Left Over/Осталось

Изуку сидел в оцепенении, ослепляющая головная боль пронзала его череп раскалённой болью. Его глаза были открыты, но он не мог ни на чем сосредоточиться. Приглушенные голоса ворчали со стороны, куда ушли Айзава-сенсей и Исцеляющая Девочка, но слова были неразборчивы. Усталые зеленые глаза закрылись, пока он ждал, когда подействуют обезболивающие. Его виски пульсировали в такт пульсу. Изуку делал медленные, ровные вдохи. Любое лишнее движение заставляло боль в его голове усиливаться. Если бы его желудок не был пуст, Изуку был уверен, что его бы вырвало на пол. А так он едва сдерживал это. Нет смысла позволять отличному обезболивающему пропадать зря. Хорошо, решил он, что его матери нет дома. Он не хотел беспокоить ее своими травмами. Он был таким бесполезным всё время, получая травмы почти каждый день. Обучение героя было тяжелой, ломающей кости работой, особенно для такого человека, как он. Имея причуду всего лишь последние шесть месяцев, Изуку думал, что он делает довольно хорошие успехи и не отстаёт от своих одноклассников. Поэтому, даже если он действительно получит травму, он был рад, что Айзава-сенсей позволил ему попробовать себя в этом испытании. Изуку нужно было продолжать, продолжать упорно трудиться, иначе он никогда не будет соответствовать Каччану и остальным. Не то чтобы такой никчемный Деку, как он, когда-либо достигнет их уровня, но, возможно, он мог бы приблизиться к нему. Бормотание слов из другой комнаты внезапно стало яснее, и шаги застучали по кафельному полу вместе с тихим «щелчком» трости Исцеляющей Девочки. «…слишком похудел с тех пор, как видела его в последний раз…» Она продолжала говорить, но боль пронзила череп Изуку, и он пропустил последнюю часть ее предложения. Более глубокий голос ответил: «Я обязательно его приведу». Глаза Изуку открылись, вздрогнув от яркого света в экзаменационном зале. Он встретился взглядом с Айзавой-сенсеем, напряженный взгляд мужчины пронзил его насквозь. Лицо профессионального героя застыло в странном выражении, которого Изуку раньше не видел. То, как он смотрел на Изуку, заставило подростка почувствовать себя жуком под микроскопом. Отвратительно, но интересно. Изуку не понравилось это чувство. Закусив губу, Изуку обдумывал, о чем говорили эти двое, приближаясь. Его вес? Ничего страшного, мне не нужно возвращаться. Исцеляющая Девочка подошла к кровати Изуку, проверила его давление и пульс, а затем любезно улыбнулась ему. «Лекарство уже подействовало, молодой человек?» Изуку хотел отрицательно покачать головой, но тут же почувствовал, как пульсация усилилась. Он тихо пробормотал: «Нет». Исцеляющая Девочка кивнула, сказав ему сидеть спокойно, пока она творит чудеса, прежде чем вернуться в свой кабинет. Айзава остался в комнате, на его лице всё еще было странное выражение, когда он прислонился к стене лазарета. Изуку старался избегать зрительного контакта, вместо этого уставившись на свои ботинки, пока он медленно делал каждый вдох. В комнате на несколько секунд воцарилась тишина. Изуку чувствовал на себе взгляд классного руководителя, но не поднял головы. Она пульсировала гневом каждый раз, когда он двигался, и он не думал, что сможет встретиться глазами с Айзавой-сенсеем. Его щеки покраснели. Какой же он, должно быть, позор для этого человека. Практически умолял дать ему шанс, а потом его сразу же отправили в лазарет? Просто бесполезный Деку, даже сейчас. Блуждающие мысли плыли по его затуманенному разуму, как масло по воде, не часть его обычных мыслей, но от них невозможно было избавиться, когда они там были. Айзава заговорил тихим голосом. «Я пытался позвонить твоей матери. Линия не работала. Сказали, что не обслуживается». Живот Изуку скрутило, большие узлы скручивали его тошноту дальше, к рвоте. Он тяжело сглотнул, чувствуя привкус желчи, пытаясь успокоить свой скручивающийся желудок медленными вдохами. Его руки сжались на коленях, когда он напрягся, голова все еще наклонена, чтобы посмотреть на свои туфли, пока он отвечал. «Она потеряла свой телефон на прошлой неделе. Она еще не купила новый». Ложь имела неприятный привкус во рту. Или, может быть, это была желчь? Изуку не мог сказать. Он вздохнул, надеясь, что