Третья версия вселенной

Она умерла. Она была уверена в этом. И в последние мгновения её сознания было только одно желание — больше никогда не открыть глаза, не почувствовать этой бесконечной боли, не переживать всё это снова. Но реальность, как всегда, оказалась жестокой. Тьма, долгожданная и всепоглощающая, не принесла ей покоя. Вместо пустоты, в которой она так нуждалась, раздались голоса. Сначала глухие, будто сквозь плотную толщу воды, но постепенно становившиеся всё отчётливее. Резкие, агрессивные, их громкие споры прорвались сквозь её слабое восприятие. Казалось, что каждый их крик бьёт по её голове, не давая покоя. Она пыталась оттолкнуть их от себя, но они становились всё ближе, всё громче, пока одно слово не прорвалось сквозь гул: — Мне совершенно плевать, как вы это сделаете, но вы обязаны разбудить её! Через неделю церемония! Мы не можем ударить лицом в грязь! — крикнула женщина, её слова звучали как приговор. Они были полны злости, презрения и властной уверенности. Она говорила, так как будто жизнь этой девушки была ничем, кроме инструмента для её целей. Глаза девушки ещё не открылись, но она ясно представляла картину. Она чувствовала его. Чувствовала, как этот голос сминает всё вокруг, заставляя молчать даже стены. Она уже не была уверена, находится ли она в реальности или это ещё один извращённый сон. — Мы… мы постараемся, — ответил врач, его голос срывался, как будто он был на грани. Он ощущал, как на его шею давит сила этой женщины, её альфьиская аура сжимала его, заставляя трястись. Прежде чем она успела понять, что происходит, женщина развернулась и ушла, её шаги эхом отдавались в пустой палате, как глухие удары по её мыслям. Стук каблуков и громкий хлопок. Даже не открыв глаза, она почувствовала, что осталась одна. И вот, как будто подчиняясь чьей-то чужой воле, её глаза приоткрылись. Свет. Ослепительный и болезненный. Сначала всё было мутным, мир казался чуждым и нереальным. Она пыталась привыкнуть к нему, но это было настолько болезненно, что каждый миг ей хотелось просто закрыть глаза и вновь провалиться в бесконечную тьму, где не было бы ничего, кроме забвения. Когда зрение начало привыкать, перед ней предстали белые стены. Дрожь охватила её тело, когда осознание нахлынуло, как ледяной поток. Она должна была быть мертва. Она видела свет фар, чувствовала удар, слышала звук собственного тела, сталкивающегося с землёй. Но сейчас она жива. Её взгляд скользил по потолку, по стенам, по медицинскому оборудованию, словно она искала подтверждение тому, что это всё сон. Но ощущение твёрдости под спиной и запах антисептиков возвращали её к реальности. — Нет… Нет… Это не может быть правдой… Девушка дрожащей рукой дотянулась до своих волос, хватая их так сильно, что ногти впивались в кожу головы. Боль была яркой, настоящей. Слишком настоящей. Слёзы, которые она так долго пыталась сдерживать, теперь хлынули без остановки. Они горячие, как огонь, и несли с собой не только боль, но и ярость. Тело содрогалось, как в агонии, но кричать она не могла — горло было сжато комом эмоций. Она сжалась в комок, обхватив себя руками, словно пытаясь сбежать от самой себя, от этого мира, от всего, что её окружало. Ногти впились в её плечи, оставляя глубокие багровые следы. "Почему я ещё жива?" — этот вопрос эхом отдавался в её голове, не давая ни покоя, ни ответа. Словно сама жизнь издевалась над ней, заставляя её снова и снова пройти через этот ад, не давая ни малейшего шанса на спасение. " Что я должна сделать, чтобы это наконец закончилось?" "Я больше не могу…" — мысли проносились с такой скоростью, что ни одна из них не успевала сформироваться полностью. С каждым мгновением растёт её отчаяние, и вместе с этим приходит осознание того, что она снова оказалась в этом кошмаре. Она закрыла глаза, сжав их так сильно, как будто пыталась отогнать все эти мысли. Но