Ловушка для шестиглазого бога

      Больше всего на свете молодой человек ненавидел всем своим существом именно эту дурацкую, навязанную ему проклятущей верхушкой, помешанной на лидерстве и одержимой жаждой власти, абсолютно бессмысленную, на его взгляд, процедуру.       - Ну, поймите же, нам крайне необходимы гены именно такого сильного шамана, как Вы! – рьяно убеждали заполошно суетившиеся вокруг недовольно насупившегося светловолосого парня врачи в центральной медклинике клана Годжо.       - Подумайте сами, господин Сатору, что будет, если у Вас так и не получится завести семью и детей? Вдруг Вы покинете этот мир в самом расцвете сил и на пике собственной молодости?       Как же! Этих хитрых лабораторных крыс мало интересовала судьба уже в юношеском возрасте выдающегося студента Магического Техникума, который, без каких-либо сомнений, являлся гордостью своей семьи, ведь был единственным ребенком в роду, так удачно унаследовавшим безграничность и шесть глаз за минувшие четыре столетия.       Этим безликим белым халатам необходим был лишь его нативный материал - вклад и перспектива в светлое будущее -, который в теории мог бы позволить передать ценные навыки своего носителя последующему поколению.       «Пусть делает то, что ему велено, и прекратит уже, наконец, упрямиться, как избалованное дитя!» - ядовитыми змеями завистливо перешептывались между собой дальние родственники из побочной ветви семьи в полумраке укромных уголков огромной усадьбы клана.       «Жениться не желает, ото всех предлагаемых ему невест бездумно и дерзко отбрехивается! Того, гляди, после себя ничего и не оставит!» - ехидно сплетничали друг с другом не в меру болтливые слуги, хитро и зло щуря алчные глаза за спиной единственного благородного наследника.       «Ну, какой же бессовестный мальчишка, а!..»       «Тоже мне, будущий глава!..»       Подавив клокотавшее внутри грудной клетки раздражение от внезапно нахлынувших на него не самых приятных воспоминаний и с трудом пересилив неудержимое желание, сладко покалывавшее на кончиках пальцев, разнести это чертово здание к ебеням собачьим, Сатору, устало ссутулив худощавую спину и бегло мазнув угрюмым взглядом по непривычно пустующей стойке администратора, не хотя прошёл внутрь медцентра клана Годжо.       К счастью, светловолосому парню не требовалось ничего объяснять: на какой ему следует подняться этаж, в какой кабинет нужно обратиться и что в какой последовательности необходимо совершить; молодой маг (не без сожалений) был и сам прекрасно осведомлен, ведь уже не в первый раз пересекал порог этой злосчастной медицинской организации, где от начала и до конца проходил эту ужасно бесящую процедуру регулярно дважды в месяц.       Просторный, светлый холл второго этажа, как всегда изобиловавший пестро-зелеными растениями в аккуратных серых горшочках, так же одиноко пустовал, однако юноша и на этот раз не почувствовал никакого подвоха или же угрозы со стороны, что точно могла бы вызвать навязчивое беспокойство в его душе и мыслях.       В тот момент инстинкты и внутреннее чутьё студента Магического Техникума отчего-то молчали, а это значило только одно, всё должно было быть в полном порядке и развиваться по обыденному и уже знакомому ему сценарию.       Всего-то лишь непривычно тихо без монотонного жужжания приглушенных человеческих голосов и мягкого стука пальцев работников по клавиатуре ноутбуков и планшетов, обычно доносившегося из-за белоснежных дверей кабинетов.       Возможно, произошло так, что у всех сотрудников располагавшейся здесь лаборатории случилось незапланированное собрание, вот белые халаты и бесследно испарились с этажа.       Самое главное в сложившейся ситуации, что юноша пришёл именно тогда, когда ему было велено, даже предусмотрительно сообщение не стал удалять со смартфона от небезызвестного отправителя «Суки-Хуюки».       «Господин Годжо, пожалуйста, приходите сегодня к 16:00 в кабинет №*** для сдачи генетического материала».       Вот блядство-то! Как же научно и красиво всё обозвали, а?       «…для сдачи генетического материала».       Почему-то никто из медицинских сотрудников ещё ни разу не написал ему самых, что ни на есть, правдивых слов: «Слышь, пацан, засунь-ка собственную гордость и юношеский максимализм поглубже себе в задницу и приходи подрочить сегодня в гребаную баночку к четырём часам», - или, по крайней мере, что-нибудь в этом духе, ибо от этих никому не нужных заумных терминов и притворной вежливости с легкой толикой лизоблюдства уже начинало всерьёз воротить.       Молодой человек намеренно резко распахнул дверь нужного ему кабинета так, что от сильного рывка металлические петли, смазанные какой-то мерзко пахнущей, темной и поблёскивавшей в искусственном свете субстанцией, жалобно скрипнули в ответ.       Внутри процедурного помещения студента Магического Техникума уже привычно ожидала стерильная ёмкость на небольшом светлом столике, которую Сатору сегодня должен был заполнить своим семенем и сдать на криоконсервацию в хранилище, расположенное двумя этажами выше.       - Вот же ублюдство, а? - даже не собираясь скрывать собственного недовольства, уныло пробурчал сквозь зубы светловолосый парень и, скорчив при этом поистине страдальческую мину, стал раздраженно выдергивать пряжку ремня из форменных штанов.       В это мгновение юного мага мало заботил тот факт, что никто из медперсонала так и не зафиксировал его приход (а ведь он даже не опоздал!), ну, а если уж нерасторопная медсестричка всё же внезапно заглянула бы в самом разгаре процесса добычи генетического материала, то, в таком случае, была бы только сама виновата.       А уже всё! А вот нечего было отлучаться с рабочего места!       Тем не менее, судя по предусмотрительно заранее приготовленной ёмкости и тщательно заполненному от руки бумажному бланку, Годжо Сатору всё же ожидали этим вечером увидеть в медцентре клана.       Мученически тяжело вздохнув и сердито сведя тонкие брови к переносице, студент Магического Техникума резко запрокинул голову вверх к мерно жужжащей электрической лампе на потолке с парочкой старых поседевших от времени паутин, плотно облепивших её пластиковый корпус, враждебно уставившись небесно-голубыми глазами на единственный источник звука и света в этом тесном кабинете.       В тот момент юноше казалось, что будто бы сами стены процедурного помещения довлели на него своим безмолвным осуждением, да ещё и такой удобный стул зачем-то убрали (и кому он только помешал, спрашивается?), ему, что, теперь придется заниматься рукоблудием стоя на ногах, будто бы сбежавшему с урока перевозбужденному школьнику в закутке общественного туалета?!       Короче говоря, никакого эротического настроя не было, и Сатору, постепенно закипая изнутри, уже начинал задумываться, а не послать бы ему всё это на хер, отправив туда же заодно вдогонку претензии вечно критиковавших его поведение стариканов из Совета и личные недовольства и предвзятость «горячо любивших» его родственничков из побочной ветви клана?       - Тц, как же меня всё это заебало! – в сердцах выругался шаман, яростно сплевывая на собственную ладонь и уверенно касаясь мягкой плоти влажными пальцами, размазывая по стволу и головке пока ещё вялого члена теплую слюну. Однако долго ему ждать не пришлось, ведь юное тело по своей природе было жадным до прикосновений, особенно в интимных местах, и очень отзывчивым даже к самым нехитрым ласкам своего хозяина.       Годжо торопливо прошелся языком по пересохшей нижней губе, сглатывая сделавшуюся вязкой слюну, и судорожно выдохнул, слегка ссутулив острые плечи. Шероховатая ладонь молодого мага двигалась именно так, как ему требовалось в этот момент для желанной разрядки, поначалу ускоряясь, практически не касаясь пальцами набухшей головки пениса, а затем медленно, немного сдавливая возбужденную плоть у самого основания, как бы оттягивая сладкий момент кульминации, отчего худощавую спину и ключицы окатывало волнами приятного жара и волнительной дрожью предвкушения, оседавшей лёгким румянцем на высоких скулах юноши.       - Это так будоражит, не правда ли? - как гром среди ясного неба хрипловато прозвучало позади высоко вздохнувшего студента Магического Техникума, - ты же не будешь против, если я понаблюдаю за тобой ещё немного?       Сатору, целиком и полностью погрузившийся в порочный омут сладострастия, практически доведя себя рукой до вершины удовольствия, вздрогнул от неожиданности, инстинктивно задержав, вдруг, сбившееся дыхание, отчего острый кадык молодого человека нервно дернулся вверх.       Настороженно замерев в весьма неловкой позе со стиснутым в ладони возбужденным членом (словно застуканный с поличным на месте кошмарного преступления столетия), светловолосый парень, ошарашено вытаращив глаза, резко повернул голову в сторону источника доселе неизвестного ему голоса.       Ещё немного и воздух в помещении, наверняка, воспламенился бы от уровня постепенно нараставшей опасности, исходившей прямиком из-за спины юного мага.       Угрожающе сверкая хищным взглядом исподлобья, уверенно скрестив руки на массивной грудной клетке и обманчиво расслабленно прислонившись к двери процедурного кабинета, стоял рослый, крепкий брюнет в светлых, просторных штанах и темной спортивной футболке, вызывающе облегавшей каждый напряженный мускул его внушительного торса.       - Бля, вот ведь не задачка, парень! Неужели из-за меня сбился с ритма? Продолжай вот так, оп-оп! - издевательски имитируя сжатым кулаком незатейливые рывки вверх-вниз, незнакомец, вдруг, проворно щелкнул пальцами и ехидно ухмыльнулся, отчего немного неровный, потемневший (видимо от времени) шрам на правой стороне его рта кривовато растянулся.       В это самое мгновение Годжо, вне зависимости от собственного желания, был не в силах ни то что бы на миллиметр сдвинуться с места, даже ни одного произвольного движения выполнить не мог, словно бы его ноги приклеили к поверхности пола каким-то адским супер составом, а тело залили крепким цементным раствором.       Небесно-голубой взор яростно вцепился в самодовольную усмешку, без каких-либо сомнений, сильного соперника, ведь у этого глумливого урода как-то же получилось незаметно пробраться в закрытое помещение и до сего момента оставаться вне поля его зрения, ловко минуя радары внутреннего чутья шамана.       