Легенда о Богах и Белой Луне

       Слышали? У него нет родителей!        Ну иди поплачь своей мамочке, ах точно, её же уже нет!        Приёмный, приёмный!        Хаха! Даже сдачи дать не может, слабак!        Сопляк! Размазня! Маменькин сыночек! Кай помнил все эти насмешки, он впитывал их как губка, но ничего не мог сделать, как бы он не пытался дать сдачи, они были его сильнее. Всегда. Он рано лишился семьи, клан Сайрен — небольшое поселение эльфов на севере, что всячески пыталось выжить в сильные морозы и уничтожить новые источники скверны, что разносили местные демоны, которые и нападали на них временами. Кай помнил тот день, когда демон влетел в их деревню, когда он перегрызал конечности, головы, позвоночники, он помнил хруст костей, крики жителей, бульканье крови, он помнил, как мать и отец сказали ему сидеть тихо и не вылезать. Он помнил... Когда он обнаружил всех в деревне мертвыми, в том числе и свою семью. Он помнил... Он не забыл.       — Хочешь вступить в ряды разведки? — спросил у него старый продавец, Селва, что приютил Кая после потери родителей, став ему вторым отцом.       — Да, я хочу искоренить скверну, — серьёзно ответил Кай, — Я буду искать способы, буду стараться, я буду сражаться, — нахмурился юноша. Селва вздохнул, положив на его плечо свою тяжёлую и мозолистую руку.       — Кай, послушай, то что они говорят...       — Мне плевать на это, — Сайрен поджал губы, стараясь скрыть проблеск печали и боли в своих глазах, но от старика он не смог этого утаить.       — Кай, ты так хочешь им доказать, что ты не слаб? Зачем рисковать своей жизнью ради этого? Ты молод, Кай, ты ещё слишком юн чтобы лишиться жизни. Я... Не смогу пережить очередную потерю. Селву и Кая объединяло многое, помимо опеки Селвы над ним. Старик потерял свою жену и дочь. Жену, Айни, разодрали демоны. Дочь, Алу, умерла из-за скверны, ей было всего десять. Старик Селва нашёл утешение от своего горя, взяв под своё крыло Кая, воспитывая его как своего сына.       — Я... Прошу, отпусти меня, я правда справлюсь, обещаю, я вернусь живым. Селве ничего не оставалось, кроме как согласиться. Кай уже мог самостоятельно выбирать свой путь и свою жизнь, он не мог вмешиваться, как бы ему не было боязно за этого несносного мальчишку. Старик долго смотрел ему вслед, пока хрупкая фигура Кая не растворилась в утреннем тумане, стелющемся меж сосен. Потом медленно повернулся и запер дверь лавки. . . . . Кай шёл на сборный пункт, и с каждым шагом прошлое отступало, уступая место жёсткому, колючему настоящему. Тренировки в отряде разведчиков были не жёстче насмешек деревенских сорванцов. Инструкторы — обожжённые боями ветераны — не делали скидок или поблажек на возраст или трагичную историю. Здесь ломали, чтобы пересобрать. Падения, ссадины, сломанные рёбра и ноющие до темноты в глазах мышцы, стали его новой обыденностью. Он снова научился терпеть. Молча. Не прося пощады. Его упрямство и странная, ледяная сосредоточенность, постепенно стали вызывать не насмешки, а молчаливое уважение. Он был идеальным учеником: впитывал приёмы, тактику, знания о скверне и повадках демонов с жадностью голодного зверя. По ночам, когда другие спали, он сидел над картами и отчётами, вгрызаясь в информацию. Он искал не просто силу, а оружие. Конкретное, прикладное. Ту самую щель в броне ужаса, что когда-то ворвался в его жизнь. Через полгода Кай получил своё первое самостоятельное задание: отследить тропу мелкого демона на севере, у старых руин. Это было испытание. Он шёл трое суток почти без сна, ориентируясь по едва заметным следам и сломанным веткам. Холод пробирал до костей, но внутри горело пламя. Он нашёл логово. Не того демона, что убил его родителей — этот был меньше, слабее, но это не имело значения. В тот миг, когда клинок из закалённого серебра и железа вошёл в шею существа, Кай не почувствовал торжества. Лишь холодную, беззвучную пустоту. Он выполнил работу. Один. Он справился. (Но было тяжело на душе) Возвращаясь с докладом, он свернул к своему дому, что был по совместительству лавкой трав. Селвы не было на месте. Не заходя внутрь, Кай положил на крыльцо небольшой свёрток: пучок целебных северных редких трав, которые старик мог продать или наоборот вырастить. Он постоял минуту в тени огромного кедра, глядя на знакомую дверь, потом развернулся и ушёл обратно в лагерь. Он был уверен, впереди его ждёт долгий и тернистый путь, но он готов к испытаниям, готов наконец-то узнать и искоренить причину скверны, что уснесла так много жизней и принесла так много боли. Он хотел уничтожить её. Ведь из-за скверны появились демоны, а демоны убили всю его семью, всю деревню, в которой он жил. Демоны убили его друзей, друзей и близких его знакомых. Насмешек больше не было, его признали спустя десять лет жизни здесь. Но это не повод останавливаться. Не повод гордиться. Ещё не время. Ещё не скоро. Парень прикрыл голубые глаза, белые волосы развивал северный ветер и такие же белые одежды. Клинок, сложенный в ножнах, покоился у него на поясе. Кай пусть и эльф, невысок, но вынослив и почти невосприимчив к морозам. Северная кровь в его жилах была редкостью, если не единственной в своём роде, так как весь клан Сайрен был убит. Сейчас, пусть он и находится на севере Клыка, не отменяет того факта, что многие здесь не приспособлены к таким сильным морозам, которые были в горных хребтах.       — Кай! Старик Селва... — Серин, его знакомый по службе, внезапно замолчал, — Его нашли мёртвым в горах. В тот момент, у Кая ушла земля из под ног. Как мёртвым? Что случилось?       — Что произошло... — Сайрен сглотнул ком в горле, но несмотря на это, голос дрогнул.       — Демоны... — Серин закрыл глаза и отвернулся, осознавая, как себя чувствовал Кай, лишившись семьи во второй раз. Кай не помнил, как добежал до места. Перед глазами плыло, в ушах стоял звон. Он увидел тело, накрытое грубым брезентом, и скрюченные пальцы старой, мозолистой руки, торчащие из-под ткани. Вокруг ходили разведчики, говорили что-то о внезапной вылазке тварей из расщелины, о том, что Селва просто собирал редкий лишайник для своих снадобий. Кай не слышал. Он опустился на колени в колкий снег и откинул край брезента. Лицо Селвы было спокойным, будто старик просто заснул, но... Разорванная шея говорила о другом. Кай не закричал. Слезы, не успевая застывать на белых ресницах, текли по его щекам горячими полосами. Он просто сидел, сжимая холодную руку, которая когда-то легла на его плечо с утешением. Чем этот старик заслужил такой участи? Чем Кай заслужил такую жизнь, полную потерь и горя? Он пробыл там до самого вечера, пока его не увели товарищи. Все приготовления, сжигание тела, рассеевание праха — все прошло как в густом непроглядном тумане. Кай выполнял всё молча, меланхолично. А потом вернулся в свою каморку в казарме, сел на койку и уставился в стену. Пустота, которую он почувствовал после убийства первого демона, теперь разрослась внутри до безразмерной, ледяной пещеры. В ней было эхо прошлого: крики в деревне, насмешки мальчишек, тихий голос Селвы. И теперь – тишина. Он не мог вернуться в лавку Селвы. Не мог смотреть на его надгробную плиту, с которой давно уже смёл прах северный ветер. Он ничего не мог, ведь он не смог даже защитить единственного, кто был с ним рядом, после смерти семьи. Старик же не был виноват, за что с ним так поступила судьба?..

