В школьном саду

      Неумолимо шли деньки. Время, которое Сайно раньше отводил только Тигнари, пришлось делить и с Нилу, однако со временем юноша заметил, как они с его лучшим другом стали медленно, но верно отдаляться. Какие-то привычные жесты, вроде хвостик на колени положить или головой к плечу примкнуть больше не стали обыденностью, да и разговоры будто укоротились.       Может, стоит об этом спросить?       Или фенеку уже надоел его странный стрёмный друг?..       Тигнари же день за днём пытался топить тоску в делах — занимался студсоветом, в который проник без особой радости, без возможности поскакать радостно перед другом, вместо прогулок занимался олимпиадой после школы с учителем, который на деле оказался очень милым человеком. Занимался своими маленькими исследованиями… Пытался скрепить сердце.       Заявлял себе каждый день, стоя напротив зеркала, что не стоит лезть в шанс Сайно наконец познать любовь. Обещал, что влезет только как жилетка для слёз, если всё без него пойдёт по пизде…       И вроде справлялся. Вновь и вновь утыкался в чёрный текст на белых листах и чертил-чертил-чертил, пока перед глазами не начинало плыть.       — Через месяц олимпиада… — вздохнул Муртаза на очередном занятии, подмечая, что Тигнари вечно спотыкается на самом сложном задании. — Давай попробуем заняться частью С. А пока садись, я налью тебе чай.       — Спасибо. — Лис сложил хвостик скромно на своих коленях и подтянул ближе к себе тетради. Уже скоро на стол поставили чашку с чем-то пахучим. Тигнари уловил мелиссу и лимон.       — Наслышан от твоего отца, что ты ботаникой увлечён. — Улыбнулся мужчина, садясь рядом. Угадаешь состав чая?       — Чёрный листовой, мелисса, лимон и… — фенек принюхался ещё, но не понял ещё нотку. — Липа?       И отпил, даже так не поняв. Кислота лимона перебивала.       — Угадал. А теперь давай к делу. Читай вслух, будем разбирать. — Фенек кивнул, поставил кружку на подставку и стал читать.       — В окружность вписан четырёхугольник ABCD… Диагонали его взаимно перпендикулярны… — задача первая, — в треугольнике A…BC, О — центр… описанной окружности… точка R…       Тигнари стало клонить в сон… Глаза, тяжёлые, как свинец, пытались слипнуться. Он клевал носом, борясь с внезапным приступом сонливости. Казалось, что поднялась температура.       — Господин Муртаза… Я сейчас… Усну…? Мне нехорошо. — Под подмышки протиснулись руки, усаживая его ровно. Хотелось уткнуться носом в стол и спать.       — Всё будет хорошо, я тебя уложу… — проговорили вкрадчиво на ухо, словно сквозь вату. Тигнари не стал сопротивляться и отрубился. Бархатная темнота щекотала пустой разум. Было так приятно быть в этом состоянии, но также очень странно. Словно бы неестественно, хотя, казалось бы, всё так, как надо. Всё по природе.       Сознание проклюнулось вновь, когда его уже несли куда-то на руках. Когда спина коснулась чего-то мягкого. Как от жара избавили, расстегнув галстук и рубашку…       А затем неположенное прикосновение, которое тут же дёрнуло из бреда в рассудок.       Тигнари раскрыл глаза, чтобы узреть огромную лапищу под рубашкой на своей груди.       Его лапали.       — Убери! — вскрикнул он и оттолкнул руку математика, тут же отползая по дивану. Валукашунье здоровье отличалось от человеческого. Он просто переварил дурман в одно мгновенье, адреналин всё уничтожил, как лом — стекло.       Математик был больше не мил. Его мягкая улыбка стала хищно-грязной, подлой, а взгляд — пустым, лишённым всего человеческого. Словно бы перед ним был жуткий труп, почему-то способный двигаться.       У Тигнари замерло сердце в груди от ужаса.       Больную щиколотку стиснула мощная рука.       — Стой, гадёныш. Будешь рыпаться — убью! — фенек слушаться не стал — отпинал лицо педофила голыми ступнями, тут же сползая на пол кое-как и подрываясь встать. Тогда его схватили за длинные волосы. Тигнари шикнул, забился, упираясь, его притянули к себе. В длинное ухо посыпались мерзкие, выворачивающие внутренности шепотки, когда голову взяли в захват. — Сучёныш, не дрыгайся, а то сломаю твою шейку, и хрен ты уже что сделаешь.       Тигнари истерично дышал, не веря. Не желая верить.       На глазах наворачивались слёзы испуга.       Он не рассчитывал выйти живым. Его убьют, чтобы не говорил никому о случившемся.       И как назло он не позвонил отцу, чтобы предупредить, к кому пошёл.       Мама с папой будут разбиты… А Сайно…       А Сайно как воспримет новость о его бесславной гибели?       — Я вроде заметил, что тебе Сайно нравится. Не хочешь разве научиться, как всё делать? Чтобы ему устроить подарочек?       Тигнари со слезами на грани век представлял, какие противоречивые чувства отразятся на смуглом лице. Боль, разочарование, отторжение. Тигнари не вынесет.       Они ещё должны дожить до старости… Чтобы Сайно рассказал его мужу анекдот…       Боже…       Он покорно расслабился со всхлипом. Математик не скоро ему поверил, но за спиной зазвучал звон пряжки. Снимали ремень, чтобы связать его. Когда обе руки Муртазы оказались не на нём…       Тигнари дал дёру. На кухню, игнорируя боль в ноге, выхватил нож из подставки и навёл на математика. Тут же отступившего, напугавшегося.       Тигнари смотрел на него исподлобья, как волк, и, дрожа от адреналина и ярости, стреляющей под кожей, процедил:       — Открой мне дверь. Или я тебя пырну, ты, сука.       

