Пустынная роза

— Тебе не жарко? — Что? — Я не видел, чтобы ты хоть раз снимал свою куфию, — принц ткнул пальцем в кусок ткани, что всё время был обернут вокруг шеи Хуа Чэна. — Ах, это. Просто привычка, не обращай внимание, — парень неоднозначно повёл плечом, поправляя ткань.       Се Лянь может и не обратил бы внимание, но почему-то действие показалось юноше весьма странным. Хуа Чэн часто оттягивал свой платок в сторону, чтобы немного остудиться. Но никогда не снимал. Очень кстати вспомнилось их ночное сражение — тогда лезвие столкнулось с чем-то твердым и явно металлическим. — У тебя на шее что-то есть? — Лянь внимательно следил за мимикой своего собеседника, однако это было лишним. — Как ты узнал? — парень даже не пытался скрыть своё удивление, что так ярко отобразилось на его лице. — Интуиция, — усмехнулся принц, слегка прищуривая глаза от довольной улыбки. — Хм, вполне возможно. Но я склоняюсь к тому, что есть что-то ещё. Не поделишься?       Хуа склонил голову набок, опираясь подбородком о собственный кулак. С минуту они не двигались, ведя сражение «кто кого пересмотрит». — Ладно, расскажу. Только не смотри на меня так, — смутившись, Се Лянь поднял руки вверх, признавая поражение: «Я бессилен против его лица».       Хуа расцвел, довольствуясь собой. Принц кажись первый, кто повёлся на его смазливую мордашку. У Хэ Сюаня же обычно выражение лица было такое, будто он смотрел на навозную кучу. — Когда мы сражались, мой меч столкнулся с чем-то твердым возле твоей шеи. Я только сейчас смог вспомнить об этом. Так что? — А-Лянь, да от тебя ничего не скроешь.       Хуа Чэн криво усмехнулся, понимая, что прокололся ещё в самом начале, и только зря носил куфию всё это время. Он завёл руки себе за шею, развязывая узелок, и отбросил в сторону теперь уже не нужную повязку. На бледной коже отчетливо виднелись темные полосы от долгого ношения кандалов. Если до этого времени ещё можно было принять Хуа и его спутников за кочевников или бывших наёмников, то сейчас металлический обруч на шее чётко указывал, что они рабы или сбежавшие заключенные.       Надо было видеть, какую реакцию вызвало у принца это «украшение», но Хуа смотрел на что угодно, только не на человека перед ним. Казалось, что минула вечность, на деле же не прошло и нескольких минут. Се Лянь поднялся со своего места и медленно двинулся к сидящему парню. Хуа Чэн по прежнему не поднимал голову, поэтому мог видеть только легкие тканевые сапоги, что неумолимо приближались к нему.       Принц присел на корточки, чтобы находиться на одном уровне с сидящим. Не спрашивая позволения, он коснулся вначале оков, а после его пальцы скользнули на потемневшую кожу шеи. У Хуа Чэна толпа мурашек пронеслась от макушки и до самых кончиков ног. Однако он не спешил ничего говорить по этому поводу, дабы не спугнуть юношу, который, уйдя в себя, принялся большим пальцем легонько поглаживать темные полосы. Хуа чувствовал, как сердце болезненно сжалось от этих осторожных прикосновений, а затем мелко застучало о грудную клетку.       Кадык подпрыгнул вверх — парень сглотнул образовавшуюся слюну, и это мимолётное действие вернуло принца в реальность. Он резко отдернул руку, будто коснулся ей раскаленных углей. — Прости! Я слишком сильно увлекся. Это..., — Се Лянь пытался подобрать слова, которых у него сейчас не было, от чего только больше смущался. — Всё хорошо, А-Лянь. Я совсем не против, — но слова Хуа Чэна не были услышаны. — Замок! Меня заинтересовал замок на этом обруче! — Замок? — такое оправдание не очень понравилось парню: «Если заинтересовал только замок, зачем тогда было меня лапать?». — Да! Я учился вскрывать замки. Вот и задумался, смогу ли открыть этот, — получилась весьма правдоподобная ложь, ведь он действительно немного умел работать с отмычками. — Правда?! — Хуа даже забыл о своей недавней обиде, когда услышал, что есть шанс снять ненавистную железку. От переизбытка чувств он схватил принца за плечи, не обращая внимания на шок последнего. — Ты действительно можешь открыть его?! Когда?! Что тебе нужно для этого?! — П-постой.       