Айзава-сенсей не заметит. Ему не нужны были еще большие неприятности, чем те, в которые он уже попал. --- Айзава стиснул зубы от лжи, но воздержался от того, чтобы назвать Мидорию блефом, увидев выражение лица ребенка. Мидория выглядел готовым в любой момент выплюнуть всё содержимое своего желудка(если таковое есть). Руки ребенка, побелевшие на костяшках от того, как сильно он их сжимал, сильно дрожали, а его нижняя губа была крепко зажата между зубами. Судя по стеклянному взгляду его зеленых глаз, обезболивающее, которое дала ему Исцеляющая Девочка, начало творить чудеса, но напряженная поза осталась. Значит, не боль, подумал Айзава, оценивая реакции мальчика. Он обычно так сильно заикается? Расслабив позу, герой засунул руки в глубокие карманы своей геройской формы и изобразил на лице скучающее, но в то же время обеспокоенное выражение. «Думаю, я отвезу тебя домой, если мы не сможем связаться с твоими родителями». Он помолчал, наблюдая, затем продолжил. «Хочешь пойти, малыш?» «Д-да, сэнсэй», — пробормотал Мидория. Зеленоволосый подросток медленно встал, его ноги дрожали, а дыхание было неровным, когда он приспособился к стоянию. Айзава принял все это во внимание и шагнул вперед, чтобы положить руку на спину своего ученика, чтобы поддержать его. Он почувствовал, как тонкие плечи Мидории напряглись, а затем расслабились, когда они медленно вышли из лазарета, Айзава кивнул Исцеляющей Девочке, когда она наблюдала за ними с обеспокоенным выражением на своем старческом лице. Пара тихо шла рядом друг с другом, Айзава наблюдал за Мидорией краем глаза, а Мидория старательно следил за его ногами, пока он спотыкался рядом со своим учителем. Профессиональный герой повел их обоих в спортзал Гамма, размышляя о событиях дня. Мидория явно не обедал, хотя Айзава обеспечил его бесплатным питанием; Мидория явно сильно терял вес и не мог тренироваться так усердно, как раньше; и Мидория солгал о том, что телефон его матери потерялся. Пока учитель UA размышлял о своем ученике, Мидория, казалось, немного расслабился. Лекарство явно подействовало, поскольку его походка стала раскачиваться вперед и назад все более тревожно. Айзава крепче сжал плечо ребенка, когда Мидория спросил его: «Куда мы идем, Айзава-сенсей? Разве главные ворота не там?» Подросток указал большим пальцем за их спину в противоположном направлении. «Тебе нужно переодеться и взять рюкзак». Айзава следил за спотыкающимся подростком, пока они медленно шли к спортзалу Гамма. Зеленые глаза несколько раз бросали на него взгляд, стеклянные и нервные, пока они шли. Профессиональный герой делал вид, что не замечает. «Это имеет смысл...» — пробормотал Мидория, его голос затихал, когда они двигались по тротуару к большому спортзалу. Айзава позволил им пройти в тишине несколько мгновений. Была заметная разница в заикании Мидории, когда он говорил сейчас, и в лазарете. Формулируя теорию, он спросил: «Твоя мать сейчас дома?» Мидория споткнулся на шаг, когда его голова повернулась так быстро, что Айзава забеспокоился, что он может что-нибудь сломать. Широкие зеленые глаза уставились на профессионального героя, когда дыхание ребенка участилось. И снова Айзава не отреагировал ни на один из явных признаков паники подростка, просто не дав мальчику упасть на землю, пока они шли. «Эм... она на р-работе, я д-думаю? Она р-работает д-да...» Айзава промычал в знак согласия, хотя его мысли метались. Мидория был ужасным лжецом, решил он. Заикание действительно выдало это. Не говоря уже о том, что Мидория не выглядел совсем уверенным в том, что он говорил. Но почему Мидория лжёт? Эта мысль кружилась у него в голове, пока Айзава продолжал разговор, как будто ничего не случилось. «Насколько поздно? Мне сегодня вечером нужно идти на патрулирование, но я могу остаться с тобой до тех пор. Она вернется к восьми?» Айзава бросил случайное время. У него никогда не было установленных временных рамок для начала патрулирования. Так он был менее предсказуем. Мидория резко прикусил губу, пока они шли, не торопясь с ответом. Его глаза лихорадочно метались по окрестностям, пока он беспокойно кусал свою нижнюю губу, а его руки крепко сжимали штаны его геройской формы. Айзаве не