MATING SEASON

1 декабря 1987 года

      Йоичи не знал, как всё получилось так быстро, но уже утром вторника на пороге «Кайзер и ко» лежал пакет с хлебом и коробка с одеждой. С его униформой. Михаэль ещё не проснулся, поэтому Исаги забрал всё сам, сам же распаковал и примерил. И не мог не удивиться.       Несс был портным, это он понял ещё в момент, когда его обмерили и — нарочно — искололи булавками, а Кайзер при нём стоял и выбирал из десятков кусочков ткани что-то, по его мнению, подходящее. Как Алексис был связан с компанией, почему помогал и откуда знал Михаэля — ничего этого Йоичи не знал. Но и не хотел знать, потому что у него было куда больше проблем и задач. Например аномалии, происходившие вокруг Кайзера, со слов Саэ.       А ещё два комплекта очень милой униформы. Вельветовые брюки, по странной причине — фиолетовые, и ярко-оранжевые шерстяные жилетки в тон машине Кайзера: одна на больших деревянных пуговицах, вторая — надевающаяся через голову. «Корпоративные цвета», да?.. Йоичи покрутил их, прощупывая ткань. Очень добротно сшито! И с умом: сзади была прорезь для хвоста, даже с дополнительной пуговичкой.       Исаги скрепя сердце порезал трусы, которые до сих пор стирал каждый день перед сном. Надел, просунув хвостик в дырку, сверху — брюки. И… Село идеально! Кажется, Несс не был фокусником, но он был настоящим волшебником! Хвост мило пушился на свободе, не передавленный бельём и не поджатый. Йоичи сделал себе в уме пометку обязательно попросить Кайзера отдать на перешив ещё и джинсы, так ему полюбившиеся. С дыркой для хвоста жить стало в разы лучше.              В коробке так же было несколько простых белых рубашек. Исаги надел униформу целиком и кое-как посмотрелся в маленькое зеркало над раковиной, встав на бортик ванны. Губы сложились в улыбку. Он был похож на клоуна-библиотекаря, но в лучшем из смыслов. Йоичи хотел отложить коробку в дальний угол, но в последний момент заметил на её дне маленькую брошку. Её явно не мог сделать портной, а значит…              Душу согрело тепло принадлежности. Кайзер наколдовал ему бейджик с именем! «Айзек» на белой эмали в окружении тоненькой шипастой лозы. Йоичи приколол её к себе на жилетку, гордый донельзя. Что ж, как бы плохо тут не было временами, он всё ещё не мог отрицать: по-своему в «Кайзер и ко» было весело.              …До тех пор, пока не просыпался начальник.              — Тебя как будто вырастила стая филологов-девственников, — фыркнул Кайзер с зубной щёткой во рту. За ним Йоичи заметил дурацкую привычку: чистить зубы исключительно параллельно справляя малую нужду, как будто это каким-то образом должно было экономить его время. Исаги не знал, как к этому относиться.              Но вот то, что Кайзер никогда не опускал сидушку его невероятно бесило.              — Ты сам выбрал мне одежду.              — Да, но ты должен был оскорбиться и смешно скандалить. А тебе, кажется, нравится выглядеть как лингвист-канарейка.              — Откуда столько ненависти к гуманитарным наукам? — Йоичи упёр руки в бока, в очередной раз замечая не опущенную сидушку. Дома мама ругалась на отца за это, в общежитии он гонял своих соседей. А Кайзера пока щадил, но был на грани. — И не вижу ничего позорного. Ты-то одеваешься как сутенёр, обнёсший ювелирку…              — Это часть образа, Йоичи.              Исаги не понимал, почему остаётся в комнате, но уйти почему-то не мог. Сел на бортик ванны и смотрел, как Кайзер аккуратно сбривал невидимую щетину опасной бритвой. У Йоичи особо растительности на лице не было — не в японском это генокоде, поэтому видел он такое только в кино.              — Почему ты не отрастишь себе усы? — спросил он вдруг, сам того не ожидая. В голове возник образ актёра из гей-порно, которое передавалось у них по кампусу как священный грааль…              — Зачем?              — Ну… Ты можешь? Так почему нет?              — Сам себе усы расти, — Кайзер посмотрел на него с задранной бровью и продолжил бриться, теперь доверив лезвие лозе. Та, как заправский цирюльник навесила на себя полотенце и вытирала об него пену после каждого движения.              — У меня не растут…              — Пф, девчонка. Все волосы с лица ушли на уши и хвост?              — О, хвост! — Йоичи встал с ванны и, сам не понял, зачем, повернулся к начальнику спиной. — Смотри, как село!              Кайзер почему-то не разговаривал с ним до конца завтрака. Исаги голову сломал, пока думал, чем же его хвост так не угодил начальству, но в итоге, как и всегда, решил, что Михаэль просто мудак.              — Чем мы сегодня занимаемся?              — Ночью пойдём выяснять кое-что про нашего Жмурика и его жёлуди. Днём свободен.              — Ночью? — удивился Исаги. — А что, днём никак нельзя?..              Его проигнорировали, ну конечно же! Кайзер просто ушёл в приёмную, напоследок уронив лозой тарелку со стола. Йоичи мечтал однажды оборвать эти сраные лианы и запихать их Михаэлю в зад, но так, чтобы ему не понравилось. Но, домыв посуду и убрав осколки, Исаги понял, что у него есть важное дело, которое нельзя было больше откладывать. Раз Кайзер сказал ему, что он свободен, значит Йоичи займётся собой! Он как раз выспался: которую ночь его сны были смазанными и неясными, не запоминающимися. И не выматывающими.              Исаги забрал свой рюкзак из-за одной из дальних ширм. Михаэль был на Ринге, сидел на полу со стетоскопом и вскрывал сейф Дэвисов. Йоичи не хотелось оставаться с ним в одном помещении, поэтому он вернулся на кухню. Из рюкзака он достал большой зип-пакет с письмами и вытряхнул их на стол. Настало время прочитать всё то, что мама и папа писали ему с июля. В очередной раз Исаги погрустнел, вспоминая свою квартирку. Почту он забрал чудом, в последний момент. И не хотел представлять, как корил бы себя, оставь он письма там.              Они с родителями списывались раз в месяц, значит от них должно быть пять писем — почти полгода. Скоро ещё одно их письмо наверняка придёт в его квартиру… Йоичи нахмурился, перебрав конверты. Два от администрации университета, два от его «бывшего», и только одно от родителей… Как странно. Они же говорили, что будут писать ему даже пока он в экспедиции, разве нет?              Письма от администрации он без интереса быстро просмотрел и отложил. Расписание сессии, часы работы библиотеки — ничего интересного. То, что писал его «бывший» Исаги хранил в своём почтовом ящике уже почти год, не желая бередить свежие раны. Да, они так официально и не обговорили, что будут встречаться, ни в чём не признавались и не клялись, но всё было так близко к этому… Он знал, что в конвертах: валентинка с долгожданным признанием в одном, порнографические откровения в другом. Они частенько подкидывали что-то друг другу в почтовые ящики, просто из озорства, а не от необходимости: они каждый день виделись на кампусе.              Его «парень» «погиб» четырнадцатого февраля, только закинув валентинку в почтовый ящик, и с тех пор Йоичи вообще не хотелось о нём думать. Он не стал открывать конверты и просто убрал их к учебным письмам в сторону. Этот человек значил для него не так много, чтобы плакать. Но вот то, при каких обстоятельствах им пришлось «расстаться» терзало Исаги до сих пор.              Родительское письмо было за июль. Йоичи постарался себя не накручивать: там не должно быть каких-то ужасных новостей, не так ли? Но руки у него всё равно то и дело подрагивали, пока он разворачивал лист.              