Нежность и дрожь [tenderness and trembling]

Руки Эндрю слегка дрожали. Он наконец отложил тату-машинку, чувствуя, как напряжение, сковавшее его спину в течение последних часов, медленно, с приятным хрустом, покидает позвоночник. Долгий, облегченный вздох вырвался из его груди. Он работал с невероятной концентрацией, вкладывая в каждый завиток, в каждую линию, в каждый мельчайший элемент татуировки всю свою душу, весь свой многолетний опыт. Изображение – изящные, переплетающиеся стебли и листья экзотических растений, тянущиеся к свету, – расцвело на бедре его клиента, словно ожило под его искусными пальцами. Клиент, молодой человек с пронзительно-зелеными глазами, вращался перед зеркалом, его лицо сияло от восторга. Эндрю видел, как под гладкой, теперь украшенной татуировкой кожей, проступают тонкие нити сухожилий, как пульсируют синеватые вены, — живая картина, которую он создал. Утомление приятно обволакивало его, но вместе с ним пришла и долгожданная радость завершенной работы. Эндрю сжал пальцы, стараясь унять остаточную дрожь в руках, и едва заметно улыбнулся. Он принимал оплату, выслушивал восторженные слова благодарности и обещания вернуться после заживления татуировки. "Самуэль, Саймон или Скот – какая разница," – пронеслось в его голове, когда он бегло взглянул на заполненный чек. Имя клиента почти не задерживалось в памяти – для Эндрю важнее был сам процесс творения, каждое движение иглой, каждая капля пигмента, превращающая кожу в холст. "Ну что ж, Уэйн, будем ждать твоего возвращения," – тихо пробормотал он себе под нос. Выйдя на улицу, Эндрю с наслаждением вдохнул прохладный вечерний воздух, приятно освежающий после долгой работы в душном помещении. Недавний дождь оставил после себя бодрящую свежесть и блестящие лужи, отражающие серое небо. Он надеялся лишь на одно, что проезжающие мимо машины не забрызгают его белоснежные карго-штаны дорожной грязью. Его новенький MC20, шикарный подарок от Нила, ждал его на парковке. Этот подарок – блестящий, стремительный, с низким, приземистым силуэтом – был для Эндрю чем-то большим, чем просто машина; это была демонстрация любви и доверия, и он ценил её больше всего на свете. Помимо его жениха, конечно. В небольшом, но уютном магазине его встретила Дэн, кассирша с весёлыми карими глазами и улыбкой, которая могла бы растопить айсберг. Она недавно переехала в этот элитный район, и Эндрю уже успел с ней подружиться. Он невольно задумывался, почему такие люди, как Дэн, с их открытостью и добротой, вынуждены работать на кассе, в окружении роскошных домов и магазинов, где каждый квадратный метр земли стоит баснословных денег. Он наполнил корзину горой сладостей, внимательно слушая рассказы Дэн о своей дочери, маленьком вихре энергии, источнике бесконечных историй. Дэн с лёгким смехом пробивала покупки, и Эндрю чувствовал себя совершенно комфортно в этом месте, забыв о напряжении дня и утопая в сладостном предвкушении домашнего уюта и покоя. Наконец, лифт достиг десятого этажа – компромисса между Ниловым желанием жить на самом верху небоскреба и не самым приятным чувством страха перед высотой у Эндрю. Двери с мягким шипением раздвинулись, и Эндрю шагнул наружу, ощущая, как мелкая дрожь в пальцах, оставшаяся от работы с тату-машинкой, постепенно стихает. Он с любопытством пошевелил ладонью, чувствуя покалывание в подушечках. "Интересно, через сколько я вообще начну терять чувствительность?" — подумал он, представляя, как его пальцы, изрисованные чернилами и шрамами от случайных уколов, станут постепенно немыми, словно изваянные из мрамора. Внутри квартиры царила мягкая, приглушенная полутьма, освещенная лишь рассеянным светом