разрез в области бедра, лёгкие локоны, тёмно-красная помада на губах — он готов грохнуться в обморок прямо на месте от внеземной красоты и сексуальности, что она излучает в данный момент. Во время небольшого танца он довольно откровенно касается её спины, невесомо дотрагиваясь кончиками пальцев по оголённой коже, абсолютно не заботясь о том, что кто-то заподозрит их в отношениях. От его смелых касаний по Юлиному телу начинают бегать мурашки, а с губ непроизвольно срывается едва слышимый стон — он делает всë, чтобы увести её домой и закрыться в спальне, как минимум, на сутки.

***

— И что это было? — говорит Паршута, как только захлопывается дверь машины, получая в ответ недоумевающий взгляд мужчины. — Ты про что? — Марк, прекращай под дурачка косить, тебе не идёт. Я про твои сегодняшние фокусы! Или мы уже не скрываем отношения, а я не в курсе? — Скажи ещё, что тебе не понравилось? — Ну, почему же? Понравилось, но не у всех же на глазах, Маруш. — Юль, тогда к тебе встречный вопрос: ты знала, что совершила убийство? — Да?! И кого же я убила, позволь узнать? — Меня… — Юля не успевает опомниться, как оказывается вовлечена в поцелуй, на который, немного сориентировавшись, она всë же отвечает. — Марк, я всë понимаю, но такими темпами мы до дома не доедем. — отстранившись, говорит Юля, пытаясь привести дыхание в норму. — Поверь мне, я только начал. — от этих слов Юле становится как-то не по себе: зная Марка, он может учудить всë, что угодно. — Мы ко мне.

***

      За всë время поездки Тишман даже не смотрит в её сторону, боясь сорваться на ближайшем светофоре или перекрёстке, но при этом, как бы нечаянно, кладёт ладонь на оголённое колено, вызывая вновь мурашки по Юлиному телу. Она незаметно закусывает губы, пытаясь держаться и не обращать внимания, но выходит с переменным успехом. Он начал игру, правила которой известны только им двоим и никому более. Игра, в которой нет победителей или проигравших, в которой роли меняются со скоростью света. Игра, которая заводит с каждой секундой, поднимая температуру в салоне до критических для жизни цифр. Никто не говорит ни слова: не выходя из машины, не в лифте, и даже не на лестничной клетке — будто всего того, что было в машине, не происходило. Даже уже находясь в квартире, Марк молча уходит в спальню, а Юля — в ванную, дабы смыть макияж и принять душ.

