Left Over/Осталось

Изуку сидел за потрёпанным и любимым столом в том, что когда-то казалось его спальней. Теперь, когда стены были лишены его плакатов, а все его безделушки и фигурки были свалены в кучу в гостиной, это казалось холодным и безликим. Единственной частью комнаты, которую он отказался убрать, было яркое одеяло Всемогущего на его кровати. В конце концов, ему нужно было что-то, под чем можно было бы спать. Глядя в свой блокнот, Изуку записывал все предметы, которые он только что поместил в «кучу на продажу», пока озвучивал ее. «Один ограниченный тираж постера серебряного века от Всемогущего, два ограниченных тиража постера бронзового века, один на английском, один на японском, один ограниченный тираж золотого века…» Он продолжал бормотать, пока пробегал по списку пунктов, время от времени выбегая в почти пустую гостиную, чтобы перепроверить список. Каждый раз он снова плюхался в кресло за столом, ноги дрожали, и он тяжело дышал. «И одна лимитированная фигурка Всемогущего Золотого Века с воспроизведением настоящих записей культовых крылатых фраз Всемогущего». Зеленоволосый подросток просмотрел большой список товаров, которые он записал в свой новый блокнот « Взрослые обязанности в настоящем », и почувствовал, как в его животе образовался комок. Товары с героями, аккуратно сложенные в гостиной, были его страстным проектом в течение многих лет, медленно собирая редкие и востребованные предметы, которые можно было получить, только посетив почти каждую конвенцию Героев в Японии. Мысль о продаже всего этого заставила его худой желудок сжаться, а в уголках запавших глаз появились слезы. «Но», подумал Изуку, «какой смысл владеть этим, если я не могу позволить себе даже арендовать комнату, в которой они выставлены?» Он покачал головой, вытирая набежавшие слезы и сдерживая эмоции. «У тебя есть дела поважнее, чем беспокоиться о плакатах», — сказал он себе, подавляя нарастающие эмоции и игнорируя легкое эхо своего голоса в пустой комнате. Он встал из-за стола, держа в своей тонкой руке блокнот, ручку и телефон. «Если я успею сделать фотографии до шести часов, я смогу как раз успеть в библиотеку, чтобы проверить цены, и вернуться около восьми. Тогда я смогу разогреть остатки риса на ужин». Зеленоглазый парень поморщился, представив себе простой рис на ужин в десятый раз подряд, но его нежелание было быстро подавлено. «Сегодня ты получил что-то вкусненькое на обед и тебя вырвало, так что снова заплати за рис на ужин. Это ведь не было бесплатной едой...» Изуку замолчал, вспомнив, что не добавил этот конкретный долг в свой текущий счет расходов. Он вздохнул, вытащил блокнот и открыл его на потрёпанных страницах. «Один прием пищи в UA, примерно...» Он почесал голову, темно-зеленые кудри безвольно упали на его руку, когда он быстро подсчитал стоимость всех ингредиентов. «1000 иен?» Он записал. Блокнот захлопнулся, а ручка аккуратно застряла между страниц, когда невысокий подросток достал телефон и сфотографировал каждый предмет по отдельности, проклиная свой рост и тот факт, что диван был продан две недели назад. Дополнительная высота помогла бы сделать более широкий снимок для более крупных предметов. Затем он схватил ключ от квартиры и решительно вышел за дверь в 5:45, старательно игнорируя единственный сложенный листок бумаги на кухонном столе с надписью « Изуку» почерком его матери. --- Айзава был готов к концу недели. После долгого вечера проверки работ, долгой ночи патрулирования и долгого утра обучения непослушных подростков он достиг своего предела. Уставший герой заползал в ярко-желтый спальный мешок, который он держал под столом учителя, когда заметил Мидорию, встающего, чтобы уйти с Ураракой, с тетрадью в руке и без всякого бэнто. Айзава молча выругался, когда снова встал, резко крикнув через класс: «Мидория, поговори со мной минутку». Оставшиеся ученики начали тихо перешептываться друг с другом, выбегая за дверь, не желая попасть под перекрестный огонь, если Айзава собирался отругать Мидорию. «Ой-ой! Мидория в