настольной лампы. Воздух был наполнен едва уловимым, уютным ароматом ванили и лаванды – Нил наверняка зажег свои любимые свечи. И как всегда, в этот вечер, как и в сотни других вечеров, два пушистых комочка – Сэр, черная как смоль кошка с изумрудными глазами, и Король, рыжая, неугомонная малышка с белым пятнышком на лбу – встречали его у порога, мурлыкая и потераясь о ноги. Их приветствие было тихим, но полным нежности и ожидания, словно они предчувствовали его возвращение задолго до того, как он повернул ключ в замке. В глубине квартиры, из гостиной, доносилась тихая мелодия – спокойная, умиротворяющая музыка, создающая атмосферу домашнего уюта. Эндрю, осторожно присел на корточки, ласково погладив каждого из своих пушистых любимцев. Он тихонько, почти шёпотом, приветствовал их, стараясь не разбудить Нила, который обычно спал в это время. Он поделился с кошками впечатлениями о прошедшем дне, рассказывая о уставших руках и благодарном клиенте, но его попытки сохранить тишину быстро рухнули под напором игривых кошачьих лап и настойчивых требований к вниманию. Сэр, вцепившись в его штанину, устроила настоящую демонстрацию своего нетерпения, а Король, теребясь о его ботинки, жалобно мяукала. Эндрю, с нежной улыбкой, почесал Короля за ушком, а Сэр, в ответ на его тихий шепот "Не сердись, моя хорошая", мягко промурлыкала, утыкаясь ему в руку пушистой мордочкой. Господи, подумал Эндрю, если бы Нил сейчас увидел эту картину – его милое, неловкое общение с кошками, он бы, без сомнения, запомнил её на всю жизнь, вспоминая ещё долго, как его "милый" парень проявляет заботу о своих четвероногих любимцах. – Привет, Эндрю, – голос Нила, мягкий и немного хрипловатый от сна, раздался из дверного проема. Шрам, тонкая, почти незаметная линия на его левой щеке, растянулся в улыбке, когда он наблюдал, как Эндрю, сбросив с себя уличную одежду, направляется прямиком к кухонному столу, уже держа в руках увесистый пакет с продуктами. Свет из окна падал на него, подсвечивая его волосы – пышные, рыжие кудри, словно языки пламени, обрамляющие лицо. В полумраке кухни он казался еще более ярким, словно живая картина, написанная солнечными лучами. – Что ты готовил? – спросил Эндрю, уже переодевшись в удобную футболку и мягкие спортивные штаны. Он подошел к Нилу, вдыхая знакомый, любимый аромат его парфюма – смесь бергамота и мускуса, который Эндрю ассоциировал с теплом, уютом и Нилом самим. – Я решил сделать пасту с курицей, – ответил Нил, обнимая Эндрю за шею так крепко, что тот едва мог дышать. Нос Нила уткнулся ему в плечо, и Эндрю почувствовал, как тот вдыхает его запах, тихо мурлыча от удовольствия. Хотя рыжие кудри Нила щекотали его щеку, а некоторые пряди даже забирались ему в рот, Эндрю с легкостью переносил эти мелкие неудобства. Он действительно очень скучал по Нилу за этот день. Нил, поглаживая его плечо своим носом, словно ласковый кот, спросил о работе. Его пальцы, длинные и тонкие, легко скользили по коже Эндрю, вызывая приятную дрожь. Нежные прикосновения были как нежное поглаживание, заставляющее кожу покрыться мурашками. – Ты закончил ту татуировку с цветами? – спросил Нил, его голос был тихим, интимным. Эндрю кивнул. – А что делал ты? – Я сходил на показ к Элисон и нашел нового фотографа, – ответил Нил, отстраняясь от Эндрю, чтобы помочь ему достать продукты из пакета. Нил – востребованная модель, работающая с ведущими брендами одежды. Хэтфорды, семья Нила, старались всячески помогать ему, даже в мелочах, о которых он иногда даже не догадывался. Отстранившись от его плеча, Эндрю увидел вокруг глаз Нила блестки, оставшиеся от макияжа, которые визажист не смог полностью смыть. Но эти блестки