The heart Killers (Убийцы Сердец)

*ГЛАВА 12* ... «Так вот почему ты был таким беспокойным последние пару дней?» — подумал Фадель, убирая телефон обратно в сумку и проводя пальцами по затылку. Его глубоко посаженные глаза были устремлены в одну точку, пока он размышлял о человеке, которому Байсон только что написал, что ему плохо. В понедельник, когда в бургерной был выходной и не было заказов на убийство, Фадель отправился отдохнуть в соседнюю провинцию. Он тосковал по тишине и спокойному месту, где природа медленно двигалась в течение недели. Однако, проведя спокойную неделю в одиночестве, он почувствовал себя еще более одиноким, чем когда-либо. Становилось слишком тихо. Кто-то пришёл, чтобы нарушить его душевный покой, и он не осознавал, насколько тяжёлыми были его чувства, пока не поймал себя на том, что постоянно думает о Стайле. Утром, когда он бегал трусцой, его взгляд постоянно искал эту болтушку. Когда он принимал душ и одевался перед выходом из дома, всё, о чём он мог думать, — это та ночь, которую они провели вместе, не останавливаясь. Во время вождения и за едой он втайне хотел пригласить Стайла с собой. «Неужели я действительно так далеко зашёл? Возможно ли, что я случайно влюбился в кого-то настолько безумного, как Стайл?» Фадель перестал потирать затылок, но продолжил чесать висок кончиками пальцев, не удивляясь мысли о том, что ему может нравиться Стайл. Он столько раз обдумывал эту идею, что шок прошёл. Хотя он никогда не говорил об этом вслух, он, как и все остальные, постоянно задавался вопросом, в какого человека он мог бы влюбиться. Когда-то он думал, что в конце концов встретит кого-то похожего на него самого — организованного и серьёзного. Но судьба, похоже, сыграла с ним злую шутку, и он влюбился в совершенно другого человека. Одна только мысль о громкой, непрекращающейся болтовне Стайла заставила его улыбнуться. Фадель глубоко вздохнул и огляделся, чтобы сосредоточиться на настоящем моменте, напомнить себе, где он и что делает. Подняв глаза, он обнаружил, что стоит перед знаменитым десертным кафе в провинции, известным своими домашними угощениями. Он планировал этот визит на неделю, чтобы побаловать себя. «Надо купить что-нибудь, чтобы подбодрить больного», — подумал он, взглянув на наручные часы. Он поспешил внутрь, желая купить угощение и вернуться, надеясь, что не опоздает к Стайлу. Через пятнадцать минут Фадель вышел из кафе с пакетами, набитыми выпечкой. Сколько он себя помнил, Фадель был законопослушным человеком, который соблюдал правила. Несмотря на то, что он спешил добраться до места назначения, он строго придерживался разрешённой скорости, ездя по провинции. К тому времени, как Фадель добрался до дома Стайла, был уже поздний вечер. Он несколько раз бывал в авторемонтной мастерской "СТАЙЛ", так что был знаком с этим районом. Он припарковал свою машину у стены дома в достаточно просторном месте. Несмотря на то, что магазин был закрыт, входная дверь и свет все еще горели, и он мог видеть группу людей, выпивающих после работы. Фадель предположил, что это, скорее всего, рабочие, и отец Стайла, вероятно, был среди них. Он огляделся, но не увидел человека, которого пришёл навестить; Стайл, скорее всего, отдыхал в доме. Вынося выпечку из машины, Фадель заметил, что группа за столом для выпивки пристально смотрит на него. Фаделю не потребовалось много времени, чтобы узнать отца Стайла — он был очень похож на него. Сходство было поразительным, и, похоже, громкий, шумный характер тоже передался по наследству. Если Стайл действительно пошел в своего отца, то старик, должно быть, такой же добрый и жизнерадостный. Фадель с трудом сглотнул. Он действительно хвалил Стайла за доброту? "Привет, малыш! Ради кого ты здесь?” “Я здесь, чтобы увидеть Стайла. Я слышал, он болен. Отец Стайла кивнул с улыбкой на лице, его глаза сузились, когда он внимательно оглядел красивого молодого человека, стоявшего перед ним. Он с самого начала знал, что его единственный сын Стайл любит мужчин. И после двух дней хандры стало казаться, что он страдает от разбитого сердца, а не от лихорадки, поскольку температуры у него не было, и он просто лежал под одеялом и тихо плакал. Сначала он подумал, что Стайл, как обычно, был убит горем. Но теперь, увидев стоящего перед ним красивого молодого человека, он начал понимать, в чем дело. Ах… может, они просто поссорились, и