понравилось, как долго он отвечал. «Я-я так не д-думаю, с-сенсей. О-она медсестра. Она работает д-очень много часов». Обхватив плечи подростка, Айзава почувствовал, как напряглись мышцы Мидории, а его дыхание участилось. Инстинктивно большой палец Шоты потер успокаивающие узоры на тонком плече своего ученика. Казалось, он вспомнил, как Мидория обсуждал работу своей матери с Ураракой и Иидой, когда Иида рассказал им о своем брате Ингениуме. «Но,» подумал профессиональный герой, «если его мать медсестра, почему она не заметила, какой он худой?». Ход мыслей был тревожным. Они остановились перед залом Гамма, когда Айзава открыл дверь и провел их обоих внутрь. «Иди переодеваться. Мне нужно сделать несколько звонков. Я буду снаружи». Мидория кивнул и медленно двинулся к раздевалке. Айзава подождал, пока не услышал, как внутри открывается металлический шкафчик, прежде чем шагнуть и посмотреть на заходящее солнце. Он вздохнул, вытащил телефон, прокрутил до контакта Хизаши и нажал «Вызов». — Изуку медленно снял свой геройский костюм и натянул школьную форму. Обычно обтягивающая ткань легко скользила по его тощим конечностям, даже не обтягивая плечи, как это было обычно. Но он не обращал на это внимания. Его мысли метались в тишине раздевалки, его тяжелое сердцебиение было единственным звуком, сопровождавшим его тихое бормотание. «Мамы нет дома, и она не вернётся. Пока нет, по крайней мере. Так что, Айзава останется, пока она не вернётся? Нет, ему нужно пойти на патрулирование. Может, я могу сказать, что она звонила с работы и скоро вернется? Поверит ли он этому? Айзава-сенсей, вероятно, захочет поговорить с ней сам, и тогда он увидит, что мне не звонили, и поймет, что я лгу, о нет, это будет еще хуже! Тогда никакой лжи. Ну, — Мидория сглотнул, его большие зеленые глаза невидящим взглядом уставились на скамейку напротив его шкафчика. — Больше никакой лжи». Он сделал глубокий вдох, голова у него закружилась, когда начала нарастать паника. Он лгал Айзаве-сенсею так много раз на этой неделе. Честно говоря, он был удивлен, что строгий учитель не отчитал его за это. Изуку был уверен, что профессиональный герой был более искусен в обнаружении лжи, чем он сам. Живот Изуку сжался, когда он попытался поправить галстук. Ситуация была нехорошей. Он никак не мог помешать Айзаве узнать об этом. Особенно если его классный руководитель настаивал на том, чтобы остаться с ним дома на какое-то время. Это было бы очевидно. Но, подсказывал ему разум, она скоро вернется. Может быть, Айзава-сенсей поймёт? Это не так уж и отличается от того, как Урарака живет в квартире одна. Это то же самое, на самом деле. Полностью одетый и понимая, что больше не может тянуть, Изуку нетвёрдо встал и побрел из раздевалки. Крепко сжав руки, он сделал один шаткий вдох за другим, и вышел из большого спортзала. — Герой стирания прислонился к внешней стороне спортзала Гамма и наблюдал за закатом оранжевого солнца, ожидая, пока Мидория переоденется в раздевалке. Он позволил своему разуму блуждать по фактам текущей ситуации Мидории, пытаясь позволить правде рассказать ему историю вместо того, чтобы делать поспешные выводы. Логично. Точно. Факт: Мидория не ел достаточно. Насколько он потерял вес, еще предстоит выяснить. Факт: Мидория не ел бесплатную еду, предоставленную ему сегодня, но ел вчерашнюю. Вскоре после этого его стошнило. Связано? Может быть. Факт: Мидория не хотел, чтобы его друзья или Айзава знали, что он не ест. Факт: Мидория солгал о телефоне своей матери и о ее присутствии дома. То ли потому, что она на самом деле не дома, а на работе, то ли по какой-то другой причине... неясно. Факт: Если мать Мидории не вернется к тому времени, когда Айзаве придется отправиться на патрулирование, он отвезёт Мидорию обратно в лазарет для наблюдения. Ущипнув себя за переносицу, Айзава закрыл зудящие, сухие глаза и вздохнул. Почему зеленоволосый подросток всегда был в центре каждой проблемы? Если он еще не знал о суперсиле Мидории, он мог поклясться, что у ребенка была причуда-магнит для неприятностей с беспорядками, которые, казалось, следовали за ним, как тень. «Айзава!» — раздался через лужайку со стороны главного здания веселый голос, который Айзава