только подчеркивали глубину и выразительность его глаз, делая их еще ярче и притягательнее. Завершая тяжелый день, они вместе ели пасту, легко болтая о своих делах. Нил рассказывал о показе – о том, как визажистка старательно выщипывала каждый волосок, стремясь к идеальной форме бровей, о том, как Грэг, фотограф, делал ему множество комплиментов, на которые Нил обратил внимание только после того, как Элисон пошутила о его неумении распознавать флирт. В ответ на рассказы Нила Эндрю забавно фыркнул, его смех был тихим, но полным любви и тепла. Они сидели на кухне, окруженные запахом еды и тонким ароматом свечей. Эндрю, наконец-то устроившись поудобнее на своей кровати, потянулся. Мягкие подушки обняли его, а одеяло приятно согревало, но книга, которую он читал, не вызывала у него особого восторга. Он с бдением листал страницы, но в каждой из них не находил ни вдохновения, ни удивления. Все происходящее на страницах казалось ему слишком банальным, но, тем не менее, он продолжал читать, как будто надеясь, что какая-то искра все же вспыхнет. В это время в комнату вошел Нил. Его волосы, еще мокрые после душа, обрамляли лицо, струились по шее, отражая мягкий свет лампы. На нем была огромная толстовка и короткие шорты, открывающие его стройные ноги. Эндрю почувствовал, как что-то теплое и приятное растекается в груди, но быстро попытался игнорировать это чувство, скрывая его, словно пряча под замком. В его голове проблеснуло слово, но он не собирался позволять себе зацикливаться. Нил сел рядом, уютно устроив голову на плече Эндрю. Это движение было таким естественным, таким обыденным, что оба уже давно не спрашивали друг у друга разрешения на прикосновения, просто позволяя себе быть близкими. Эндрю осознал, насколько Нил тактилен – его каждый взгляд, каждое прикосновение напоминали о том, что он не один. Прикосновения, словно тихо шептали: «Я здесь, я с тобой, я рядом». Эндрю чувствовал, как эти нежные прикосновения говорили: «Я люблю тебя» — эта мысль отражалась в глазах Нила, искрящихся с теплым светом. Внезапно Нил провел носом по шее Эндрю, привлекая его внимание. Эндрю, хоть и знал, что это лишь уловка, не мог полностью игнорировать всплеск эмоций, пробегавших по телу. Мурашки резко прошлись вдоль позвоночника, и он не смог сдержать вздоха. Нил заметил это и заулыбался, выдыхая теплоту в чувствительное место рядом с ключицей. Это было невыносимо сладко, но на этот раз Эндрю ощущал себя сильным, не собираясь поддаваться на уловки. Но Нил не собирался сдаваться так просто: его ладони медленно и осторожно опустились на живот Эндрю, обнимая его в районе пупка. Тепло, исходившее от Нила, окутывало, заставляя сердце биться быстрее. Нил продолжал выдыхать в его шею, а кончиком пальца рисовал круги по его животу. Эти маленькие ласки были самыми нежными, и Эндрю чувствовал, как его стойкость тает под напором этого искреннего тепла и нежности. И вот, наконец, Эндрю не выдержал и сдался. Он отложил книгу на тумбочку, с сожалением осознав, что она оказалась не такой интересной, как он ожидал, и повернул голову к Нилу, ищущему его взгляда. — Дразнишься? — спросил Эндрю с легкой ухмылкой, в его голосе слышалась игривость, хотя внутри него разгоралась жгучая нежность и желание. Нил на это заявление лишь смотрит на Эндрю невинными глазами, аккуратно хлопая длинными ресницами, словно беззащитный котенок. Но спустя пару секунд его лицо наполняется внезапным смехом, а на губах расцветает беззаботная улыбка. Эта улыбка острая, игривая, показывает его клыки, и кончик языка чуть ли не мечется между губ, как будто призывает Эндрю подойти ближе. В этот момент Эндрю осознает, что ему жизненно необходимо