***

      Сегодня снова молодой человек помогал доброй девушке с химией. Они уже заметно продвинулись: почти нагнали материал, проходимый сейчас всеми. Тихая атмосфера, разве что мягкий женский голос иногда издавал хмыки раздумий при решении и спокойный мужской поправлял, где нужно. Все было умиротворенно.       Почти.       — Что за шум?.. — красные глаза сощурились, пытаясь уловить звуки, доносящиеся от квартиры этажом выше. Нилу хмыкнула удивленно.       — Странно, надо мной живет господин Муртаза. Он же холостяк, обычно очень тихий. Случилось чего?       Сайно осёкся.       Вот это было неожиданно. Сначала он просто удивился, и значения факту не предал, но потом постепенно, один за другим, в голове сами собой собирались пазлы.       Муртаза ведет репетиторство у Тигнари.       В квартире сверху сейчас шум и крики.       Тигнари может быть в беде?..       Нет, бред какой-то, если все это время они ходили в один и тот же подъезд, то почему ни разу не пересеклись? Неужели могут быть ТАКИЕ совпадения? На душе стало тревожно.       — Мне кажется, нужно сходить и проверить, в чём дело. Это попахивает домашним насилием, или что хуже… — насилием над учениками. Ученики, покалываемые тревогой, оставили тетрадки да ручки и вышли на площадку. Сайно поднялся к той самой квартире, перепрыгивая сразу по две ступеньки, постучал несколько раз. Сайно пытался прислушаться, но почему-то пару минут назад звуки резко прекратились, было слышно только два неразборчивых голоса. Слава архонту, что два.       