беде!» «Интересно, что он сделал?» «Айзава сегодня более ворчливый, чем обычно. Надеюсь, Мидо-бро выживет!» Пока он ждал, пока остальные ученики 1-A покинут класс, он осмотрел своего зеленоволосого ученика, помня о вчерашних проблемах Урараки. Хотя Мидория начал в этом классе довольно худым, он всегда поддерживал свою форму и показывал приличное количество рельефных мышц. Теперь его форменная куртка безвольно свисала с его тела. Его щеки, которые раньше выглядели как детский жирок, вросший и решивший остаться навсегда, были впалыми. Линия подбородка и скулы подростка выступали из его круглого лица, придавая ему измождённый вид, который не подходил солнечному мальчику, к которому привык Айзава. Волосы на шее Айзавы встали дыбом, ему совершенно не понравилось то, что он увидел, и он почувствовал сильное желание немедленно отвести ребенка в кабинет Исцеляющей Девочки. Он подавил это желание. По крайней мере, на данный момент. «Снова забыл свой обед, Мидория?» Герой Стирания старался говорить нейтральным голосом, не желая, чтобы ребенок чувствовал себя неловко. Эффект был немного сведен на нет хриплым от недостатка сна голосом прошлой ночью. Мидория прикусил тонкую нижнюю губу, зеленые глаза смотрели куда угодно, только не на Айзаву. Он несколько раз открывал рот, как будто собираясь что-то сказать, но ничего не вышло. Шота терпеливо ждал, позволяя подростку дойти до того, что он собирался сказать. Его плечи заметно напряглись, Мидория крепко сжал лямки своей сумки и пробормотал: «Д-да, сенсей». Айзава кивнул, радуясь, что мальчик не лгал ему. «Это начало», подумал он. Пытаясь смягчить выражение лица, он отвел полувзгляд и вытащил тот же блокнот, что и вчера. Оторвав сверху несколько своих патрульных записей и засунув их в глубокий карман, он быстро написал еще одно сообщение для Lunch Rush и протянул его нервному подростку. «Я имел в виду то, что сказал вчера, малыш. Если забудешь свой обед, приходи и поговори со мной. Никаких вопросов». Он попытался сохранить зрительный контакт, но подросток отказался встречаться с ним взглядом. Мидория резко кивнул, взяв записку, и повернулся к двери, его лицо слегка покраснело. Айзава едва успел заметить нижнюю губу подростка, зажатую между зубами, и водянистые зеленые глаза, когда Мидория быстро повернулся. Айзава крикнул ему вслед, голосом по-прежнему мягким. «Обязательно поешь сегодня. У нас тренировка в спортзале сегодня днем». В ответ он лишь пробормотал: «Д-да, сэнсэй». --- Изуку поспешил по коридору, его желудок скручивался и сжимался в узлы. Он уже чувствовал тошноту, а в его желудке еще не было еды. Он протиснулся в ближайшую ванную, заперся в кабинке и поспешно наклонился над унитазом. Записка Айзавы-сенсея упала на пол рядом с ним, когда его судорожно вырвало. Слезы текли по его щекам от болезненного сжатия в животе, мышцы быстро сокращались, когда он кашлял водой и желчью. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем сокращения его диафрагмы наконец прекратились, и он снова смог сделать ровный вдох. Слезы продолжали капать с его подбородка, когда он свернулся калачиком на плитке ванной. Она была милостиво холодной по сравнению с его горячей кожей, и Изуку приветствовал холод. «У меня, должно быть, желудочная болезнь» , — подумал он. «Меня не должно рвать так часто». Его дыхание медленно выровнялось, когда он посмотрел на мятую записку от Айзавы-сенсея. Изуку почувствовал, как его захлестнули эмоции. Было очень мило — невероятно — со стороны Айзавы убедиться, что он может есть. Изуку просто хотелось, чтобы позже за это не пришлось расплачиваться. Его бюджет был достаточно напряжённым без дополнительных приемов пищи, за которые нужно было платить. Изуку сидел прямо, чувствуя головокружение и слабость, когда он прислонился к кафельной стене, радуясь, что ему досталась угловая кабинка. Он устало потянулся, чтобы потянуть рычаг на унитазе, отводя взгляд, когда скудное содержимое его желудка закружилось и исчезло. Он снова взглянул на записку, стеклянные глаза ничего