попробовать ее на вкус. Не раздумывая, он наклоняется к Нилу, встречая его открытые губы. Нил мычит в поцелуй, словно довольный кот, который наконец-то добрался до своих лакомств. Его губы нежно опаляют Эндрю, создавая ощущение, будто в воздухе вспыхнуло пламя. Нил слегка приоткрывает рот, впуская Эндрю, и тот протягивает свой язык, исследуя поверхность губ Нила. Затем, не в силах удержаться, он слегка прикусывает его нижнюю губу, вызывая у Нила легкую дрожь, которая пробегает по всему его телу. Пальцы Джостена, которые до этого выводили круги по животу Эндрю, стремительно заползают под домашнюю белую футболку. Нежные, но при этом настойчивые прикосновения скользят по накаченному прессу, вызывая у Эндрю мурашки. Когда пальцы Нила достигают сосков, Миньярд шумно выдыхает, как будто не в силах сдержать бурю эмоций и желаний, которые его переполняют. Он целует Нила с еще большей страстью, все больше уносясь в этот водоворот наслаждения. Как только Нил прокручивает его левый сосок между пальцами, легкая искорка проходит по телу Эндрю. Губы Нила переходят на шею, нежно оставляя поцелуи, которые оставляют после себя ощущения жара и легкие полоски влажности от слюны. В голове Эндрю мелькает мысль, что его смерть, если она и наступит, будет выглядеть именно так — спонтанной, полной наслаждения и разнообразия ощущений. Отстраняясь от Нила, Эндрю, ловко стягивая с него толстовку, проводит носом по его челюсти, опускаясь все ниже к шее и оставляя за собой легкие, летучие поцелуи. Нил шумно дышит сверху, и его пальцы, путаются в блондинистых волосах Эндрю. Миньярд чувствует, как тело Нила напрягается, как оно дрожит от каждого прикосновения, и тихонечко ухмыляется, захватывая губами сосок Джостена. Он крутит его языком, лижет и оставляет на нем поцелуй — сладкий и страстный, слушая симфонию из стонов, вырывающихся из раскрасневшихся губ Нила. Он всегда был громким и отзывчивым, и Эндрю понимал, что это должно перестать его удивлять, но оно лишь усиливало его страсть. Он упивался этими звуками, поднимая голову и встречаясь с Нилом взглядом. Его зрачки расширились, а румянец заливал скулы, придавая ему вид дикой красоты. Эндрю чувствует, как что-то теплое в его животе пульсирует. Это тепло проходит дрожью по всему телу, когда он ловит взгляд полуприкрытых голубых глаз Нила, полных страсти и любви. Этот миг, момент нежности и чистейшего наслаждения, остается в сердце Эндрю как нечто удивительное, в котором пересекались все его чувства: счастье, страсть и глубокая связь с Нилом. Словно время остановилось, позволяя им наслаждаться друг другом. Нил приподнимает бедра, позволяя Эндрю стянуть ненужные шорты. Неожиданно для себя, Эндрю даже не удивляется тому, что под ними нет белья. Это уже стало для них обычным – не иметь скрытых преград между телами в такие моменты. Он ловит насмешливый взгляд Нила, в котором читаются и игривость, и немного провокации. Ответом служит только закатывание глаз Эндрю. Проводя руками по мягким бедрам Нила, Эндрю оставляет на его коже легкие поцелуи. Миньярд слышит, как тот задыхается, подавляя стон, который, казалось бы, просится наружу, устремляясь в атмосферу между ними. Это момент, когда их близость становится чем-то настоящим, ярким, ощутимым. — Перевернись, — говорит Эндрю, наблюдая, как Нил исполняет его просьбу с почти кошачьей грацией и легкостью. Он проводит руками по спине Нила, наслаждаясь ощущением его гладкой кожи, наклоняется вперед, чтобы любовно поцеловать ямочки на пояснице, чувствуя тепло, исходящее от его тела. Руки Эндрю разводят ягодицы Нила, и тот, похоже, понимает его намерения. — О, Нил, — прошептывает он, видя, как тот приподнимает