А что, если особенностью расширенной территории этого пугающего незнакомца являлась способность скрывать присутствие своего же обладателя от попавших под её действие других владельцев проклятой энергии?       Нет же, окажись всё происходящее магией, Сатору бы точно успел распознать угрозу, и обязательно ощутил бы приближение чужака, предусмотрительно приготовившись к встрече с ним.       Тем не менее, Годжо ничего не почувствовал ровно до того момента, пока его не отвлекли от главной цели визита в медицинский центр. В таком случае, юный маг упускал из виду нечто очень важное. По всей вероятности, это было что-то уж очень привычное и даже обыденное для глаз или же, наоборот, крайне неприметное и кажущееся вовсе не опасным.       Времени на размышления у Сатору сейчас не было от слова совсем, однако кое-что, по его мнению, всё же выглядело странно и, пусть немного, но всё-таки выбивалось из общей картины.       Следовало заметь, что, стоило только парню пересечься взглядом с этим жутким незнакомцем, как со стороны брюнета незамедлительно был произведен не совсем уместный щелчок пальцами. Да и остатки старых паутин, словно бы намертво прикипевших к корпусу электрической лампы на потолке, которых юный маг в прошлый визит отчего-то не приметил, теперь казались более чем подозрительными, к тому же в медклинике клана совсем недавно проводились ремонтные работы с последующим клинингом, и взяться такому древнему сору было просто неоткуда…       Вдруг, студента Магического техникума внутренне хорошенько тряхнуло от внезапно пронзившего его мозг осознания, однако будто бы налившееся свинцом и потяжелевшее от отсутствия движения тело продолжало всё так же игнорировать приказы своего хозяина, дерзко обманутого и ловко плененного едва видимыми путами. Парень, практически намертво парализованный древней техникой, только сейчас смог отчетливо разглядеть и проследить их практически незримый ход.       Его лучший друг и по совместительству сокурсник – Сугуро Гето – как-то раз в очередном перерыве между занятиями охотно поделился с Годжо собственными исследованиями старых библиотечных книг, содержание которых выходило далеко за рамки их учебной программы.       Любознательный студент в тот день с нескрываемым энтузиазмом рассказал Сатору о давно канувших в Лету техниках одной из сильнейших семей магов современности - клана Зенин - заостряя своё внимание и с особым восхищением отзываясь о Паучьих нитях.       Хитро сплетаясь между собой, они тянулись едва поблескивавшими, ровными рядами вдоль выбеленных стен процедурного кабинета. Коварно прячась в тени электрической лампы, нити собирались в прозрачную, тонкую, но невероятно прочную сеть на потолке. Уверенно прорезая воздух, подобно острым струнам, они устремлялись вниз и цепко обвивали конечности и туловище Сатору Годжо, не позволяя юноше свободно пошевелить и кончиком мизинца, надежно передавливая все жизненно важные магистрали, по которым в его организме циркулировала, равно крови, проклятая энергия.       Паучьи нити – это несправедливо забытое, но однозначно действенное и смертоносное оружие против ещё совсем незрелых магов, будучи неискушенных частыми спаррингами с другими владельцами проклятой энергии.       Главной целью данной техники являлось заманить, обездвижить и уничтожить попавшегося в практически невидимый капкан врага.       По своей сути владение подобной силой идеально подходило для ближнего боя, не требуя каких-либо сверхъестественных навыков от своего владельца, и представляло собой классическую ловушку, нарушающую потоки движения проклятой энергии в теле и вытягивающую практически весь жизненный потенциал из противника, пока тот не ослабевал до такой степени, что его можно было прикончить с одного удара, чуть ли не голыми руками.       Однако главный вопрос крылся в том, каким же, всё-таки, таинственным образом это недооценённое нынешним поколением древнее знание смогло оказаться в пользовании обыкновенного, на первый взгляд, человека, не владевшего, по ощущениям Сатору, и крупицей магии?       Что-то здесь явно было не так.       - Что, парень, уже потихоньку начинаешь догадываться, да? – довольно оскалившись и расслабленно сунув руки в глубокие карманы светлых штанин, темноволосый мужчина, наконец, отлип от пронзительно скрипнувшей под его весом двери кабинета и лениво, будто бы сытый зверь, двинулся в сторону своей обездвиженной добычи.       Брюнет казался вдвое старше по возрасту и выглядел намного крепче юного шамана, был лучше развит физически по всем возможным параметрам (ведь долговязому восемнадцатилетнему парню нечего было поставить против натренированного тела соперника) и явно был умудрен опытом всевозможных боев и поединков, особенно, учитывая тот факт, что вышел из них мужчина, по всей видимости, бесспорным победителем.       При таком поспешном анализе расклада сил противоборствующих сторон, исход нынешнего положения оставался предрешенным, но только в том случае, если у Сатору, вдруг, так и не получится вырваться из ловушки и хотя бы разок воспользоваться своей проклятой энергией.       - Видимо бахвальству клана Годжо, действительно, нет равных ни на небе, ни на земле! – темноволосый мужчина наигранно сокрушенно всплеснул широкими ладонями в воздухе, после чего картинно развёл их в стороны, - ведь их непревзойденный шестиглазый божок на деле, оказывается, такой…       Намеренно понизив свой голос практически до шепота и оборвав речь на полуслове, незнакомец внезапно исчез из поля зрения юноши, и так не на шутку встревоженного происходящим вокруг, лишь для того, чтобы в следующую же секунду оказаться практически вплотную к побледневшему лицу шамана и, издевательски хмыкнув тому в беззащитно открытую шею, наконец, закончить собственную мысль.       – … такой слабый и уязвимый.       Всё верно, Сатору Годжо следовало бы насторожиться ещё в тот момент, когда он только пересек порог медцентра клана, хмуро проходя по пустовавшему главному холлу первого этажа. И чёрт бы с этими гребаными медработниками, но хотя бы один единственный посетитель клиники уж точно должен был попасться ему на глаза!       Недаром в Магическом Техникуме Яга - сенсей упорно вдалбливал в его бестолковую голову день за днём одно и то же: «Ярость тупит клинок». Тем не менее, бездумно игнорируя все наставления старших и беспечно поддавшись собственным негативным эмоциям, а в частности - раздражению, и негодуя чуть ли не на весь мир сразу, светловолосый парень окончательно расслабился и потерял бдительность, тем самым став легкой мишенью и открывшись для поджидавшего его в засаде врага, напрочь позабыв о сдержанности и осторожности (ему их всегда недоставало), которые, пусть и в небольшой степени, но смогли бы уберечь юного мага от хитрой западни.       Однако этот сказочный балбес, как последний кретин, умудрился угодить в беду, да ещё и при таких щекотливых обстоятельствах.       - Эй, пацан! Я слышу, как ты думаешь, - досадливо скривив лицо от скуки, мужчина внезапно отпрянул в сторону от своей намертво парализованной жертвы на несколько шагов, тяжело опустившись на край медицинского стола, и откинулся назад, навалившись широкими ладонями на исписанные убористым почерком бумажные протоколы, - и загоняешься совершенно бесполезными вопросами своей белобрысой тыковкой.       Медленно подняв вверх жилистую кисть, незнакомец в последний раз пробежался оценивающим взглядом по всё ещё скованному крепкими нитями телу молодого человека и, самодовольно хмыкнув, лениво щелкнул пальцами, после чего Сатору Годжо в это же мгновение обессилено рухнул на пол, судорожно откашливая и сплевывая на светлую плитку вязкую слюну, практически перекрывшую ему свободный доступ к кислороду.       Наконец освободившемуся от пут светловолосому парню на долю секунды показалось, что его затекшую плоть сперва разорвало на миллиарды мельчайших песчинок, после чего эти же микроскопические раздробленные частички вновь притянуло друг к другу на космической скорости будто бы какой-то непостижимой уму магнитной силой, вернув внезапно обмякшему телу шамана прежний вид и форму.       После таких воистину жутких метаморфоз каждая живая клетка организма юноши посылала по нейронам и нервным ганглиям сигналы бедствия во взбудораженный произошедшим мозг и горела адским пламенем боли.       Причиной такой безумной агонии являлась хаотично хлынувшая по магистралям, доселе крепко сдерживаемая тугими струнами проклятая энергия, подобно прорванной дамбе, из-за чего живую плоть переполняла взрывная по своему масштабу магическая сила, которую организм попросту не мог взять под собственный контроль и обуздать без причинения вреда самому себе.       Дисбаланс, конечно же, можно было восстановить, но только за счёт физических резервов, а Сатору в данный момент времени к своему недовольству, как раз ощущал, что уже вплотную подобрался к пределу собственных возможностей, ведь это проклятущее оружие клана Зенин не только временно лишило его магии, но и до последней капли вытянуло из тела весь жизненный потенциал.       Собственно, и от былого возбуждения шамана не осталось никакого следа.       - Тц, какая же это, блять, пустая трата моего драгоценного времени, - брюнет раздосадовано покачал головой и раздраженно потёр переносицу, хмуро наблюдая за апатично распластавшимся на прохладном кафеле юношей, то и дело сильно содрогавшимся от удушливых приступов кашля, - а это здорово бесит, знаешь ли!       Так и не позволив студенту Магического Техникума хоть немного прийти в себя, темноволосый мужчина внезапно выпрямился в полный рост, после чего, сделав всего один короткий шаг к своей однозначно опустошенной жертве, немилосердно вцепился в ворот форменной куртки парня, резко вздернув того за плотную ткань вверх.       - Вот так зрелище-е, - с отвращением протянул незнакомец, на самом деле в глубине души рассчитывавший хоть на какое-нибудь хиленькое сопротивление со стороны светловолосого мага, дабы хоть немного развеять собственную скуку и размяться в бою, - да ты, оказывается, ничего из себя толком и не представляешь, сопляк! Даром только великий клан Годжо хвалится направо и налево своим сильнейшим дарованием! - мужчина намеренно ядовито подчеркнул последние слова и, не жалея собственных сил, хорошенько встряхнул за ворот одежды всё ещё не восстановившего должным образом дыхание Сатору, отчего тот вновь зашёлся приступом раздиравшего глотку кашля.       - Моё имя - Тоджи Фушигуро, - с неприкрыто сквозившим презрением в голосе, брюнет, наконец, изъявил желание представиться, при этом нарочно больно дергая едва живого мага за волосы, чтобы тот поднял голову и, как можно скорее, сконцентрировал всё своё внимание на говорящем, - в семьях, подобных твоей, меня знают, как убийцу магов.       За свои восемнадцать с небольшим лет Сатору ещё ни от кого из членов собственного клана или же от извечно сплетничавшей между собой прислуги ни разу никакой информации об этом воистину жутком человеке не слышал и до сегодняшней встречи даже не подозревал о его существовании. Тем не менее, парень был очень неплохо осведомлён об одной не совсем законной организации, в распоряжении которой находились некие охотники за головами, выполнявшие довольно-таки хлопотную и грязную работенку, напрямую связанную с ликвидацией обладателей проклятой энергии чуть ли не особого уровня.       По крайней мере, сейчас бы даже последний глупец смог разобраться и, наконец, сообразить, каким же таким образом позабытое всеми ценное знание клана Зенин оказалось в руках Тоджи, ведь сама суть профессии наёмного убийцы подразумевала под собой уничтожение цели без лишних хлопот, шума, а уж тем более следов преступления.       Фушигуро явно был профессионалом своего дела, мастерски справляясь с порученной ему работой собственными силами, и такие особые навыки, как владение магией, не являлись для него обязательным условием для успешного выполнения задания, подобные древние техники использовались им в крайне редких случаях: либо заказанная ему жертва была чересчур хитра и опасна, либо же объекту, подлежавшему ликвидации, не посчастливилось оказаться на галочке - в черном списке - у самого охотника за головами.       Раз уж теперь все карты были раскрыты, в свою очередь, напрашивался ещё один вопрос, кто именно посчитал юного мага помехой на своём пути, и, что гораздо важнее, кому этот белобрысый недоумок умудрился перейти дорогу, раз заказчик его убийства, казалось, был настроен более чем серьёзно, и намерен решительно избавиться от подающего большие надежды парня раз и навсегда.       Без каких-либо сомнений, Сатору поручили убрать не абы кому, а именно этому невероятно опасному типу, который с пугающей легкостью смог обездвижить Годжо буквально за долю секунды, даже не прибегнув к расширению территории, да что уж там говорить, просто не имел ни грамма проклятой энергии в собственном теле вовсе (а в ней и не было нужды)!       Такого ужасавшего до глубины души монстра молодой человек никак не рассчитывал повстречать в этом злополучном месте. Как-то не везёт ему в последнее время, что ли?       - Хотя, я не думаю, что моё имя будет на слуху у какого-то зарвавшегося засранца, - как ни в чём не бывало, холодно продолжал Фушигуро, - но, не смотря на это, мне бы очень хотелось, чтобы ты хорошенько его запомнил, – мужчина внезапно ослабил свою жесткую хватку и разжал кисть, наконец, выпустив ворот форменной куртки Годжо, отчего тот вновь тяжело повалился на пол, глухо простонав от зудевшей во всем его теле боли.       - Сегодня я здесь не ради твоей шкуры, пацан, - Тоджи блаженно оскалился, слабо прикусывая кончик собственного языка (ведь стенания съёжившегося на светлом кафеле юного мага доставляли ему немалое удовольствие), и медленно опустился на корточки перед страдальчески сморщившимся молодым человеком, с силой размазывая большим пальцем остатки поблескивавшей слюны по его острому подбородку, - моё желание довольно-таки простецкое, знаешь ли. Я всего-то хочу поставить одну малолетнюю выскочку на своё положенное место.       - Да пошёл ты на хуй! - злобно прошипел студент Магического Техникума, с омерзением посмотрев в издевательски прищуренные глаза Фушигуро и тщетно пытаясь как можно дальше отодвинуться от жесткой, мозолистой ладони темноволосого мужчины, к слову, не спешившего убирать от юноши свою руку, напоследок выплюнув, дерзко подражая манере речи охотника за головами, - знаешь ли...       Невольно отметив про себя, что небрежно взлохмаченные после его грубой хватки белобрысые волосы придают магу весьма комичный вид, сильно топорщась в разные стороны, тем самым делая этого сопляка похожим на рассвирепевшего ежа-переростка, Тоджи коротко фыркнул и, не сдержавшись, нарочно похлопал студента по гладкой щеке, прежде чем отстраниться прочь и отвести от лица не на шутку разгневанного парня свою кисть.              Годжо Сатору – молодой человек, которому все, кому не лень, уверенно пророчили небывалый доселе успех и чуть ли не безраздельное лидерство во всем магическом мире. Шаман с выдающимися способностями, с довольно-таки яркой, запоминающейся внешностью и такими же неординарными, сумасшедшими выходками.       Вот посмотришь на это подающее большие надежды дарование со стороны, и не поверишь, ведь перед взором предстанет самый, что ни на есть, обыкновенный долговязый, светловолосый паренёк с немного легкомысленной, широкой улыбкой и с невероятно громким, заразительным смехом.       Наблюдать за повседневной жизнью этого богатого сосунка, отслеживать его рутинные перемещения по городу, периодически улавливая краем уха нелепые перепалки с дружками-студентами из Магического Техникума, а также нескончаемый поток глупых шуточек в сторону симпатичных девиц в коротких юбчонках, оказалось достаточно трудной задачей для опытного убийцы.       А точнее - непосильной.       Отчего-то крепкую, отмеченную старыми загрубевшими от времени шрамами грудную клетку наёмника теснило острое чувство ядовитой несправедливости, причинявшее мужчине практически ощутимый дискомфорт, неумолимо распространявшийся смертоносным, отравлявшим всю его плоть токсином, отчего сердце начинало биться медленнее и даже как-то тяжелее, надежно запертое между широкими реберными дугами и тугими пучками натренированных мускулов.       Ведь у этого бесспорно знавшего себе цену белобрысого сопляка, с отвратительнейшими манерами, ужасно раздражавшими и выводившими из себя не только самого убийцу магов, но и практически всех знакомых и одногруппников этого смазливого богатея, имелось абсолютно всё для беззаботной и счастливой жизни! Всё то, чего никогда не было, и по сей день нет и не будет у Тоджи (то, чего ему крайне не доставало в юношеском возрасте): верных и надежных товарищей, по-своему любящей и заботящейся о нём семьи, тепла и доброты со стороны окружающего его мира.       Зенин – эту грозную, кричащую и олицетворяющую саму суть слова «жестокость» фамилию Фушигуро охотно сменил сразу же после заключения брака с женщиной, единственной из немногих попытавшейся пролить лучик света в его темном царстве теней под названием - жизнь.       С женщиной, смело бросившей вызов нелегкой судьбе мужчины, до основания пропитанной скользким презрением, холодной ненавистью и липким страхом, исходящим от всё это время навязчиво вившихся вокруг наёмника, подобно стае жалких шакалов, слабых магов-противников.       Тоджи по собственной воле связал себя крепкими узами с той, которая своими нежными прикосновениями и ласковым взглядом была способна отогреть его заледеневшее сердце, доселе знавшее лишь стальной привкус крови да слепую ярость битвы.       С женщиной, способной нейтрализовать этот разъедавший его внутренние органы и ткани до чернильных, дурно пахнущих язв токсин, свободно циркулирующий по крови Фушигуро, с таким завидным упорством ежедневно вводимый его же близкими родственниками с малолетства под кожу отравленными, ржавыми иглами.       Жаль, что у них всё так скоропостижно и трагично закончилось, даже толком не успев начаться.       В один из пасмурных зимних дней на место приятно согревавшего его нутро тепла, как-то неожиданно ставшего для Тоджи родным, вновь вернулась пустота и давно уже позабытая им боль – верная и до омерзения честная спутница, которая всё это время крутилась где-то поблизости, терпеливо дожидаясь своего часа и одиноко таясь во мраке дел его минувшего прошлого.       Казалось, стоит только протянуть ладонь в её сторону, и она тут же начнёт по-кошачьи ластиться к загрубевшим подушечкам пальцев, после чего обязательно зло вгрызется в плоть смиренно подставленной для неё кисти, с наслаждением урча и жадно глотая соленую горячую кровь.       Никто не был повинен в её смерти.       Так уж сложились обстоятельства. Даже лучшие врачи в городе всё равно ничего не смогли бы изменить.       С этим ужасающим разум и чувства ударом просто следовало смириться и продолжать двигаться вперёд, а не упрекать и ненавидеть всех окружающих его людей за тихое семейное счастье и умение наслаждаться и радоваться каждому прожитому мигу.       Фушигуро не стоило проклинать тот серый декабрьский день и отказываться от собственного сына, отстранённо подписывая бумажные протоколы заявлений, марая их слепящую белизну своим размашистым, небрежным почерком.       Отказ от родительских прав. Подпись.       Она бы точно не одобрила такой поступок и, вероятно, горько заплакала бы, привычно скрывая нежное лицо в хрупких ладонях.       Прощай.       Двадцать второго декабря жизнь для наёмника неожиданно разделилась на «до» и «после», в дальнейшем превратившись в новую череду скитаний среди кромешной тьмы, пропитанной омерзительными миазмами чистого насилия, нестерпимым зловонием одутловатых трупов и металлическим привкусом свежей крови, и если ад на самом деле существовал, то, значит, Фушигуро, ещё будучи живым, очутился в преисподней за все свои прегрешения и отсутствие веры в покаяние.       В груди Тоджи с каждой последующей секундой слежки (являвшейся обязательным условием нанимателя и, по доминирующему мнению заказчика, крайне необходимой для успешного выполнения миссии) за парнем, то и дело беспечно купающимся в лучах славы и восхищения со стороны вьющегося вокруг него разномастного общества людей, всё неистовее нарастало и зрело, разгораясь подобно лесному пожару, непреодолимое желание раздавить, словно бы надоедливую мошку, этого малолетнего говнюка.       Размазать его до крайности раздутое самомнение кровавыми соплями по смазливому личику, вынудив жалобно подвывать и слезно молить о пощаде до сорванных голосовых связок от нестерпимой боли и унижения.       Заставить этого золотого мальчика, наконец, осознать и в полной мере прочувствовать собственную никчемность, дабы до него дошло, что он по-серьёзному влип в неприятности, и на этот раз ему никто не сможет помочь, прикрыв его тощую задницу денежными купюрами и громкой фамилией «Годжо», словно щитом.       