легко узнал. Что он все еще здесь делает? Он подумал, открыв темные глаза, чтобы безразлично взглянуть на Всемогущего в его тощем облике. На изможденном лице блондина сияла яркая улыбка, а в руке он держал отвратительный желтый рюкзак, в котором Айзава узнал Мидорию. «Яги», — проворчал Айзава, засовывая руки в глубокие карманы и еще сильнее прижимаясь к зданию. Яги, казалось, не смутил тон молодого человека, вместо этого он продолжил говорить оптимистичным голосом. «Я был в лазарете, чтобы отдать юному Мидории его рюкзак, но Чиё сказала, что ты уже отвез его переодеться». Скучающий герой нахмурился и кивнул. «Откуда ты знаешь, что он в лазарете?» Худой блондин поставил тяжелый рюкзак на ближайшую скамейку и засунул свои большие руки в такие же большие карманы очень свободного костюма. Медленно покачиваясь вперед и назад на ногах, Яги неловко кашлянул: «Э... Недзу сказал мне». Торопясь сменить тему, он продолжил. «Чиё сказала, что у него сотрясение мозга? Как это случилось?» Пронзительные голубые глаза мужчины блестели от беспокойства, а его впалое лицо выражало большую обеспокоенность за студента. Айзава изогнул бровь, увидев, насколько Яги заинтересовался тем, кто в противном случае должен был быть просто одним из его учеников. Решив отомстить человеку за то, что тот избежал его вопроса таким простым ответом, он невозмутимо произнес: «Он врезался головой в цементный столб». Всемогущий грубо закашлялся, его рука тут же поднялась, чтобы прикрыть рот платком, который, как с некоторым удовлетворением отметил Айзава, был черным, а не обычным белым. Поделом ему за то, что он довел Погрузчика до сердечного приступа, когда оставил окровавленный белый платок в учительской. «Чт...» Он снова закашлялся. «Что?» Айзава спрятал ухмылку в своем шарфе-захвате. Слишком просто... «Именно то, что я сказал, Яги. Как еще, по-твоему, он мог получить сотрясение мозга?» «А, ну, я... я подумал, может быть...» Худой мужчина с трудом находил ответ, жестикулируя большими руками, пытаясь преодолеть шок. Телефон Айзавы начал настойчиво жужжать в кармане. Он быстро вытащил его, зная, что любые звонки, которые он получал на свой «рабочий телефон», обычно были теми, на которые ему нужно было ответить. Взглянув на маленький экран, пока белокурый преподаватель по основам геройских исследований с любопытством наблюдал за ним широко раскрытыми, запавшими глазами, Айзава прочитал «Цукаучи». Отвернувшись от героя номер один и отойдя на небольшое расстояние, Айзава пробормотал: «Мне нужно ответить». Яги с понимающим выражением лица улыбнулся и помахал рукой, сказав: «Конечно». Уставший герой открыл маленький серый телефон и тут же ответил своим обычным «Сотриголова». «Ластик, нам нужно, чтобы ты немедленно приехал в участок. Рейд на оружейный склад Hair Trigger перенесен на сегодняшнюю ночь. Нам сообщили, что они вывозят свой товар пораньше для какой-то сделки, и нам нужно поймать их с оружием, иначе все это дело провалится». В обычно спокойном голосе Цукаучи слышались нотки раздражения и стресса, которые обычно возникали только тогда, когда что-то шло не по плану. Айзава выругался, глядя на Яги, теперь в его узнаваемой форме Всемогущего, разговаривающего с Мидорией, который был одет в школьную форму. Парень выглядел немного ошеломлённым, когда он торопливо искал что-то в своем рюкзаке, расслабившись только тогда, когда он вытащил один из своих блокнотов. Блокнот был поспешно засунут обратно в сумку, когда парень повернулся, чтобы ответить на что-то, что спросил Яги. «Неужели это не может подождать час? Мне нужно кое-что сделать», — резко бросил Айзава, зная, что Цукаучи не воспримет это как личное оскорбление. Он почувствовал всплеск раздражения из-за неподходящего момента. «Извини, Ластик. Моя команда должна быть на месте в течение следующих тридцати минут, чтобы провернуть это. Они переместят ящики сразу после заката». Нахмурившись в серое оружие захвата на шее, Айзава сильно сжал переносицу. Он надеялся получить представление о том, что происходит с Мидорией сегодня вечером, но этот рейд был кульминацией нескольких месяцев тайного сыска и долгих ночей, проведенных за просмотром зернистых видеозаписей различных членов Hair