они возвращались. С каждым вдохом она ощущала себя всё более загнанной, без шансов на спасение. Её взгляд был пустым, как и душа. Всё, что она ощущала, — это обречённость. Мир не давал ей уйти, как бы сильно она этого ни желала. Жизнь словно насмехалась над ней, возвращая туда, где она никогда не хотела быть. Она ненавидела этот мир. — Пожалуйста… просто отпустите меня… — прошептала она, обращаясь не то к миру, не то к себе. Но никто не слышал её. Она не знала, сколько времени провела в таком состоянии. Может, это были минуты. Может, часы. Её тело словно застыло в болезненной статуе: руки всё ещё сжимали плечи, а глаза, которые казались бесконечным источником слёз, наконец опустели. Щёки покрылись дорожками от высохших слёз, а грудь болезненно сжималась от неровного дыхания. Усталость постепенно накрывала её, как плотное одеяло. Она не заснула, она просто потеряла сознание, тело не выдержало. Когда она снова открыла глаза была глубокая ночь. Мир вокруг был размытым, неясным, но внутри всё обострилось до предела. Её пальцы нервно теребили край одеяла, прежде чем она медленно села на кровати, чувствуя, как боль отдаётся в каждом движении. В палате царила тишина, нарушаемая лишь слабым звуком её дыхания. Тусклый свет луны пробивался сквозь неплотно закрытые шторы, заполняя комнату холодным серебристым цветом. Она медленно подняла голову, ощущая тяжесть каждого движения. Её взгляд упал на окно, за которым виднелась полная луна. Она встала, чувствуя, как ноги едва держат её вес. Каждое движение отдавалось болью, но ей было всё равно. Она подошла к окну, сначала раздвинула занавески, потом медленно распахнула его. Холодный ночной воздух обжёг её лицо, принося с собой запах свободы. Она посмотрела вниз. Её палата находилась на втором этаже. Высота была небольшой, но мысли, заполнившие её разум, казались обманчиво привлекательными. Её взгляд затуманился, и реальность отступила на задний план. В её воображении момент падения ожил с болезненной ясностью. Она представила, как её босые ноги отрываются от подоконника, как тело стремительно устремляется вниз, подчиняясь силе гравитации. Холодный воздух будет пронзать её кожу, волосы развеются в разные стороны. И вот удар. Она ясно видела это: её тело, лежащее на асфальте. Руки вытянуты в стороны, словно кукла с разорванными нитями. Глаза закрыты, но на лице нет ни боли, ни страха, только долгожданный покой. Она представила, как вокруг неё начинает растекаться кровь, густая и тёмная, окрашивая землю в алый цвет. Эта картина была настолько яркой и детальной, что на мгновение ей показалось, что это уже произошло. Что она уже лежит там, внизу, свободная. Эта мысль, эта картина заполнила всё её сознание. Она чувствовала странное, пугающее спокойствие. Всё внутри неё замерло в ожидании. Мир перестал существовать. Осталась только она, окно и этот момент. И она шагнула вперёд. Падение длилось всего секунды, но для неё это было как целая вечность. Ветер подхватил её на миг, даруя иллюзию полёта, но затем реальность ворвалась в её тело, разбивая мечту. Удар был резким, болезненным. Грудь пронзила тупая боль, лодыжка мгновенно вспыхнула острой, невыносимой болью. Она попыталась вдохнуть, но воздух не доходил до лёгких. Вместо смерти пришли ушибы, ссадины, вывих на ноге. Её губы исказились в беззвучном крике. Она не могла даже плакать, слёзы иссякли. Поднявшись на ноги, шатаясь, она пошла вперёд, оставляя за собой кровавые следы. Каждый шаг отдавался болью, но она не останавливалась. Она шла, будто в трансе, смотря прямо перед собой. Хотелось кричать, раздирать горло до хрипа, но вместо этого из её рта вырывались лишь слабые стоны, которые терялись в холодном воздухе. Вдалеке она увидела огни ночного города. Они манили её, как маяк посреди бурного моря. Её шаги стали быстрее, несмотря на боль. Она не знала, куда идёт, не