Всё твоё

— Чарли, с днём рождения! — С днём рождения, сынок! — Это такая значимая дата... — Как быстро летит время... — Эх, где мои 18 лет... — Мы тебя очень любим. — С днём рождения, Чарли. Да уж, ещё недавно перед ним стоял робкий и худенький, но такой очаровательный мальчик, а сейчас — статный и высокий юноша. У Чарли с возрастом потемнели волосы, став цветом тёмного насыщенного шоколада, овал лица приобрёл более острые углы, а из-за густых бровей и ресниц глаза теперь казались будто холодными, почти хищническими. Однако даже спустя шесть лет во взгляде возмужавшего наследника искрилась всё ещё та детская теплота, добросердечность и искренность, особенно, когда его губ касалась улыбка. Как сейчас. — Спасибо, — Бакет нежно поцеловал Вилли в щёку и робко добавил, — ещё раз. От тебя сегодня было больше всего поздравлений. Ты опередил даже бабушек и дедушек в количестве пожеланий и длине тостов за столом, — он посмеялся. Голос Чарли окутывал и пленил новой глубиной, но не напористой и резкой, как у некоторых юношей в его возрасте, а мягкой и тихой, будто наследник только привыкал к новому звуку из его удлинившихся связок и не мог их использовать в полную силу. — О, я тебе готов каждый день читать оды, — усмехнулся Вилли, переплетая их пальцы одной руки и прижимаясь к стройному телу. Они были почти одного роста, однако Чарли оставался чуть ниже. Голодное детство оставил неизгладимый отпечаток на организме подрастающего мальчика. — Что ты уж точно готов, так это читать похабные частушки и стишки каждый день, — Чарли сквозь улыбку упрекнул любовника. И Вилли, никак не отрицая сказанного, прильнул к тонким губам своими. Они ушли после громкого и яркого праздника в свой маленький мир — «Логово» или по-другому в дом мистера Вонки. Выпитый вечером алкоголь: сладкие вина, сливочные бренди, медовуха по древним рецептам из экзотических фруктов — расслаблял, позволяя разуму лететь во множестве приятных направлениях. Чарли на правах наследника и любовника расположился под боком гениального кондитера два года назад, когда оба поняли, что не могут жить друг без друга ни минуты. На самом деле конфетный гений очень боялся впускать кого-то в свой маленький мир и делить личное пространство: возможные конфликты на почве разности привычек и характеров всегда преследовали его гениальный ум и сложный темперамент. Однако за два года они с Чарли никогда не спорили и жили душа в душу, будто дополняющие кусочки паззла. Вилли чувствовал себя рядом с наследником удивительно спокойно и свободно. В честь совершеннолетия своего «дорого мальчика» мистер Вонка устроил сокращённый рабочий день и закатил «крутую вечеринку» — так описывал запланированный праздник сам шоколатье: грандиозные выступления умпа-лумпов, песни, пляски, пир с невообразимыми вкусностями и напитками, приготовленные лично под руководством кондитера. Всё шумело, кричало, взрывалось и смеялось. Фабрика шла ходуном и на один день стала местом вакханалии. Но особенно значимой частью праздника стало торжественное вручение фабрики его законному наследнику. «Сегодня, в этот один из самых замечательных дней нашей истории, я, Вилли Вонка, передаю на всех правах тебе, мой дорогой мальчик, самую огромную, больше любой фабрики в мире в пятьдесят раз свою шоколадную фабрику!» В эту же секунду сверху посыпались съедобные конфетти со вкусами мяты, груши и цитрусов, а в руки нового владельца сказочного сладкого мира легли ключи от всех его дверей. Они разомкнули губы, всё так же тесно прижимаясь друг к другу. Да, именно. Чарли — это не сладкая приторная конфета, какой его считал Вилли раньше. Чарли — это свежесть мяты. Чарли — это кислинка сока ежевики, цедры апельсина, и, может, чуточку бергамота. Чарли — это насыщенный и горький, но от этого не менее вкусный тёмный шоколад. Но вместе с тем — это всё ещё нежная лёгкость сладкой сочной груши, от которой по подбородку течёт липкая влага. Чарли бодрил, как холодный душ, заставлял иногда морщить в улыбке губы от взрывающей мозг кислоты до лёгкой, но приятной боли в щеках, обновлял вкусовые рецепторы на языке и мысли в голове. Благодаря наследнику мистер Вонка будто снова мог видеть мир по-новому чётко и ясно, не боясь новых свершений и гастрономических подвигов. Вилли пьяно улыбнулся и упал спиной на высокую кровать, утянув парня за собой. Именинник тоже не раз обмакнул губы в вине за этот вечер, и поэтому неловко навалился на кондитера, придавливая не таким уже маленьким весом. — Вилли, что ты делаешь, — Чарли снова посмеялся. Он приподнялся и посмотрел на мужчину под собой. Вилли хихикнул и довольно погладил по щеке всё ещё своего мальчика. — Знаешь, в это действительно трудно поверить, что ты так вырос. Представляю, что испытывают твои р...