Trigger Gang. Айзава быстро принял логическое решение. «Я встречусь с твоей командой на складе. Буду через двадцать минут». Повернувшись лицом к вечно улыбающемуся Всемогущему и остекленевшему Мидории, Айзава быстро заговорил с героем номер один. «Мне нужно идти. Мне нужно, чтобы ты отвёз Мидорию домой». Глаза Мидории драматично расширились, когда он вмешался: «В-всё в порядке, Айзава-сенсей! Я м-могу просто сесть на поезд, как п-обычно. Это д-правда не так уж и далеко, и я н-не хочу никого беспокоить. Я м-могу п-просто пойти сейчас». Мидория нервно рассмеялся и махнул рукой в успокаивающем жесте, почесав затылок. Он схватил свой чрезмерно полный рюкзак и повернулся, чтобы пойти в сторону главных ворот. Айзава сердито посмотрел на подростка, который быстро остановился и закусил губу, широко распахнув зеленые глаза, которые смотрели на него с тревогой. Не в силах смягчить взгляд из-за своего огромного дефицита времени, он повернулся к Яги. «Отвези его домой и убедись, что кто-то будет там сегодня вечером, чтобы присмотреть за ним. Если ты оставишь его одного, пока он на сильных обезболивающих, я сделаю тебе сотрясение мозга». «Конечно!» — крикнул Всемогущий, подняв большой палец вверх, чтобы присоединиться к его чрезмерно яркой улыбке и легкой дрожью в голосе, как будто он был напряжённым от Айзавы. «Предоставь это мне, Ластик! Я позабочусь о том, чтобы молодой Мидория благополучно добрался домой!» Айзава фыркнул и кивнул, тут же развернувшись, чтобы броситься к главным воротам, выхватив оружие из рук, швырнул его в ближайший фонарный столб и скрылся за стеной. --- Как только Айзава скрылся из виду, Всемогущий позволил себе сдуться и с облегчением вздохнул, когда от него пошёл пар. «Т-тебе действительно не обязательно отвозить меня домой, Всемогущий. Я в-в порядке». Мидория взглянул на своего высокого, тощего кумира, слегка покачиваясь под тяжестью сумки. «Чепуха, молодой человек!» Яги счастливо улыбнулся своему преемнику, обнял подростка за плечи и повел его к учительской стоянке. «Я более чем счастлив отвезти тебя домой. Все будет как в старые добрые времена! Плюс», — скелетообразный учитель наклонился и заговорщически пробормотал, — «ты меня спасаешь , правда. Директор Недзу хотел устроить «тимбилдинг» для всех учителей сегодня вечером. Что-то вроде просмотра трёхчасового документального фильма». Яги поморщился; он был рад, что ему каким-то образом удалось избежать события, вызывающего сон, и более чем счастлив находиться в обществе яркого, солнечного подростка, который был так близок к его собственному ребенку, как никогда в жизни. «Н-но разве ты не должен присутствовать? Если это спрашивает директор Нэдзу, то это должно быть важно, да? Я-я имею в виду, что он твой начальник, так что тебе, вероятно, стоит пойти посмотреть документальный фильм! Я уверен, что проводить время с-с другими учителями — это важное дело, и это значительно улучшит ваши рабочие отношения…» Белокурый мужчина широко улыбнулся и усмехнулся, взъерошив зеленую копну волос, принадлежавшую его любимому ученику. «Вот мой Принц Бессмыслицы! Рад видеть, что ты не сильно ударился головой!» Изуку густо покраснел, поднял руку со шрамом, чтобы прикрыть лицо от веселых насмешек наставника. Другой рукой он крепко сжимал рюкзак, пока шатаясь, шел по тротуару рядом со Всемогущим. «Кроме того», — продолжил Яги, снова обнимая молодого человека за плечи, когда заметил, что тот шатается, — «мы уже давно не могли наверстать упущенное. Как идут твои занятия?» Старший мужчина с беспокойством отметил, что плечи мальчика были гораздо костлявее, чем он ожидал, учитывая объем тренировок, которым подвергся ученик. Они дружелюбно разговаривали, направляясь к старому фургону Всемогущего, Изуку рассказывал своему наставнику о тренировках и предметах, которые его больше всего волновали. В какой-то момент подросток перешёл на английский, чтобы Всемогущий мог дать ему указания по поводу его акцента. Затем они в течение нескольких минут, пока Всемогущий ехал, перешли на фанатство над Американскими героями, которых они видели в новостях. Когда они приближались к жилому комплексу Мидории, Всемогущий вспомнил указания Айзавы. «Твоя мама дома? Я не