Аккуратный мамин почерк успокоил сердце. Она рассказывала о мелочах, как и всегда. О том, что папа потянул спину, когда упал со стремянки, что пожилая соседка опять забыла, что Исаги уехал в США. К ним заходила мамина подруга и спрашивала, есть ли у Йоичи в Штатах девушка. С улыбкой, он закатил глаза: мама вечно любопытствовала, нашёл ли он себе кого-нибудь. Если бы у них с тем парнем всё продлилось чуть больше месяца, то возможно Исаги бы осмелел и на радостях написал, что кое-кто у него таки появился. Кое-кто с Y-хромосомой. Но нет. Его родители до сих пор не получили и намёка на то, что он — гей, и что у него кто-то был.              Мама приложила несколько фотокарточек, как всегда. С её цветами на подоконнике, с отцом, чинящим телевизор (она написала, что после этой «починки» пришлось покупать новый) и с морем. Йоичи печально улыбнулся и убрал их поглубже в рюкзак, спрятав в книжку, к которой так и не притронулся. Приятно было видеть, что у них всё по-старому…              — Ну и пошлячка же твоя подружка, — раздался вдруг голос из-за его спины. Исаги краем глаза заметил, что одно из писем «бывшего» пропало, а резко развернувшись понял, что его, о ужас, читал Кайзер. Йоичи никогда так быстро не вскакивал из-за стола.              — Отдай!              — Погоди, я не дочитал! — Михаэль поднял письмо над головой, туда, куда Исаги дотянуться не мог, и с дикой ухмылкой продолжил читать, задрав голову. — «…когда мы целуемся, всё, о чём я думаю — Рай. В твоих руках, мой пупсик, я чувствую себя проституткой, шедшей за Иисусом. Распни меня на своей кровати, осемени свою Магдалину…». Как могут слова «пупсик» и «Иисус» стоять в одном предложении? Йоичи, где ты такую откопал, а?              — На филологическом, — пробубнил Исаги, краснея до кончиков волос. Вот поэтому они всё время целовались, а не разговаривали. Он ненавидел всё, что вылетало изо рта его «бывшего».              Пока Кайзер не понял, что отправитель не был девушкой, Йоичи быстро и ловко ткнул его локтем в солнечное сплетение и выхватил письмо, стоило Михаэлю согнуться.              — Твою мать!              — Не надо читать чужую почту. Я хотел его выкинуть не зная, что там написано, но посмотрите, на что вы меня обрекли!              — Это что, какая-то ненормальная поклонница? — полюбопытствовал Кайзер. — Мда, нормальная бы на тебя не запала.              — Вроде того, — стиснув зубы процедил Исаги и смял письмо. Да, он не любил и не скорбел, но Кайзер для него не стоил и пальца того парня, который звал его «пупсиком» и сравнил себя с — прости, Господи — Марией Магдалиной. Ладно, возможно ему стоило прочитать это письмо сразу, тогда он мигом бы перестал грустить из-за такой ерунды как кончина его «парня».              — Что ты делаешь? — Кайзер сел на край стола и просмотрел конверты.              — Так ли уж вам интересно?              — Не-а, но сейф я уже вскрыл и мне скучно. Развлеки меня! — Йоичи захотелось по-кроличьи зарычать.              — Читал, что мне написали, пока я был в экспедиции. И хотел написать родителям в ответ.              — О, какая прелесть. Маленький домашний кролик скучает по мамочке.              — А каким ты был в моём возрасте? — взъелся Исаги. — Ах да, наверняка тебя акушерка уронила в чан с говном, и после этого ты проклял весь белый свет и потерял эмпатию, точно.              — В твоём возрасте я мало отличался от себя нынешнего.              — Всё как я и сказал. Ты — сумасшедший психопат. — Кайзер, кажется, всерьёз оскорбился. Ну, Йоичи мог лишь предполагать, в лице его начальник никак не переменился, но вот одна маленькая чернильная лоза зло запульсировала под его кожей…              — Я вообще-то самый эмпатичный житель Хобокена. Милосердный меценат.              — Это тебе кто сказал? Тараканы? — Михаэль допустил на своё безупречно-бесящее лицо злой прищур.              — Я позволил проходимцу жить у себя и дал работу. Мне кажется это уже больше эмпатии, чем может себе позволить среднестатистический американец в наши дни.              — Ладно, — Йоичи скрестил руки на груди. Он глубоко вздохнул, заставляя себя нажать на тормоз. Не стоило ссориться с Кайзером. Чем бы они не собрались заниматься сегодня ночью, Исаги придётся полагаться на своего начальника. А тот был куда надёжнее не обиженным. Поэтому он как взрослый человек просто улыбнулся. — Хорошо, прости, ты прав.              Удивлённое лицо Михаэля было бесценно.              — Я ещё не написал ответ. Если хочешь, могу тебя развлечь диктовкой вслух.              — …Ты переоцениваешь мою скуку и увлекательность твоей почты. Но вот то письмо было смешным.              — Умоляю, давайте не будем смеяться над покойниками, — пробубнил Исаги и сел обратно за стол. Он вытащил из рюкзака ручку, валявшуюся на самом дне и старую тетрадку, которую каким-то чудом взял с собой.              Кайзер молча сел напротив и внимательно уставился на лист. Йоичи неловко ему улыбнулся и начал писать на японском, переводя на английский. Криво и с задержками.              Дорогие мама и папа!       Наконец-то я снова в Штатах и могу вам написать! Очень соскучился по вам, только почему-то нашёл в почтовом ящике всего одно письмо за июль. Видимо, с остальными что-то случилось…              — Или тебя заочно сдали в детдом! — довольно предположил Кайзер.              — Поздновато, нет?              — Лучше поздно, чем никогда.              …Но я всё равно рад был получить и его. Экспедиция немного затянулась, но я снова работал с той же командой, так что в этот раз было не так страшно лазать по горам, и время летело быстрее! Привёз вам сувениры и кучу материалов для диссертации профессору… В общем, поездка прошла очень успешно.              — Если из успешной экспедиции ты привозишь кроличьи придатки, то что привезёшь из провальной?              — Я не могу написать им об этом! Пусть лучше они за меня не волнуются и думают, что всё хорошо.              — Какой ты плохой мальчик, врёшь своим старикам, — просюсюкал Кайзер, перегнувшись через стол чтобы потрепать его по кроличьим ушам. Исаги выдержал издёвку стойко, молча, потому что боялся застонать. Михаэль научился правильно гладить уши, в которых нервных окончаний, судя по всему, было так же много, как в Хобокене христиан.              — Это ложь во благо!              Бачира и Хиори с Куроной, кстати, передают привет! Мы все много чего наснимали в экспедициях, но прислать пока не могу. Простите, у меня нет с собой фотографий, потому что кое-что случилось. Мама, ты спрашивала, нашёл ли я себе кого-нибудь, и вот наконец сознаюсь: да. Ещё до отъезда в Перу я познакомился с девушкой из Нью-Йорка, Мишель.              — Я тебе уши оторву, какая нахер Мишель?!              — Мне надо им как-то объяснить, почему я больше не живу в Массачусетсе!              — Но почему именно Мишель? Что, запал на меня, маленький ты мерзкий гомик? — оскалился Кайзер. И напрягся.              — Я бы прыгнул с крыши дома, если бы обнаружил, что ты меня привлекаешь.              Лжец, ты же ещё с нами!              — О, поверь, я бы утопил тебя в ванной раньше.              Сейчас я живу с ней. У неё своя контора, она юристка! Очень милая и добрая, я без ума! Пап, вспоминаю всё твои истории, как ты влюбился в маму и уже не морщусь как в детстве, ха-ха. Я переезжал впопыхах и много что оставил в старой квартире, но ребята обещали прислать мне мои вещи, и уж тогда я наделаю кучу фото с Мишель и пришлю вам!              — Снимешь для этого проститутку?              — Нет, на тебя парик надену.              Исаги увидел, как по полу к нему поползли лозы, с явным намерением схватить за ноги и сдёрнуть со стула, чтобы он ударился обо все углы сразу. Поэтому всё что ему осталось — быстро взять свои слова обратно.              — Я шучу! Я… Надеюсь найти себе хоть одну подругу в Хобокене. Думаю, она войдёт в положение.              — Раз собрался искать себе дырку, то и пиши про неё, нехер из меня бабу делать.              — Я не!.. — Йоичи покраснел и вцепился в ручку. Он чуть не выпалил правду о том, что женщины его не привлекают. Кайзер был опасен просто потому, что с ним разговоры-скандалы шли как по маслу. А любой диалог — утечка информации. — Я не хочу искать тут себе женщину. Я вроде как переживаю разрыв и мне погано думать о ком-то.              — У-у, маленькому Йоичи уже успели разбить сердце?              — Вообще-то это я инициировал разрыв. — Кайзер, уже хотевший было вылить на него ведро с помоями о никчёмности, вдруг осёкся и сощурился почти довольно. Кажется, он был в неплохом настроении.              — Тогда ты настоящий сотрудник «Кайзер и ко». У нас не принято страдать из-за разбитых сердец, знаешь ли!              Исаги сам не заметил, как письмо осталось забытым в стороне.              — Лучше бы ты мне что-то полезное рассказал. Про магию, фокусников… Я всё ещё знаю так мало!              — Стремление к познанию похвально. Однако я не могу бесплатно выдавать тебе секреты. — Кайзер склонил голову на бок, забавляясь. Исаги не хотел знать, что он придумал. — Ну а поскольку денег у тебя не водится, я предлагаю тебе маленькую игру. Приз ты получишь за участие, потому что победить не сможешь.              — Что за игра?              — Правила просты: тебе нужно радоваться.              — Что?..              — Обрадуйся. Сильно, от всей души и искренне. Сможешь за час — так и быть, побалую тебя информацией. Если же нет… Я ущипну тебя за хвост. Принимаешь пари?              — Принимаю, — пробормотал Йоичи потерянно.              Ему слишком выгоден рассказ о магии от Кайзера. Он изучит противника и его осведомлённость, у него будет меньше шансов выдать себя оговоркой о том, что он знать не должен. А ещё его не будут щипать за хвост, и, если честно, это волновало Исаги больше всего.              — Час пошёл. Радуйся. — Йоичи мигом постарался заулыбаться, но Кайзер почему-то закатил глаза. — Ты не знаешь слово «искренне», или что?              — Как можно заставить себя испытывать какую-то эмоцию?! И вообще, я весьма рад сейчас, потому что читал письмо родителей.              — Перечитай. Подумай о котятах из приюта которые нашли дом, или о маленьких советских детях, которых мы не разбомбили как вас.              — Ты хочешь, чтобы я радовался, и вспоминаешь про атомные бомбардировки Японии?!              Конечно же, Кайзер его проигнорировал и встал из-за стола, намереваясь уйти. А как могло быть иначе? Йоичи постарался не раздражаться, но вышло чертовски плохо. И он сам почти не заметил, как от его злобы задёргалась забытая жестяная банка с сахаром на верхней полке… Только и успел, что проследить за её элегантным падением вниз, прямо Кайзеру на башку.              С бряцаньем она угодила прямо по светлой макушке и отскочив свалилась на пол, рассыпая сахар. Михаэль громко ойкнул, зашипел и схватился за ушибленную голову. Он посмотрел наверх, потом на Йоичи и — Боже! Его лицо было таким глупым и обиженным, что Исаги не было ни капельки стыдно, когда он заржал. Кайзер открыл было рот чтобы что-то сказать, краснея от злобы, как вдруг…              Пуф!              Вместо смеха на кухне теперь раздавалось кроличье насмешливое пищание, медленно затихшее. Будто зверёк осознал своё положение, и понял, что смеяться теперь впору над ним.              — Кроличка, я гений! — Кайзер поднял питомца на руки и закружил, улыбаясь почти искренне. — Только надо убедиться в том, что именно я должен быть триггером хотя бы частично, и понять, что ещё в цикле… Ты понимаешь? Мы сможем чаще видеться, мой милый, милый кролик…              Кайзер, напевая себе под нос потащил своего питомца прочь с кухни, которая ему никогда не нравилась. Слишком яркий там был свет, слишком светлые обои — он не любил тёмные подвалы, но и не был ненормальным любителем больничного освещения. В его комнате ему нравилось больше всего. Лампа светила тёплым, почти оранжевым светом, странные тени от побитого плафона ложились на тени почти человеческими фигурами. Михаэль пошёл бы с кроликом туда, но пускать Йоичи на свою территорию он не желал. А он ведь вернётся, как всегда, в самый неподходящий момент!              Поэтому Кайзер отправился на «Ринг», или как там его бестолковый сотрудник называл это место в приёмной. Михаэль не хотел использовать его словечки — обиделся на «порнушную» — однако они сами как-то засели в голове и против воли проскакивали на мысленный язык.              Кроличку он опустил на ковёр, сам сел напротив и уставился. Зверь смотрел в ответ. Михаэль в кои-то веки внимательно рассмотрел своего питомца. То он был слишком невыспавшимся, то настроение было не созерцательное… В целом, смотреть было не на что: обычный кролик! Гладкий, красивый, довольно увесистый и волшебно-синеглазый. А ещё у него в ухе была серьга.              Кайзер аж прикусил язык. Как он вообще мог этого не замечать? Он осторожно погладил Кроличку по спине, незаметно подпихнув к себе стоячее ушко. И правда, золотое колечко! Михаэль попытался вспомнить, была ли серьга у его сотрудника, но понял, что не всматривался.              — Кроличка, ты такой… панк? Металлист? — Зверёк дёрнул носом. — У тебя серёжка в ухе. Самый крутой кролик в мире. — Кайзер погладил его по голове, стараясь не задевать серёжку. У Йоичи точно ничего не было в кроличьих ушах, он это помнил, тянул за них достаточное количество раз.              Это было так странно. Михаэль взял Кроличку к себе на колени и привалился к дивану, погружаясь в раздумья. В его офисе был человек! Живой, настоящий человек, который оставался и даже работал. Да, он был ничтожным созданием, пробуждавшим дискомфорт, но в то же время Кайзер начал ловить себя на желании рассмеяться. И не всегда со злой насмешкой.              Как всё же скверно быть отшельником посреди мегаполиса, если вместо наслаждения самодостаточностью он завидовал чужим жизням, полным связей с другими людьми. Те, кто был его ниже, почему-то могли быть счастливы и дружить, жениться. А он запер себя в башне своего величия и день за днём смотрел сквозь мутное стекло за обществом. Но теперь у него вроде как был Йоичи. Малозначимый лакей, вроде Несса, но не Несс. У Исаги был характер и ум, он явно был даже умнее чем показывал — Кайзер чувствовал. Да и чего гадать, парень окончил Гарвард и свободно болтал на трёх языках. Он был хуже Михаэля. Но не пустышкой.              — Так что, может мне придётся уважать твоего сменщика? — пробормотал Кайзер мысль вслух. Кроличка дёрнул ушами и хвостом. — Думаешь, мне надо быть с ним помягче? Но он же меня раздражает… Ладно, не смотри так. Возможно я правда должен немного сбавить обороты. В конце концов, с его появлением в офисе стало веселей.              Кайзер замер. Ему показалось, что слова прокатились эхом по приёмной. А ведь и правда. Да, Исаги был загадочным — и оттого пугающим — но он ведь всё равно был лучше одиночества, так? Не семья, но собеседник. Не отец, но кто-то забавный. Новый человек, свежий поток. Живая душа в тихом как склеп офисе. Михаэль прикрыл рот ладонью, стыдясь улыбки даже перед Кроличкой. Настолько он жалкий, да? Отчаялся до такой степени, что радуется обществу неприятного проходимца, подумать только!              Но так тому и быть. Если он смог ненадолго вынырнуть из бескрайних топей страха и недосыпа благодаря Йоичи, то стоило найти в себе хоть каплю благодарности, или как там это называли простые смертные.              — Когда мы придём на рынок сегодня, я позволю ему купить что-нибудь. Как думаешь, это считается за добрую волю? — Кролик удивлённо пискнул, будто правда всё понимал. — Эй, до сих пор я был с тобой настолько ласков, что у тебя должны были слипнутся лапы от этой приторности. Не удивляйся, что я бываю… добр. Это не по моей части, но я же не псих. Мне нравится, что у меня есть сотрудник-человек.              Ведь сотрудники-люди были лучше сотрудников-тараканов, какими бы трудолюбивыми ни были последние. Когда Кайзер отдавал приказы Исаги он чувствовал себя почти уверенным. И это тоже бодрило. Так что… Средневековые короли кидали монеты своим шутам, как знак благосклонности, и Михаэль последует их примеру. Это должно было замотивировать Йоичи на послушание! И этот мотив Кайзер бы понимал, в отличие от того, что там сейчас происходит в дурной башке Исаги.              — Ладно, Кроличка, не буду тратить время на мысли, когда ты наконец-то здесь… — Кайзер чмокнул зверька в нос. Тот слишком растерялся, чтобы цапнуть, но принялся вырываться секундой позже. Михаэль опустил его на пол и с искренним интересом принялся следить за тем, куда бежал его кролик.              …Кроличка оказался довольно скучным. Пробежал два метра, остановился под столом Кайзера и замер, напряжённо раздувшись до формы шара. Может, он голоден! Михаэль попытался припомнить, купил ли в пятницу чего-нибудь для Кролички. Была морковь, но сегодня утром он уже не видел её в холодильнике. Кайзер сделал себе мысленную пометку припомнить это Исаги.              — Ну? И что ты там сидишь? — Кроличка топнул задними лапами. Злился. — Что, нельзя тебя целовать? — Топ. — А кого мне целовать, Йоичи? — Кролик топнул с такой силой что подскочил и ударился о столешницу. Кайзер тут же подполз к нему и поднял барахтавшегося на полу прыгуна, тихо хихикая. Не в первый раз такое случалось. — Ну-ну, всё, тихо! Никого не буду целовать, понял тебя.              Задумавшись на секунду, Михаэль прижал к себе питомца покрепче, стискивая в объятиях. Зверёк тут же принялся вырываться, но Кайзер и так был доволен. Он впервые кого-то обнял за последние лет эдак семь.              …Но конечно же ему стоило отпустить Кроличку пораньше, потому что через миг снова раздался «пуф!» и на месте кролика оказался Исаги. Кайзер мигом его от себя отпихнул, брезгливо стряхнув с одежды и кожи невидимые следы чужого случайного касания.              — Почему вы… Почему ты мне сказал почувствовать счастье? — с отдышкой спросил Йоичи, поджав к себе свои голые коленки.              — Потому что я раскусил алгоритм твоих превращений, но лишь отчасти.              — Он завязан на эмоциях, да?..              — Я ни слова больше не скажу какому-то голому оборванцу. Упакуй уже член в штаны!                     Как выяснилось, с одетыми оборванцами Кайзер тоже не говорил. Просто взял и ушёл к себе в комнату, как будто обиделся, что Кролички сегодня было так мало! Но Исаги не собирался волноваться из-за чужих обид. Он сосредоточился на подсказке, которую ему, сам того не зная, дал Михаэль. Весьма догадливый парень, как оказалось!              Эмоции — Йоичи стоило предположить с самого начала и отслеживать свои метаморфозы. Это ведь в порядке вещей! Магия во многом зависела от ментального состояния, так почему от него не могло зависеть проклятье?              Исаги оделся и принялся думать, разлёгшись на полу Ринга. В первый раз, когда он превратился, он думал о том, как убьёт Кайзера. И в четвёртый тоже. Во второй раз он злился — сам уже не помнил за что, слишком часто Михаэль его доводил. Если подумать, из-за злости же он превратился и в прошлый, пятый раз! А третий и шестой разы пришлись на радость. Кусочки пазла быстро встали на свои места.              Кайзер не успел разгадать первое состояние, ведь он не мог залезть к Исаги в голову — точнее мог, но пообещал так не делать. И едва ли он догадается, потому что Йоичи для своего начальника был глуповатым кроликом, а не собой.              Но он злился столько раз, почему тогда не превращался в кролика каждый день? Прослеживалась закономерность, и наверняка она была обязательна: неизвестное Кайзеру чувство, ярость, счастье. Три триггера для превращения, что должны были обязательно сменять друг друга как патроны в барабане револьвера! Значит, если он всё понял правильно, то в следующий раз станет кроликом, когда…              Судьба такая сука, что привела тебя к настолько внимательному парню.              Йоичи удивлённо вздрогнул. Голос в его голове был тем же, но впервые звучал не как перевозбуждённый извращенец. Он зло шипел слова, грубо чеканя звуки. И болтал совсем не о членах…              Если бы ты и дальше не замечал, то тебе бы жилось лучше. Так бы и пускал слюни на начальника и тёр пыль в этом проклятом подвале. Но ты решил думать, да? Что же. Теперь всё будет иначе, Йоичи Исаги. Процесс запущен.              — Что? — пробормотал Исаги потерянно, потирая человеческие уши, заболевшие, будто на него действительно наорали. — Какой ещё процесс? Превращения в кролика?              Можно и так сказать. Думай сам, ты же решил быть умным! Адьос!              — Адьос…              Исаги растерянно пялился ещё минуты три в пол, пытаясь сообразить, что же такое нёс голос в голове, и почему он вдруг начал звучать так знакомо. Но он выбрал кое-что куда более продуктивное и весёлое: протирать пыль, напрочь забыв о том, что мир вокруг него начал сходить с ума. Сначала Кайзер обсуждает с ним своё хорошее поведение, потом Голос перестаёт говорить о членах… Что дальше?! Он даст посадить себя на поводок и выгулять по Хобокену?              Какое клише. Исаги смотрел на мистера Кайзера, писавшего записку для, видимо, тараканов и мялся у входа, подёргивая ошейник на своей шее. Горло болело: он до хрипоты спорил с начальником о том, нужен ли ему этот аксессуар, но в итоге сдался. Кайзер сказал, что они идут в очень опасное место, и поскольку за руки он с Йоичи держаться не собирается, старенький поводок для собаки идеально подойдёт им в качестве страховки. Исаги вспомнил своё путешествие по Андам, где порой от тросов зависела его жизнь и жизнь его спутников, поэтому на секунду дал слабину. И вот к чему это привело!              Кайзер, как всегда, оделся…эксцентрично. Даже превзошёл себя: откуда-то у него нашлась шуба, длинная, пушистая, будто Михаэль содрал её с самого длинношёрстного белого медведя в Арктике. Но даже это было не так странно, как-то, к чему Кайзер приступил после написания записки. С самым невозмутимым видом он запихивал по карманам мусор из ящиков комода, стоявшего у двери. Исаги заглянул туда разок во время уборки и решил больше никогда не открывать: столько бесполезной срани он в жизни не видел.              — Так, теперь можем идти. — Кайзер кивнул ему и потянул за поводок, хитро ухмыляясь. — И лучше бы тебе не пугаться, как и тогда, в Сути.              — Я не пугливый, — буркнул Исаги и поспешил за начальником. Очень уж неприятно давил ошейник… — Кстати, у тебя что, была собака? Откуда это?              — А-а, это Несса.              Исаги не решился уточнять. Слава Богам, Голос на него обиделся и никак не прокомментировал…              — …Кхм. Далеко идти?              — Не-а. — Кайзер довёл его до перекрёстка. Время близилось к полночи, на улицах уже никого не было, только в сквере гуляла компания подростков. Но они не замечали сотрудников «Кайзер и ко», вышедших на прогулку с поводком. Йоичи вдруг стало очень стыдно, и он натянул шапку пониже на лоб и завязал кисточки под подбородком, будто это могло его спасти. — Так, встань поближе.              