задницу. Джостен тихо стонет от небольшого трения своего члена о кровать, и Эндрю лишь фыркает. Под громкий стон Нила он проводит язык по ложбинке ягодиц, ощущая, как его тепло и влага оставляют следы на коже. Он лижет и, без осторожности, проталкивает язык внутрь Нила. Тот начинает задыхаться и давиться стонами, утыкаясь лицом в подушку, размазывая свои слюни по ткани. Спасительный момент — это уединение, когда они могут забыть обо всем, находя успокоение и наслаждение друг в друге. Тем не менее, собственный член Эндрю ныл в трусах, испытывая дискомфорт от недостатка трения и внимания, но, несмотря на это, он игнорирует его, сосредотачиваясь на Ниле и старательно вылизывая его. Эндрю проводит ладонями по бедрам, сжимая загорелую кожу с легким нажимом, ощущая, как стоны Нила становятся на октаву выше. Эти звуки – мощный катализатор его желания, и он слышит, как его имя, изогнутое от удовольствия, повторяется на языке Нила, постепенно слетая с губ, как отголоски безумия. Эндрю толкает язык внутрь еще быстрее, разрабатывая мышцы с любовью и настойчивостью. Он добавляет палец, осторожно вводя его в ритм, который он создал, и Нил отвечает ему неистовым стоном, переполняя пространство звуками своего наслаждения. Каждое движение становится все более уверенным, все более интенсивным, и Эндрю полностью погружается в этот момент, становясь частью Нила, частью его наслаждения, его мук, его зовов со слезами на глазах. Они отключаются от всего, кроме эмоций и ощущений, сливаясь в единое целое, которое существовало лишь сейчас, прямо здесь и сейчас. Нил одобрительно скулит, его голос – это смесь удовольствия и нежности, находит рукой волосы Эндрю и нежно перебирает пряди, словно успокаивая дикое животное. Это прикосновение, легкое и едва ощутимое, пробегает по коже Эндрю электрическим током, усиливая и без того мощные ощущения. Когда Эндрю, с точным знанием тела Нила, нажимает на его простату, из Джостена вырывается несдержанный стон. Он изливается на простыни, все его тело мелко подрагивает, дыхание сбивается, и он корчится от удовольствия, его тело выгибается в дуге, как будто пытаясь уловить то самое наслаждение. Перевернув Нила, Эндрю встречается с его счастливой, ослепительной улыбкой, обнажающей зубы. Это улыбка полной капитуляции, улыбка беззаботного счастья. Нил сразу же втягивает Эндрю в нежный, его губы мягкие, жаркие, и Эндрю вздрагивает от неожиданности. В этот момент, среди этого вихря ощущений, Эндрю чувствует, как Нил проводит коленом по его члену, сквозь ткань штанов. Это неожиданное трение пронизывает его, вызывая стон, который с трудом вырывается из его груди. Он не останавливает Нила, наслаждаясь трением, и в ответе кусает язык Нила, зная, что это приносит ему удовольствие. Это игра, тонкий баланс между властью и покорением. — Ты такой красивый, Дрю, давай же, ты такой хороший… ты заставляешь меня чувствовать себя… волшебно… давай, Дрю… — Нил говорит с придыханием, его голос хриплый, переполненный удовольствием, и он кусает Эндрю за мочку уха. Это легкий, незначительный укус, но для Эндрю этого достаточно. Этого вполне достаточно, чтобы он излился, шепнув имя Нила на губах, как самое ценное слово в мире. После этого наступает тишина, но не пустая, а наполненная глубоким удовлетворением. Нил засыпает, крепко обнимая Эндрю. Эндрю перебирает его высохшие после душа волосы, чувствуя тепло его тела, и в его душе растекается спокойствие. Он счастлив. Он дома. Он рядом с Нилом. Рядом с теми, кого он любит больше всего на свете. Рядом с Нилом и… с их дочерьми. “Блять”, — думает он, с ужасом представляя реакцию Нила, если тот узнает, что Эндрю называет кошек их дочерьми. “Пиздец”.