хочу оставлять тебя одного после сотрясения мозга». «О, э-э, я думаю, она уже должна быть д-дома со своей н-новой работы». Мидория не отрывал своих зеленых глаз от своих извивающихся рук на коленях, демонстративно не глядя на своего наставника. Всемогущий, неспособный сделать больше, чем просто оглядеться во время вождения, заметил странный тон своего ученика. «Новая работа? Я думал, ты сказал, что она работает в клинике ниже по дороге?» «Д-да! Она говорил это. Я м-несколько удивлен, что ты помнишь, на самом деле», — пробормотал Мидория. Затем он снова оживился, его заикание усилилось, когда он заговорил. «Н-но она... ее у-уволили, и ей п-пришлось искать н-новую работу». Яги пожалел бедную женщину. Воспитание ребенка в одиночку было нелегким делом, к тому же над мальчиком издевались из-за отсутствия причуд большую часть жизни. Скелетный человек видел, что потеря работы создает массу проблем для маленькой семьи. Беспокойство капало с его голоса, Яги спросил: «У вас обоих все в порядке?» Он помолчал, размышляя. Затем сказал: «Надеюсь, ты все еще можешь покупать еду?» Мидория тут же начал дико размахивать руками в кабине фургона, быстро заикаясь: «О-о, да! Н-не нужно н-волноваться, Всемогущий! У нас всё в-прекрасно! Д-деньги были п-немножко тугими, вот и все. Н-но теперь все в порядке! Хех…» Яги нахмурился, услышав решительный отпор своим вопросам, когда он въехал на парковочное место перед жилым комплексом своего преемника. Неуверенным голосом он сказал: «Если ты уверен. Но если вам когда-нибудь что-то понадобится, ты можете просто спросить меня. Твоё благополучие — мой главный приоритет». Яги повернулся и пристально посмотрел на студента, пока тот парковался, глаза и тон были серьезными. Зелёные стеклянные глаза Мидории на мгновение уставились на него с благоговением, прежде чем он моргнул и широко улыбнулся. «Я так и сделаю. Спасибо, Всемогущий». Яги усмехнулся и, почувствовав облегчение от искреннего ответа, наклонился, чтобы взъерошить зелёный пучок волос на голове подростка. «Сколько раз мне говорить тебе называть меня Яги, малыш? Теперь давай зайдём внутрь». Яги расстегнулся и схватил для него жёлтую сумку Мидории, старательно игнорируя весьма заметную нашивку на переднем кармане, изображающую его собственное лицо. Подросток взял сумку у профессионального героя, повернулся, чтобы посмотреть на квартиры, и указал на окно, в котором горел свет. «Моя м-мама, должно быть, дома, в м-гостиной горит свет». Яги посмотрел на середину третьего этажа, увидев освещённое окно. Кивнув с удовлетворением, что о его ученике сегодня позаботятся, он улыбнулся зеленоволосому подростку. «Похоже на то. Хочешь, я провожу тебя до двери?» Изуку покачал головой, улыбаясь своему наставнику. «Со мной все будет в порядке. У нас снова заработал лифт, так что мне не придется подниматься по лестнице». Он потянул за лямки рюкзака, слегка шаркая ногами по остывающему тротуару. «Ладно. Отдохни немного, ладно?» Яги осторожно потрогал небольшой шрам на лбу Изуку от травмы. «Больше никаких ударов головой о цементные столбы, слышишь?» Мидория покраснел и в смущении уставился на свои туфли, которые были такими же красными, как и его лицо. «Да, я п-понял. Пока, Яги-сан!» Невысокий мальчик повернулся к входу в квартиру, слегка повернувшись, чтобы помахать рукой учителю за спиной, его щеки все еще были красными. «Спокойной ночи, юный Мидория». Яги крикнул ему вслед, помахав большой рукой в ответ. Он повернулся, чтобы забраться обратно в свой фургон, завел двигатель и медленно помчался прочь от квартир к своему дому. Он улыбнулся про себя, радуясь возможности провести немного времени с подростком, которого считал сыном. --- Изуку облегченно выдохнул, закрывая за собой дверь своей квартиры. Подъем на два лестничных пролета вывел из его одурманенного наркотиками разума много полезного. Он солгал о том, что лифт работает. Он был уверен, что лифт не работал с тех пор, как его мать начала снимать это место, когда ему было шесть лет, а домовладелец так и не проявил никакого интереса к оплате ремонта. Вздохнув и вытащив ноги из красных ботинок, Изуку направился в пустую квартиру, пройдя через голый коридор с выцветшими прямоугольниками