теперь парень пришёл мириться. Фадель не собирался останавливать их или вмешиваться, но, прежде чем он успел дать добро на то, чтобы подойти и всё уладить, один из парней за столом высказался. — Эй, это же друг Стайла, да? Я его помню. Он привозил свою машину на ремонт. Фадель кивнул в знак согласия, и отец Стайла спросил: «Ты дружишь со Стайлом?» «Да», — ответил Фадель. «Он спит в своей комнате. Он только что спустился поесть, а потом снова поднялся. Если хочешь его увидеть, можешь зайти. Его комната на втором этаже; на двери есть табличка с именем. Ты поймёшь, какая это комната». Фадель снова кивнул, когда отец жестом пригласил его войти. Не забыв оставить пакет с выпечкой, он сказал: «Я принёс это для него», — и быстро прошёл в дом и поднялся по лестнице, чтобы как можно скорее найти комнату Стайла. Как и сказал отец, на втором этаже было легко найти спальню Стайла. Помимо таблички с именем, дверь была увешана плакатами рок-групп и знаменитыми фильмами. Фадель постучал в дверь Стайла, ничего не говоря. Изнутри раздался голос: «Кто там? Папа? Заходи!» Это было беспечное приглашение, учитывая, что он даже не знал, кто стоит за дверью. Фадель закатил глаза, увидев, что Стайл не осторожничает, но повернул дверную ручку и аккуратно толкнул дверь. Фадель широкими шагами вошел в комнату и, закрыв дверь с глухим стуком о косяк, убедился, что она надежно заперта. Стайл лежал на кровати на боку, отвернувшись, и одеяло было натянуто только до пояса. Фадель нахмурился, глядя на длинную фигуру, вытянувшуюся так беззащитно. Он не мог отделаться от мысли, что Стайл, возможно, чувствует себя плохо из-за него, и его охватило чувство вины. Делая медленные, глубокие вдохи, он положил пакет с выпечкой, который занял обе его руки, на маленький свободный столик. В комнате Стайла царил некоторый беспорядок — она была завалена вещами, но не была грязной или неопрятной. “Ты действительно плохо себя чувствуешь, да?” Спросил Фадель с беспокойством в голосе. Он был уверен, что никогда раньше не слышал у себя такого тона. Фигура на кровати напряглась, его плечи напряглись при звуке голос Фаделя. Стайл плакал, и слёзы текли по его лицу, пока он внезапно не остановился. Конечно, он узнал голос Фаделя; с той самой ночи он не мог выбросить его из головы, что сводило его с ума. Разочарование терзало его, вызывая слёзы на глазах. Несмотря на то, что он утверждал, что с ним всё в порядке, на самом деле он был убит горем из-за того, что лишился девственности с человеком, который, вероятно, не слишком высокого мнения о нём. Мысль о том, что Фадель, скорее всего, не испытывает к нему таких же чувств, ранила ещё сильнее. С тех пор, как он познакомился с владельцем бургерной, стало ясно, что это он был тем, кому причинили боль и воспользовались им. Боль в заднице всё ещё была свежей, а навязчивые воспоминания об их интимных моментах вместе не давали ему покоя. Он знал, что не был первым у Фаделя; этому придурку, вероятно, было всё равно. Стайл медленно повернулся лицом к Фаделю, который стоял там, высокий и неподвижный, и смотрел на него с таким интересом, с которым, как он был уверен, он никогда раньше не сталкивался. — Что ты здесь делаешь? — спросил Стайл дрожащим голосом. — Байсон сказал мне, что ты болен, и я пришёл навестить тебя. Можно мне сесть? — Да… садись, — ответил Стайл приглушённым голосом. Фадель подошёл и сел на край кровати, неуверенно наблюдая за Стайлом, у которого покраснели глаза от слёз. Обычно острый на язык парень теперь молчал, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. Стайл снова напрягся, когда Фадель наклонился ближе и приложил тыльную сторону ладони ко лбу Стайла, чтобы проверить его температуру. — Тебе не так уж и жарко, — заметил Фадель. — Какого чёрта ты делаешь? — огрызнулся Стайл. — Ты уже был у врача? — Я принёс тебе пирожных. Они вкусные. Как думаешь, ты сможешь поесть? — Фадель… — Почему ты плачешь? Тебе где-то больно? Тебе больно из-за меня? — Не нужно спрашивать, — сказал Стайл, отмахиваясь от руки Фаделя. Он ударил сильнее, чем собирался, но Фаделю не было больно. И всё же Стайл почувствовал острую боль в груди, когда посмотрел на руку, которая его коснулась. — Почему я не могу спросить? — настаивал Фадель. — Я не хочу с тобой разговаривать. — Ты злишься, потому что я спал с тобой? Ты так сильно меня ненавидишь? — Нет! Это ты меня ненавидишь! При