не видели, пока он думал, что делать. Если он съест что-нибудь прямо сейчас, он был уверен, что это снова появится. Не говоря уже о том, что ему нужно было отплатить Айзаве. Однако, если он не будет есть, Айзава может заметить. Он взвесил свои варианты: гнев Айзавы или остаться без еды даже раньше, чем он думал. Вздохнув, Изуку встал на трясущиеся ноги, держа записку в руке. Он осторожно сунул ее в карман рюкзака и направился к выходу из ванной. Если он не сможет удержать еду внутри, то нет смысла есть ее в любом случае. Он просто столкнется с недовольством Айзавы. «Это мило с его стороны» , подумал Изуку, полоща рот у раковины. Он повернулся, чтобы выйти из ванной. «Но мне не нужна помощь. Я буду в порядке». --- Айзава, чувствуя себя более живым после обеденного сна, ждал в спортзале Гамма, пока его класс закончит переодеваться в костюмы героев. Цементос закончили создание тренировочной арены, которую Айзава просил на собрании персонала этим утром, и кивнули ему, прежде чем уйти, чтобы заняться своим классом. Глядя поверх больших неровных колонн, темноволосый герой молча съел упаковку желе и приготовился к неизбежной волне возбужденных подростков. Вздохнув и выбросив пустую упаковку желе в почти пустой мусорный бак у входа, он повернулся лицом к двери в раздевалку, на его лице было самое скучающее выражение, хотя его темные глаза были прикованы к голове зеленых волос, вызывающих его нынешнюю язву. Каминари и Ашидо бросились вперед, крича: «Давайте, ребята! Это будет потрясающе! Посмотрите на все это!» Остальная часть класса последовала за ними в более размеренном темпе, но все равно воскликнули восторженно, увидев состояние спортзала. Ластик на мгновение закрыл глаза, готовясь к чрезмерному шуму. «Тихо. Нам нужно тренироваться». Класс тут же затих, прекрасно понимая напряженность своего учителя. Айзава оглядел их всех, задержавшись на Мидории и явно свободном костюме героя, который он носил. Герой отложил это в сторону вместе с остальными своими опасениями за подростка. «Сегодня мы сосредоточимся на движении. У некоторых из вас», — он взглянул на Бакуго и Ииду, — «есть причуды, которые позволяют вам довольно свободно перемещаться по большей части местности. Однако», — на этом он активировал свою причуду, черные волосы слегка развевались, когда он уставился на класс красными глазами, — «у вас не всегда будет причуда, на которую можно было бы опереться». Он деактивировал Стирание и засунул руки в карманы. «Сегодня вы все научитесь маневрировать. Без причуд ». Класс недовольно ворчал между собой, жалуясь на отсутствие причуд. « Тихо ». Айзава прорычал, чувствуя, как у него начинает болеть голова. Может, ему не стоило вздремнуть. Класс снова затих, за исключением Минеты, который продолжал ругаться себе под нос. «Умение двигаться гораздо важнее, чем причуда, которая тебе поможет. Вы не сможете использовать свою причуду в каждой ситуации. Иногда это будет слишком опасно или может выдать ваше местоположение». Он подождал немного, пока логика не дошла до большинства класса. Айзава махнул рукой Бакуго и указал на один из тридцатифутовых цементных столбов. «Как бы ты туда забрался без своей причуды?» Бакуго усмехнулся, сбрасывая самоуверенный вид, пока думал. Когда он не смог придумать умного решения, он прорычал: «Мне придется использовать веревку». «Правильно». Айзава потуже затянул свой шарф захвата вокруг тела, натянув желтые очки на глаза. «Смотри на меня». Он побежал прямо к столбу, подпрыгнул и оттолкнулся от цемента ногами в сторону более высокой стены неподалеку от него. Прыгая взад и вперед между двумя поверхностями, он легко смог достичь верхнего выступа. Он поднялся на плоскую поверхность и встал, глядя вниз на благоговейные лица своих учеников внизу. «Сегодня я научу вас основам паркура, который я использовал, чтобы забраться на эту колонну. Это старая техника, которая существовала до причуд, но она не менее применима к геройской работе в наши дни». Он опустил очки на шею и злобно ухмыльнулся студентам. «Начнем». Подземный