Исаги послушно встал рядом и огляделся. Они остановились ровно посередине перекрёстка! А если машина? Он покосился на начальника, рывшегося в звеневших мусором карманах. Кайзер достал на свет записку и зажигалку и поднял глаза к небу. Йоичи тоже посмотрел: на ветру качались деревья, светили фонари… Где-то в вышине чёрного неба промелькнул звёздочкой самолёт.              Чиркнула зажигалка, и листок начал тлеть в хватке лозы. Исаги снова посмотрел на подростков в сквере. Они же были метрах в тридцати! Могли увидеть, и как потом объяснять?..              Но только он хотел поделиться своими опасениями с Кайзером, как пепел от бумажки закружился на ветру, но вместо того, чтобы погаснуть и раствориться в ночной синеве засиял и принял сверкающую чёткую форму: фотоаппарат. Исаги видел много странной херни за свою жизнь, иногда он даже не понимал, что именно он видел. Однако сейчас он не мог уследить за логикой.              Потому что Кайзер прописал летающему фотоаппарату хук, и тот, рассыпавшись искрами покрыл весь перекрёсток своим огненным мерцанием. И Хобокен за секунду изменился с оглушительным свистом. Зрение отказало, неспособное справиться с рябью сотен тысяч красок и фонариков, уши заболели от громкого гвалта. Исаги будто опять попал в Суть: ощущения были похожи. Но это явно была не она…              — Птичий радиорынок! — объявил Кайзер. И Йоичи, наконец сумев побороть головокружение, смог всмотреться в окружившую его пестроту.              Едва ли он видел дома за всеми многоярусными лесами надстроек, что высились вокруг перекрёстка. На каждом метре стояла торговая палатка или шатёр, каждый угол был завален товарами и коробками. Всё светилось, обмотанное гирляндами как гнездо паука — паутиной. Нос заложило от тяжёлой какофонии запахов еды — и это несмотря на то, что нигде поблизости не было видно ни одной палатки, где её бы продавали.              Но ещё удивительней и оглушительней были посетители этого «рынка».              — Знаешь, мне кажется, что «нечисть» — это как-то слишком просто для местного контингента, — сказал Кайзер, подтянув его поближе за поводок, убирая Йоичи с пути огромного снежного человека в радужных брюках-клёш… — Но надо же их как-то звать, да? Не посоветуешь словечко из своих Гарвардских закромов?              — А?.. — проблеял Исаги потерянно, провожая взглядом группу хихикающих гигантских рыб, шагавших на плавниках. — Эм… Нечисть звучит неплохо…              — Ты скучный и тупой, Йоичи. Как эти твои мексиканцы звали всяких… таких?              — Демонов? Ну…              — Только коротко.              — Если хочешь коротко, то ты выбрал не тот язык! — Исаги недовольно выдохнул через нос и на секунду задумался. — Вообще у них был бог смерти, имя которого конкистадоры частенько принимали за дьявола — Супай. Там всё довольно сложно, и я даже не могу вспомнить в кечуа слово…              — Стоп. Это подходит. Как ещё раз?              — Супай.              — Коротко, похоже на суп. — Кайзер кивнул, довольный. — Отлично, теперь…              — Нет, нет, стой! Погоди. — Исаги почти схватился за рукав шубы, прижимаясь к боку начальника, чтобы его не задела своими лопастями мельница с открыток из Голландии, шагавшая со скрипом куда-то. — Где мы?! Что вообще происходит?              — Это птичий радиорынок, я же сказал. Глупый Йоичи, ты не знаешь это слово?              — Знаю я! Просто… Всё это, все эти… существа. И не говорите думать самому, вы мне должны рассказать!              — Это что-то вроде Сути. Но обитаемая, шумная и мелкая. — Кайзер повёл его на поводке, минуя толпы и толпы существ которых Исаги видел разве что на каких-нибудь лекциях по фольклору. Но их профессор ужасно картавил, так что Йоичи помнил лишь пародии Бачиры на старика… — Если в наш мир выползает какая-то тварь, то отсюда. Пошли, я потом расскажу. Нас ждут.              Они повернули за угол, где едой стало пахнуть ещё сильнее. Йоичи пару раз заметил, что от Кайзера в толпе шарахались, а на него самого смотрели с голодом и интересом — если ему конечно удалось правильно трактовать выражения странных морд. Голова шла кругом от вопросов и несостыковок, но сегодня он Михаэлю верил. Тот решил быть с ним вежливей, и кажется, пока действительно был. Даже спросил его мнение!              Кайзер повёл его в тёмный, тесный переулок, светившийся розовым неоном. Навстречу им выполз явно подвыпивший, счастливый крокодил, и икая прополз мимо, поправляя шляпу с перьями. У Исаги появились подозрения о том, от кого Михаэль понабрался привычек в одежде.              В конце переулка их ждала женщина, покрытая чешуёй, с жабрами и жёлтыми глазами на выкате. Но на каблуках, в яркой мини-юбке и в афро-парике. Исаги неловко сглотнул под её кокетливым взглядом и заозирался, пытаясь прочитать хоть одну вывеску. Однако они все были написаны как будто не на человеческих языках… А с чего бы им быть?              — Босс сегодня здесь? — спросил Кайзер, махнув рептилии. — Или ушёл?              — Ушёл вчера. Сказал, что будет искать укрытие. В Хобокен проникло кое-что извне.              — Трусливая собака, — выругался Михаэль и сплюнул. Он достал из внутреннего кармана тот самый жёлудь в бумажной салфетке и протянул рептилии. — Узнаёшь?              — Узнаю. Радиорынок хочет себе короля, вам отправили приглашение.              — Кто?              — Радиорынок, — пожала девушка плечами. — Вы знаете, мистер Кайзер, что будет, если его долго не держать в узде, или если это будем делать мы. Это не в ваших интересах, а радиорынок их уважает. Так что? — Михаэль почему-то вдруг помрачнел, поджал губы и сильно нахмурился.              — Это от Хобокенского рынка?              — Да. Но на центральном тоже сейчас волнения, из-за того, что наши похитили и убили их главного…              — Вы что?!              — Не кричите на меня, мистер Кайзер, вы мне за это не платили. Я бы и вовсе могла не говорить с вами, если бы босс не приказал ответить на вопросы.              — Так это его работа?              — Может да, может нет… — Рептилия пожала плечами и протянула руку с перепонками меж пальцев. — Во всяком случае, лучше вам поторопиться. И дайте мне закурить.              Кайзер молча протянул ей пачку сигарет. Девушка откусила острыми зубами верх упаковки вместе с фильтрами и принялась дышать незажжёнными сигаретами… Исаги был рад, что его утянули за поводок прочь.              Когда они вышли из переулка, Михаэль отвёл его к одному из ларьков, продававшему печёные каштаны. Он отдал торговцу — вендиго — кучу мусора из кармана в обмен на кулёк орехов и протянул его Исаги. Йоичи решил не отказываться от еды — в кои-то веки что-то, что не хлеб или яичница.              — И что всё это значило? — полюбопытствовал Исаги.              — Мы — я — говорили с местной проституткой, работающей на моего знакомого.              — Я догадался. А что за короли рынка? Что случится, если их не будет?              — Птичий радиорынок — штука стихийная. — Кайзер закинул каштан в рот и принялся зло жевать, морщась от того, как горячий орех обжигал нёбо и язык. — И иногда эту волну нужно кому-то оседлать, иначе всё дерьмо из этого мира прорвётся к людям. И обычно супаи сами справляются с управлением, но с Хобокенскими что-то не так.              — А «нечто извне», о котором она говорила?              — Без понятия. Спрошу у её сутенёра, если пересечёмся. Это может быть хоть бомж, приползший из Большого Яблока, хоть летающая тарелка… Ты веришь в инопланетян, Йоичи?              — Нет. Ну, сложно во что-то не верить после… такого. — Исаги обвёл рукой окружавший их рынок. — Но всё-таки космическое вторжение, и тем более жизнь там…              — Я тоже не верю, — кивнул Кайзер. Удивительно, а мог бы назвать узколобым и тупым. — Но хотелось бы. Типа, всё вот это — существует, а пришельцы — нет? Тупо же.              — Согласен, — с улыбкой согласился Йоичи, и сам наклонил кулёк с каштанами так, чтобы Михаэлю было удобнее их брать.              — Вот про зону 51 слышал?              — Слышал.              — Во-от. — Кайзер заткнул себя двумя каштанами. Почему-то он покраснел будто смущаясь, хотя Исаги скорее поверил бы, что тот перегрелся от печки в ларьке, у которой они стояли. В шубе наверняка было жарко…              — Что-то холодно, — как бы невзначай проронил Йоичи после пары минут молчания и потёр куртку Кайзера — на самом деле очень тёплую. Михаэль уставился на него как на ненормального.              — А мне нет?              — Не хотите поменяться? — Исаги показал на шубу и неуверенно улыбнулся. Интересно, что он такое творил?..              — …Ладно. — Кайзеру видимо и правда было жарко. Они обменялись верхней одеждой, и Йоичи постарался задержать дыхание, чтобы ни в коем разе не учуять парфюм Михаэля, который так нравился его кроличьему носу. Как будто он душился концентратом Рождества… Ну вот! — Так, пошли, нам нужно кое-что купить.              Они двинулись дальше по улицам, совсем незнакомым, потерявшим тот облик, который предавали им люди. Йоичи еле успевал вертеть головой, пытаясь увидеть всё и сразу. Где-то громко пульсировала музыка, запахи продолжали смешиваться с паранормальными голосами торговцев, оравших на своём, нечеловеческом наречии, зазывавших покупателей. Но пару раз им удалось услышать и простой английский.       — Порно для кроликов! — скандировал бодрый мужичок, вполне человекоподобный, с большими рыжими усами. — Отборное кроличье! С молодыми крольчихами, с опытными, с беременными; групповое, извращённое порно! Кроличье, золотая коллекция!       У Йоичи закружилась голова, и точно не от возбуждения. Вокруг и так было слишком много всего, а кроличье порно его и вовсе добило.       — Что встал, Йоичи? — дразнящим тоном протянул Кайзер. Ему даже не надо было договаривать, чтобы Исаги понял, что ему сейчас предложат. — Хочешь, купим тебе кассету с кроличьей порнушкой, а? Хе-хе…       — Откажусь, — сквозь зубы процедил Йоичи, покрепче сжав кулаки. Но, к его огромному недовольству, торговец кроличьей порнушкой уже их заметил.       — Эй вы! Да, вы, благородный мистер и его шут в шубе! — Кайзер довольно рассмеялся, хитро поглядывая на Исаги из-под ресниц: обиделся или нет? И Йоичи обиделся. — Заинтересовал товар?       — Конечно! — с мстительной готовностью воскликнул Исаги. — Мой благородный мистер подсел на звериную порнушку! А кроличьей в его коллекции пока нет, представляете? Всех собрал: овец, коней, собак, а с кроликами ещё не видел!       — Непорядок! — прогремел торговец. Кайзер же издал задушенный звук, подавившись вздохом от возмущения. — Подходите, у меня лучший ассортимент для ценителей звериного секса! И только сегодня вы можете приобрести полный сборник «плохих ушастых нимф» с автографом звезды — Симпотяжки! — Мужчина указал на клетку, стоявшую на прилавке: в ней, на парчовой подушке, сидела старая крольчиха в розовом платье. Мордочка её была измазана красной помадой, над маленькими глазками зачем-то были нарисованы нелепые пятна голубых теней, а пушистые щёки были щедро нарумянены.       «Эта крольчиха правда порноактриса» — подумал Йоичи, неловко переведя взгляд на прилавок.       Там, на скатерти, были разложены кассеты, на которых маркером были написаны названия картин. «Пушистый чистильщик бассейна», «ангелы кроличьей страсти», «сезон спаривания» и даже «меховые сиськи 3». Исаги не хотел знать, что были ещё и «меховые сиськи 2».       Йоичи наконец всмотрелся в фигуру усатого торгаша, смазанную в полумраке палатки. Под три метра ростом, в бушлате, со странно невыразительным лицом… Исаги потребовалось хорошенько сощуриться чтобы понять, что кажется это были не его скальп и не его лицо, а чьи-то чужие, натянутые сверху как карнавальная маска. И руки его как будто на самом деле были просто палками, на которые натянули перчатки из человеческой кожи…       — Есть даже с самцами, — заговорщически прошептал вдруг торговец и ткнул рукой-палкой в одну из кассет. Кожа как перчатка шлёпнула по пластику. — Вот «сезон спаривания» как раз, в главных ролях Билли Фуррингтон и Мистер Морковка.       — Отлично, то что нам нужно! — с наигранным восторгом воскликнул Кайзер, и тут же хитро подмигнул торговцу: — Мой клоунишка как раз любит, когда имеют под хвостик.       Йоичи замер, названный хвостик в штанах поджался. Он почувствовал, что его поймали с поличным на чём-то очень постыдном. Хотя начальник точно не мог знать, что он…       — Сколько за кассету? — нетерпеливо спросил Кайзер.       — Три шмеля, — быстро протараторил торговец и полез под стойку. На удивление, громила двигался легко и ловко. Он достал штемпельную подушечку и бумажный пакет. — За автограф глазное яблоко сверху.       — Автограф нужно… — задумчиво протянул Кайзер, зарываясь рукой в карман шубы на Исаги. — А если один шмель, два пакетика сахара и крышка от колы? — Видимо, он так торговался. Торговец довольно застрекотал как цикада, задёргались его усы.       Довольный сделкой, он активно закивал и тут же грубо вытащил Симпотяжку из клетки. Бедная крольчиха пыталась вырваться и ускакать, но верзила оказался поразительно ловким: он выловил мельтешащую лапку, измазанную чернилами, пару раз ткнул её в штемпельную подушечку и поставил «автограф» звезды на пакете. Он убрал в него кассету и по-японски вежливо, двумя руками протянул её Йоичи, третьей рукой принимая от Кайзера шмеля, пакетики и крышку. Третья рука была темнокожей, со светлой ладонью, а четвёртая усаживала Симпотяжку в клетку…       Они отошли от прилавка. Кассета в руках Йоичи казалась проклятой, тяжёлой и неимоверно липкой, пускай это было и не так. Он обернулся напоследок, но на том же месте уже была другая лавка: теперь улыбчивая женщина торговала там киселём из плаценты. Исаги поёжился.       — Думал меня на три шмеля нагреть, гад! — довольный собой, пропел Кайзер. — Меня так просто не провести, знаешь ли.       — А шмель — это много? — спросил Йоичи, не веря, что он правда это произнёс.       — Шмель — это как шесть разжёванных жвачек и один фунт сверху. Не думай слишком много, Йоичи, голова взорвётся! — Кайзер щёлкнул его по лбу, и бодро зашагал по рынку дальше. И впервые Исаги с ним искренне согласился: сейчас лучше не думать.       Он догнал Кайзера, тоже щёлкнул его по лбу и на всякий случай вложил ему в руку свой поводок, который тот забыл. Потеряться в этом месте ему совсем не хотелось…       — Йоичи…       — Я не хочу сдохнуть в толпе! — прошипел Исаги, не дав Кайзеру договорить свою мерзкую подколку. — Веди и болтай поменьше!       — Так ты говоришь с человеком, от которого зависит твоя жизнь? Йоичи-и, рискуешь! — Михаэль не говорил — мурлыкал от довольства. От этого вмазать ему хотелось только сильнее. — Не боишься, что я незаметно привяжу тебя к руке какого-нибудь мертвеца? И тогда, когда он будет заползать обратно в могилу, тебя затащит за ним под землю. Будешь похоронен заживо, Йоичи!       -… Ты просто пытаешься меня запугать! — немного занервничав буркнул Исаги. — Чем трепаться, лучше б ещё про радиорынок рассказал.       — Я не нанимался в экскурсоводы, Йоичи. И разве ты не сказал мне заткнуться, а? Если тебе не хватает мозгов самому что-то осознать, то это не моя беда! Я рассказал сегодня достаточно! — По Кайзеру так легко можно было сказать, что он просто хотел, чтобы его попросили, что Исаги стало стыдно за начальство. Он стал куда бодрее после каштанов и покупки кассеты. Как ребёнок, прячущий за спиной дохлую лягушку, Михаэль светился от энтузиазма и плохо сдерживаемой радости. Ему ну очень хотелось ещё рассказать про рынок.       