Против течения

1 сентября 1991 год. На улице лил дождь, словно кто-то наверху прорвал плотину. Маленькая девочка вместе с мамой шагала по вокзалу, тихо переговариваясь, приближаясь к месту отправления. У Ребекки в голове бурлили мысли, словно целый улей, — она с нетерпением ждала момента, когда впервые увидит свою школу. Попрощавшись с мамой через окно вагона, малышка начала искать свободное купе. Проходя мимо занятых отсеков, где дети уже рассаживались и оживлённо переговаривались, она наконец нашла пустое. Открыв дверь, Ребекка устроилась на мягких сиденьях. Дети сновали по коридору туда-сюда ещё минут десять, пока кто-то не постучал в деревянную раму двери. — Привет, можно к тебе присоединиться? — в проёме появились две головы. — Я Гермиона. Гермиона Грейнджер. А это Невилл. — Здравствуйте... Я Ребекка Эркарт, — тихо ответила девочка, и её волнение сквозило в каждом слове. — Эркарт? Ты из-за границы? Кажется, я видела эту фамилию в какой-то книге об истории Шотландии... — девочка с копной каштановых волос уже зашла и плюхнулась на сиденье напротив. Её спутник, Невилл, всё ещё неуверенно мялся у входа. — Мой папа оттуда, — объяснила Ребекка. — Он был маглом, но происходил из древнего шотландского рода. Возможно, поэтому тебе эта фамилия кажется знакомой. — Мои родители тоже маглы, — оживилась Гермиона. — Вот это они удивились, когда мне пришло письмо из Хогвартса... За окном поезда сменялись пейзажи, так же, как и темы для разговоров ребят, которые постепенно становились всё свободнее в общении друг с другом. Когда они добрались до школы, дети уже переоделись в ещё чистую форму. На станции их встретил сопровождающий и собрал всех, чтобы проводить к Хогвартсу. 13 сентября 1997 год. Наше время. В подземельях было холодно. Хотелось натянуть одеяло повыше и спрятать нос. Однако, открыв глаза, Ребекка тут же сморщила лицо в недовольной гримасе — пришло время вставать. Если она всё ещё хотела успеть на завтрак, откладывать подъем было нельзя. Гостиная уже опустела. Никто не решился её будить: все знали, что трогать Ребекку утром себе дороже. Собрав остатки сил, она наконец поднялась с кровати, привела себя в порядок насколько это было возможно, и направилась в Большой зал. Там осталось немного людей: большинство уже спешило к занятиям, что несомненно радовало. Найдя место подальше от однокурсников, она села за стол и начала накладывать овсянку в свою тарелку. Однако её одиночество было нарушено противным голосом сбоку: — Эй, второсортная, — вокруг раздались смешки. — Можешь доесть за мной. Так уж и быть, поделюсь, — юноша, сидевший неподалёку, встал и с издевательской ухмылкой вылил содержимое своей тарелки в тарелку девушки. — Малфой… — прошипела она, стиснув зубы. Медленно поднявшись, Ребекка повернулась к обидчику и ледяным голосом сказала: — Убирайся. Или твоим дружкам придётся соскребать твое чистокровное лицо с пола. Её слова прозвучали тихо, но угроза в них была совершенно ясна. На мгновение в зале стало так тихо, что слышно было, как ложка упала на пол где-то на другом конце комнаты. 1 сентября 1991 год. После церемонии распределения и ужина дети разошлись по своим гостиным, следуя за старостами факультетов. Оказавшись в уютной комнате, юные слизеринцы начали знакомиться друг с другом. Ребекка сразу привлекла внимание — её внешность немного выделялась на фоне остальных. Ребята с интересом слушали её рассказ о семье, переезде из Шотландии в Англию и о том, как она получила письмо из Хогвартса. Однако, когда речь зашла об отце-магле, атмосфера в комнате ощутимо изменилась. — Ты полукровка? — белобрысый мальчик скривился, словно только что откусил кусок лимона. Его лицо исказилось от явного отвращения. С того момента между ними возникло молчаливое противостояние. Ребекка не могла простить того, что её стали оценивать через призму какой-то "чистоты крови". А он, Малфой, презирал её за то, что один из её родителей был маглом. Их вражда тлела с первого дня, готовая вспыхнуть при любом удобном случае.