на обоях, где когда-то висели картины. Войдя в кухню, он поставил свой увесистый рюкзак на кухонный стол, задаваясь вопросом, когда он когда-либо казался таким тяжелым. Средняя школа, предположил он. Когда он носил с собой все свои тетради геройских анализов. Сейчас в сумке, конечно, не было 13 тетрадей, но, может быть, его учебник по искусству составил дополнительный вес? С затуманенными мыслями и приближающейся волной головокружения Изуку сел на единственный стул, который остался в доме, и спрятал веснушчатое лицо в руках на прохладной стойке. Он смог скрыть это от Айзавы-сенсея и Всемогущего, но голова все еще сильно болела. Постоянная боль и неустойчивое чувство от обезболивающих ослабили его кости от истощения. Он позволил себе сползти на стойку на несколько минут, его разум дрейфовал, пока его тело расслаблялось. «Изуку! Ужин готов!» Шестилетний малыш радостно завизжал, вбежав на кухню с обутыми в носки ногами и фигуркой Всемогущего в руках. «Кацудон! Мамочка, это кацудон?» Инко рассмеялась, наблюдая за волнением, которое буквально струилось от ее маленького сына. «Конечно, дорогой! Сегодня же пятница, в конце концов!» «Пятница кацудон! Обожаю пятницы!» Изуку обогнул стойку и направился к кухонному столу, где два набора палочек для еды и стаканы с водой ждали своих спутников. Инко наполнила обе миски, детскую миску Изуку с темой «Всемогущество» и свою простую. Она обошла стойку, полную нарезанных овощей и дымящегося риса, чтобы поставить обе тарелки на стол. «Та-да! Твое любимое для моего любимого». Изуку подбодрился, левой рукой он размахивал Всемогущим в воздухе, а правой схватил палочки для еды, чтобы вонзить их в еду. Мысли Изуку отвлеклись от теплых воспоминаний раннего детства и довольства, которое они приносили. Он чувствовал себя таким уставшим и уютным, не желая, чтобы они заканчивались, но зная, что они давно прошли. Рука Изуку дрожала, когда он вставлял ключ в дверь своей квартиры. Он тихонько шмыгал носом, крупные слезы застилали ему глаза, когда он пытался не зареветь посреди коридора. Его школьный гакуран был запятнан слезами, кровью и грязью. Замок щелкнул изнутри, дверь быстро распахнулась. Инко в шоке посмотрела на своего сына, который стоял там, из носа медленно капала кровь, а глаза были полны слез. «Изуку! Что случилось?» Она провела его внутрь, оглядев оба конца коридора, прежде чем закрыть дверь и снова запереть её. «Я просто х-хотел поговорить о г-героях с К-Каччаном и его д-друзьями, н-но они сказали, что я не могу тусоваться с ними, и К-Каччан запихнул меня в л-шкафчики. Он сказал, что я б-бесполезен, а герои н-не хотят, чтобы б-бесполезные люди говорили о них!» Инко привела сына в ванную, вытащила аптечку из-под раковины и указала ему сесть на край ванны. Она быстро вытерла кровь и слезы с веснушчатого лица Изуку, радуясь, что кровотечение из его носа остановилось. "Ну, Изуку, это не очень хорошо так говорить о Кацуки. Он бы тебе так не сказал". Изуку взглянул на лицо матери, увидев в ее глазах легкий холодок, которого он никогда раньше не видел. «Н-но, мама, это то, что он сказал!» Инко резко ответил: «Изуку. Не лги о своих друзьях». Мальчик без причуды смотрел на мать широко раскрытыми глазами, не привыкший слышать от нее такой тон голоса. Его мама вздохнула, вставая, чтобы выбросить окровавленные бумажные полотенца в мусор. Повернувшись к сыну, она строго, но тихо сказала: «Кацуки когда-нибудь станет великим героем, Изуку. Герои не говорят людям, что они бесполезны, не так ли?» Веснушчатый мальчик медленно покачал головой: «нет», водянистые зеленые глаза уставились на суровые глаза матери. Он слегка шмыгнул носом, его щипало от того, что его недавно засунули в твердый металлический шкафчик. «Точно. Значит, Кацуки не называл тебя бесполезным и не запихивал тебя в шкафчик. Ты случайно врезался в фонарный столб и разбил нос». Инко присела на корточки, чтобы оказаться на уровне глаз сына, с серьезным лицом. «Итак, что случилось, Изуку?» Двенадцатилетний мальчик сглотнул и облизнул внезапно пересохшие губы, почувствовав металлический привкус соленых слез. «Я-я случайно врезался в фонарный столб и получил р-разбил нос». Инко мило улыбнулась мальчику, кивнул и