Но Исаги ему такой чести не окажет.       — Ну и пошёл ты, — пожал он плечами. Кайзер сдулся так же быстро, как сдувается упавший на кактус воздушный шарик.       — …Рынки вообще есть во всех крупных городах. Ну, были везде, где я жил. — Йоичи с трудом не заржал. Михаэль упрямо смотрел вперёд, чеканя слова так, что на поверхность наконец-то всплыл приятный ушам и понятный немецкий акцент. Кайзер обиделся. — Но в Хобокене радиорынок особенно большой, для такого небольшого города. Отчасти именно поэтому я тут и осел.       — Как ты вообще обнаружил, что что-то подобное существует?       — Просто гулял ночью, — протянул Кайзер наигранно-лениво. — Если тебя мамочка ругала, когда ты возвращался домой после заката, то это не значит, что все люди такие же как ты — блаженные.       — Ты можешь не пытаться меня задеть хотя бы пять минут?! — Исаги вспылил, но как обычно, его злоба Кайзера лишь раззадорила. Впрочем, и сам он сегодня не мог злиться в полную силу.       — А что, соскучился по мамочкиным оплеухам? Хочешь домой к мамочке? — дразнился он, как какой-то школьный задира. Очень незрело!       — Хочу, — честно признался Исаги и с вызовом посмотрел Кайзеру в глаза. Тот по-своему стушевался: замолчал и слегка нахмурился. — Я скучаю по родителям, я давно их не видел, люблю их, да и жить у них в тысячу раз лучше, чем у тебя. А ещё мама никогда меня не била и не ругала, к твоему сведению.       Кайзер долго молчал. Но в итоге ничего мерзкого в ответ не придумал, поэтому отвернулся и продолжил тащить Исаги на поводке сквозь толпы на рынке. Он вертел головой, создавая вид важный и занятой. Мол, я знаю, что сказать, не подумай, просто мне некогда!       -… На рынках собираются супы, или как ты их там назвал, — продолжил он после паузы.       — Супаи.       — Я так и сказал. В общем, это их досуг: собираться по ночам и торговать всяким. Рынок, но все товары не от мира сего, и цена за них такая же. Чем сильнее ты веришь в то, что твоя валюта сильна, тем сильнее в это верят и супаи.       — И поэтому ты смог сторговаться, — понял Исаги. — То есть, тут можно что-то купить даже за, скажем, плевок, если верить, что твоя слюна на вес золота?       — Бинго.       — Почему супаи вообще этим занимаются…       — Думаю, им просто нравится торговаться и хвастаться, — хмыкнул Кайзер. — А ещё им, как и людям, уж очень хочется быть обманутыми. И поверь, птичий радиорынок это желание исполняет на ура.       Кайзер вдруг достал из внутреннего кармана косухи две кассеты, которые они точно не покупали, и довольно оскалился, протянув их Исаги.       — Либо ты, либо тебя. Подарочек Кроличке, сотруднику месяца.       — Я начинаю думать, что угадал про твои пристрастия к звериным сношениям. — Кайзер тут же помрачнел, брезгливо поморщился и сунул кассеты в корзинку, висевшую на руке какой-то мумии. — Так-то.              — Ничего, всё равно хотел купить Кроличке радиоприёмник…              — А почему ты хочешь купить радиоприёмник здесь? Разве он не будет каким-то проклятым, или сломанным…       — Так дешевле, — пожал плечами Кайзер.       — …Как тривиально.       — Малыш Йоичи, деньги счёт любят. Лучше купить тут отличный аппарат за два крыла бабочки и презерватив, чем точно такой же, но в магазине и за двадцать баксов.       — Не разбрасывайся презервативами, я не хочу нянчиться потом с мини-Кайзерами которых нам будут подбрасывать на порог.       — Я бы и не доверил тебе своих детей! — Кайзер цыкнул, закатил глаза. — И очевидно, что даже если мне попытаются подбросить ребёнка, то я выкину его в мусорный бак.       — Да, я не удивлён.              Они прошли ещё немного, купив по пути несколько книг, пару сувениров в приёмную и даже ещё одну шапку чульо — Исаги был приятно удивлён, что Кайзер заметил её через всю улицу и тут же потащил к прилавку, мерить. То, что после этого марш-броска у него болела шея, конечно, смущало.              — Эй, Йоичи, — спросил его Михаэль, когда они вышли на какой-то особенно большой перекрёсток, почти на площадь. — Как у тебя с самооценкой?              — Странный вопрос…              — Я не спрашивал характеристику своего вопроса.              — Нормальная у меня самооценка, — буркнул Исаги смущённо. Ага, нормальная. Только его порой так заносило, что…              — Плохо. Нужно, чтобы была завышенная, по крайней мере сегодня. Тебе нужно избраться королём рынка.              — Что? Мне?..              — Тебе. Я… не хочу. — Исаги заподозрил, что тут дело в чём-то другом. Но он не мог поверить, что у Кайзера какие-то проблемы, с его-то комплексом бога. Впрочем, кто бы говорил. — Догадываешься, как?              — Эм… Если ценность здесь определяет вера, то получается нужно поверить, что я — король рынка?              — Не просто поверить, а увериться в этом на тысячу процентов. Сможешь? Если сможешь, то разрешу тебе купить ещё одну идиотскую шапочку.              — Как ты можешь мне что-то разрешать, если я — король рынка? — Кайзер довольно присвистнул.              — Уверенный старт. Давай ещё. Расскажи об этом своим подданым, давай!              Исаги на секунду засомневался, но тут же быстро согнал вредоносную неуверенность. Он старался больше думать о том, кем является, через что прошёл и какой статус получил. Вспоминал чужой страх, чувство власти над другими, осматривая толпы ничего не подозревавших мирных супаев. Обычно, таков и был его удел: прятаться в людской массе, сливаться с ней и не подавать ни знака своего истинного величия. Но теперь у него была возможность отыграться.              И Йоичи не мог её упустить.              — Я — король рынка, — сказал он проходившим мимо супаям. Те обернулись на него и тут же попадали ниц и принялись петь ему хвалу на своём непонятном языке, который почему-то стал Исаги понятней. Кайзер рядом с ним присвистнул.              — Ты что, нарцисс? Никогда не видел, чтобы их так быстро пронимала. Давай ещё! — Йоичи видел, что его начальнику было правда весело. И не мог не улыбнуться ему, особенно когда в голову пришла кое-какая пакость. Кто там громче всех возмущался из-за «Мишель» в письме?              — А это, — обратился он к супаям, указав на Кайзера, — королева рынка.              — Ты ахуел?! — Михаэль было схватил его за шиворот, но его самого, как кутёнка, за шкирку подняло высокое, чёрное существо. — Пустите!              — Пустите! — повторил Йоичи, и его королевский приказ был услышан. Всё больше супаев на площади замечали его. Исаги не мог перестать улыбаться. — Как вы смеете так обращаться с королевой?              — Ваше величество, мы никогда не слышали, что у рынка может быть королева… — пропищал один маленький бесёнок. Йоичи даже забыл удивиться, что теперь понимал их речь — настолько ему было весело.              — А кто главнее, я, или то, что вы слышали?              — Вы, ваше величество.              — Значит теперь у вас есть королева! Обращайтесь с ней хорошо и принесите ей каштанов! — Кайзер, багровый от злости, позволил пихнуть себе в руки ещё один кулёк. Но Йоичи он трогать не осмеливался.              Исаги весело зашагал на центр площади, с трудом сдерживая магию в себе. Кайзер мог и заметить, а это бы значило, что Йоичи придётся его убить. А сегодня он этого, вроде как не хотел. У него было просто прекрасное настроение.              Он шёл и каждому прохожему говорил, что король, что бог — говорил правду, и впервые в жизни к нему падали в ноги. Михаэль неловко шёл за ним следом и то и дело морщился: в гимнах супаев воспевали «великого короля и его жалкую королеву». Йоичи пообещал себе потом извиниться за эту шалость. Впрочем, короли не извинялись.              