Мой маленький пони: Приключения Серезии

      — Вот как… — тихо произнесла Твайлайт, кивая. Она поднесла бокал к губам и залпом выпила весь напиток. Жидкость легко скользнула по горлу, не оставив вкуса. Она посмаковала воздух, но ничего не почувствовала — и молча поставила бокал обратно на стол.       — Пора, Твайлайт, — голос Луны прозвучал в привычно ленивой манере. — Скоро рассвет, а днём мне снова придётся быть рядом с сестрой.       Луна небрежно бросила свой бокал — Твайлайт инстинктивно дёрнулась, чтобы его поймать, но тот, не долетев до земли, растворился в воздухе, словно мираж.       — Не хочу пропустить всё весёлое, — добавила Луна с улыбкой, протягивая копыто. Твайлайт взяла его — и в тот же миг всё вокруг озарилось ярким дневным светом. Она невольно зажмурилась.       Когда глаза вновь открылись, перед ней предстала совсем иная картина. Они с Луной стояли бок о бок в ещё недостроенном дворце. Повсюду сновали пони-ремесленники: кто-то ставил балки, кто-то таскал тяжёлые каменные блоки. Всё происходило слаженно, будто под неведомый ритм.       А наблюдала за процессом молодая Селестия — величественная, но куда более живая, чем ныне.       Твайлайт обвела взглядом зал. В её глазах отразилось лёгкое замешательство:       — Здесь как-то… знакомо, — прошептала она, хмуря брови. Мысли крутились, но не складывались в ясную картину.       — Это Замок Двух Сестёр, — пояснила Луна, делая шаг вперёд. Её копыто нежно скользнуло по незавершённой стене. — Мы с Селестией жили здесь вместе.       — А-а… — Твайлайт вытянула звук, как будто воспоминание медленно возвращалось к ней.       Внезапно из-за дверей раздался топот — торопливые шаги и скрип тяжёлой деревянной створки. В зал вбежала юная Луна, бережно прижимая к груди деревянную игрушку, которую, по-видимому, вырезала сама. Она подошла к Селестии, подняла голову и с робкой улыбкой протянула подарок сестре.       Селестия взглянула мельком, кивнула… и тут же отвернулась, вновь сосредоточившись на рабочих, таскавших камни. Маленькая Луна замерла. Улыбка, не успев полностью расцвести, застыла на её мордочке. Медленно опустив уши, она обняла игрушку покрепче и, не торопясь, пошла прочь. Шаги её были тихими, словно она тащила за собой что-то тяжёлое, что не давало идти быстрее.       Перед тем как уйти, юная Луна оглянулась и посмотрела на свою сестру. Все те слова, что она так и не осмелилась сказать, растворились вместе с её уходящей фигурой. Твайлайт хотела окликнуть ту маленькую пони, инстинктивно приоткрыла рот — но не издала ни звука.       Она знала: всё это лишь сон. Когда Твайлайт обернулась, Луна уже избегала её взгляда и лишь взмахнула копытом в воздух, словно сметая призрак прошлого. В следующую секунду всё вокруг будто перешло в ускоренный режим.       Небо над головой сменяло день на ночь. Камни, балки, стены медленно поднимались одна за другой, пока не скрыли небесный свет под высокими сводами и крышей. И всё же сияние не сдавалось. Оно проникало сквозь изящные окна, отбрасывая на пол мозаичные узоры света и тени. Среди этого света пони сновали туда-сюда, их движения складывались, растягивались, а затем распадались вновь, будто каждый шаг — это лишь фрагмент, сменяемый с другим таким же.       Когда время вернулось к нормальному течению, зал уже стоял завершённым. Молодые Селестия и Луна восседали на тронах, взирая сверху на прибывших посланников. Среди многочисленных делегаций одна группа выделялась особенно. Три пони — их наряды были едины по цвету и узору, грива аккуратно уложена, а походка столь слаженная, что в зале не слышно было ни малейшего шороха. Даже дыхание казалось выверенным.       Впереди шла единорожка. Она двигалась с безупречной грацией, будто каждый её шаг был прописан в сценарии. На ней была длинная до земли тёмно-фиолетовая мантия, а с плеч до самого хвоста ниспадала полупрозрачная шаль с золотыми шёлковыми узорами, скрывая юбку серо-лавандового цвета. В отличие от её двух спутников с зачёсанными назад гривами, она носила асимметричную завитую чёлку, а большая часть гривы была аккуратно собрана в пучок, удерживаемый чёрной заколкой, на которой покачивался кулон в форме полумесяца из нефрита. С каждым её шагом он издавал лёгкий хрустальный звон. Издали она чем-то напоминала Мэнъюй…       Она слегка подняла голову и склонилась в вежливом поклоне перед сёстрами. Её голос был мягким, но каждое слово звучало ясно и уверенно, не позволяя усомниться в её достоинстве:       — Ваши Высочества, владычицы Эквестрии, пусть звёзды над вами сияют вечно, а утренняя роса никогда не иссякнет. Меня зовут Хуэйлун из Серезии, по повелению моего Повелителя я пришла, чтобы вручить дары и выразить почтение.       