упоминании слова “ненависть” бледное лицо Стайла сморщилось, и он выглядел так, будто вот-вот снова расплачется. Фадель чувствовал себя подавленным, не зная, как справиться с охватившими его эмоциями. Он не совсем понимал чью-либо чувствительность; Байсон никогда не плакал, и ни у кого из его окружения не было таких резких перепадов настроения, как у Стайла. Но когда рыдания стали громче, Фадель инстинктивно придвинулся ближе и крепко обнял Стайла. Он слышал, что объятия могут утешить, но по какой-то причине, чем крепче он обнимал Стайла, тем громче тот плакал. Что ещё хуже, Стайл начал сильно бить его. Фадель хотел отпустить его, но Стайл притянул его к себе ещё крепче, вцепившись в ткань его рубашки на талии и уткнувшись головой в грудь Фаделя. Фадель решил обнять его ещё крепче, и вскоре плач Стайла утих. Он уткнулся лицом в широкую грудь Фаделя, вдыхая его успокаивающий запах. Он не хотел никуда двигаться; так было так хорошо. Фадель нежно поглаживал Стайла по спине, и это было так мягко и заботливо, что контрастировало с его суровым видом. — Я не ненавижу тебя, — прошептал Фадель ему на ухо, и его голос был таким тихим, что у Стайла забилось сердце. — Я не пытаюсь над тобой посмеяться. Пожалуйста, не плачь, хорошо? Давай немного поговорим. Не отворачивайся от меня, когда я хочу с тобой поговорить. — О чём ты хочешь поговорить? — Я просто хочу спросить, что случилось. Почему ты вдруг заболел? Я переживал; я думал, ты заболел, потому что я был слишком груб». Стайл ничего не ответил, но расслабился в объятиях Фаделя. Он надул щёки и угрюмо пробормотал: «Не веди себя так мило и заботливо. Если ты будешь слишком добр ко мне, что, если я начну испытывать к тебе симпатию?» «Тогда тебе не придётся ничего с этим делать». — Тебе легко говорить! Ты пережил сотню испытаний, а я всего лишь чувствительный и неопытный. Конечно, я много болтаю и говорю, что тебе не нужно ни о чём беспокоиться, но на самом деле это я лежу здесь и всё обдумываю. «О том, что случилось, я...» Стайл не закончил предложение, потому что Фадель нежно взял его за подбородок, приподнял его голову и прижался губами к его губам. Фадель отстранился после нежного, долговременного поцелуя, позволив Стайлу обрести свободу. Стайл признался, что ему было хорошо; в объятиях Фаделя его эмоциональное состояние начало стабилизироваться, и он снова почувствовал себя в безопасности. Возможно, ситуация была не такой ужасной или разрушительной, как он себе представлял. «Если я тебе нравлюсь, тебе не о чем беспокоиться, потому что ты мне тоже нравишься... Прости, что причинил тебе боль». Фадель извинился. Неужели Фадель только что извинился? — Ты слышал? Я сказал, что ты мне нравишься. Почему ты молчишь? Стайл уткнулся лицом в грудь Фаделя. По правде говоря, он уже слышал, как Фадель сказал, что он ему нравится, в первый раз, и теперь его лицо пылало от смущения. Он крепче сжал рубашку Фаделя, словно пытаясь удержать его в этом моменте. — Ты серьёзно? Ему потребовалось некоторое время, чтобы спросить, запинаясь и стесняясь. «Я серьёзно». «Почему я тебе нравлюсь? Большую часть времени ты ведёшь себя так, будто терпеть меня не можешь». «Может, это потому, что я не видел твоего лица несколько дней». «Несколько дней? Прошло всего два дня». «Я просто хочу увидеть твоё лицо. Можно я посмотрю на тебя немного?» — Ни за что! Я ужасно выгляжу после такого плача! — возразил Стайл твёрдым голосом. Он не хотел, чтобы Фадель видел его таким, но, похоже, Фадель не собирался отступать. Он мягко развернул Стайла лицом к себе. .... Стайл снова уткнулся лицом в грудь Фаделя, украдкой поглядывая на раскрасневшееся лицо, выдававшее его смущение. Сначала Стайл избегал зрительного контакта, но как только он поймал себя на том, что смотрит в глаза Фадель, то почувствовал, что не может отвести взгляд. Фадель вздохнул. «Я правда не хочу, чтобы ты мне нравился». «Я так быстро перестал тебе нравиться?» «Нет. Я сказал это, потому что чем больше я смотрю на твоё лицо и сижу здесь, обнимая тебя, тем больше убеждаюсь, что ты мне очень нравишься». «Я... Думаю, ты мне тоже очень нравишься. Это правда; я плакала, потому что хотел, чтобы ты обнимал меня вот так. — Обнимал как? — Вот так. — Но я хочу не просто обнимать тебя. Фадель толкнул Стайл вниз, злясь на себя за то, что не сдержался. Раньше он никогда не зацикливался на таких вещах, никогда не чувствовал