-родители, — Вилли резко стал серьёзнее. Он нахмурил слегка брови, напрягая зрение и фокусируя взгляд на лице Бакета. Рука (без перчатки уже, конечно) стала поправлять чуть выбивающиеся тёмные локоны парня. — Ты теперь хозяин фабрики... И... Мужчина, — Чарли внимательно и так же серьёзно слушал, вникая в сказанного учителем. Вилли продолжил. — Теперь всё на этой фабрике твоё. Чарли чуть напрягся. Он понимал, что речь о чём-то важном, но о чём именно — не мог. До сих пор, даже спустя столько лет, Бакет не научился в полной мере улавливать нить мыслей такого сложного и запутанного разума, как у Вилли Вонки. — И я... В том числе. Чарли сглотнул. — Вилли, ты хочешь, чтобы я... — Сделал меня своим, да. Делай со мной, что хочешь. Сюрпри-и-и-из, — он расплылся в слегка безумной и довольной улыбке. Чарли наклонился ближе, осознанно теперь прижимая кондитера к кровати своим телом. Лицо опалило дыхание. — Вилли, ты не обязан этого делать, — юный хозяин фабрики дошёл до шёпота. Момент был очень волнительным. Вилли раздражённо цокнул. — Ах, бери, пока предлагают. Я ведь и правда... Могу отказаться, — голос шоколатье дрогнул. Вонка переживал, и это было заметно по мечущимся лавандам. На самом деле Вилли понимал, что это когда-то случится. Мальчик рос, а вместе с ним росли и его знания, амбиции, желания. Как любой нормальной мужчина, Чарли тоже хотел иногда управлять, завоёвывать, властвовать, доминировать. Это необходимо ещё потому, что он должен стать достойной заменой его наставника, а без лидерских качеств: умения отстоять свои интересы, спорить, иногда даже применять силу — управлять таким сложным механизмом, как фабрика, невозможно. И хоть Чарли оставался по своей натуре мягким и робким человеком, тестостерон и адреналин делали своё дело: во многих вопросах он перестал быть таким покладистым, смело вступал в дискуссии с Вилли и семьёй, полюбил спорт и соперничество, а так же всё чаще в постели пытался лидировать и напирать. В последний раз Чарли так активно покушался на знаменитую пятую точку, что кондитеру пришлось напомнить, кто тут главный путём воспитательной терапии (порки), после которой наследник тут же усмирил свой пыл и стал снова очень послушным и «хорошим мальчиком». Итак мог ли Чарли отказаться от такого предложения? Когда лакомство само разрешает себя съесть? Очевидно, нет. Чарли давно уяснил урок на всю жизнь: шанс редко бывает более одного раза. И он чуть не упустил его, когда в тот день отказал своему идолу в предложении переехать на фабрику. Больше он таких ошибок повторять не будет. Вилли внимательно смотрел в потемневшие от явно возросшего в разы возбуждения глаза и волнительно поёрзал. Вау. Он не ожидал, что настолько его «сюрприз» будет хорошим. — Я правда могу делать, что захочу? — голос Бакета потяжелел. — Э-э-э... Ну, да? Только дай мне отойти в уборную... Подготовиться. Чарли впервые моргнул, будто выходя из оцепенения. — Да, конечно, — он неловко встал и сел рядом на кровать. Его глаза следили за уходящей фигурой. — Можешь заодно подумать, что ты хочешь сделать со мной, — кинул Вилли с волнительной улыбкой. — О, я как раз этим собирался заняться. Впервые ямочки на щеках выглядели не мило. Мистеру Вонке показалось, будто Чарли готов съесть его в самом НЕпереносном смысле этого слова, поэтому как можно быстрее спрятался в уборной то ли от лёгкого страха, то ли от неожиданного возбуждения. Сами апартаменты были, как выразились бы многие обыватели, шикарными: высокие потолки, просторные комнаты, со вкусом расставленная и подобранная везде мебель, дизайн. Однако по такому описанию выглядит дом у любого богача, который нанял профессиональных интерьеров. «Логово» являлась отражением души её жителя. Яркие стены с психоделическими рисунками и магическими орнаментами, мебель и предметы интерьера, которые, на первый взгляд, не могли сочетаться из-за разных дизайнов, но под прытким взглядом и тонким вкусом Вилли Вонки казались нераздельным комплектом утвари. Поэтому у кондитера в одной комнате можно увидеть роскошную люстру девятнадцатого века, до жути простой стол и диван хай-тек, а рядом шкаф и полки кричащие цветами в стиле поп-арт. И всё это дополняли инновационные технологии, недоступные ещё обычным людям, и невиданная роскошь: обилие статуэток, ковров, чучел мифических зверей, сказочных тропических растений из Лумпаландии, завораживающих картин и даже оружия в виде кинжалов, мечей и саблей! Ванная комната встретила Вилли холодным светом. Она была просторна и оснащена новейшей техникой. Нажав пару кнопок у входа, вас тут же обслужат железные хватки, щепцы, щётки, мочалки и сушилки в том прядке и количестве, котором вы хотите. Однако Вилли не спешил включать автоматическую раздевалку-мойку-сушилку-переодевалку. Он сам снял свой новый праздничный красный костюм со спиралями зелёных оттенков на заострённых лацканах, подоле сложного пиджака и по краям рукавов и брюк. Цвет одежды хорошо подходил сейчас к ярким алым губам после поцелуев. Вилли посмотрел на себя в большое зеркало. Что ж время действительно его не щадило. Пусть он всё равно выглядел моложе большинства ровесников, тонкая сеть новых морщин у уголков глаз, крыльев носа и краёв губ выдавали приличное количество прожитых лет. Седых волос стало значительно больше, и