понимала, зачем. Её тело двигалось само, подчиняясь какому-то инстинкту, словно надеясь, что где-то там, в этих огнях, она найдёт ответ или хотя бы забвение. Она шла, на автомате, не разбирая дороги, босая, с разметавшимися волосами, запутавшимися в ветре. Грязный больничный халат лип к её телу, не защищая от холода. Камни впивались в кожу, острые грани оставляли рваные следы, но она будто не чувствовала боли, словно это происходило не с ней. Воздух ночи был холодным и влажным, пронизывающим до костей. Он одновременно освежал и душил, напоминая о реальности, которой она больше не хотела принадлежать. Лёгкий туман скрадывал очертания улиц, превращая их в хаотичный лабиринт, но она даже не пыталась понять, куда идёт. Когда впереди вспыхнули огни города, её лицо едва заметно исказилось, свет раздражал, бил по глазам, вызывая желание закрыться, исчезнуть. Люди, завидев её, невольно замедляли шаг, бросая испуганные и осуждающие взгляды. — Господи, что с ней? — прошептала женщина, прикрывая рот рукой. — Мама, почему эта тётя грязная? — спросил ребёнок, но мать тут же потянула его за руку, ускоряя шаг. — Сумасшедшая. Не подходи к ней, — предостерёг мужчина, оттягивая спутницу в сторону. — Кто-то должен вызвать полицию, — пробормотала пожилая женщина, оглядываясь по сторонам в поисках полиции. Люди старались держаться подальше, словно она была заразной. Её вид вызывал смятение, отвращение и лёгкий страх. Прохожие отходили в сторону, делая вид, что её нет, или, наоборот, смотрели, как на аномалию. Её вид действительно был пугающим. Грязный, разорванный халат ели доходил до колен. Спутанные волосы торчали в разные стороны, тёмные пряди закрывали лицо, из-под которого тускло поблескивали глаза, лишённые жизни. Она походила на призрака, вырвавшегося из кошмара. Но ей было всё равно. Их шёпот, укоризненные взгляды, отвращение — всё это пролетало мимо неё, как белый шум. Разговоры, гул машин, шаги людей — всё слилось в глухую какофонию, не способную пробиться через барьер её сознания. Мир перед её глазами был расплывчатым, как грязное стекло. Она не знала, куда идёт, не понимала, зачем. Просто шла, пока могла. Её ноги, дрожащие и слабые, сами выбирали путь, а глаза смотрели сквозь яркие вывески и лица людей. Всё вокруг будто теряло очертания, превращаясь в хаос света и теней. Она чувствовала себя чужой в этом живом, бурлящем мире, и её не интересовало, куда приведёт её этот путь. Свет постепенно угасал, оставляя позади оживлённые улицы с гудением машин и раздражёнными взглядами прохожих. Людей становилось всё меньше, как и света от ярких вывесок. Лишь редкие фонари с тусклыми лампами освещали путь. Тишина начала обволакивать её, разрываемая лишь звуком её босых шагов по грубому асфальту. Она шла вперёд, не разбирая дороги, хромая и цепляясь за каждый неровный камень. Вокруг лежали разбросанные бутылки, смятые пачки сигарет. Вдоль стен тянулись граффити, от ярких и абстрактных до угрюмых и зловещих. Сразу видно - неблагополучный район. Она заметила потрёпанную детскую площадку. Сломанная карусель, одиноко стоящий турник, облупленные горки. Металлические качели, проржавевшие по краям, едва держались на цепях. И что-то внутри дрогнуло. Сердце сжалось от непрошенной волны воспоминаний. — Давай! Иди сюда! — голос мальчишки лет тринадцати раздался звонко и весело, зовя её к старым качелям. Он махал рукой, стоя на одной из них, словно проверяя её на прочность. — Ты совсем? Они капец древние. Эти качели развалятся подо мной, — проворчала девочка, скрестив руки на груди, но всё же шагнула к нему. В голосе звучало недовольство, но в глазах блестело любопытство. — Вот ворчишь, а сама уже идёшь! — фыркнул он, соскочив с качели и уступив ей место. Она закатила глаза, но губы предательски дрогнули в лёгкой улыбке. Это воспоминание было таким ярким, что на миг реальность исчезла, оставляя