себя настолько напряжённым, что не мог сдержаться. Но со Стайл это случилось. В ту ночь он чувствовал себя неудовлетворенным, и теперь ему хотелось прикасаться к Стайлу повсюду, не оставляя нетронутой ни одну его часть. Он хотел исследовать его полностью, каким бы таинственным это ни было. Его руки, рот, язык - он хотел почувствовать все это. Стайл снова лег на спину, его сердце колотилось так громко, что Фадель мог слышать. Он крепко сжал руку Фаделя, нахмурив брови. "В тот день было очень больно". - Сегодня это не повредит. Я обещаю.” "Кто мы друг для друга?" Стайл моргнул, спрашивая об их статусе. Но для начала он хотел убедиться, что, открыв свое сердце и раздвинув ноги для кого-то, он означает, что этот человек любит его и заботится о нем так же, как он. "Я хочу, чтобы у нас было все, что ты захочешь". - Сначала ты должен попросить меня стать твоим парнем. — Прямо сейчас? — Иначе я не раздвину ноги. Фадель скривился, как будто только что попробовал что-то очень горькое, но так оно и было. Возможно, он запал на Стайла, потому что не мог предугадать её действия. "Давай будем встречаться." "Договорились. Тебе нельзя изменять, и ты не можешь смотреть на других. Что ещё важнее, однажды я отомщу тебе за то, что ты со мной сделал." "Ты позволишь мне отомстить тебе? Делай, что хочешь". "Мы теперь встречаемся, так что, я думаю, ты можешь раздвинуть ноги?" "Ничего страшного". Стайл опустил взгляд, но внезапно его ноги, которые были сжаты вместе, широко раздвинулись. Он обвил ногами талию Фаделя, наваливаясь на него всем своим весом. В тот момент, когда их тела встретились, соприкоснулись, а мягкие губы прижались друг к другу, опьяняя и размывая реальность. После того, как его целовали до тех пор, пока не заболели губы, Стайл перевернулся. Руки Фаделя принялись за непристойное исследование, сжимая и скользя по каждому сантиметру. Каждый раз, когда его руки покидали какое-то место, Стайл чувствовал, что Фадель оставляет после себя след. Жар сохранялся на его коже, как будто его обжигало желание. Рот Фаделя хорошо справлялся со своей задачей, целуя его лицо, шею, грудь, спину, и, что хуже всего, его язык скользил и лизал, делая всё более гладким. Дыхание Стайла было неровным, наступил решающий момент, он закрыл глаза, прижавшись правой щекой к подушке, позволяя Фаделю раздвинуть его ягодицы. Горячая часть прижалась к нему, Фадель действовал нежно, медленно, но лицо Стайла все еще было искажено, он чувствовал себя странно, но в этом состоянии, когда в него вот так проникали, ему казалось, что его тело наполнено. Фадель помассировал ему плечи и поцеловал, чтобы успокоить, потому что он снова заплакал. "Тебе очень больно?" "Я справлюсь, это больно, но мне приятно". "Не плачь слишком громко, папа услышит". Когда Фадель предупредил его об этом, Стайл открыл глаза и посмотрел на говорившего. "Я забыл, что это дом." "Ты не можешь остановиться сейчас, я весь внутри тебя... Кхун фаен (парень)." Услышав странное слово, Стайл прикусил губу, чтобы не закричать. Ему было тесно, потому что Фадель сначала смочил его, чтобы приспособиться, и ещё не двигался, так что боли было немного. Пульсирующий проход сдавил его член, и Фадель застонал. Стайл начал двигаться. Поняв язык тела Стайла, Фадель тут же обхватил его запястья. Прижав их к своей голове, он приподнялся, чтобы вытащить твердую часть из прохода почти полностью, а затем снова вошел, несколько раз подчеркнув это, найдя скрытую горячую точку Стайла. «Стайл вспотел, его руки были крепко сжаты, потому что их удерживали более крупные руки. Из-за того, что он не был пьян, прикосновения Фаделя сегодня казались ему ещё более яркими. Он даже чувствовал, насколько глубоко Фадель входил в него и насколько глубоко он выходил. Он инстинктивно приподнял бёдра, боясь, что связь между ними может разорваться. Он пытался сдерживать стоны, опасаясь, что их могут услышать другие». «Несмотря на то, что стонов не было, кровать громко скрипела под весом двух взрослых мужчин, лежащих вместе. Фадель усилил натиск, не забывая наклоняться и обмениваться поцелуями с Они непрерывно целовались, двигаясь в такт ритму, который нравился им обоим. Лежа лицом вниз, они меняли позы, переворачиваясь на спину, и иногда Стайл игриво дразнил Фаделя, пока тот не начинал кричать. В конце концов они заснули в объятиях друг друга и проснулись поздно на следующее утро.