они серебряными прядями создавали интересный экзотический образ: отросшее каре с прямой чёлкой украшали белые и шоколадные полосы одинаковой ширины. Он подошёл ближе, внимательно всматриваясь в своё лицо. Повернул голову сначала вправо, потом влево. Ему казалось, что выглядит с каждым годом всё хуже и хуже. Что всё тяжелее и тяжелее оставаться таким же привлекательным, как хотя бы шесть лет назад. Но ещё больше переживал, насколько красивым и сексуальным он остаётся в глазах его молодого любовника, и как долго ещё Бакет сможет смотреть на него с вожделением. Судьба сыграла, по его мнению, злую шутку. Когда Чарли только расцветает и вступает в свой лучший возраст, Вилли уже стареет и чахнет. Поэтому мистер Вонка тщательно стал следить за собой: обилие масел и кремов стало для него рутиной каждое утро и вечер, а массажи, скрабы, отпаривания для лица и тела —необходимым ритуалом для подержания здорового цвета и упругости кожи. И это ещё помимо уже старых витаминных конфет (того же Вонка-вита) и соков, чтобы организм насыщался нужными макроэлементами и веществами. С тяжёлым вздохом Вилли потянулся к кнопке «СУПЕРтщательно снаружи и внутри». В это время главный герой сегодняшнего дня лежал на широкой кровати и смотрел в потолок. По волосам и коже в некоторых местах стекали капли воды — Чарли предусмотрительно принял душ и освежил дыхание в другой ванной их апартаментов, а также переоделся в хлопковые пижамные штаны. До этого у него был костюм простого покроя и аккуратная водолазка, но с такими же спираливидными узорами и цвета, как у шоколадного магната. Внизу волнительно собиралось тепло и слегка щекотало внутренности от предвкушения. От каждой новой мысли, что бы он мог сделать с Вилли, горячая волна возбуждения текла от головы к паху. Связать ему руки и ноги? Или заткнуть ему рот, чтобы не мог ничего сказать и возразить? Завязать глаза? Отхлестать? Заставить умолять остановиться? Отыметь по-собачьи или медленно в миссионерской позе, глядя на перекошенное от удовольствия лицо? Соблазнительные картинки мелькали в голове калейдоскопом и будоражили разум. Из мира сладких фантазий Чарли вернул звук открывшейся двери в ванную. Он тут же сел и выпрямился. Взгляд вцепился в пространство за выходом из спальни, где вот-вот судя по звуку шагов должен появиться Вилли. Кондитер выплыл из темноты и остановился, чтобы дать имениннику рассмотреть свой подарок. У Чарли дух захватило от увиденного. Как Вилли мог думать, что он, такой удивительный и невероятно красивый, перестанет однажды привлекать его и тем более возбуждать. Это казалось просто смешно. Как и фанатичные попытки следить за собой и тратить уйму времени перед туалетом. Вилли стоял в проёме словно античная скульптура. Мягкий изгиб его сильного тела (даже под одеждой) пленил и не оставлял шанса отвести взгляд. И так светлая кожа на фоне темноты коридора казалась почти белой и делала кондитера ещё более схожим с Давидом Микеланджело или Антиноем Дельфийским. На нём был шёлковый японский халат в пол фиолетового цвета. Ткань украшали яркие рисунки растений и чудовищ из Лумпаландии в традиционном азиатском стиле: культура умпа-лумпов гармонично влилась в мир фабрики и его предыдущего владельца. Полы халата были широко раскрыты и открывали вид на крепкую бледную грудь и шею кондитера, а также немного выглядывающее бедро. Но особенно приковывала внимание золотая лента вокруг горла, завязанная бантом. Чуть покачивая бёдрами, мистер Вонка вошёл и мягко присел рядом со своим любовником. В движениях мужчины появилась плавность и несвойственная аккуратная медлительность. Он смаковал момент ничуть не меньше чем Чарли. У Чарли же каменно стоял член. От нетерпения Бакет наоборот стал резким и чуть дёрганным. Со стороны Вилли и его наследник напоминали перевозбуждённого школьника, у которого от избытка эмоций потели руки, и опытную куртизанку. — Развяжи, — специально или же случайно Вилли так сказал, но прозвучало это для Бакета чертовски томно и даже пошло. Аккуратные музыкальные пальцы потянули за ленту. Бумага сползла вниз, и у Чарли перехватило дыхание: на крепкой шее красовался чёрный ошейник с кольцом для поводка, а над кольцом золотая буква.

«Б»

Ученик трепетно обвёл дугу металла. — Вилли, это лучший подарок, — Чарли подвинулся, обнимая кондитера за талию. Их бёдра тесно прижимались. — Спасибо, — благодарно выдохнул он в губы и сладко поцеловал. За столько лет их рты хорошо изучили форму и размер друг друга и сейчас подходили словно кусочки пазла. Каждый знал, как прикусить, как лизнуть и как пососать, чтобы у другого закружилась голова. Комнату наполнили характерные влажные звуки и тихие жадные вздохи. Чарли осторожно запустил руку в волосы Вилли и на пробу легонько сжал. Он и до сегодняшнего дня позволял себе так делать, но редко: мистеру Вонке не всегда нравилось. Сейчас же кондитер одобрительно (по крайне мере, так показалось Бакету) промычал, поэтому Чарли позволил себе сжать сильнее и потянуть голову Вилли в сторону. Выпустил