только детский смех и скрип старого железа. Она медленно подошла к качелям. Металл под её пальцами оказался холодным и шершавым, цепи оставляли на коже лёгкие следы ржавчины. Она села. Качели тут же жалобно заскрипели, слегка покачнувшись под её весом. Её руки сжали цепи так крепко, будто те могли вернуть ушедшее время. Она медленно начала раскачиваться, совсем немного. Тихий скрип качелей стал единственным звуком в ночной тишине. Она не знала сколько уже прошло времени. Как вдруг соседняя качеля заскрипела, её цепи зазвенели под весом, но девушка не обратила на это внимания. Она даже не повернула голову. Лишь продолжала сидеть, покачиваясь взад-вперёд в своём медленном ритме. Звук зажигалки прорезал тишину, за ним последовал запах табачного дыма, который тут же коснулся её носа. Дым щекотал и раздражал, и она невольно чуть отодвинулась, не осознавая этого. — Не нравится запах сигарет?~ — раздался хрипловатый, слегка насмешливый голос. Она не ответила. Продолжала сидеть, не повернув голову. — Игнорируем?~ — голос прозвучал снова, с той же игривой интонацией. Его слова снова встретились с тишиной. Он медленно затянулся сигаретой, скользнул взглядом по девушке, изучая её с головы до ног. — Неудачный денёк? — хмыкнул он, выпуская струю дыма. Она продолжала молчать, будто он говорил сам с собой. — В недотрогу играем?~ — он вытянул слово с привычной ему манерой, пытаясь её спровоцировать. Её голова медленно повернулась к нему. Перед ней сидел парень лет семнадцати. Он был высоким, выше ста восьмидесяти сантиметров, с худощавым телосложением, которое казалось непропорционально длинным. Его волосы были такими же странными, как он сам: по бокам чёрные, а по центру ярко-жёлтые, будто солнечные полосы. Лицо излучало смесь насмешки и хладнокровия. Золотистые глаза, как хищные, прищуренные и цепкие, не отрывались от неё, сверля взглядом. На его руках виднелись татуировки, выполненные иероглифами, которые он даже не пытался скрыть. Всё в его облике говорило: "Я опасен". В правой руке тлела недокуренная сигарета. Девушка смотрела на него безжизненным взглядом. Чёрные глаза, затенённые упавшими на лицо прядями волос, делали её похожей на персонажа японских ужасов. На секунду он замер, поймав её взгляд. В этих глазах было то, что заставило его прищуриться, он пытался прочитать её, но наткнулся на пустоту. — Чего тебе от меня надо? — её голос был тихим, но холодным, как лёд. Она смотрела прямо в его золотистые глаза, не мигая. Он усмехнулся, восстанавливая своё обычное настроение, будто хотел скрыть секундное замешательство. — Так ты всё-таки умеешь говорить?~ — протянул он, слегка наклонив голову. Он снова затянулся сигаретой, выдыхая дым, но на этот раз его взгляд был чуть более внимательным, чем раньше. Она молчала, не отвечая на его очередную насмешку, но и не отводила взгляда. Её тёмные глаза будто сверлили его насквозь, холодные и безразличные. — Молчание — тоже ответ, — он усмехнулся, бросив недокуренную сигарету на землю и затушив её ботинком. — Ты что, сбежала из дома? Или, может, из больницы? Она чуть склонила голову, оценивающе разглядывая его. — Это не твоё дело, — сказала она ровным, почти бесцветным тоном. — Больничный халат, босые ноги, волосы как у приведений из фильмов ужасов... Да, явно не моё дело, — он засмеялся, но в его голосе слышалось любопытство. Он встал с качели, его рост и худая фигура казались ещё более внушительными при тусклом свете уличного фонаря. Он медленно подошёл ближе, его руки засунуты в карманы, а осанка — расслабленная, но при этом напряжённая, как у хищника. — А куда ты вообще направляешься, а? Или просто решила погулять по ночным переулкам? — его голос был насмешливым. — Я не обязана отвечать. — Верно. Ты никому ничего не обязана, — неожиданно спокойно ответил он, усаживаясь на землю неподалёку. Он достал новую