Пустынная роза

      Не желая быть третьим лишним, принц отошёл подальше от перебранки Хуа Чэна и Хэ Сюаня, снимая на ходу плащ. Разгорячённой кожи коснулись слабые потоки воздуха, окутывая долгожданной прохладой. И пусть большая часть шеи всё ещё была закрыта тканью, пока что этого было достаточно.       Под тенью, что создавали ветки раскидистого древа, на бревне сидел юноша, с которым за время странствия Се Ляню пока не приходилось общаться наедине. Чуть склонившись, он тормошил свои влажные волосы, попутно расчёсывая пальцами тёмно-русые длинные пряди, чтобы те быстрее высохли. «Кажется, его зовут Цинсюань», — стоило принцу подойти ближе, как к нему повернулись глаза: точь-в-точь две лужайки весенних трав. Се Лянь махнул ладонью, приветствуя. Но не желая стеснять юношу своим присутствием, присел сбоку на нагретый солнцем валун. — Мы с вами так нормально и не познакомились. Меня зовут Цинсюань.       Лянь повернул голову и увидел протянутую к нему руку. Во второй зеленоглазый парень держал нераскрытый веер, указательным пальцем поглаживая край деревянной гарды. — Можете звать меня Се Лянь, — принц несколько смущенно ответил на рукопожатие. — Скажите, а вы теперь продолжите с нами путешествовать или же… — Кто знает, — Се Лянь неопределенно пожал плечами. — Пока что мне с вами по пути. — Ох, вот как.       По лицу Цинсюаня быль видно, что он хочет продолжить разговор, однако быстро найти общие темы с новым знакомым не так просто. В особенности, если этого нового знакомого далеко не обо всём, что интересует, прилично расспрашивать. — А где сейчас ваш питомец? — Жое? — Лянь оглянулся, но нигде поблизости не мелькали белые рожки. — Она довольно часто отлучается, чтобы побродить в окрестностях. — И вы не боитесь, что она потеряется? — юноша пересел на край бревна, сокращая между ними расстояние. — За это я могу не волноваться. Из нас двоих у меня больше шансов заблудиться, чем у неё. Цинсюань прикрыл нижнюю часть лица веером, дабы скрыть вырвавшийся смешок. — Неужели у вас возникали такого рода трудности? — Конечно, к примеру…       Рассказывая истории из жизни, двое юношей даже не обратили внимание, как остались на привале одни. Их перебрасывающиеся колкостями товарищи внезапно стихли и скрылись из виду, но за увлечённой беседой этого никто не заметил.       Было пустившись в рассказ одного забавного случая из своих подростковых лет, Цинсюань неожиданно прервался и с улыбкой посмотрел за спину собеседника. Не успел Лянь спросить, в чём дело, как до его ушей донеслись хлопки кожаных крыльев. Небольшая тушка приземлилась на левое плечо Се Ляня, радостно урча и ластясь к нему будто кошка. — Ну здравствуй, егоза. Где же ты пропадала?       В ответ пакостница ткнулась мордочкой в подбородок юноши и хотела уже спрыгнуть на колени, но зацепилась коготками за волосы хозяина. Затем в густой, давно не расчёсываемой копне запутались и рожки, и Жое оказалась в ловушке. Се Лянь попытался освободить малютку на ощупь, но добился лишь того, что пару раз потянул себя за волосы. Отсутствие гребня аукнулось в столь нелепое, смехотворное происшествие — вот это стыд! — Вам помочь?       Ветерок сделал шаг к юноше, но пленённая рептилия тут же насторожилась и грозно зашипела. Цинсюань замер на месте. — Лучше не надо, — ответил Се Лянь.       После этих слов юноша окончательно сник. Он, конечно, понимал, что дракончик едва ли привык к нему — прошло мало времени, но крохотная надежда всё же имелась. Рептилия прекратила мельтишить крылышками и лапками, и Лянь возобновил попытки разъединить себя со своей питомицей. Животное нетерпеливо гудело, а Ветерку даже показалось, что в какой-то момент оно по-человечески расстроенно вздохнуло. — Ещё на задней лапке осталось, — пусть подходить было нельзя, но Цинсюань хотя бы на словах мог помочь с проблемой. — Благодарю.       Принц облегчённо выдохнул, пока виновница спрыгнула ему на ноги, отряхиваясь. Осмотрев себя — удостоверившись, что всё на месте и в целостности, — она свернулась в клубок и стыдливо спрятала мордашку под крылом. Теплая ладонь прикоснулась к чешуйчатому боку, гладя.       