губы из долго поцелуя и начал оставлять влажные следы на разрумянившихся щёках и шее мужчины. Мистер Вонка глубоко дышал. На его лице расплылась довольная улыбка. — Ты решил, что сделаешь со мной? Бакет, упоённый вкусом своего идола и его покладистостью, прорычал между укусами и поцелуями: — Да... Мы отправимся... В комнату желаний, — Чарли уже смело наклонял голову «подарка», чтобы удобно оставлять следы на тонкой коже, и лапал крепкое тело через скользкую ткань. Новый хозяин фабрики напоминал сейчас очень жадную до внимания собаку, которая норовила языком добраться до каждого миллиметра хозяина. Его губы снова встретились с губами вкуса вишни. Да, вишни. А ещё тёмного, но сладкого и насыщенного шоколада из шоколадной реки, нежных густых сливок и... даже пикантной остринки перца чили! Да, такой сложный и сильный вкус был у удивительного человека по имени Вилли Вонка. Чарли помнит первую пробу этого сводящего с ума нектара и то, как мозг долго анализировал сигналы с вкусовых сосочков. Единственное, что отчётливо и громко кричал разум тогда ещё совсем юному Бакету: «Ещё» После поцелуя, Чарли всегда облизывался, как после пробы чего-то невообразимо вкусного. Появившаяся привычка подростка сильно заводила и льстила кондитеру. Открыли они глаза уже в комнате желаний Комната желаний — место, рассчитанное не только для удовлетворения сексуальных потребностей. Точнее, задолго до появления Чарли на фабрике, она вообще для этого не предназначалась. Вся деятельность Вилли — удовлетворение в первую очередь своих и чужих гастрономических желаний, а ради новых открытый и улучшения вкуса его пытливый и сложный разум готов на всё! Даже создать пространство для усиления всех чувств и концентрации энергии. Мысли материальны, и для Вилли буквально материальны. Мистер Вонка обладал настолько сильным энергетическим потоком своего разума, что мог превращать свои мечты в реальность и не нуждался при этом в необходимых для такого трюка обычным людям «мотивации», «терпению», «правилам», «деньгам» и много чего другому. Он просто брал и делал. Любое чудо давалось ему с поразительной лёгкостью. В каком-то роде это была настоящая магия. А в этой комнате она становилась куда ощутимее. Однако за такую сверхспособность мистер Вонка расплачивался сверхчувствительностью к миру за стенами фабрики. Для такой многоуровневой системы мышления грубые и жестокие реалии казались травматичными. Отсюда же и панический страх прикосновений. Но Чарли стал одновременно защитником от и спутником в мир. Он заново и аккуратно знакомил с вещами, в которых Вилли давно разочаровался. Каким удивительным открытием оказалось, что семья и так называемые «родители» вовсе не так уж плохи, а объятия и поцелуи — очень приятные. Теперь же комната желаний стала и прекрасным местом для занятий любовью. Причём обнаружилось это случайно: однажды страсть накрыла обоих прямо во время работы и никто не смог ей противиться. Тогда учитель и его ученик впервые узнали, что один или два оргазма — далеко не предел. С тех пор именно здесь они проводили свои эротические эксперименты. И сегодняшний случай не стал исключением. Как же выглядела сама комната желаний? Так, как вы сами того желали! Попасть в неё можно было только через силу мысли, ведь ни двери, ни окна здесь не нужны. Абсолютно круглая и без углов она находилась в центре дома мистера Вонки. Как только вы окажетесь в ней и подумаете, какой вы её хотели бы видеть, комната приобретёт нужный вам вид. Поэтому, когда их губы разомкнулись и оба открыли глаза, Вилли увидел, что они в помещении с красными тёмными обоями; четыре абажура оранжевого цвета стояли ровно друг от друга по краям комнаты; огромная высокая кровать с балдахинами находилась в центре, напоминая алтарь или жертвенник, а по её стороны — две тумбы (очевидно не просто так — в них хранились необходимые для сегодня вещи). Свет был не слишком ярким для атмосферы, но и не слишком тёмным: Вилли и Чарли всё ещё могли внимательно наблюдать друг за другом. Без слов Бакет стал аккуратно укладывать кондитера на кровати, попутно оставляя поцелуи, где мог, и развязывая пояс халата. На простынях полы кимоно напоминали крылья экзотической бабочки. Чарли смело ласкал Вилли, гладил и целовал его бледную кожу, а в награду получал восхитительные вздохи и стоны. Шея, грудь, живот, бока — ничто не было упущено от жадных рук нового хозяина, пока пальцы не спустились ниже. Кожа подушечек наткнулись на что-то чересчур любопытное, и Чарли поднялся, желая убедиться в догадке. Вилли лежал под ним соблазнительно раскрытый и тяжело дышал, будто бабочка в сетях паука. Он впервые казался таким хрупким и податливым. Глаза Бакета опустились ниже и увидели это. — Ох... Чёрт... — Чарли в последний момент сдержался и не выругался отборным матом. Мальчик многого нахватался от своего дедушки Джорджа, который сейчас не стеснялся в выражениях при разговорах с внуком. Трусики. Чёртовы кружевные женские трусики. Чёрные. Они почти не скрывали молочных бёдер по