сигарету, но зажигать её не спешил, просто вертел в пальцах. Молчание повисло между ними. Глухие звуки города доносились откуда-то издалека, а вокруг была только запустевшая площадка и их тихое дыхание. Она продолжала смотреть на него, её взгляд был пустым, но в глубине глаз мелькнула тень раздражения. — Если тебе так скучно, почему бы не пойти и не найти себе других развлечений? — бросила она, слабо покачивая ногой. Он усмехнулся, снова сел на качели, которые издали громкий скрип, протестуя против его веса. — Другие? Они скучные, — протянул он. — А ты кажешься интересной. — Интересной? — она фыркнула, её голос звучал саркастично. — В больничном халате и босая? Необычные у тебя вкусы. — Ага~ — он легко пожал плечами. — Ты выглядишь так, будто вот-вот сгинешь. А я, знаешь ли, люблю людей на грани. Они всегда делают что-то интересное. Она отвернулась, больше не желая смотреть на него. — Оставь меня в покое, — тихо, но твёрдо произнесла она. Он задумчиво покрутил в пальцах зажигалку, а затем снова засмеялся. — Знаешь, я бы ушёл. Правда. Но что-то мне подсказывает, что, ты точно вляпаешься во что-то очень интересное и забавное. Она вздохнула, глубоко и протяжно, чувствуя, как всё её существо протестует против этого разговора. — Делай, что хочешь, — сказала она, вставая с качелей. — Уже делаю, — весело ответил он, поднимаясь следом. Она замерла, обернувшись к нему. — Ты что, собираешься за мной ходить? — Почему бы и нет? — его лицо озарилось хитрой улыбкой. — Я люблю сюрпризы. ~ Она посмотрела на него так, словно пыталась прожечь взглядом. — Ты ненормальный, — бросила она, отворачиваясь и направляясь вглубь переулка. — Спасибо, милая. Я стараюсь, — крикнул он ей вслед, с явным удовольствием шагая за ней. Она ускорила шаг, но он не отставал. — Ты как хвост, — бросила она через плечо, не оборачиваясь. — А ты как кошка, которая шипит, но всё равно идёт вперёд, — поддел он её, смакуя каждое слово. Она шла, едва сдерживая раздражение. Незнакомец продолжал следовать за ней, его присутствие ощущалось постоянно — словно тень, которая не исчезает, даже если обернуться. Обычно такой навязчивый тип вызвал бы у неё желание уйти как можно дальше, но сейчас это было последнее, что её волновало. Он молчал, что удивило её больше, чем все его предыдущие слова. Теперь её окружали только его неторопливые шаги, звенящее в ушах молчание и ощущение, что он пристально смотрит ей в спину. Его дыхание было размеренным, но слишком близким, чтобы не обращать на него внимания. Иногда он почти наступал ей на пятки, заставляя вздрогнуть, а иногда его шаги становились отдалёнными. Но особенно выделялся запах — сладкий, ванильно-медовый с легкой ягодной ноткой. Это был едва ощутимый аромат, напоминающий алкоголь, но не такой резкий и неприятный. "Одеколон," мелькнула у неё мысль, когда очередной порыв ветра донёс этот запах до её носа. Она не знала, куда идёт, и ей было всё равно. Город, казалось, сам направлял её шаги, и через какое-то время она оказалась в шумном районе. Неоновый свет вывесок отражался в мокром асфальте, в воздухе висел запах алкоголя, сигарет и дешёвых духов. Люди здесь были либо слишком нарядными, либо совершенно неряшливыми, но у всех была одна общая черта — они были пьяны. Она двигалась осторожно, обходя прохожих стороной, стараясь не прикасаться к ним. Как её внимание привлекло высокое здание с яркой вывеской: "Клуб 'Райское наслаждение'". Семь этажей, подсвеченных розовым неоном. Она остановилась, смотря на крышу, а затем решительно направилась к входу. Возле двери стоял охранник — крупный мужчина с угрюмым лицом и сложенными на груди руками. Он тут же шагнул к ней, преграждая путь. — Сюда нельзя, — коротко бросил он, окинув её взглядом, полный недовольства. Она прищурилась, пытаясь придумать, как уговорить его. Однако прежде, чем она успела сказать хоть слово, охранник изменился в лице. Его взгляд переместился за её плечо, и голос стал подчеркнуто уважительным. — Господин Ханма. Рады снова вас видеть, — проговорил он, слегка поклонившись. Её взгляд тут же метнулся к незнакомцу, который всё это время молча следовал за ней. Тот лишь небрежно хмыкнул в ответ, не удостоив охранника даже взгляда. Она стиснула зубы, раздраженная этим неожиданным поворотом. Обернувшись, она твёрдо окликнула его: — Эй. Он поднял бровь, но не выглядел удивлённым. — М?