Ветерок смотрел на костяного дракончика горящим взглядом, который буквально кричал, что он с большим удовольствием одолжил бы свои колени этому чудному созданию. — Хотите погладить? — Лянь прекратил почесывать гладкую спинку, от чего Жое недовольно заворчала. — Правда, можно?! — Конечно, — принц чуть потормошил белый комок на своих коленях. — Жое, прекращай дуться.       Увенчанная роговой короной головка выглянула из-под крыла с необычайно важным видом, словно до этого не её стесняли возможные усмешки. Потянувшись всем тельцем и зевнув, рептилия наконец обратила внимание на второго человека.       Цинсюань не шевелился и, кажется, забыл, как дышать, когда Жое подползла к его бедру. Рука слегка подрагивала, а взгляд метался: от ящерки к её хозяину и обратно. Со стороны Се Ляня последовал мягкий кивок, и подушечки пальцев Ветерка несмело коснулись гладких и тёплых чешуек. В ответ малютка вильнула головой, таким образом изрядная порция почесываний пришлась на место возле шеи. Цинсюань едва удержался, чтобы не пискнуть от умиления, ощутив слабую вибрацию, — Жое одарила его благодарным урчанием.       Се Лянь улыбался, подперев рукой подбородок, за этим было очень весело наблюдать. Жое довольно быстро впустила в сердце ещё одного человека, забираясь к нему на колени. Атмосфера умиротворения усыпила бдительность подружившихся путников, и чьи-то шаги не сразу вернули их в реальность. К счастью, это был всего лишь Хэ Сюань с привычным отчуждением на лице и связкой хвороста в руках. Увидев его, Жое насупилась и под разочарованное оханье Цинсюаня скрылась в сухой траве. Се Лянь, вторя своей подруге, шепнул Ветерку пару слов и направился в сторону оазиса. ***       Хуа Чэн не спеша возвращался в лагерь, закинув руки за голову и пожевывая сорванную травинку. До его слуха донёсся возмущенный голос Ветра: — Ты совсем чёрствый Хе-сюн! Она ведь такая миленькая! — В следующий раз не прячься у меня за спиной! Пусть и тебя укусит! — раздражённо бросил в ответ Черновод. — И не буду!       Звонкий свист оборвал спор двух новобрачных — Хуа Чэн умел привлечь к себе внимание. — А где А-Лянь? — осмотрелся парень. — Сбежал твой ненаглядный, — глумливо сказал Чёрная Вода, получая локтём под рёбра. — Не слушай его! Се Лянь ушёл к воде. Сказал, что может немного задержаться… А? — не успел Ветерок закончить, как Хуа Чэна уже и след простыл: «Быстро».       Выйдя из тени деревьев, Хуа Чэн хотел сразу двинуться к стройному силуэту, что находился в воде, но его внимание привлекла питомица принца. Ящерица пыхтела, волоча за собой только что пойманную рыбину, которая была размером с саму Жое, если не больше неё. Хуа присел на корточки и протянул свою руку к добыче, чтобы поддразнить рептилию.       Ответная реакция не заставила себя ждать — хищница притормозила и ощетинилась. Если бы она не смыкала в челюстях увесистый обед, то наверняка бы ещё зашипела. А так, сердито посматривая на парня глазками-угольками, охотница живее потащила рыбу в кусты. — Понравилось дразнить её?       Потешаясь над ящеркой, Хуа Чэн заприметил приближение Се Ляня, однако сделал вид, что принц застал его врасплох. — А-Лянь, зачем же так пугать!       Лянь не поверил притворному испугу товарища, однако нашёл попытку поиграть с ним забавной и усмехнулся.       Сердце зачастило от этого смеха — его биение Хуа Чэн ощущал, даже не прикладывая ладонь к своей груди. Юноша перед ним сейчас был облачён лишь в тонкую тунику без рукавов. Хотел Хуа того или нет, но взгляд невольно задержался на оголённых, по-женски утончённых руках. Однако под слегка загорелой кожей виднелись очертания крепких мышц — эти пальцы, запястья, предплечья определенно таили в себе недюжинную силу.       Поняв, что беззастенчиво пялится на руки Се Ляня, Хуа Чэн скользнул взглядом выше — к по прежнему улыбающемуся лицу. Но остановился на шрамах, которые кольцом сомкнулись на шее принца. — Что это?.. — охрипшим голосом прошептал Хуа. Он носил под воротом такие же метки. Но шрамы от шипастого ошейника на коже Се Ляня выглядели гораздо ужаснее — темнее и глубже. Это значило, что принц был закован куда дольше.       Хотелось провести рукой по следам, оставленным пытками прошлого. Чтобы ощутить, погладить, воображая, что прикосновениями можно залечить эти извилистые линии, где раньше были страшные раны. На плече Се Ляня — в тех местах, которые скрыты под тканью туники — тоже есть шрам от меча, тянущийся к спине. Только, откуда Хуа Чэн знает об этом?       