бокам, скрепляя ткань спереди и сзади тонкими чёрными полоскам на высокой посадке. А под ними выпирающий бугор. Розовая головка выглядывала из-под резинки и слегка мазала соками абсолютно гладкий низ живота. Вилли не собирался спрашивать: «Тебе нравится?» Нужно быть слепым, чтобы не заметить зачарованного взгляда и трепетания перед ним, как перед ожившим чудом Света. И он считал этот взгляд полностью заслуженным! От самодовольства он даже поелозил игриво бёдрами, показывая себя во всей красе. Несколько лет назад Вилли бы даже не смел подумать, что будет ластиться, как кошка в мае, но бурная реакция молодого любовника и чары комнаты распалили его, позволив открыть свою сексуальность с новой стороны. На Чарли действия мистера Вонки подействовали как красная тряпка на быка. В голове хаос самых грязных мыслей. Бакет сжал член и яйца Вилли через ткань, как если бы сжимал свой болезненный стояк, и втянул воздух через зубы, с жаром выдыхая. Реакцией на это стал громкий мелодичный стон. Затем он поднял такой убийственно голодный взгляд на лицо кондитера, что тот на мгновение снова запаниковал и почувствовал, что вообще не контролирует ситуацию. Чарли вцепился в ошейник и потянул грубо тело с кровати на пол. Вонка покорно, но немного неловко спустился на колени. С плеч соскользнул халат. Без всяких ласк и нежностей, пальцы сжали длинные волосы и зафиксировали голову на месте, и на губы тут же тяжело шлёпнула головка. В нос ударил терпкий мускусный запах, а во рту скопилась слюна. Вилли поднял глаза и ждал. — Открой рот, Вилли... — это звучало правда хорошо. Не наигранно властно, но и не слабо. От Чарли веяло уверенностью и Вилли под её давлением выполнил то, что нужно. Очевидно, он делал это не в первый раз. И очевидно хорошо знал, как и что нужно делать. Но одно, когда ты берёшь в рот головку, сосёшь её и дразнишь языком, потому что ты захотел приласкать своего мальчика, а совершенно другое — тебе приказали удовлетворить прямо здесь и сейчас. И от осознания своего нового положения по коже бегали мурашки. Вилли ещё не понимал, нравится ему это или нет. Чарли продолжал держать волосы и теперь направлял голову, толкаясь в рот. От удовольствия он издавал тихие рычащие стоны. Вау. Вести, как оказывается, и правда здорово. Ощущение власти распаляло молодое тело, и Чарли начинал входить в раж. — Знаешь... Раз я теперь.. Уф!... владею фабрикой... То и отношение ко мне должно поменяться... Вилли вцепился в бёдра Чарли и пытался поспевать за темпом: член теперь пихали в него почти в самую глотку. Кондитера слегка подташнивало каждый раз, когда головка скользила слишком далеко. Слюну он уже даже не старался сглатывать, поэтому яйца и ткань пижамных штанов ужасно намокли. — Теперь я мистер Бакет, — слово «мистер» и «Бакет» Чарли сказал как можно чётче. Хотя это скорее напоминало полушипение-полурык: от накатившей неожиданной для него самой агрессии он крепко сжимал зубы, и говорил всё не разымая челюсти. — Повтори. Как ко мне теперь обращаться? Он оттянул Вилли от паха, и тот закашлялся, чтобы прочистить горло. При виде такого кондитера в голове не было ни одного приличного обращения к нему: красные глаза, влажное от слёз и слюны лицо, блестящие алые губы и чуть высунутый язык приводили на ум только бесконечно длинный синонимический ряд к выражению «жрица любви». Вонка поднял поддёрнутые поволокой глаза и сглотнул. То ли от света, то ли от возбуждения, но фиалки казались теперь почти чёрными. — Мистер Бакет, — тяжело выдохнул Вилли. «Б» на ошейнике загадочно блеснула в темноте. — Верно, — рука снова надавила на затылок. От неожиданности глотка сжалась, и из горла вырвалось протестующее мычание. Нос почти утыкался в лобок. Вилли давился членом, и Чарли чувствовал, что имеет полное право так поступать. Честно, ему было почти наплевать на комфорт Вилли. Он только активнее начал дёргать за волосы, натурально трахая членом этот невозможно красивый, горячий и влажный рот, который послушно принимал столько, сколько от него требовали. Когда кондитер в очередной раз поднял умоляющий взгляд, Бакет пожалел, что мужчина не мазнул себе тёмных теней на веки. — Да... Да... Вот так, — бормотал Чарли каждый раз, когда рот вбирал в себя почти всю длину. Внизу вот-вот должен лопнуть тугой узел удовольствия. Вилли быстро двигался вперёд-назад, и, наконец, в горло ударила сперма. Бакет крепко прижал голову к паху с рычащим стоном, и мистеру Вонке пришлось давиться семенем. Жидкость пошла даже через нос, от чего там неприятно защипало, хотя Вилли старался проглотить всё сразу. Руки перестали держать крепко за волосы, и член выскользнул изо рта. Последовал тут же кашель. Вилли отодвинулся в сторону и опёрся руками на пол, чтобы прочистить хорошо горло и нос. Чарли сел на кровать и откинулся назад. Штаны всё так же оставались спущенными. Он смотрел на дрожащие плечи Вилли, пока тот сидел на полу и вытирал слюни и сперму с подбородка. На мгновение, Чарли подумал, что был уж слишком суровым и как бы не перегнул