Никакого спасения, никакого откупа, лишь только страдания!       Нет, благородный наследник клана Годжо не сделал ничего плохого убийце магов, отнюдь! Тем не менее, Фушигуро ужасно хотелось морально уничтожить молодого человека, сломить его ещё не до конца успевшую как следует окрепнуть волю и психику, замарав в грязи гордость и поправ мужскую честь шамана по самой банальной причине.       Просто потому, что Фушигуро Тоджи было под силу сокрушить этого зазнавшегося сынка из заносчивой семейки зажиточных ублюдков, обратив некогда сказочную жизнь доселе ничего не подозревавшего парня в груду серых руин, а пышущую здоровьем и молодостью плоть без каких-либо сожалений стереть в порошок, напоследок, пустив оставшийся от мага пепел и некогда громкую молву по ветру.       - Насколько я правильно понял, дважды в месяц после занятий в Магическом Техникуме ты приходишь в эту медицинскую лабораторию во второй половине дня для сдачи спермы? - вопросительно покрутив в воздухе между пальцами пластиковый контейнер, задумчиво произнёс брюнет, с гаденькой усмешкой повернув голову к настороженно притихшему студенту, и уверенно продолжил, - так не станем же выбиваться из графика и портить тебе статистику, парень!       Светловолосый молодой человек попросту окаменел от ужаса, когда с него бесцеремонным образом стащили изначально приспущенные форменные штаны вместе с бельём одним грубым рывком, отчего его небесно-голубые глаза испуганно распахнулись, а нижняя челюсть судорожно дернулась, словно бы он собирался закричать, а затем рьяно возразить что-то по поводу происходящего, но, в итоге, так и не сумел подобрать правильных и подходящих для ситуации слов.       Смысл последней всерьёз произнесенной Фушигуро фразы отчего-то дошёл до юношеского мозга не сразу, а, скажем, с запозданием на пару мгновений, видимо, таким образом сказывались последствия примененной на нём древней техники в виде приступов невыносимо сверлившей его черепную коробку головной боли, не позволившей шаману должным образом сориентироваться и, наконец, вовремя сообразить, что к чему.       Тем не менее, Сатору повезло хотя бы с тем, что физический контроль над телом постепенно к нему возвращался, несмотря на то, что проклятая энергия всё ещё неистово бесновалась внутри юного организма.       Именно поэтому, когда Тоджи вновь опустился перед парнем на корточки, тяжело нависая над худощавой фигурой и твердо намереваясь подтянуть обнаженные бедра мага к себе на колени, Годжо, недолго думая, решился на отчаянный шаг, теперь уже прекрасно осознавая ситуацию, а именно то, что с ним планировал сотворить Фушигуро.       - Ого! Вот те раз! – наигранно удивленно произнёс наёмник, насмешливо уставившись на вовремя перехваченный им кулак молодого человека, стремительно и довольно-таки опасно выброшенный в сторону его виска, с явным намерением лишить мужчину, если не жизни, то хотя бы сознания точно.       - Хо-о, лучше бы тебе не дергаться, сопляк! - незамедлительно жестко ответил на попытку сопротивления Тоджи, до хруста заломив за тщедушную спину глухо выругавшегося светловолосого парня его же внезапно обретшую силу руку, злобно оскалившись и издевательски добавив, - если, конечно же, сильнейшее дарование клана Годжо не хочет, чтобы я переломал ему все кости разом.       Не желая более испытывать собственную судьбу, а именно допускать повторного выпада со стороны однозначно неготового мириться с происходящим, яростно пыхтящего под ним белобрысого юнца, который, к слову, восстановил контроль над своей (пусть и одной) верхней конечностью куда быстрее положенного времени, брюнет проворно щелкнул пальцами свободной кисти, после чего тонкие запястья студента Магического Техникума оказались немедленно надежно стянуты Паучьими нитями вновь.       - Так-то лучше, пацан, - удовлетворенно выдохнул Фушигуро, щедро сплевывая на собственные пальцы и тщательно растирая вязкую слюну между загрубевшими фалангами, - правда, мне ещё не доводилось ебаться с мужиками, но, несмотря на это, анальными радостями в сексе я не обделен, так что, будь спокоен, - убийца магов нахально ухмыльнулся, плотно притираясь пахом к обнаженным юношеским бедрам, - куда вставлять - я отлично знаю.       - Чтоб ты сдох, ублюдок! – бешено прорычал Сатору, безуспешно пытаясь вывернуться из цепкой хватки крепких ладоней темноволосого мужчины, уверенно раздвинувшего его ещё никем не тронутые ягодицы в стороны и с силой надавившего на судорожно сжавшееся колечко ануса.       - Тц-тц-тц, – Тоджи наигранно строго покачал головой, обильно сплевывая в открывшуюся взору ложбинку и умело размазывая шероховатыми подушечками пальцев теплую слюну по сомкнутому входу, при этом нравоучительно приговаривая, - какие же плохие слова, оказывается, знает наш одаренный мальчик! Надо бы ему хорошенько рот с мылом промыть, - после этой фразы два пальца тяжело протиснулись внутрь шамана всего лишь на одну фалангу, вынудив до предела напряженного молодого человека поморщиться от дискомфорта и сипло охнуть, обреченно уткнувшись лбом в прохладный кафель.       - Черт возьми, такой тугой! - недовольно проворчал Фушигуро, с огромным трудом разводя проникшие в юношу кончики пальцев, подобно ножницам, в разные стороны, - надеюсь, в твоей семейке зазнаек есть толковые лекари, ведь я достаточно большой, да и особым долготерпением никогда не отличался. Смекаешь, да?       - Хватит! Ну же, остановись! Прошу! – с нескрываемой мольбой в голосе проскулил Сатору, резко дернувшись вперед и загнанно задышав, когда пальцы, наконец, преодолели сопротивление круговой мышцы и с жадным чавканьем проскользнули в его узкое нутро до упора, вынудив мага нервно затрястись и плотно зажмурить слезящиеся от боли и унижения глаза, ведь ощущения внизу тела были такими, словно бы плоть парня пытались разорвать, как минимум, на пару частей.       - Как только кончишь и заполнишь эту маленькую баночку своим драгоценным семенем, сможешь отправиться на все четыре стороны, даю тебе слово! – играючи повертев в руках стерильную ёмкость, Фушигуро гаденько оскалился, заворожено наблюдая за тем, как сильно раскраснелись и припухли края анального отверстия его жертвы, уже постепенно начинавшей терять самообладание и чувство собственного достоинства.       - И не стыдно тебе просить меня остановиться в такой-то момент? – укоризненно произнес убийца магов и резко задрал форменную куртку юноши до затылка, с нажимом, небрежно проведя ребром ладони по выпирающим позвонкам тщедушного тела, невольно подмечая про себя, насколько тонкой и нежной оказалась кожа у шамана, будто бы у юной особы голубых кровей.       - И куда же это, интересно, подевалось твоё чувство ответственности и долга, пацан? Знаешь ли, меня очень расстраивает тот факт, что ты совсем не хочешь постараться на благо будущего своей великой семьи! – Тоджи с усилием втиснул в тугое колечко мышц третий палец, в то же мгновение внезапно ощущая, как его собственный член начинает реагировать и твердеть от скорой перспективы присунуть в эту однозначно узкую и девственную дырку, к тому же отпрыск клана Годжо со спины вполне себе смахивал на белокожую, худощавую, коротко стриженую девку.       Будущее?       Великая семья?       Да если бы взмокший от рези и отвратительного ощущения распирания в собственной заднице юноша знал, что всё обернётся для него подобным образом, ни за что не согласился и не пошёл бы на уступки своим ублюдским родственничкам и гребаному Совету, а немедленно сбежал бы, куда подальше и от обязанностей будущего главы клана, и своего незавидного предназначения. И сейчас всецело наслаждался бы серой обыденностью простого человека, тая в глубинах силу своей проклятой энергии, предусмотрительно скрывшись ото всех на свете в какой-нибудь неприметной глуши.       Но к своему огромному разочарованию, Сатору в данный момент времени, практически задыхаясь от отчаяния и давясь горькими стонами беспомощности и боли от варварски разделывавших его сжимавшееся от дискомфорта нутро пальцев, прекрасно осознавал, что эти мысли всего-навсего являлись его личной утопией, которой, к слову, ни за что и никогда не бывать, по крайней мере, в этой жизни уж точно.       - А, впрочем, все претензии и недовольства сможешь лично высказать своей чванливой семейке и членам Совета, после того, как я тебя хорошенько оттрахаю. Но, заметь, сопляк, я делаю лишь то, что должно, правда у меня немного другой подход, - широкие ладони намеренно грубо стиснули бледные ягодицы, отчего чувствительная кожа юного мага сразу же покрылась уродливыми красными пятнами, - скажем, не такой старомодный, как у тебя.       - Нгх! Немедленно прекрати, – глухо прохрипел парень, приложив неимоверные усилия для того, чтобы неестественным образом выгнуть своё трясущееся от напряжения тело и повернуть голову таким образом, чтобы наверняка пересечься взглядом, по мнению шамана, с однозначно рехнувшимся наемником и злобно выплюнуть тому в лицо, - сукин ты сын!       - Блять, засранец! - угрожающе рявкнув, Фушигуро специально жестоко всадил свои пальцы во всё ещё тугой вход до упора, прокручивая и незамедлительно разводя их в стороны, тем самым вырывая из глотки побелевшего от муки и ужаса юнца задушенный всхлип, и довольно холодно уточнил, - мы же, вроде как, договорились с тобой обойтись без лишних трепыханий, или я недостаточно ясно выразился?       Сатору, плотно стиснув челюсти чуть ли не до хруста жевательных суставов, надрывно выдохнул, оскалив собственные зубы, подобно загнанному в угол дикому зверю, когда услышал позади себя мягкий шорох приспускаемой одежды, после чего сразу же ощутил обжигающее прикосновение твердой, горячей плоти к своему раздраженному, невольно сжавшемуся входу.       - Советую тебе хоть немного расслабить дырку, - отстранённо произнёс убийца магов, нетерпеливо потираясь возбужденным членом между ягодиц застывшего в напряженном ожидании светловолосого парня, - иначе я порву твою задницу, как целку на школьном выпускном.       - В таком случае, почему бы тебе просто взять и не прикончить меня, - сдавленно прошипел Сатору, слабо дернувшись в сторону от охотника за головами и его ужасавшей юношеское воображение эрекции, в надежде хотя бы ненадолго оттянуть по времени неизбежное, - а не устраивать весь этот идиотский цирк?       - О-о, так я ещё, по-твоему, недостаточно серьёзен и убедителен? – резко ткнувшись затвердевшим естеством в воспаленно припухшее колечко мышц, довольно жестко поинтересовался Фушигуро, своими действиями вынуждая Годжо затравлено вздрогнуть и высоко вздохнуть в ответ, - ты же это имел в виду, да, сопляк?       В голове молодого человека внезапно яркой вспышкой пронеслось коротенькое, однозначно давно позабытое воспоминание. Очень важные слова, некогда мягко произнесенные пожилой женщиной, которую тот никак не мог вспомнить. Скорее всего, в силу своего детского возраста, имя этой дружелюбной незнакомки кануло в Лету других, наиболее ярких и весомых для юного мага моментов из его прошлого.       - Запомни, мой милый, Сатору, - сухая, тонкая рука осторожно опустилась на белобрысую макушку, нежно потрепав по-детски пушистые волосы, - твоё тело – это храм, в котором живет душа бога. И никто во всей вселенной не имеет права безнаказанно осквернять его, - морщинистое лицо по-доброму улыбнулось мальчику, после чего такие тёплые, почти отеческие прикосновения покинули ребёнка навсегда.       - Ты, что же, пацан, неужели успел выбросить всё сказанное мной ранее из головы? – тон Фушигуро внезапно сделался несколько мягче, и брюнет обманчиво ласково огладил шамана по жилистым бедрам, слегка сжимая и оттягивая его светлую кожу мозолистыми пальцами, - в этот раз наша встреча преследует не менее важную цель, а убить тебя прямо сейчас было бы слишком легко да и, к тому же, ужасно скучно.       Наёмник внезапно плотно прижался к Сатору сзади и, без малейших зазрений совести, тяжело навалился всем своим весом на худощавое тело, нарочито больно цепляя зубами ушную раковину натужно засопевшего под ним парня, и сипло прошелестел, игриво зарываясь носом в светлые, взъерошенные пряди на макушке: «Мне будет явно недостаточно просто твоей смерти, малец».       Студент Магического Техникума от такого бесстыжего натиска с омерзением отметил, как к его горлу начинают стремительно подкатывать волны тошноты, явно из-за его чудовищного эмоционального перенапряжения и основательно окрепшего возбуждения Фушигуро, вот только оказаться в луже собственной блевоты ему как раз сейчас и не доставало для полного счастья и гармонии с собой.       Но, помимо всего этого, шаман (не без радости) смог ощутить, что его некогда опустошенное тело, наконец-то, поднакопило немного сил для восстановления более менее равномерного тока проклятой энергии по магистралям туловища.       Выходит, что благородному наследнику клана Годжо можно было попытать удачу вновь и решиться атаковать конченого ублюдка, и даже (если, конечно, получится) убить эту в край охуевшую и озабоченную его задницей, злобную и чрезвычайно опасную тварь.       - Однако, по моим меркам, ты давно уже должен был заприметить их вокруг себя, не правда ли? – словно бы зная наперёд ход мыслей белобрысого парня и с легкостью читая того, как раскрытую книгу, лениво уточнил Тоджи, расслабленно размазывая выделившийся предэякулят по уже блестящему от слюны анальному отверстию мага, - нити, что так прочно фиксируют твои запястья.       Сатору, внезапно насторожившись и затихнув на мгновение, шумно сглотнул, стараясь как можно незаметнее для внимательного глаза охотника за головами, всё это время садистски испытывавшего его нервы и яйца на прочность, удостовериться в исправной работоспособности затекших кончиков пальцев на своих перетянутых жесткими путами конечностях, но, из-за естественно создавшегося перенапряжения во всём теле, юноша, по нелепой случайности, судорожно дернул локтем в сторону.       Блять!       Сразу же за его неосторожным движением последовал ядовитый смешок и раздражающе скорый щелчок пальцев, после чего проклятые нити стянули запястья студента гораздо сильнее и безжалостнее, чем прежде, подобно острым струнам, болезненно впиваясь в чувствительную плоть, практически до крови рассекая тонкую кожу рук.       - Сильнейшее дарование клана Годжо, по всей видимости, уже догадалось об их истинном предназначении, не так ли? Да вот только эти проворные малышки способны на гораздо большее, чем может показаться на первый взгляд такому сопливому и неопытному мальчишке, как ты, – пугающе непринужденным голосом, даже как-то играючи, продолжал наёмник, в разрез с собственным тоном остервенело вцепившись в худощавые ягодицы и подтянув вплотную к себе ожидаемо беспокойно заерзавшую жертву, и, что было совершенно противоестественно для Сатору, стал со всем возможным для него бесстрастием настойчиво, короткими фрикциями, торопливо проталкивать крупную головку члена в судорожно сжавшееся нутро.       Годжо, сипло вскрикнув, бешено задергался и завозился на одном месте, увы, безрезультатно прилагая все свои старания и силы на то, чтобы хотя бы на сантиметр отпрянуть от этого сущего дьявола в попытке, как минимум, оттолкнуть своего мучителя ногами подальше от собственной задницы, лишь бы только освободиться от нестерпимой, заживо сжигавшей его внутренности, не созданные для подобного кощунства и надругательства, острой боли.       Парень максимально открыто выражал свой протест и ярое нежелание мириться с происходящим перед напряженно нависавшим над шаманом, будто бы немой тенью, Фушигуро, к слову, абсолютно не обращавшим ни малейшего внимания на бурное несогласие и дикое сопротивление со стороны студента Магического Техникума, страдальчески скулившего и сдавленно хрипевшего в ответ на травмировавшие его тело грубые действия.       Светловолосому парню, кажется, побледневшему ещё больше от непередаваемых болезненных ощущений и тотального пиздеца, несправедливо, по его мнению, происходившего почему-то именно с ним, совершенно точно было невмоготу и морально, и физически.       Молодой человек ранее попросту не мог допустить даже мысли, а уж тем более предположить тот факт, что его будет варварски насиловать самый, что ни на есть, монстр, с такой блядской легкостью втоптавший в дерьмо его мужское достоинство и, что казалось самым обидным и унизительным в сложившейся ситуации, даже не владеющий и толикой проклятой энергией! К тому же принимать впервые и без тщательной подготовки такой крупный пенис было выше сил и возможностей неискушенного в подобном вопросе тела Сатору.       - Эти Проклятые нити предназначены как раз для того, чтобы резать и перемалывать в фарш плоть и кости таких не по годам зазнавшихся детишек, как ты… нгх… сопляк! – злобно пропыхтел Тоджи и, тяжело переведя дух, жестко вцепился в слипшиеся от пота волосы бьющегося, будто бы в агонии, парня, который сейчас с такой неистовой силой стискивал член Фушигуро, что причинял наёмнику нешуточный дискомфорт, отдававшийся в его возбужденном половом органе острой пульсацией.       - Расслабься, мать твою! – бешено прорычал убийца магов, дико скаля ровные ряды зубов и безуспешно пытаясь взять под контроль сбившееся от неприятных ощущений дыхание, - сученыш, ты мне так член оторвёшь на хрен!       В этот момент времени Сатору находился практически на грани обморока, постепенно утрачивая какую-либо связь с реальностью.       Сознание шамана медленно, но верно ускользало от него прочь, неумолимо просачиваясь едва покалывавшими юношескую плоть мурашками сквозь неистово стиснутые кулаки и влажные от пота ладони.       Белесые стены процедурного кабинета перед глазами светловолосого парня, едва способного сейчас мыслить здраво, опасно кренились и хаотично раскачивались из стороны в сторону, а привычный ему обзор застилала плотная пелена выжигавших слизистую конъюнктивы слез. В висках с каждой последующей секундой всё сильнее и сильнее нарастал нестерпимый и не позволявший отогнать от себя болезненный морок монотонный гул, а нижняя часть тела начинала стремительно неметь и наотрез отказывалась двигаться, а уж тем более выполнять какие-либо команды собственного хозяина.       Юный маг явно капитулировал, окончательно и бесповоротно теряя последние призрачные крупицы контроля над леденящей его взбудораженное сознание воистину безумной ситуацией, хотя глубоко в душе Годжо уже давно понял, что самонадеянно плюнул на происходящее вокруг себя ещё с самого начала, так легкомысленно положившись на волю случая, когда только-только беспечно прошёл внутрь пустующего медцентра клана и, по итогу, угодил в хитрую, специально заготовленную для него западню.       Несмотря на весь этот кошмар, попросту не укладывавшийся в голове шамана и отчего-то происходящий сейчас с ним наяву, в мозгу студента Магического Техникума запуганной до смерти, практически разбитой в пух и прах птицей всё ещё продолжала жить и лихорадочно биться одна единственная рациональная в сложившейся ситуации мысль: «Как можно быстрее освободиться от Паучьих нитей!»       Все верно, эти проклятые, злоебучие струны, вытянувшие из его организма практически все жизненные соки, сейчас являлись первоочередной проблемой, которая требовала особого подхода и наискорейшего решения.       От этого древнего оружия клана Зенин нужно было избавиться раз и навсегда! И наплевать, если Сатору будет вынужден превратить кисти рук в кровавое месиво, изодрав собственную плоть до белёсых костей. В данной ситуации, по мнению молодого человека, куда страшнее было продолжать малодушно бездействовать!       Тем не менее, существовала и такая достаточно непримечательная перспектива - добровольно лишиться верхних конечностей вовсе и остаться инвалидом до конца своих дней, однако и этот факт пугал Годжо куда меньше, чем неумолимо распиравший его внутренности твердый член Тоджи Фушигуро.       Светловолосый парень попросту не мог позволять и дальше этому конченому ублюдку, собственной забавы ради или же по каким-то другим косвенным причинам, творить с его телом, что вздумается и дальше, без зазрений совести оскверняя храм его неприкосновенной доселе души.       Подобное кощунство должно быть немедленно пресечено и наказано!       - Обратная техника, - слабо шевельнув вмиг пересохшими губами, едва слышно прошелестел юный маг, начиная стремительно концентрировать проклятую энергию чуть ниже локтевых суставов, четко понимая, что весь созданный им импульс упрётся в магические путы, и, уже морально подготавливая себя к тому, что кровеносные сосуды, сухожилия и мышцы начнут лопаться и разрываться изнутри его тела под действием высокого давления и нестабильного потока силы, выворачиваясь, подобно свежему мясному фаршу, наружу и разлетаясь уродливыми алыми клочьями в разные стороны.       