В центре площади супаи выстроились кругом. Самые крупные из них, кажется, самые богатые, стояли на коленях (те, у кого колени были) и протягивали свои лучшие товары, дары королю. Исаги вышел на самый центр. Под шубой его чуть знобило от восторга. Поводок болтался у его ног.              — Кайзер, у меня получилось?              — Ага, — буркнул Михаэль, зло жуя каштан.              — Не злись, я не думал, что они так…              — Боже, заткнись. — Кайзер закатил глаза и кивнул в сторону круга супаев. — Лучше проверь их дары, это важно для коронации. И для благосостояния офиса.              Йоичи послушно принялся обходить всех склонившихся перед ним «волхвов». Снова книги, больше каштанов от того самого вендиго — их Исаги, к всеобщему восторгу, забрал — несколько шкур каких-то зверьков, горшочек золота и, наконец… Мёртвая, человеческая голова. Остановившись, Йоичи в нерешительности посмотрел на впалые глаза, ярко выраженные скулы и ровный срез. Подозрительно знакомый в своей идеальности.              — Что это? — спросил он у супая. Тот задрожал, застрекотал, распушил перья и издал радостный вопль.              — Голова! Мы добыли её! Голова от приглашения!              — Это голова Жмурика. Забирай, — сказал Кайзер. Супаи тут же зашипели на него.              — Не приказывай королю!              — Королева не смеет…              — Королева может говорить, что хочет! — рявкнул Исаги. Идиоты! Его потом заставят драить унитаз зубной щёткой, если Кайзер обидится!              — Просим прощения, ваше величество…              — Прощения просим…              — Так-то. — Йоичи брезгливо поднял голову за волосы и огляделся. — Дайте корзину какую-нибудь. — Огромные зелёные щупальца тут же протянули ему с десяток разных корзин и сумок. Исаги запихнул голову в одну из них и передал корзину Кайзеру.              Он просмотрел последние дары. Супаи возликовали, в воздух взлетели фейрверки. Йоичи довольно улыбался, пока вендиго с гордым видом надевал ему на шапку игрушечную корону из набора для маленьких девочек.              — У меня приказ! — провозгласил Исаги. Супаи встретили его слова почти массовым экстазом. — Мне нужен радиоприёмник, лучший, что у вас есть!              И тут почему-то воцарилась гробовая тишина. Все супаи встревоженно переглядывались и молчали, будто испугавшись. Кайзер рядом с ним что-то недовольно простонал, прожевал уже тридцатый за сегодня каштан и сказал:              — Ошибка.              — Что? Почему? Нам нужен не самый лучший?              — Самый лучший — их священная реликвия. Они верят, что Бог живёт в магнитофоне. Так что ты велел им отдать своё божество.              — Моя любимая борьба монархии и церкви, как будто на истории мне этого дерьма мало было, — пробормотал Йоичи. Но он не хотел отступать. — Принесите мне своего Бога в магнитофоне! Ибо теперь ваш Бог — я!              — Йоичи! — ахнул Кайзер. — Ты, конечно, напыщенный придурок, я понял, но человек не может…              Перед Исаги на асфальт поставили длинный, чёрный магнитофон. Куча кнопочек, окошко для кассет, даже ручка, чтобы было удобней таскать. Перед ним стоял Бог этого рынка.              — Твою мать, как ты вообще это…              Йоичи уже не слышал слов Кайзера. Он смотрел на магнитофон, кровь ревела в его жилах, разгоняя тепло и магию по телу. Дело было не в слепой уверенности, нет. Супаи поняли его силу. Они почувствовали, что боги старого мира должны умереть теперь, когда он здесь, когда он явился. И Кайзер почувствует, ощутит, узнает, кого называл глупым Йоичи, поймёт, что должен склонить колени. Эта гора мусора, рынок, Хобокен — всё это лишь жалкие крошки от сэндвича мирового господства, что лежал перед Исаги на тарелке…              Пуф!              Супаи завизжали и принялись в ужасе убегать, наступая друг другу на головы. Они кричали, что их король — чудовище. В груде одежды перед магнитофоном сидел маленький чёрный кролик и грустно жевал белую шубу своего начальника, понимая, что забылся. Он не мог чувствовать себя собой — Богом, особенно после того, как радовался. Ведь именно это его чувство и было тем самым третьим, что никак не мог разгадать Кайзер.              — Что им сделали кролики? — растерянно пробормотал Михаэль. Он собрал одежду с асфальта, взял магнитофон. Застегнул косуху и посадил Кроличку себе за пазуху. Сделав глубокий вдох, Кайзер свистнул. И птичий радиорынок рассеялся.       

2 декабря 1987 года

             Кайзер огляделся. Они были где-то в пяти кварталах от дома. Потихоньку начинало светать: Михаэль всегда удивлялся, как быстро летело время на рынке. Его карманы были тяжёлыми от каштанов, а Кроличка за пазухой казался очень грустным. Потрепав его по ушам, Кайзер улыбнулся. Он выцепил себе возможно лучшего сотрудника во всём мире. Исаги, этот чёрт, заполучил божественный магнитофон!              …Который тут же показал всю свою божественность. Приёмник, как только Кайзер поставил его на тротуар, включился, пару секунд шипя подумал и заиграл. Громко. Михаэль почувствовал телом, как вздрогнул кролик, и сев на корточки попытался отключить магнитофон. Но он не выключался.              

Morning has broken like the first morning

      

Blackbird has spoken like the first bird

      

Praise for the singing, praise for the morning

      

Praise for them springing fresh from the world

             Сдавшись, Кайзер сел на бордюр и достал Кроличку из-за пазухи. Покупок было слишком много, один он их не утащит, а значит нужно дождаться Исаги. Что же всё-таки за чувство он испытал на этот раз? Как его описать, как вызвать? Михаэль задумчиво погладил кролика по спинке и предложил зверьку каштан. Кроличка понюхал его и схватил, принялся жевать.              — И что же нам с тобой делать, король рынка?              Кайзер вздохнул и уставился на опавшие листья, скопившиеся у решётки слива под бордюром. Несмотря на то, что его сегодня нарекли «королевой», он не чувствовал себя униженным или злым. Потому что ему было весело. Правда весело. Йоичи Исаги оказался лучшим развлечением, всё ещё загадочным, стойким и сильным, но…              Его не хотелось сломать — и не надо было. Он ведь не фокусник, он Кайзеру не равный, и даже не враг. Так может, он мог бы впервые в жизни завести себе… Михаэль смущённо спрятал лицо в воротнике куртки. Нет, это бред, ему это всё чуждо!              Пуф!              — Наконец-то, — проворчал он. И подскочил с бордюра. — Одевайся быстрее, и пошли домой.              — А?.. Да, сейчас! — Йоичи быстро запихнул себя в штаны, натянул шапку и шубу. — Ты включил музыку? Приятная.              — Оно само. Ты взял нам домой очень вредный живой магнитофон, ты доволен?              — Очень, — ухмыльнулся Исаги.              Они разделили покупки между собой и неторопливо пошли домой. Йоичи смог вежливо попросить приёмник убавить звук, поэтому они не будили соседей по Хобокену — а жаль. Кайзер хотел достать жвачку, которую всегда держал у себя во внутреннем кармане, но наткнулся на какую-то бумажку. Вытащив листовку, он отшатнулся: с её на него смотрело странное лицо, улыбающееся золотыми зубами. Ему поплохело.              — Йоичи, ты где это взял?              — А… Ой, я и забыл. Мне в церкви дали. А что?              — Посмотри, — Кайзер повернул к Исаги листовку. — Узнаёшь?              — Нет, а должен?              — Теперь должен. Потому что, во-первых, это сын местного авторитета. Во-вторых, я должен ему. И в-третьих, у нас в корзине его голова, а в морозилке у Несса — его труп, который мы расчленили. Йоичи, нам пиздец.