палку. Вилли могло не понравиться и о подобных сюрпризах можно будет забыть. Ключевое «на мгновение». Взгляд скользил вниз по вздымающейся сильной спине, линии позвоночника и застыл на ягодицах, лишь слегка спрятанных кружевной тканью трусиков. Словно пышные булочки в красивой праздничной обёртке, они манили их поскорее попробовать. Бакет снял штаны и потянулся вниз к кондитеру. Вилли услышал шорох тканей и повернулся на звук, однако всё ещё оставался на коленях. Лохматый, с влажными, наполненными желанием и волнением глазами, яркими губами, в одном только эротичном белье он был очаровательно беззащитен и хрупок. Чарли пытался отпечатать в памяти этот новый образ любовника: мягкий, ласковый, послушный, покорный. Таким видел его Вилли Вонка во всех этих платьицах, чулочках, всевозможных формах и комплектах одежды с вырезами и рюшками? И каким его тогда видит сейчас сам конфетный гений? Глядя на Чарли снизу вверх Вилли находил новое во всём образе своего маль... Нет, мистера Бакета. Он созрел: и так подтянутое спортом и тренировками тело казалось теперь сильным и крепким, а взгляд осознанным и расчётливым. Перед ним сидел мужчина равный ему. И, самое интересное, Вилли находил этот образ мистера Бакета очень привлекательным — подчиниться казалось неплохой и уж точно не смешной идеей. На самом деле мысль, что его могут поднять на руки и завалить тут же на кровать, как какую-то распутную девицу, плотно засела в голове. А то, чего вы хотите, в комнате желаний становится явью. Чарли поднял Вилли за плечо, будто тот был тряпичной куклой, но вместо того, чтобы швырнуть тело на кровать, юноша подхватил кондитера на руки и плюхнулся с ним на простыни. — Угх! Чарли, что ты делаешь! — оказаться резко придавленным чьим-то весом не самая приятная на свете вещь. Особенно когда конечности неловко ударяются друг о друга. Он попытался вспомнить, делал ли сам так в прошлом с наследником? — Люблю тебя, вот и всё, — счастливо выдохнул Чарли. На его щеках вновь появились ямочки, а глаза заискрились радостью. Сейчас он напоминал того маленького мальчика, который с восхищением и преданностью смотрел на своего кумира в далёком прошлом. В груди приятно растеклось тепло ностальгии. Когда агрессия и возбуждение утихли, в Чарли проснулась присущая его натуре нежность. Губы порхали поцелуями над лицом и шеей кондитера, и тот довольно промычал, впитывая эти лёгкие касания бабочки. Его эрекция слегка спала из-за отсутствия внимания. К тому же повлиял стресс от нового пережитого опыта. Чарли понял своё упущение и решил исправить положение. Удобно быть молодым, когда тестостерон бьёт через край — его член опять крепко стоял. Вилли же необходима стимуляция. Руки снова, уже особо не задерживаясь на груди и животе, спустились вниз по абсолютно гладкой линии пресса. Пальцы сжали чуть опавший член через ткань, а затем и скользнули под неё. Юноша наткнулся на ещё одно открытие и посмотрел в глаза кондитера. — Ты везде побрился? — Ну-у... Э-э-э... А что? Я посчитал, что тебе понравится! К тому же, сегодня волосы будут только мешать. Несмотря на помешанность на санитарии, Вилли Вонка абсолютно не брезговал растительности на теле, даже на лице (иначе зачем бы он создавал ириску роста волос). Во-первых: он знал, что все неприятные запахи — проблема микробов, которые множатся на теле и пожирают белок и жиры с поверхности кожи, а, значит, стоит просто придерживаться правил гигиены и вовремя пользоваться антибактериальными средствами. К тому же сам он потел редко, а если и потел, то не вонял как плесневелый сыр. Во-вторых: настоящая причина игнорирования депиляции — ещё один символический слой защиты. Почти двадцать лет назад кондитер открыл для себя, что длинный боб — отличный способ скрыть уязвимые части кожи и души, а волосы по телу — доспехи, напоминающие о природном начале и защищающие от полной наготы. Чарли прыснул смехом и спрятал лицо в изгибе шеи кондитера. — У тебя, я надеюсь, нет для этого специального умпа-лумпы? — Конечно нет! — в голосе звучало столько возмущения, будто Чарли спросил что-то из разряда вон. — Я ребятам многое доверяю, но не настолько интимные вопросы. От волос избавлялся сам, с помощью лазера, между прочим, — даже спустя столько лет в моменты волнения Вилли имеет привычку много болтать, пусть сейчас и более цельно, не разрушая смысловую цепочку. Чарли же до сих пор подобное в кондитере умиляло, поэтому всегда искренне поддерживал маленький диалог. Бакет потянулся к уху мистера Вонки и сладко зашептал: — Хорошо, но знаешь, ты бы мог попросить меня в следующий раз побрить тебя. Неважно лазером или лезвием, — он слегка прикусил мочку и по щекам кондитера растёкся румянец. Из-за длинной причёски уши на долгое время стали незаметной и почти одной из самой игнорируемых частей тела. Однажды мальчик впервые коснулся изгиба ушной раковины, и Вилли чуть «не умер от тактильного шока» — так выразился сам шоколатье в ужасе, красный, как помидор. Со временем стало ясно, что все эти шептки, лёгкие касания