Юноша склонил голову, позволяя волосам частично скрыть лицо. Его щеки горели, а сердце стучало с такой силой, что грозилось проломить ребра. Сколько бессонных ночей Се Лянь проводил, погрузившись в отчеты, дабы не встречаться во сне с тенью любимого человека. А сейчас он мог видеть его перед собой, говорить, касаться… Слишком хорошо, чтобы быть правдой, или же Лянь настолько потерял веру в то, что сможет отыскать Хуа Чэна. Как следствие, его эмоции очень не кстати решили взять верх над разумом. Глаза неприятно защипало от подступивших слез — пришлось закусить губу, дабы тотчас не разрыдаться. — С тобой всё хорошо?... — Хуа притих, не зная, чем могла быть вызвана такая резкая смена настроения. — Извини, песок в глаза попал. Со мной всё хорошо, — несколько секунд и Лянь вновь всё тот же улыбчивый юноша. Разве что уголки глаз немного покраснели. — Точно? — Конечно. Ты спрашивал, когда я разберусь с этой железкой. Могу прямо сейчас попытаться её открыть. — Но для этого ведь нужны отмычки, а когда мы обыс..., — захотелось дать себе оплеуху за напоминание, как произошло их знакомство. — ...А при тебе ничего такого не было. Се Лянь не удержался и выпустил смешок, приводя собеседника в лёгкое замешательство. — Мне просто смешно от того, как вы меня обыскали, — пояснил принц свою реакцию. — А что не так то?       Вместо ответа Лянь достал из рукава небольшой метательный клинок, а спустя секунду — второй, на этот раз из сапога. — Могу достать все, если хочешь, — принц, не скрывая, веселился, пока Хуа Чэн раздосадованно бормотал себе что-то под нос. — Хочешь сказать, что отмычки тоже сейчас у тебя? — «Если это правда, значит то, что нашим пленником оказался Лянь, — удача. Другой бы порешал нас ещё в первую ночь». — Ага, — юноша засучил рукав, привлекая внимание к предплечью, перемотанному у самой кисти. — Это ведь просто перебинтованная рана? — неуверенно спросил Хуа.       Се Лянь ловким движением развязал узелок и принялся сматывать белую полоску ткани, внутри которой была спрятана парочка твердых дротиков. — Самое нужное лучше носить при себе.       Принц улыбнулся от того, как они сейчас поменялись местами. Когда-то именно Хуа Чэн научил его, каким образом надо прятать оружие. Лянь по началу даже бесился, когда после очередного его «блестящего» обыска Хуа с обворожительной улыбкой начинал доставать из-под одежды оставшиеся тонкие клинки, которые принц умудрился не найти. — Боюсь, я действительно слишком невежествен, чтобы сравниться с А-Лянем в его мастерстве.       Принц был удивлен такой сменой речи, но недолго. Ребячество Хуа Чэна было по-своему очаровательно, от чего губы Се Ляня тронула нежная улыбка. — Льстец. — Ваше Высочество! Клянусь, это была чистейшая правда. — В таком случае, стоит ли мне вознаградить тебя за честность? — юноше понравилась эта игра. — Для меня будет величайшей честью принять от вас любую награду, — парень продолжал сидеть на песке, но это не помешало ему отвесить низкий поклон, хрустнув позвонками согнувшейся спины. — Тогда, — Лянь поднялся с земли, отряхиваясь. — Можешь не вставать, откинь только голову немного назад.       Хуа Чэн упёрся руками в землю позади себя и согнул одну ногу в колене. Со стороны это выглядело так, словно он пытался кого-то соблазнить. От каждого мимолётного взгляда принца у Хуа внутри будто начинали порхать сотни бабочек, щекоча сердце своими тонкими крылышками. Поэтому сейчас он в предвкушении наблюдал за действиями А-Ляня из-под густой чёлки.       