Скорее всего, в первые мгновения действия техники шаман, как минимум, потерял бы несколько пальцев и кожный покров с доброй частью не глубоко залегавших мышц на кистях рук, прежде чем ему бы оторвало запястья целиком. Хотя не на шутку разыгравшееся воображение любезно подкидывало измученному парню куда более страшные и отвратительные картины собственных обезображенных культей с тошнотворно болтающимися ошметками, будто бы обуглившейся от разорвавшегося боевого снаряда плоти.       К чёрту всё!       Пускай он лишится верхних конечностей вовсе и будет немощен до самой старости (конечно же, если ему суждено столько прожить), но и охотнику за головами не поздоровится от мощного всплеска его доселе сдерживаемой, хаотично вибрирующей магии!       Как минимум, этот грязный ублюдок потеряет собственные глаза, мгновенно ослепнув, и, тем самым, навсегда погрузится во тьму, после чего лишится большей части мягких тканей на своем лице и шее, а затем, потеряв слишком много крови, наконец, подохнет, испытав перед гибелью поистине нечеловеческую боль и страдания.       Собаке собачья смерть!       - Крас…       Очередной щелчок пальцев, подобно остро заточенному клинку, с пугающей легкостью рассёк опасно наэлектризовавшее воздух процедурного кабинета напряжение.       В самом деле, у Годжо изначально не было ни малейших шансов на победу, в любом случае, он все равно бы не успел привести в исполнение свой сумасшедший и довольно-таки рисковый план.       Тоджи буквально на долю секунды опередил всерьёз ожесточившегося и окончательно впавшего в отчаяние парня, который по итогу от своих же действий мог сам скоропостижно и очень трагично скончаться.       Прозрачные струны с бешеным визгом, стремительно спускаясь с потолка и уже в воздухе формируя прочную, мелкую сеть, плотно облепили корпус затрясшегося, словно в нервическом припадке, молодого человека. Грудную клетку Сатору сдавило с такой неимоверной силой, что ему на мгновение показалось, будто бы его намертво зажало между плитами гидравлического пресса, грозясь вот-вот размозжить тщедушное тело, а его оголтело грохотавшее от огромного выброса адреналина сердце безжалостно стиснули в темнице из опасно хрустнувших реберных дуг.       - А ты у нас, оказывается, до смерти отчаянный сопляк, да? – прерывисто выдыхая, глухо уточнил Фушигуро и зло сощурил веки, недовольно сверля темным взглядом изрядно взлохмаченный и взмокший от пота затылок шамана, мелко подрагивавшего от пережитого стресса, - как же прискорбно, что я не могу оценить по достоинству твою неудавшуюся суицидальную выходку.       В ответ светловолосый парень болезненно сотрясся всем своим телом, измученно прижимаясь лбом к холодному кафелю, и, протяжно заскулив, яростно вгрызся зубами в мягкую плоть, остро ощущая во рту вкус собственной солоноватой крови из прокушенной им же нижней губы.       Годжо старался всеми остатками своих жалких сил удержать жгучую горечь разъедавшего сейчас его окончательно опустошенное нутро отчаяния, скопившегося в уголках небесно-голубых глаз и упорно стремившегося, наконец, уже вырваться на волю потоком обжигающих кожу щёк слез (кто бы мог подумать, что слабость такая же солёная на вкус, как и кровь).       - Ты, по всей видимости, решил и меня прихватить за собой на тот свет, да? - как-то устало поинтересовался Фушигуро, вновь плотно притираясь напряженным корпусом к худощавой спине через раз загнанно дышавшего студента Магического Техникума, для надежности грубо сдавив его костлявые бока широкими ладонями, - сегодня мне отправляться в ад что-то совсем не хочется, уж извини, - и одним слитым движением вогнал своё возбужденное естество в резко напружинившееся под ним тело до упора.       Сатору лихорадочно рванулся вперёд, на инстинктивном уровне пытаясь максимально отстраниться от источника всех своих нынешних страданий и бед, словно безумец, широко распахнув покрасневшие от слёз глаза и открыв рот в немом крике боли и безысходности. На бледном лице юноши блестела прозрачная, неприятно стягивающая кожу влага, а из горла, наконец, вырвался сиплый стон и поистине мученический скулёж.       - Блядство, всё-таки порвал, - недовольно выругался наёмник и задумчиво почесал затылок, ленивым движением кисти взъерошив жесткие, темные волосы и равнодушно уставившись на отчетливо бросающийся в глаза живой контраст алой крови, тонкой струйкой медленно скользившей по алебастровой коже дрожащих от напряжения бёдер, задыхавшегося и отчаянно всхлипывавшего юнца.       - Кажется, шестиглазому богу досталась в наследство от нерадивых предков чересчур изнеженная задница! - Фушигуро нарочито грубо оттянул одну из ягодиц в сторону, явно наслаждаясь жестоким зрелищем, как его возбужденный половой орган плотно обхватывало побагровевшее кольцо воспаленно распухших мышц, и издевательски добавил, - но это же такой пустяк по сравнению с той неуязвимой мощью, которой обладает сильнейшее дарование клана Годжо!       - Просто убей меня, - едва слышно прохрипел Сатору, с леденящим душу ужасом и стремительно нарастающим отвращением ощущая внутри своего растерзанного нутра, как жар твердой плоти постороннего мужчины безжалостно переполняет и давит его остро ноющие от противоестественности происходящего внутренности, отчего горчащая на корне языка волна тошноты изощренно стискивала терновым венцом его горло, в любую минуту готовая исторгнуться желчно-кислотным содержимым сжавшегося в комок от нервного спазма желудка.       - Тише-тише, малец! - хоть Тоджи и не относился вовсе к тому типу людей, которых можно было бы разжалобить слезными мольбами о скорейшей смерти или же хотя бы немного заставить сопереживать чьим-либо физическим страданиям, наёмник, в своей манере, конечно же, попытался вяло приободрить юного мага, неловко потрепав сипло охнувшего под ним парня по взмокшей от пота шее, воодушевленно добавив, - сейчас мой член целиком и полностью помещается внутри тебя.       Произнесенная убийцей магов однозначно глумливая фраза, по всей видимости, и стала последней каплей для Сатору, продолжавшего беззвучно биться в истерике и с трудом подавлять собственные рыдания и рвотные позывы.       Шамана попросту вывернуло наизнанку, вызвав лишь притворно сочувственный вздох и насмешливое бормотание со стороны охотника за головами, вскользь обронившего что-то наподобие: - «…ну, наконец-то станет посвободнее…».       Первые пробные толчки вышли неловкими и достаточно тяжелыми для обоих, ведь поначалу двигаться было сложно, если не сказать просто невыносимо, в данной ситуации явно сказывалось отсутствие лубриканта, однако тут уж выбирать не приходилось, ведь Фушигуро изначально не планировал церемониться с благородным наследником клана Годжо.       Кровь парня не особо спасала текущее положение, тем не менее, хоть немного облегчала поступательные движения, тем самым упрощая скольжение внутри тела юноши для искусно приспособившегося в процессе и довольно быстро вошедшего в раж наёмника.       - Наверное, тебе нелегко принимать член в первый раз, да? - постепенно наращивая силу и амплитуду толчков, холодно поинтересовался Тоджи, с удовольствием вслушиваясь в симфонию хриплых, переполненных физическими мучениями стонов под собой, - возможно, твой следующий партнёр будет не таким большим и грубым, как я, - обнадеживающе заключил мужчина, наслаждаясь жаром и узостью тугого нутра едва живого мага.       Сатору попросту задыхался под жестким натиском чужой плоти, периодически сипло вскрикивая от острого жжения и неприятной рези сзади, а от глубоких толчков, немилосердно врезавшихся в его внутренности, шамана то и дело протаскивало по собственной рвоте, ранее исторгнутой не выдержавшим такого колоссального давления желудком.       Всё, чего сейчас действительно желал бы маг - это прижаться к прохладному, чистому кафелю, в парах сантиметрах от его перекошенного гримасой страдания и боли лица, наверняка приятно бы остудившего его неистово гудящую голову от бешено пульсировавшей в висках крови.       Фушигуро начал неумолимо ускоряться, шумно втягивая воздух через нос, его грубые толчки из сильных и сокрушительных постепенно превратились в рваные и быстрые фрикции, отчего тяжелая, крупная мошонка охотника за головами отчетливыми шлёпками часто ударялась о бледные ягодицы с трудом хоть что-нибудь внятно соображавшего парня, старавшегося особо не прислушиваться к отвратительному хлюпанью в том самом многострадальном месте, где их тела порочно соединялись воедино раз за разом.       Ублюдок, мать твою, да кончи ты уже скорее!       И, словно бы прочитав надрывные мысли своей значительно потрепанной жертвы, Тоджи с влажным чавканьем, наконец, вышел из сразу же обессилено повалившегося набок тела, и обильно спустил прямиком на уродливо измявшуюся форменную куртку подающего слабые признаки жизни и вымученно прикрывшего веки Сатору, глухо рыкнув и сильно сжав себя в ладони напоследок.       - Фу-ух, паца-ан! А это было не так уж и плохо, как я себе представлял поначалу, - выравнивая сбившееся дыхание, хрипловато протянул убийца магов, неторопливо заправляясь в светлые штаны, ловко смахивая налипшую на взмокший лоб смольную челку тыльной стороной ладони, и, похабно улыбнувшись, удовлетворенно оценил взглядом проделанную им же работу, добавив, - только вот обделять тебя вниманием вовсе не планировалось, ведь наша баночка всё ещё пустая…       Вновь до слуха юного мага, будто бы через толстый слой ваты, донесся этот уже до смерти опостылевший ему незамысловатый щелчок пальцев.       Снова освобожденного от Проклятых пут, но всё ещё находившегося во временной прострации Сатору внезапно перевернули на спину и требовательно раздвинули бледные бёдра в стороны, заставив парня испуганно распахнуть глаза и встрепенуться от вынужденно принятой им чересчур уязвимой позы, дабы в тщетной попытки прикрыть затекшими кистями рук наготу собственной промежности и свести багрово-синеватые от длительного ерзанья по кафелю колени вместе.       К слову, второй раунд никоим образом не прельщал окончательно выбившегося из сил студента Магического Техникума, да и лежать затылком в собственной блевоте было так же отвратительно по ощущениям, как и измазаться в ней лицом.       Тяжело навалившись всем своим весом на болезненно выдохнувшего под ним парня таким образом, чтобы тот попросту не посмел даже лишний раз шелохнуться, тем самым оборвав все его возможные попытки к сопротивлению, Фушигуро, хищно оскалившись, стиснул в шершавой ладони вялый член Годжо, принявшись грубо и быстро натирать наиболее чувствительную часть юношеского тела, из-за чего скулы и шея в край измученного мага вмиг покрылись крупными, алыми пятнами стыда и подлинного отвращения к весьма откровенным действиям насильника.       - Нет… Пусти меня! - благородный наследник клана мгновенно взвился, протестующе замотав головой из стороны в сторону, и сразу же предпринял напрасную попытку выползти из-под убийцы магов, что есть сил уперевшись подрагивающими ладонями в широкую грудную клетку властно нависавшего над ним брюнета, которого такое жалкое сопротивление, в свою очередь, лишь только позабавило.       - Ого, оказывается у такого посредственного слабачка, как ты, имеется довольно-таки неплохой член! – нежную крайнюю плоть неприятно обожгло и настойчиво потянуло вниз за движением жесткой кисти, а сухое прикосновение мозолистой подушечки большого пальца к головке вмиг пропустило электрический разряд по позвоночнику встревожено содрогнувшегося и крепко сцепившего зубы молодого человека, - девчонкам, наверное, нравится, да? - бесстыже надавливая на отверстие уретры, Фушигуро всё же решил едко уточнить, - или же ты по парням?       - Пошёл к черту! – с нескрываемой ненавистью в звенящем от ярости и унижения голосе прошипел юноша, больно прикусывая ранее им же истерзанную нижнюю губу, и отвернулся, в очередной раз коря себя за слабость и с ужасом осознавая, что эти отвратительно грязные действия мужчины заставляют его ещё не в полной мере искушенное подобным опытом тело медленно, но верно предавать собственного владельца, ведь возбуждение Сатору начинало постепенно расти и крепнуть в чужой, нагло и нехитро двигавшейся вверх-вниз ладони.       Наконец, дождавшись нужной ему реакции от шумно и гневно пыхтящего парня, Тоджи лишь кривовато ухмыльнулся, поймав на себе бешенный и одновременно с тем затравленный взгляд небесно-голубых глаз, чётко понимая, что его старания не проходят за даром, и, чтобы как можно скорее приблизиться к кульминации процесса, обильно сплюнул между раскрытых бёдер молодого человека, при этом интенсивно продолжая скользить пальцами по уже возбужденно подрагивавшему члену белобрысого мага, мученически хмурившего тонкие брови и периодически сдавливавшего его бока острыми коленями, видимо, всё никак не желая оставлять своих бесполезных попыток свести ноги вместе или же наоборот подобным образом подгоняя мужчину действовать ещё решительнее.       - Ну, хотя бы сейчас уж постарайся, пацан! Ты же помнишь, что я обещал отпустить тебя на все четыре стороны, как только ты кончишь? – наёмник издевательски оскалился, чуть ли не физически подхлестывая своими сочащимися ядом словами напряженно заерзавшего под ним молодого человека, одной рукой надежно фиксируя жилистую ногу парня за тонкую щиколотку, а другой проворно двигая по блестящей от слюны и белесого предэякулята нежно-розовой плоти.       В этот момент времени анус студента Магического Техникума нещадно пекло, а встревоженные недавним варварским проникновением внутренности мучительно саднило при малейшем неосторожном движении нижней части его тела, всякий раз простреливая таз острыми, подобно молнии, всполохами боли, из-за чего Годжо всерьёз начинал опасаться, что в данном случае просто не сможет закончить, слишком уж невыносимо ломило поясницу и крестец, особенно, когда он по неволе вздрагивал и пытался уйти от вызывающих и жестких прикосновений шершавой ладони убийцы магов.       Даже если сейчас мне сделает восхитительный горловой минет самая красивая и сексуальная девушка во всей вселенной, я всё равно не смогу…       Тем не менее, охотник за головами оставался всё таким же неумолимым и беспощадным в своих действиях и желаниях, сдавливая пенис молодого человека чересчур сильно и интенсивно, будто бы выдаивая Сатору, то и дело, растирая обильно выделявшуюся влагу большим пальцем по чувствительной, багряно налившейся кровью головке, но так небрежно и резко, что юноше попросту хотелось взвыть от причиняемого его мужскому достоинству дискомфорта и как можно скорее вырваться из-под контроля этого озабоченного ублюдка.       - Позволь задать тебе ещё один вопрос, малыш, – вдруг насмешливо выгнул бровь Фушигуро, ожидаемо самодовольно растягивая губы в глумливой ухмылке, - ты всегда так течёшь, когда тебе дрочат парни, или же это исключительно моя прерогатива и награда за все приложенные усилия? – и, внезапно опустив голову к лицу своей густо раскрасневшейся жертвы, практически целуя обветренными губами алеющее ухо Сатору, испуганно распахнувшего воспалившиеся от слез глаза, убийца магов едко прошелестел, нарочно цепляя зубами мягкую мочку, - неужели эта сучка такая мокрая лишь для меня?       - Нгх! Ублюдок, ты…ха!..самый настоящий.., – Сатору вновь отчаянно вгрызся в нижнюю губу до крови, ощущая, как его сердце заполошно колотится, чуть ли не в горле, параллельно с этим морщась от раздиравшей его внутренности в лоскуты, практически невыносимой боли в нижней части тела, и не без радости предчувствуя спасительное приближение долгожданной разрядки.       Фушигуро также отметил, что молодой человек уже был готов излиться через пару-тройку нехитрых движений его руки, обильно перемазанной в естественных соках мага, а потому отпустил щиколотку Годжо и ощутимо стиснул в освободившейся кисти возбужденно подтянувшиеся яички отчаянно зарычавшего в ответ и возмущенно тряхнувшего взлохмаченной чёлкой шамана, всё так же грубо перекатывая чувствительную плоть в ладони, что, по-видимому, и стало финальной точкой для студента Магического Техникума.       - Пора заканчивать, малыш, - приторно ласково пробормотал наёмник, голодно впиваясь блуждающим, темным взглядом в униженно и опустошенно скрытый под тонкой кожей подрагивавших век небесно-голубой взор, в алое месиво истерзанную от боли и страдания линию припухшей нижней губы, в окончательно сломленное и измученно трясущееся, изничтоженное его же собственными руками бледное тело.       Годжо резко выгнулся дугой, чуть ли не до глухого хруста в позвонках, неосознанно подаваясь бедрами вперёд и вверх, и, задушено всхлипнув, наконец, спустил, намеренно сильно цапнув себя за кончик языка, дабы не закричать от ожидаемо прострелившей его истерзанную плоть чудовищной боли, вследствие неосторожного рывка тазом.       После наступившей разрядки перед взором юноши всё внезапно стало расплываться и стремительно темнеть, словно бы кто-то, по итогу, сжалился над психикой ни в чем неповинного парня и решил всё-таки приглушить свет, чтобы беловолосый молодой человек не смог разглядеть в сгустившемся мраке этой уже в подкорку въевшейся, ненавистной до скрежета зубов и хруста челюстных суставов ядовитой ухмылки со шрамом в правом уголке рта и презрительно сощуренных жадных до его боли глаз.       Невыносимые страдания, милосердно приправленные вымученной каплей удовольствия.       - Ну что же ты так неаккуратно, малец? – предосудительно покачал головой Тоджи, в свою очередь, небрежно стряхивая с ладони результаты собственных стараний в кое-как открытую им же стерильную ёмкость, - и ведь умудрился спустить всё мимо баночки! Неужели ты до сих пор так и не уяснил, какое это колоссальное расточительство тратить гены сильнейшего шамана впустую? – наигранно раздраженно и одновременно с тем насмешливо продолжал Фушигуро, обманчиво строго отчитывая полностью опустошенного и чересчур медленно приходившего в себя мага, отчего-то практически не ощущавшего в полной мере собственного обессилевшего тела.       - Вот видишь, ещё и футболку мне замарал, - хрипловато рассмеялся наёмник, легко стаскивая с себя темную, облегающую ткань, обильно забрызганную спермой в районе живота через голову, и метко бросил ту аккурат возле макушки с трудом разлепившего тяжелые веки студента Магического Техникума, - а она, между прочим, была моей любимой! Парень, ты меня вообще слышишь? Эй? – убийца магов ощутимо пнул молодого человека носком обуви под ребра и настороженно замер, отступив от Сатору прочь лишь после раздавшегося в ответ на его повторный болезненный толчок сиплого мученического стона.       - На твое счастье, сопляк, всё только что закончилось, - холодно заключил наёмник, останавливая свой цепкий взгляд чуть ниже широко раскинутых в стороны багрово-синих коленей шамана, и злорадно добавил с неприкрытой издевкой в голосе, - всего лишь юбочка помялась.       В тот самый момент молодому человеку казалось, что он либо умрет здесь и сейчас, либо уже умер около двух минут назад, как раз, когда небрежные прикосновения шершавой ладони наёмника, наконец, оставили его естество, до сих пор саднящее от грубости вытворенного с ним непотребства, в покое.       Каждая клеточка измученной плоти юного мага болела и ныла так, что беловолосому парню невольно чудилось, будто его тело в этом временном промежутке использовали как мост-переправу для, ни много ни мало, тяжелой военной техники.       Перед затуманенным взором всё вокруг ещё продолжало навязчиво кружиться и плыть, гудящая голова раскалывалась, как минимум, на две неравные половины, а кожу на лице и макушке неприятно стягивала корочка начинавшей подсыхать рвоты.       Годжо всё ещё был не в состоянии свободно двигаться, а в частности, шевелить собственными конечностями, не смотря на то, что Проклятые нити уже давно не стесняли его плоть, оставив после себя лишь слабо пульсирующие сине-фиолетовые кровоподтеки на тонких запястьях в качестве временного доказательства обо всём случившемся.       - Не желаешь поделиться со мной собственными впечатлениями? – былой наигранности и насмешки в этом жестком, леденящем внутренности голосе больше не ощущалось, сейчас в нём лишь угрожающе звенела заточенная сталь и непоколебимая решимость клана Зенин, от природы которой невозможно было избавиться, как бы Фушигуро этого не хотел и как бы долго к этому не стремился на протяжении стольких лет, - так каково же это, быть сильнейшим, ну-ка, поведай мне историю об этом, малыш? – брюнет вновь тяжело опустился на корточки рядом с изнуренно прикрывшим веки Сатору Годжо, подавлено молчавшим и, по всей видимости, не планировавшим отвечать на заданные ему вопросы самым, что ни на есть, отвратительнейшим человеком, которого шаман когда-либо мог повстречать на своем жизненном пути, пристально вглядывавшимся в каждый дюйм его обнаженной и опороченной плоти.       - Я прекрасно понимаю, как порой это бывает не легко подобрать правильные слова, чтобы как можно точнее передать глубину собственных ощущений, – убийца магов отстраненно взлохматил всё ещё влажные от пота светлые волосы на голове Сатору и неторопливо распрямился во весь рост, лениво потягиваясь, словно бы только что утоливший свой голод, вдоволь насытившийся зверь, и, с грацией присущей только подлинному хищнику, совершил несколько незамысловатых наклонов корпусом в разные стороны, из-за чего крепкие, натренированные мышцы его мощного тела эффектно забугрились идеальным рельефом под смуглой кожей.       - Я очень рассчитываю на то, что ты, наконец-то, смог в полой мере прочувствовать своё истинное положение в сложившейся ситуации, признав собственные некогда раздутые амбиции в жалкой кучке дерьма под моими ногами, - всё так же холодно и безжалостно продолжал свою речь бывший Зенин, позволяя Паучьим нитям с визгливой радостью свернуться в миниатюрный, аккуратный клубочек на его широкой ладони, дабы в последствии быть проглоченными наёмником до следующего заказа на очередного мага, каким-либо образом помешавшего бы алчным и чересчур властолюбивым старикам из Совета.       - Настоятельно рекомендую тебе, парень, не задирать собственного носа, хоть ты и носитель такого кричащего титула, как шестиглазое божество. Терпение и ненависть – это всё, что тебе потребуется в ближайшее время, ведь в следующий раз мы встретимся уже по-другой причине, и я обязательно исполню то, о чём ты неоднократно умолял меня сегодня, клянусь твоей очаровательно изнеженной задницей, малыш, - рослый мужчина хищно оскалился, в который раз скользя горящим взором по обнаженному юношескому телу, самодовольно оценивая проделанную им работу, а именно физический и моральный ущерб, который наемник всё-таки смог причинить благородному наследнику клана Годжо.       - При следующей нашей встрече я обязательно заберу твою жизнь, Тоджи Фушигуро - убийца магов, клянусь, - слабо просипел в ответ юноша, всё ещё пребывая на грани обморока и реальности, напоследок с колоссальным трудом выцепив своим помутневшим взглядом цвета хмурого неба лишь громоздкий, темный силуэт, глухо посмеивавшегося над его громким заявлением и неторопливо удалявшегося прочь по коридору темноволосого мужчины.       - Буду ждать с нетерпением, Сатору Годжо, шаман, сильнейший в своём поколении, - победоносно хмыкнул в ответ Фушигуро, пристально всматриваясь на прощание в потемневшую радужку, где, казалось бы, безвозвратно угасала в пух и прах растоптанная гордость и изничтоженная мужская честь.       Плоть и дух этого богатенького юнца, по всей видимости, были окончательно сломлены, как и весь его внутренний мир с яркими мечтами и смелыми стремлениями, в суровой реальности оказавшийся чересчур хлипким карточным домиком, легко разлетевшимся жалкими, пестрыми бумажками в разные стороны лишь от единственного сильного порыва неожиданно налетевшего со стороны безжалостного ветра.

***

      Последнее, что отчетливо и довольно ярко смог ощутить Сатору – это, вдруг, резко обрушившаяся на него разрывной волной адская боль в районе живота, она, будто бы внезапная вспышка света в кромешной тьме, ослепила разум светловолосого мужчины, навсегда лишив его цепкие глаза видения, а извечно кипящий от работы мозг – осознания происходящей с ним немилосердной действительности.       Именно поэтому, когда сильнейший маг современности, до этого момента не на жизнь, а на смерть упорно сражавшийся с Королем Проклятий – Ременом Сукуной -, вдруг, ни с того, ни с сего, очутился на живописной террасе совершенно незнакомого ему поместья, на лице действующего главы клана Годжо замерло неподдельное удивление и абсолютное непонимание возникшей ситуации, большая часть которого, конечно же, оказалась скрыта под плотной полоской темной ткани, надежно прикрывавшей небесно-голубой взор шамана.       Незамедлительно потянув мешавшую в данный момент времени повязку вниз, тем самым желая как следует осмотреться вокруг и, в случае чего, развеять напущенную на его изрядно взбудораженное и измотанное тяжелой битвой сознание иллюзию обмана, мужчина, вдруг, обескуражено замер, неожиданно столкнувшись с до боли знакомым ему хитрым прищуром темных и всё таких же жадных глаз.       - Ты что же, пацан, никак сдох?       Сатору, вмиг растерявшись, тяжело сглотнул и, будто бы не веря собственному взору, сильно тряхнул головой, дабы отогнать от себя прочь не самый приятный морок из собственного прошлого в виде живого Тоджи Фушигуро, почему-то, вдруг, целого, абсолютно невредимого и отчего-то ужасно раздражавшего блондина своим чересчур расслабленным видом ни много, ни мало, истинного хозяина этого незнакомого ему, но очень располагавшего к отдыху тихого места.       Убийца магов, вальяжно распахнув края темно-зеленого летнего кимоно, непринужденно сидел перед сильнейшим шаманом на самом краю замечательно сделанной деревянной веранды, мягко освещаемой прямыми лучами полуденного солнца.       По какой-то неведомой для Годжо причине, вся эта умиротворяющая картина с каждой последующей секундой всё меньше и меньше походила на мираж или же галлюцинацию воспаленного сознания, ведь стопы светловолосого мужчины очень явственно ощущали исходящее тепло от успевшего прогреться дерева, а чуткое обоняние отчетливо улавливало в плавящемся от зноя воздухе сладковатый, чудеснейший запах богато цветущих где-то неподалеку кустов жасмина.       - И чего же ты замер, как истукан? – наемник небрежным движением кисти поправил на смуглой, мускулистой груди распахнутую юкату и оценивающим взглядом прошелся по нежданному визитеру, всё ещё продолжавшему в данном случае не очень вежливо держать обет молчания, - присаживайся рядом, я тебя не обижу, - Фушигуро лукаво усмехнулся, приглашающе похлопав по гладко обработанным доскам подле себя, оставив при этом широкую ладонь на нагревшемся от солнечного блика, приятно пахнувшем материале.       - Но я же убил тебя много лет назад, разве не так? – Сатору, едва слышно прочистив горло, наконец, напряженно озвучил с начала собственного появления здесь мучавший его вопрос, делая один единственный нерешительный шаг в сторону человека, так дерзко и грубо ворвавшегося в его юношеский мир, когда тот был ещё совсем сопливым студентом, и раз и навсегда поменявшего представление беловолосого мага о жизни и о собственном предназначении в целом.       Последними словами перед смертью Сугуро Гето стала довольно старая пословица - «кто старое помянет – тому глаз вон». Что ж…       - Совершенно верно, пацан, - как-то устало вздохнул Фушигуро в ответ и сонно почесал свой затылок, неряшливо взъерошив жесткими пальцами немного отросшие темные пряди волос, - как и то, что тебя, по всей видимости, сейчас уже тоже нет среди живых, - его темный взгляд бегло мазнул по всё таким же смазливым чертам лица, в конце концов, остановившись на сильном, мужественном теле истинного воина, бесспорно закаленного в реальных и, скорее всего, ожесточенных боях на всё такой же опасной арене магического мира.       Что ж, малыш, а ты здорово вырос с нашей последней встречи. По крайне мере, теперь ты выглядишь как подлинный глава клана Годжо, нечего и добавить.       - И раз уж так сложилось, что ты отныне останешься в этом тихом месте, - мягко продолжил Тоджи, по-кошачьи щурясь от щекочущего его разморенное полуденным зноем лицо солнечного блика, - будь так добр, не поленись поведать убийце магов, так и не сумевшему одержать над тобой верх, историю об этом таинственном говнюке, которому всё-таки удалось прикончить сильнейшее дарование клана Годжо!       Сатору неожиданно для самого себя, вдруг, совершенно бесстыже прыснул со смеху, однако тут же спохватился и вовремя спрятал чувственный изгиб губ за длинными, изящными пальцами.       Светловолосый маг с приятным удивлением ощутил в душе и во всем своем теле давно позабытую им, абсолютно небывалую легкость, которая в понимании шамана очень тесно граничила со словом свобода. И уже без былой опаски и тревожащих разум сомнений Годжо расслабленно приблизился к охотнику за головами и решительно опустился на деревянный пол рядом с полусонным брюнетом, невольно подмечая случайно притеревшимся к мужчине бедром жар, исходящий от однозначно приятной на ощупь ткани летнего кимоно, согретой в пробивающихся сквозь замысловатые узоры отверстий под козырьком крыши лучах палящего солнца.       Без каких либо сомнений, неосознанно облизнув нижнюю губу и достаточно легко поймав на этом не хитром действии пристальное внимание со стороны бывшего Зенина, сильнейший маг, насмешливо хмыкнув, привычным движением ловких пальцев вернул повязку на прежнее место, мастерски скрывая под плотной тканью озорные искорки в небесном взоре многоокого божества.       - В мире магов и проклятых духов его называли Двуликим призраком, и этот ублюдок, оказался чертовски силён, полностью оправдывая свой высокий титул Короля Проклятий, - вдруг, Сатору внезапно замолк, всего на пару мгновений крепко задумавшись над каким-то ярким и, однозначно, дорогим воспоминанием из его уже завершенной жизни, кажется, позабыв абсолютно обо всём на свете, однако, уже через секунду, маг звонко и беззаботно рассмеялся, воодушевленно продолжив свой неожиданно прерванный рассказ, - и это просто сумасшедшая история!..       Фушигуро блаженно смежил веки и плавно опустился на деревянный пол террасы, всем своим телом ощущая умиротворяющее тепло основательно разогревшегося от полуденного зноя материала, параллельно внимательно вслушиваясь в мелодичный и одновременно с тем убаюкивающий голос своего непредвиденного, приятного собеседника, весьма увлеченно повествовавшего ему про давно минувшие дни, которые Тоджи уже не смог застать, про множество разных людей, с которыми мужчина уже никогда не смог бы повстречаться и перекинуться парой дежурных фраз, про Мегуми – его единственного и, что стало весьма приятной неожиданностью для убийцы магов, невероятно талантливого сына…       Недалеко от поместья пышно цвели и нежно благоухали белоснежные кусты жасмина, охотник за головами шумно сглотнул терпко-сладкую слюну и устремил свой лениво прищуренный взгляд в летнее голубое небо, такое же чистое, яркое и бесконечное, как взор шестиглазого бога, некогда освободившего его душу от тяжкого бремени ненависти и вражды, навсегда оборвав порочный круг бесцельных скитаний Тоджи во тьме, и сейчас беспечно и мирно ведущего непринужденную беседу рядом с ним.