~ Она сделала шаг ближе, её глаза встретились с его. — Ты говорил, что я интересная, так? — в её голосе звучала холодная решимость. — И?~ — он лениво склонил голову, притворяясь, будто не понимает, к чему она клонит. Она не сводила с него взгляда. — Тогда помоги мне попасть туда, — она кивнула на здание позади неё. — И забраться на крышу. На его лице появилась полуулыбка, но она не обратила на это внимания. — Зачем? — спросил он, не скрывая любопытства. — Я покажу тебе кое-что действительно интересное, — её голос звучал ровно, в глазах не было ни капли эмоций. Он замер, изучая её выражение. Её взгляд был тяжёлым, словно взгляд человека, который видел слишком многое. После паузы он усмехнулся и одним движением щёлкнул пальцами в сторону охранника. — Она со мной. Охранник замешкался на мгновение, но затем поспешно кивнул, открывая перед ней дверь. Получив желаемое она просто прошла вперёд, чувствуя, как незнакомец снова следует за ней. Она двигалась целенаправленно, почти механически, будто каждое движение было заранее выверено. Ханма шёл следом, держась на расстоянии, лениво наблюдая за её спиной. Его глаза скользили по её фигуре, изучая её. Лестница вела их всё выше и выше, звук музыки снизу становился тише, а ночной воздух всё холоднее. Наконец они добрались до крыши. Она толкнула тяжёлую металлическую дверь, и их тут же окутал порыв ледяного ветра. Ночной город раскрылся перед ними: море неоновых огней, бесконечные потоки машин, звуки веселья и жизни, которые доходили даже сюда. Её взгляд был прикован к этой яркой, пульсирующей картине. Она сделала несколько шагов вперёд, прямо к самому краю крыши, не оглядываясь на него. Ханма остался позади, прислонившись к стене и сунув руки в карманы. Он молча наблюдал за её силуэтом — тонкая фигура в больничном халате, спутанные черные волосы, которые ветер беспорядочно бросал ей на лицо. Её хрупкость бросалась в глаза особенно сильно на фоне суровой бетонной крыши и бездушного мегаполиса. Он не спешил подходить ближе. Он уже видел эту сцену десятки раз. Снова кто-то решил, что жизнь слишком тяжела, и пытается устроить драматический финал. Ханма фыркнул про себя, усмехнувшись. "Они всегда передумывают, — думал он, прищурившись. — На грани смерти страх берёт верх, и их решимость исчезает." Её же взгляд был устремлён вниз, на кипящую жизнь. Музыка и смех снизу будто становились громче, контрастируя с её тихим присутствием. Там, внизу, было всё то, чего она сейчас не чувствовала: радость, энергия, движение. Словно два разных мира — тот, что внизу, и тот, в котором находилась она. Ханма зевнул, его интерес угасал. Она оказалась не той загадкой, какой показалась вначале. "Ну давай, — мысленно обратился он к ней. — Сделай свой выбор. Либо прыгай, либо отступай. Только не тяни." И тут она сделала шаг вперёд. Её движение было медленным, но решительным. Она шагнула на самую кромку крыши, где её босые пальцы едва касались края. Ветер подхватил её волосы, открывая лицо. Она наклонилась вперёд, её фигура балансировала на грани. И прыгнула. На мгновение Ханма застыл, его взгляд остановился на её летящей фигуре. Чёрные волосы развевались в воздухе, а больничный халат напоминал распахнутые крылья. Она падала быстро, но её движения были будто замедлены для его глаз. — Она… она спрыгнула? — выдохнул он, в его голосе слышались растерянность и недоверие.