***

На следующий день Кай явился к командиру. Его голос был ровным, без колебаний.       — Прошу дать мне патрулирование в районе Северной расщелины. И все задания, связанные с очисткой той территории. В его голубых глазах теперь горел не огонь, а холодный, неотрывный блеск льда.       — Кай, у нас есть другое задание для вашего отряда, — вздыхает командир, — С той территорией у нас будет разбираться отряд Эсе, они более опытны в этом. Твой отряд — новички. Вы ещё мало разбираетесь в данной отрасли. Блондин промолчал, продолжая слушать старшего по званию.       — Город Вэн, нам должны предоставить информацию и новый чертёж оружия от восточного Клыка.       — Я не могу присоединиться к отряду Эсе?       — Нет. Ты один из немногих новичков, что уже добился успеха в этой отрасли, поэтому начальство сказало чтобы ты вёл отряд на встречу с востоком. Они хотят повысить тебя, понимаешь? Хочешь упустить такую возможность?       — Я не хочу повышения, — сказал Кай, и его голос прозвучал чётко, как удар клинка об лёд, — Я хочу в расщелину. Командир смотрел на него долго, оценивающе. Он видел это прежде — горящее холодом горе, которое стирает всё остальное. Оно делало бойцов безрассудными и часто — мёртвыми.       — Задание в Вэне — приказ, — отрезал командир, и в его тоне не осталось места для дискуссий, — Твой отряд выступает на рассвете. Этим всё сказано. Кай не стал спорить. Он отдал честь, развернулся и вышел. Вернувшись в казармы, он рухнул на свою кровать. А стоит ли вообще бороться? Сначала пришло оцепенение. Он лежал, уставившись в потрескавшиеся доски потолка, и пытался заставить себя что-то чувствовать. Гнев, ярость, жажду мести. Но внутри была только та же ледяная пустота, только теперь она стала глубже и тише. Мысли кружились по одному и тому же замкнутому кругу: Селва мёртв, ему велят идти на другой край света, а демоны в расщелине остаются безнаказанными. Справедливость, долг, смысл — всё это рассыпалось в прах, как высохший лишайник в горной руке. Кай не знал, что ему делать, но он знал одно. Сейчас, он не сдастся, ведь его путь только начался.