встал. «Правильно, милый. Теперь давай переоденем тебя в форму. Её нужно постирать». Изуку медленно поднял свою голову, которая болела, от стойки, глаза щипало от воспоминаний. Его мама была права, в конце концов. Изуку научился лучше скрывать свои травмы или, по крайней мере, не лгать о том, что произошло. Она никогда не спрашивала больше подробностей, чем краткое объяснение, которое он дал, и просто молча латала его, пока он не научился делать все сам. Стоя на не твёрдых ногах, Изуку побрел к куче товаров с героями, которые он продавал. Покопавшись в куче немного, он вытащил свою плюшевую игрушку Всемогущего, которую он получил в подарок на день рождения, когда ему было десять лет. Изуку сунул ее под мышку и переместился в угол, где стояла лампа, как своего рода учебное место. Он прислонился спиной к голым стенам, устремив взгляд на то место, где когда-то стоял диван. Изуку сидел на удобном коричневом диване в гостиной, не отрывая глаз от телевизора и держа в руках Анализ Героев Будущего № 14. Сегодня вечером недалеко от Токио произошло масштабное нападение злодеев, и он был готов обратить внимание на всех героев Токио, которых он нечасто видел в действии. «Это новостная сеть JVN 5, пролетающая над местом масштабной атаки злодеев в восточной части Токио. Атака, по-видимому, была сосредоточена вокруг Токийской больницы общего профиля. Злодеи устроили большой взрыв, нанеся огромный ущерб северному крылу больницы. Ниже вы можете видеть, как несколько героев реагируют на место происшествия…» Яростно строча в своем блокноте, Изуку почувствовал волнение от того, что увидел так много новых героев в действии. Он быстро создал новую страницу для каждого из них, перечислив имя героя, причуду, общую тактику, сильные и слабые стороны, список продолжался. Он смотрел новости около тридцати минут, когда услышал голос своей матери, плывущий сквозь шум телевизора. Инко счастливо рассмеялась: «О! Там так мило звучит! Хотела бы я пойти с тобой, когда ты уйдешь». Она замолчала, видимо, давая возможность высказаться тому, с кем она разговаривала по телефону. «Что? Нет, я не могла… Ты… ты так думаешь? Я имею в виду, я могла бы продать кое-что, чтобы заплатить за это». Она снова замолчала, затем хихикнула так, как Изуку никогда раньше не слышал. «Ладно, давай сделаем это. Он будет проходить стажировку целую неделю в мае, думаю, я смогу тогда поехать. Да, ладно. Я люблю тебя, Хисаши». Изуку подождал, пока мать вернется на кухню, прежде чем спросить: «Это был папа?» Его мать, перебирая шкафы и ящики, но ничего не доставая, рассеянно пробормотала: «Что ты сказал, Изуку?» Выключив громкий телевизор, зеленоволосый подросток обернулся. «Я спросил, папа ли это на телефоне? Он уже повесил трубку? Я надеялся рассказать ему о спортивном фестивале». «Ох», — Инко покачала головой, улыбаясь Изуку, хотя улыбка не коснулась ее глаз. «Нет, дорогой. Это был просто старый друг. Я, возможно, зайду к тебе, пока ты будешь на стажировке». Изуку нахмурился, ему было любопытно, почему его мать лжет. Зная, что споры только сделают ее несчастной, он ответил. «Хорошо, мам. Веселой поездки, если пойдешь». «Я сделаю это, милый. Я сделаю это». Изуку открыл мокрые глаза, темная квартира, освещенная только светом с улицы, встретилась его взгляду. Темные тени бежали по ковру, не встречая ничего, кроме кучи товаров с героями в центре. Он поджал ноги, прижимая плюшевого Всемогущего к груди, чувствуя, как в груди выплёскиваются эмоции. Слезы беззвучно текли из его зеленых глаз, когда он сжимал руки достаточно сильно, чтобы оставить круглые следы на коже, и спрятал лицо в комфорте плюшевого Всемогущего. Он вспомнил поездку на поезде домой из клиники в Хосу, болтал с одноклассниками, прежде чем помахать Ииде и Тодороки, когда они выходили на своих остановках. Остаток пути обратно в Мусутафу прошел в предвкушающей тишине, он не хотел ничего, кроме как обнять свою мать и рассказать ей о своей чрезмерно захватывающей стажировке. Чтобы она держала его на руках и говорила, что он в безопасности и все в порядке. Вместо этого он вернулся домой в холодный, пустой дом и обнаружил на кухонном столе записку с именем « Изуку», написанным почерком его матери.