герой провел следующий час, обучая их основам, а затем выпустил их на цементный паркур, прогуливаясь среди них и исправляя ошибки, когда это было необходимо. Несколько учеников быстро освоили это, а именно Бакуго и Асуи. Шота краем глаза наблюдал за Мидорией. Подросток явно понял технику, однако он делал несколько длинных перерывов, чтобы перевести дыхание между попытками, его лицо было бледным и напряженным. Айзава мог видеть, как ноги мальчика сильно трясутся с другого конца комнаты. Профессиональный герой прогуливался по классу, выглядя беззаботным, пока медленно шел к Мидории. Его темные глаза следили за подростком, пока он осторожно подпрыгивал между двумя невысокими стенами, ноги делали большую часть тяжелой работы, если судить по тряске в его руках. Парень преодолел половину 20-футовой стены, прежде чем его инерция не смогла нести его дальше, и он сполз вниз, приземлившись с громким стуком на задницу. Мидория сидел на мягких подушках, на которые он приземлился, тяжело дыша. Он покачнулся, как будто собирался упасть, но ухватился за колени и наклонился вперед, его лицо было липким от пота и напряжения. Айзава мог видеть усталость с другого конца спортзала. Разрушив притворство обхода класса, профессиональный герой направился прямо к Мидории. Неподалеку Урарака и Иида смотрели с беспокойством. Присев на корточки рядом с подростком, который пытался отдышаться, Айзава пробормотал: «Ты сегодня обедал, малыш?» Мидория на мгновение задумался, а затем тихонько пробормотал: «Д-да, сс-сенсей». Айзава наблюдал за подростком, отмечая, что заикание стало сильнее обычного, а его нижняя губа снова была плотно зажата между зубами. Он напевал, оглядываясь на остальную часть класса, чтобы казаться равнодушным. «Честно?» — спросил он тоном, пронизанным недоверием. Голова Мидории взлетела вверх, возражение было готово сорваться с губ, но он резко остановился, когда зеленые глаза встретились с темно-карими. Словно почувствовав серьезность выражения лица Айзавы, подросток посмотрел на свои колени, которые были грязными от частых приземлений. Он покачал головой, крепко сжав пальцы в спортивных штанах: «Н-нет, сенсей». «Я так и думал», — вздохнул Айзава, вставая и махнув Мидории рукой, чтобы тот следовал за ним. «Ты закончил тренировку на сегодня. Пошли». Мидория шатаясь, поднялся на ноги, широко раскрыв глаза и в панике отряхивая грязь со своих штанов. «Я-я могу продолжать, с-сенсей! Я в-порядке!» Подросток постоял мгновение, затем покачнулся, и его лицо побледнело от того, что он встал слишком быстро. Айзава схватил Мидорию за локоть, когда тот споткнулся, стабилизируя его. Как только мальчик встал на ноги, Айзава ослабил хватку, хотя и продолжал держать его тощую руку. Он был очень худым. Никакой мышечной массы, которую он ожидал, не осталось у ребенка. Что бы ни происходило, это не было недавним событием. «Ты сейчас отключишься. Тебе нужно сесть и что-нибудь съесть». Айзава, мягко, но твердо, подвёл зеленоволосого мальчика к скамейке на краю спортзала. Он усадил Мидорию, затем порылся в кармане в поисках пакета с желе. Он поморщился, желая, чтобы там было что-то более существенное, чем пакет с протеином. Протягивая зеленый пакет, Шота сказал: «Вот. Съешь это». Мидория осторожно взял тюбик желе, нахмурившись. Он несколько раз раздавил его, прежде чем закусил губу, тяжело сглотнул и посмотрел на Айзаву смущённым и извиняющимся взглядом. «Эм... с-сенсей? Я не думаю, что я могу». Он протянул закуску Айзаве, слегка покраснев на своих веснушчатых щеках, поскольку он избегал зрительного контакта. Айзава осмотрел лицо подростка, заметив легкий зеленоватый оттенок на щеках Мидории, когда его дрожащая рука протянула пакетик с желе. Профессионал не сделал ни единого движения, чтобы забрать его обратно. «Попробуй для меня, малыш. Мне не нужно, чтобы ты отключился посреди урока». Он оглядел остальных учеников, отмечая их прогресс и то, сколько времени осталось до конца урока. Повернувшись к Мидории, чье лицо было бледнее и зеленее, чем