Сказав это, она повернулась чуть вбок, направляя внимание к двум стоящим за ней стражам, вернее — к огромному деревянному сундуку между ними, почти равному ей по высоте. По знаку Хуэйлун, один из охранников активировал магию, и крышка сундука медленно приоткрылась…       Из сундука хлынул ослепительный свет — золото, серебро, драгоценности — богатство, от которого перехватило дыхание у всей залы.       — Мы пересекли море ради этого визита. Эти скромные подношения — иного мы не смеем предложить. — Губы Хуэйлун изогнулись в лёгкой, почти неуловимой усмешке, а голос стал громче, словно каждое слово адресовалось не только сёстрам, но и всем присутствующим в зале: — Мой Повелитель стремится к мирному соглашению с вашей страной. Да будет взаимная забота между нашими землями, как день и ночь, сменяющие друг друга, вечно и непрерывно.       Сказав это, она вновь опустила взгляд и безмолвно застыла на месте. Её выдержка и самообладание были таковы, что в тот миг казались почти подавляющими даже для сидящих на возвышении принцесс.       — Вау… будь я тогда на троне, наверное, просто онемела бы от шока, — даже повидавшая немало Твайлайт невольно прошептала, глядя на сверкающее сокровище в центре зала. Она стояла напротив Хуэйлун, её взгляд невольно скользнул по наряду посланницы, внимательно изучая каждый элемент.       — Да, тогда она определённо произвела на нас впечатление.       Луна подошла ближе, её глаза устремились на юную версию самой себя в воспоминании: маленькая принцесса напряжённо держала спину прямо, но по слегка дрожащим копытам было видно, как неуверенность бурлила в ней изнутри.       — Эти лошади с Востока знают, как заводить друзей, — голос Луны прозвучал сдержанно, она бросила взгляд на Твайлайт: — Они хорошо умеют слушать… и замечать малейшие изменения в чужих словах. Иногда тебе может показаться, что они знают о тебе больше, чем твои близкие.       С её последним словом туман лёгкой волной окутал всё вокруг. Когда он рассеялся, перед Твайлайт предстала новая сцена: уютная комната, наполненная мягким светом. Юная Луна сидела за столом, аккуратно завязывая атласную ленту на подарочной коробке. Позади неё, безмолвно и спокойно, стояла Хуэйлун.       — Как думаешь… сестре понравится этот подарок? — голос Луны был полон сдержанного, но едва скрываемого волнения.       — Безусловно, — Хуэйлун мягко улыбнулась, её голос звучал тепло: — Сестра обязательно обрадуется, ведь младшая так трепетно подошла к выбору подарка. Как же она может остаться равнодушной?       Глаза Луны засветились. Закончив упаковку, она одним ловким движением запечатала коробку, вскочила со стула и, вприпрыжку, помчалась в сторону кабинета Селестии. Что именно было внутри, знали только она и та, кому он был предназначен.       — Сестра! Угадай, что я тебе приготовила?! — с радостным вскриком Луна распахнула дверь, подпрыгнула и подбежала к Селестии, протягивая перед собой аккуратно оформленный подарок.       Но Селестия, с головой погружённая в гору бумаг, с морщинами между бровями, выглядела измученной и раздражённой. Она с трудом подняла голову, взглянула на сестру и ответила резким, почти чужим голосом:       — Луна! Я же говорила тебе — перестань вести себя, как малое дитя! — она с усилием сдерживала раздражение, провела копытом по виску, будто пытаясь заглушить головную боль, и, не скрывая усталости, продолжила: — Ты должна наконец повзрослеть, а не тратить время на эти глупости, которые ничего не значат!       — Но… я… я просто хотела… — голос Луны дрогнул. Слова Селестии, как обнажённый клинок, вонзились прямо в её сердце. Слёзы мгновенно застлали глаза, и хотя она попыталась что-то объяснить, ей не хватило дыхания, чтобы говорить.       Сдерживая всхлипы, она выронила из копыт коробку, и, не оборачиваясь, выбежала из комнаты. Торт и сладости, что были в подарке, рассыпались по полу, словно отражение её разбитой души.       За дверью стояла Хуэйлун. Она не проронила ни слова, лишь молча провожала взглядом бегущую Луну, а затем медленно перевела глаза на Селестию. Та, с тяжёлым выражением лица, лишь мельком глянула на разбросанные остатки подарка и, сморщив брови, снова повернулась к бесконечной кипе бумаг.