В висках запульсировало, и Хуа показалось, что он на секунду увидел перед собой размытые силуэты каких-то людей. Но наваждение быстро пропало, оставляя внутри лишь странную пустоту. Парень стоял и отрешённо глядел куда-то в пространство, пока не понял, что его зовут: — Хуа Чэн! — Се Лянь тряс его за плечо, пытаясь докричаться. — Д-да? — С тобой всё хорошо? Ты не реагировал, когда я тебя звал, — юноша испытал сущее облегчение, когда Хуа Чэн отозвался. — Прости… — Хуа не нашёл больше слов, чтобы объяснить. — Не извиняйся. Может, вернёмся к остальным?       Се Лянь сделал шаг в сторону, намереваясь отправиться к лагерю. — Нет, я… — «Давай, Хуа Чэн, включай мозги! За что можно зацепиться, чтобы остаться тут?». — Волосы! — А? — Лянь посмотрел на голову парня. — У тебя волосы мокрые. — Ах, это, — юноша неловко заправил выбившуюся прядь за ухо. — Я хотел смыть засохшую кровь, но у меня возникли небольшие трудности.       Половину волос, чистую от крови, Се Лянь старался не намочить, однако и в этом не сильно преуспел. Поскольку отрастил шевелюру до самых коленей и концы тяжёлых прядей ниспадали прямо воду. — Я мог бы помочь тебе. — Ты уверен? Я могу и сам закончить, просто придётся повозиться чуть дольше. — «А может и не чуть». — Со мной всё хорошо. И если мы будем работать сообща, то сможем закончить быстро.       Се Лянь сомневался. С одной стороны, странное поведение Хуа Чэна вызывало волнение. А с другой — это была возможность вновь ощутить родную заботу, даже если она закончится только волосами. — Хорошо.       Хуа Чэн принялся раздеваться, а Лянь — костерить себя за несдержанность. Принц заранее отвернулся, чтобы не учинить чего лишнего на горячую голову, однако это не сильно помогло. Шелест снимаемой ткани будоражил воображение ничуть не хуже. Когда Хуа закончил с одеждой, оставив на себе только штаны, Лянь уже готов был сбежать, куда подальше. Однако он запретил ногам двигаться, а глазам — смотреть, когда спиной почувствовал приближение полуобнажённого возлюбленного. — Я уберу сухие волосы, — первое смазанное касание к загривку отдалось неконтролируемой дрожью по всему телу. — У-угу, — щёки пылали, от них жар спускался на шею.       Хуа Чэн с максимальной бережностью взялся за волосы, что не успели ещё намокнуть, и разделил их на три ровные части: «Вспомнить бы ещё, умею ли я заплетать косы?». Хуа откровенно погряз в новых ощущениях, наслаждаясь, как пальцы утопают в шелковистой мягкости волос, струящихся вдоль стройного стана. Его же грива была в разы хуже: чёрные, жёсткие волосы, что вечно торчали рваными прядями в стороны. Тут нечего даже сравнивать.       Хуа Чэн подался немного вперёд, в носу защекотало от едва уловимого аромата эфирных масел. Он почти ткнулся лицом в карамельные пряди, отливающие на солнце золотом, но вовремя себя одёрнул. Не хватало ещё, чтобы его приняли за извращенца. От греха подальше Хуа отодвинулся, и приятный запах вновь стал недосягаемым.       Пока пальцы ловко заплетали длинную косицу, словно проделывали такое каждый день, он не заметил, как начал мурлыкать себе под нос какую-то незатейливую мелодию. Сердце наполнялось светом в этот миг, и Хуа Чэн вдруг почувствовал себя небывало счастливым. Готовую причёску нужно было чем-то перевязать. — А-Лянь, — вкрадчиво позвал Хуа Чэн, сглотнув. — Да? — голос принца тоже сквозил лёгкой хрипотой. — У тебя случайно нет какой-нибудь ленты? Или подержи косу в руках? — Давай сюда, я завяжу.       Се Лянь перевязал собранные волосы отрезком ткани, которым ранее приматывал к запястью отмычки, пряча их в рукаве. Закончив с подготовкой, они вошли в водоём по колено. Принц склонился, позволяя грязной половине волос упасть на серебрящуюся гладь. Ни о каких мыльных принадлежностях, конечно, речи не шло. Только вода и две пары рук, которыми они растирали засохшую кровь и смывали. Правда, после такого варварского метода придётся несколько часов кряду распутывать высушенные дебри на голове.       От монотонной работы Се Лянь задумался и вдруг вспомнил события, после которых Цзюнь У впервые наказал его — надел железный ошейник.