***

      Заходя в спальню после водных процедур, Паршута замечает, как Марк, вальяжно развалившись на кровати, листает что-то в телефоне, не замечая её присутствие. В голове сразу возникает шальная мысль, которой не хочется противиться от слова совсем: он весь вечер соблазнял её, теперь пришла её очередь. — Марк, можешь взглянуть на пару секунд? — как только Тишман отвлекается от гаджета и выключает его, концентрируя внимание на ней, Паршута развязывает полотенце на своём теле, отчего оно плавно падает на пол бесформенной тряпкой. Марк, наблюдая за этим импровизированным стриптизом, решает больше не сдерживать себя: если играть, то по-жëсткому. — Иди сюда! — голос резко приобретает более низкие и твёрдые тона, а взгляд вмиг становится строже, но девушку это заводит ещё больше. Юля послушно выполняет его просьбу, взбираясь на кровать и подобно кошке подползая к мужчине, заигрывая с ним до предела. Достигнув цели, Паршута садится сверху на его бёдра, сразу же чувствуя, как он прижимает её близко к себе настолько, что между расстояние между ними сокращается до нескольких миллиметров. — Не играй со мной! — Марк дерзко касается её губ, сразу же получая ответную реакцию. Поцелуй выходит очень страстным, тягучим: Юля зарывается пальцами в его слегка отросших волосах — Марк блуждает холодными ладонями вдоль позвоночника, слегка сжимая ягодицы — возникает ощущение, что это последняя ночь в жизни.       Градус возбуждения добавляет тот факт, что Юля полностью обнажена, а Марк — до сих пор одетый, пусть и пару пуговиц на рубашке были удачно расстегнуты. Юля несколько раз кусает его губы, чувствуя во рту металлический привкус крови, но перехватить инициативу не получается: его губы плавно оказываются на шее, оставляя едва заметные отметины, которые быстро зализываются языком. Он обожает ласкать ее кожу, упиваться ее вкусом, ароматом духов, пульсирующей жилкой на шее, которой уделялось отдельное внимание мужчины — её тело слишком идеально, и сегодня он убедился в этом лишний раз.       Тонкие пальцы начинают очень медленно расстегивать мелкие пуговицы, заставляя Тишмана напрячь мышцы живота в сладком спазме. Когда преграда оказывается преодолена, она обводит пальцами рельефы тела, закусывая губу, и бросает на Марка беглый взгляд, в котором плещется ничем не прикрытое желание поскорее получить продолжение вперемешку с женской хитростью. Юля опускает ладони на ремень его брюк, в надежде освободить мужчину от ненужной ткани, но резко оказывается перевёрнута на спину. Она видит перед собой взгляд Марка и на минуту ей становится страшно: обычно спокойное море сменилось настоящим штормом — ещё чуть-чуть и её захлестнёт волнами этого стихийного бедствия. — Ты доигралась! — голос, будто из другой Вселенной заставляет Паршуту непроизвольно сглотнуть и полностью отдаться его ласкам. — Марк? — Тихо, — шепчет Тишман, прикладывая палец к губам девушки, — расслабься! — дьявольски ухмыльнувшись, мужчина снимает с себя рубашку, кидая её куда подальше, и плавно спускается вниз: шея, грудь, руки, живот, бëдра — ни на один сантиметр кожи не должен быть обделён его губами. Юля откровенно кайфует от каждого его прикосновения, тихо постанывая, но как только мужчина проводит языком по влажным донельзя складкам, она, не сдерживаясь, стонет в голос, тут же прикрывая рот рукой, чтобы не было так громко — такого она точно не ожидала. Заметив Юлину реакцию, Марк продолжает доводить её до высшего пика наслаждения, выводя языком непонятные даже ему узоры. Юля, пытаясь хоть как-то держать связь с реальностью, сжимает в кулаках простыни и прокусывает губу в кровь — это слишком крышесносно.       Самое невыносимое в его ласках — он обожает растягивать удовольствие до последнего, наслаждаться каждой клеткой её тела, доводя Паршуту до сладкого изнеможения. Он — хищник, который мучительно «убивает» свою жертву. Но в отличие от добычи, Юля совершенно не против таких сладостных пыток: она готова терпеть это бесконечно, даже если терпение находится на отметке «ноль». — Перевернись. — отрывисто говорит Марк, смотря на неё так, будто разорвёт её в следующую секунду. — Что? — Юля не сразу понимает его просьбу: разум затуманен настолько, что думать о чём-то невозможно. — Перевернись на живот! — вот теперь она точно доигралась. Как только Юля выполняет его просьбу, Марк снимает с себя полностью всю одежду, и, слегка приподняв её за талию, входит в неё мягкими толчками. От ничем неприкрытого удовольствия Юля уже больше не может себя сдерживать: стоны давно перешли на полукрик, тело полностью отдано во власть Марка, единственное, что ей остаётся — двигаться в ритм, заданный мужчиной, и держаться руками за спинку кровати — такого от Марка она не ожидала, но ей это абсолютно нравится.       С каждым разом толчки становятся всë более увереннее и жёстче, от переизбытка эмоций Марк не выдерживает и, прихватив девушку за ключицу, резко тянет её на себя, тут же впиваясь в её губы, получая от неё ответную реакцию. Это могло продолжаться бесконечно, но всë — таки Марк, изливаясь глубоко внутри девушки, выпускает её из своей хватки, отчего Юля падает в сладком экстазе на постель, расплываясь в улыбке. Он следует её примеру, падая рядом с ней в попытках отдышаться. — Я и не знала, что ты так реагируешь на моё тело! — смеётся Юля, поворачиваясь к Тишману, — Теперь буду почаще оголяться перед тобой! — Только попробуй! Иначе я действительно концы отдам! — Судя по тому, что сейчас было, тебе до концов ещё долго! — Знаешь, ты права. Ещё рано! — Марк вновь касается её губ, недвусмысленно намекая на продолжение сегодняшнего безумия.