Во время этого нехитрого красования Лянь занимался отмычками. Когда его взгляд опустился на Хуа, самообладание дало трещину. Руки сжались в кулаки, от чего металлические дротики больно впились в кожу, сразу же отрезвляя. — Ваше Высочество, с вами всё хорошо? — невинно поинтересовался Хуа Чэн, будто не он был причиной этих изменений. — Вы покраснели.       Ляню не нужно было касаться своего лица, чтобы понять — от его щёк исходил жар. Поэтому он сделал вид, что не услышал вопроса. Принц встал ногами по обе стороны от бёдер одного уж очень довольного обольстителя и принялся ковыряться дротиками в замочной скважине. *** В это время… ***       Возвращаясь с незапланированного купания, Сюань на ходу отжимал кончики волос и рукава от лишней влаги, продолжая что-то недовольно бормотать. — Точно больше не сердишься? — Хааа… Ты спрашиваешь это уже десятый раз, и мой ответ остаётся неизменным, — парень посмотрел через плечо — за ним семенил Цинсюань, на ходу поправляя мокрые волосы которые облепили лицо. — Ты ведь мог передумать. — Ещё раз спросишь то же самое, и я пожалею, что тогда не утопил тебя.       Позади послышался боязливый писк, и Сюань улыбнулся — ближайшее пару минут должны пройти в тишине. Сказать по правде, он хотел лишь немного припугнуть товарища в отместку за намокшие одежды. Сюань точно не ожидал, что Ветерок, упав в воду, которая едва доходила им до колен, не сообразит подняться. Пришлось в срочном порядке спасать это бешено брыкающееся тело, пока Цинсюань и вправду не захлебнулся. Наверно, в чёрной копне Сюаня после такого приключения появилось несколько седых волосков. Хотел, называется, припугнуть.       Ребята уже были совсем недалеко от места, где ранее оставили вещи и двух молодых людей. Поэтому громкие восклицания со стороны «лагеря» заставил их замереть и прислушаться: — Не двигайся! — это точно был голос того чудака, но к кому он мог так обращаться?       Движимый любопытством, Сюань выставил руку, показывая Ветерку, чтобы он подождал. А сам тем временем подкрался ближе, прячась за редкими кустами. — А-Лянь, мне немного неудобно находиться в таком положении. Может, сменим? — Нет. — Ты жесток! — Ещё немного, я уже почти…       Слушая этот любопытный диалог, Сюань задался довольно логичным вопросом: «Какого черта они там вообще делают?!». Поэтому, выглянув из кустов, он наконец увидел, в чём дело, в очередной раз за их путешествие теряя возможность хоть как-то комментировать происходящее.       Поначалу поза, в которой находились двое людей, наводила на мысли о чём-то непристойном. Однако, протерев глаза, Черновод едва не вздохнул от облегчения. Стоя над Хуа Чэном, их бывший пленник копошился тонкими дротиками в замке. Весь его вид говорил о крайней сосредоточенности, пока Хуа мелко подрагивал от слишком неудобного положения. Очевидно, что сидел он так уже некоторое время.       «Какой от этого толк, всё равно ведь не откроет», — Сюань припомнил все его неудачные попытки самостоятельно открыть кандалы. Единственное, что они поняли: у этой вещицы были свои фокусы, спрятанные внутри. Ошибка могла дорого стоить, а обращаться к мастерам было, во-первых, дорого, а во-вторых — не факт, что и правда снимут. Сбежавшего раба проще сдать местным властям, нежели иметь потом дело с его возможным хозяином.       Неудивительно, что Черновод был настроен весьма скептически. Он только хотел выйти и остановить тщетные попытки юноши, как до его слуха донёсся щелчок. — Да неужели?! — Сюань забыл, что он вроде как прятался, и резко поднялся.       Лянь тут же отпрыгнул в сторону, готовясь к возможному нападению, но, увидев Черновода, выдохнул. А вот Хуа Чэн не так быстро успокоился. — Чтоб тебя! Ты когда-нибудь перестанешь так подкрадываться? — Если так хотел уединиться со своим ненаглядным, стоило сразу предупреждать, — Черновод не думал, что его друг будет так психовать из-за их с Ветром появления. — Ты!