языка, губ, даже просто дыхание рядом с барабанными перепонками — чрезвычайно приятная и эротичная практика для мистера Вонки, которая одновременно успокаивала вечно напряжённые нервы и возбуждала в моменты близости. Чарли продолжал ласкать чувствительный слух: — К тому же я слышал, что лазер на очень долгое время оставляет кожу гладкой... Без воспалений и высыпаний, — по мраморной коже бегали мурашки от пробирающего нутро шёпота. — Угум... — Вилли от удовольствия сладко мурчал. Член снова налился кровью, и Чарли аккуратно погладил налившуюся головку, ствол, опустил руку ниже. Мистер Вонка с готовностью раздвинул ноги. Его разморила ласка юного любовника. Пока Бакет снова и снова пробовал на вкус губы кондитера, длинные пальцы мяли мягкие половинки. Вилли вновь напрягся, готовясь к новым ощущениям. Однако когда Чарли отодвинул полоску ткани и коснулся щели между ягодицами, то слегка нахмурился в замешательстве. Но всё равно рука продолжала изучать пятую точку дальше, пока средний палец не надавил на анус. Губы с жарким вздохом тут же отпрянули с мокрым звуком. — Так вот почему ты торчал так долго в ванной, — в голосе звучали одновременно озарение и обида. Вся ложбинка и колечко мышц были в чём-то скользком, а палец уж слишком легко проник внутрь. Вилли подумал, что мог бы возразить, но подавился громким стоном: в него вошли разом два, нет, три пальца во всю длину. — Выходит, я могу с тобой не церемониться, да? — поразительное спокойствие вместе со злым разочарованием создавали нужный эффект — Вилли растаял под властным напором. — Да, мистер Бакет, вы... Ах! — Заткнись, — его перебили жёстким ударом руки по ягодице, в то время как вторая активно двигалась внутри и давила на нужную точку. Мистер Вонка потерялся в противоречивых чувствах боли и наслаждения. — Даже сейчас ты не можешь полностью опустить ситуацию. В чём дело? Ты не доверяешь мне? — пусть голос и звучал ровно, рванный и жёсткий ритм пальцев говорил о раздражении. Чарли теперь не проявлял открыто свою агрессию, как в первый раз, но контролировал и скрывал за холодностью, от чего у Вилли поджимались пальцы на ногах. Да, такой мистер Бакет очень хорош. Кондитер жалко подвывал и смотрел мокрыми глазами на своего хозяина, будто он правда был провинившимся ребёнком. Чарли, как опытный любовник в пассивной роли, хорошо знал эту часть мужской анатомии, поэтому несмотря на грубость, хорошо и активно ласкал нужные места, от которых Вилли Вонка сходил с ума. Впервые юному Бакету выпала возможность познакомить своего любимого с другой стороной удовольствия, и ему, вроде как, доверились. Вроде как. Даже здесь, рядом со своим проверенным и верным партнёром, Вилли не может позволить потерять контроль. — Чёрт побери, что ты делал со своей дыркой? — пальцы продолжали двигаться крючком. Вилли елозил бёдрами и часто дышал, готовый вот-вот кончить. Руки судорожно искали, за что можно ухватиться: опоры катастрофически не хватало. Чарли снова подвинулся к чувствительным ушам и зашептал: — Почему она такая раздолбанная, как у шлюхи? Это стало последней каплей. Содрогаясь всем телом, Вилли обильно кончил, запачкав свои живот и грудь. Трусы насквозь были мокрыми от спермы, масла и пота. Чарли победно улыбнулся, когда рука покинула отверстие и стала размазывать белёсые капли. Значит, мы всё-таки хотим грубо и грязно. Хорошо. Пока Вилли приходил в себя от мощного оргазма (и причины его), именинник полез за чем-то в ящики тумбочки. Кондитер лишь слышал, как их открывали и задвигали обратно. Всё перед глазами кружилось, как при опьянении. Вдруг его резко перевернули и вжали лицом в подушку. Слух уловил щелчок какой-то застёжки. Ошейник двинулся и будто потянул слегка назад. Поводок. Ладонь исчезла с головы, но она тут же вместе со второй оказалась на бёдрах. Его зад подняли выше, и теперь Вилли стоял открытый, будто действительно был течной сукой. Ткань снова отодвинули в сторону и к колечку мышц прикоснулась горячая головка. Член вошёл одним слитным движением до самого упора. Страсть, удовольствие и желание перемешались и дошли пика в магической комнате. Оба замерли в немом крике, пытаясь совладать с новыми ощущениями. Чарли — с жаром и шёлком, окутывающее его внутри Вилли; Вилли — с заполненностью и окутывающей силой, которую дарил ему Чарли. Выйдя из оцепенения, Чарли крепче сжал ягодицы и сделал на пробу первое движение. Оба судорожно то ли вздохнули, то ли простонали. Член Вилли болезненно стоял и выглядывал из чёрного промокшего насквозь белья. Чувствительность обоих слишком выросла в разы. Анальный секс — сам по себе один из самых сложных способов достичь удовольствия. Даже имея такой важный орган, как простату, которая очень удобно находилась близко к анусу, стимулировать её проблематично, а у многих мужчин она в принципе не так уж и сильно реагирует на массаж и ласку. Но Чарли и Вилли подходили друг другу не только ментально на высоком уровне, но и физически. А в купе с сильными чувствами и связью каждый их акт любви приносил