прежде, он проворчал: «Оставайся здесь, пока я не закончу урок. Не вставай, пока не будешь уверен, что не упадешь». Мидория кивнул, когда Айзава собрал весь класс, смиренно усевшись у стены. Шота указал на столб, на который он залез в начале урока. «Все вы попытаетесь забраться так высоко, как сможете. Я запишу ваш результат и буду использовать его в качестве исходного уровня, чтобы снова проверить вас через несколько недель». Класс взволнованно зашептался, радуясь здоровому соревнованию. «Каминари, ты первый». Один за другим его ученики пытались забраться на цементный столб. Большинство не могли преодолеть и пяти футов, но Бакуго преодолел пятнадцать, прежде чем упасть, с гордым выражением лица, когда он кричал о своем превосходстве над остальным классом. Айзава заметил, что Мидория с интересом смотрит на него, его цвет возвращается, когда он прислоняется к стене. Пакетик с желе оставался нераспечатанным между его пальцами, что совсем не удивило профессионального героя. Мидория мог весь день болеть, что объясняет, почему он не обедал. Шота мысленно отметил, что нужно дать парню что-нибудь попить, чтобы он не потерял сознание от низкого уровня сахара в крови, прежде чем уйти домой. Остальные ученики завершили свои попытки, пока Шота вел счет в своем телефоне. Асуи справилась довольно хорошо, достигнув рекорда Бакуго, а затем и превзойдя его. Минета жаловался сзади, что не может не использовать свою причуду. Ашидо набрала приличные двенадцать футов, в то время как Токоями едва набрал три. Когда каждый ученик сделал свою очередь, Айзава объявил об окончании урока и отправил их обратно в раздевалки. Урарака и Иида с беспокойством наблюдали за Мидорией, пока он тихо сидел у задней стены. Зеленоволосый подросток, казалось, заметил их взгляд и помахал им с легкой улыбкой, медленно вставая. Его веснушчатое лицо повернулось к Айзаве, когда он направился к нему, его ноги больше не дрожали, но его шаги были неуверенными. Рука Мидории сжала его спортивные шорты, когда он заикался: «Эмм... М-могу ли я тоже попробовать, А-Айзава-сенсей? Я знаю, что вы сказали, что я закончил т-тренироваться...» Шота посмотрел на нервного подростка. Он ничего не сказал, просто наблюдая, как Мидория пытается убедить его. Зеленые глаза встретились с его собственными темными, когда ребенок закусил губу, прежде чем снова заговорить, на этот раз спотыкаясь и переходя в почти бессвязный поток слов. «Я... я просто не хочу отставать от всех. Я очень старался догнать и знаю, что я все еще не там, где должен быть, так что если бы я мог с-сделать это испытание, я бы хотя бы знал, где я нахожусь по сравнению с остальными одноклассниками. И я могу попытаться улучшить свои результаты, потому что я знаю свой базовый уровень и все такое, так что я могу? Сэнсэй?» Айзава честно не знал, что делать. Парень был явно болен. Он больше не дрожал, но его щеки все еще были бледнее, чем ему хотелось бы видеть. Не говоря уже о явной потере веса из-за того, что его беспокоило. С другой стороны, он слишком хорошо знал, каково это — быть в невыгодном положении в тренировочном процессе героя. Сокрушение — лучшее слово, которое он мог использовать, чтобы описать это. Желание отклонить просьбу Мидории и желание поддаться ей боролись в его животе, вызывая недовольное сжатие в его и без того напряженных мышцах. Сделав глубокий вдох, Айзава принял решение. Он указал на столб, вытащил телефон и настроил его на запись расстояния, которое преодолел Мидория. «Если ты потеряешь сознание, — предупредил Айзава, — я отведу тебя прямо к Исцеляющей Девочке». Мидория кивнул, широко раскрыв зеленые глаза от благодарности, когда он шагнул вперед, бормоча себе под нос о траекториях и силе, оценивая бетонный столб. Зеленоволосый подросток легко преодолел пяти и десятифутовую отметку, затем запнулся, приблизившись к пятнадцатифутовой. Айзава увидел, как нога подростка соскользнула, а его руки, снова сильно трясущиеся, не смогли удержаться, когда Мидория приблизился, чтобы сделать еще один прыжок.