неземное наслаждение. Поэтому мистер Бакет осмелел, вцепился в поводок и обмотал лишнюю длину вокруг руки, притягивая Вилли, когда ему надо. Ошейник от этого давил и слегка затруднял дыхание. В такой позе член особенно глубоко входил и проезжался по сладкому местечку. Комната быстро наполнилась звуками шлепков, вздохов и стонов. От напряжение на шее и руках Чарли вздулись вены, вся кожа выше ключиц очень покраснела. Вилли скорее просто пытался не забывать дышать: сильные ощущения сжимали глотку и не давали возможности просто стонать. Он судорожно хватал ртом воздух и с выдохом стонал, а то и кричал из-за особенно глубоких толчков. — Да... Да-да... Ещё... О-о-о! Мистер Бакет!... — ещё реже тонкий слух Бакета улавливал бормотания, словно в бреду. Вилли пытался деть куда-то свои руки, пока лежал и опирался грудью на кровать. В момент Чарли просто взял, заломил конечности кондитера сзади и связал их крепко лентой поводка. Именинник подался вперёд и чуть ли не навалился на мужчину: он давил на сцепленные друг с другом локти и спину мистера Вонки. С такого ракурса фигура кондитера казалась почти женской: тонкая талия, большие ягодицы в кружевных трусиках. Чарли сам держался из последних сил, чтобы не излиться сразу, поэтому периодически замедлялся. В эти моменты оба переводили дух от избытка удовольствия. Вилли уже был весь в слюнях и слезах и никак не контролировал себя. — Вот так ты хотел, да? Об этом ты мечтал последнее время? — Чарли не унимался, продолжая медленно водить член туда и обратно. — Чтобы твои булки набили кремом, да? — рука переместилась со спины на шею, как бы придавливая Вилли к кровати. Ничего более вразумительнее «да» и «не останавливайся» не слетело с вишнёвых губ. Для нового владельца фабрики невнятные слова стали последней каплей. Подхватив кондитера под плечи, он притянул своего наставника к себе и прижал к груди. Бёдра судорожно продолжали двигаться. — Здесь теперь всё моё, слышишь? Каждая комната, каждая конфета, — в уши Вилли лилась сладким нектаром сбивчивая речь, глушимая его собственными стонами и вздохами. — И ты теперь... Тоже мой... Весь... — аккуратная рука потянулась к стоящему члену и начала активно дрочить. Это уже слишком. Мистер Вонка с немым криком опять обильно кончил, чуть ли не согнувшись пополам. Однако ни темп руки, ни темп сзади не замедлился, а только ускорился. Головку продолжали сильно тереть и гладить. — Стой!... Хватит!... Ах!... — Вилли паниковал и не понимал, что сейчас чувствует. Он уже кончил, действия не приносили такого же удовольствия, как до этого, и всё же... Из головки вдруг ударила мощная струя терпкой жидкости. Пока кондитер извергал из себя последние капли и мочил постель, Чарли испытывал возможно один из самых сильных оргазмов в своей жизни, как, собственно и его учитель, который дрожал в крепких объятиях наследника. Порой от удовольствия бывает так же плохо, как в моменты, когда от очень вкусного и сладкого шоколада сводит зубы. Именно так описал бы своё состояние Вилли Вонка. Руки и шею уже не сковывал поводок, но тело казалось деревянным и невероятно тяжёлым. Он застыл в позе, в которой его имели вначале. Колени и грудь чувствовали отчётливо мокрые простыни, и его голова гудела от всплывающих мыслей (в частности, что из него конкретно выстрелило в последний момент). Чарли же рухнул рядом на подушки. Картинка перед глазами плыла и расплывалась в знакомых очертаниях их спальни. Когда дыхание восстановилось, то сверху оказался светлый потолок с висячими лампами в форме какао-бобов, балдахины их знакомой уже кровати, на которой они проводили каждую ночь, и сухое одеяло под ними из шерсти мантикоры. Вилли наконец-то упал рядом тяжёлым грузом и через некоторое поднял взгляд на своего любовника. Он слабо начал: — Что это было? Чарли повернул голову на чуть хриплый голос и просто улыбнулся. — Секс. Вилли казался измотанным для каких-то сильных возражений и эмоций, поэтому спокойно продолжил: — Я знаю. Но что ты сделал со мной... В конце? — О, — Бакет лишь счастливо выдохнул, шире улыбаясь. — Я прочитал об этом в интернете. Мужской сквирт. Учёные не проводили массовых исследований, и многие утверждают, что это просто миф, поэтому я решил сам проверить. Круто вышло, правда? Бровь мужчины изогнулась, как дерзкий мазок кисти японского художника. — Тебе не понравилось? — занервничал Чарли. — Понравилось, но э-э-э... Это будто... Слишком... — Что? Слишком? — он лёг на бок и подвинулся ближе к кондитеру. — Это ты-то говоришь? — зелёные глаза искрились смехом. От их сияния всё тело Вилли пробрала щекотка радости, от которой уголки губ сами ползли вверх. — Извини меня, но и я не молодею! — шутливо возразил мистер Вонка. Они крепко запечатали свою любовь поцелуем. Ночью две родственные души крепко спали в объятиях друг друга. Каждая из них открыла для себя новую дверь, ведущую в тайные пути их самопознания и желания. И как хорошо, когда огромное множество дорог не страшно пройти с тем, кто тебя полностью поймёт и поддержит.