***

      — Брось нож. — Приказывал математик. Тигнари был непоколебим, цеплялся за оружие только сильнее и отчаяннее.       — Идите в прихожую и открывайте мне дверь.       — Мальчик мой, ты попадёшь в такой ад, если ударишь. Ты понимаешь, что я с тобой ещё нежен и ласков был? В колониях для несовершеннолетних с тобой будут делать ровно то же самое, но унижая. Меняешь шило на мыло.       — Закройте свою пасть! — и шагнул навстречу, крепко держа нож перед собой. Муртаза отступил. — Я не побоюсь вам всадить!!! Хотите рискнуть?!       Математик был хитрым растлителем, но также и обыкновенным трусом. И не посмел дать отпор лихому раненному зверю с ножом. Отступил по коридору. Ровно на столько шагов, сколько сделал Тигнари.       Они подошли к прихожей.       

***

      — Что-то он не открывает… Сайно, может нужно позвонить полиции? Вдруг в квартиру к нашему учителю пробрались воры или маньяк какой-нибудь… — А Сайно, весь потный и холодный, и сам не знал, что делать. Это же Сумеру, Бездна побери, тут полиция будет ехать минут тридцать, не меньше… Но всё же позвонить стоило, если они оба были этим обеспокоены. Девушка отошла, чтобы сделать звонок, а альбинос уже собирался снова постучать, но голоса стали отчётливее. Явно приблизились к двери.       Да, это Тигнари! Он точно узнаёт этот голос. И ему угрожает опасность, Архонты… Что сейчас мог сделать Сайно? Математик слишком высоко жил, чтобы забраться через окно в дом, да и окна у него наверняка закрыты, а он не герой боевика, чтобы бить такой толщины стекло. Вот сука!       — Нари! — Докричаться через старую входную дверь было не так уж и сложно. — Нари, это я, открой дверь!       Сердце лисье дрогнуло и рухнуло вниз, перетрясая всё внутри. Фенек, находящийся в квартире, ощутил импульс, прошивший тело. Надежда, тёплая и поначалу пугающая закралась в грудь, в глаза, в которых прояснился страшный мир.       Муртаза сел на измену. Весь посерел, взгляд его застекленел сильнее и мог разбиться вдребезги от лишнего шума.       Сайно был здесь. Где-то здесь.       — Берите ключи. Открывайте. Живо.       Игнорируя призыв, учитель отступил в другую сторону, в сторону своей комнаты, оставляя Нари одного с ножом. Тот не прекращал держать своё оружие и отступал к двери.       А когда учитель скрылся в комнате, фенек выдернул ключи крючка ключницы и отпер истерично дверь, спотыкаясь на ватных ногах, чуть не падая в объятия Сайно.       В неверии глядя в его глаза, мечтая закричать от радости, но не имея сил на это.       Пред глазами снова поплыло от облегчённых слёз. Сайно перед ним, сам невероятно испуганный, побледневший, казался героем. Спасителем. Полицейским, приехавшим по экстренному вызову.       Сайно обнял друга крепко-крепко, потому что от осознаний чуть сердце не выскочило от паники. И она пока что оставалась в силе, опасность-то все еще рыскала где-то рядом, поэтому парень отошёл, глазами бегая в поисках какого-нибудь тупого предмета, чтобы вырубить злоумышленника или чего ещё, а потом посмотрел на ключи в руках Тигнари, выхватил их и запер дверь снаружи, оставляя их воткнутыми в скважину.       Следующий вздох они сделали в унисон. Вздох тяжкий, но в то же время сладкий.       — Нилу позвонила копам, надо просто дождаться их приезда… — Сайно перебирал в голове варианты, как Муртаза мог ускользнуть или что мог сделать. В худшем случае у него мог быть пистолет, поэтому на всякий случай юноша отвел двух сверстников на лестничную площадку, подальше от двери.       И пока вёл Тигнари, придерживая за спину, заметил, как он повял. Тёмные красивые волосы были смятыми, прилипли к поту на чрезмерно бледном, почти неживом лице. Тигнари ловил воздух ртом поверхностно, судорожно и истерично.       — Тигнари, ты как? Ты в порядке? — вступила в диалог Нилу, прежде чем Сайно успел раскрыть рот.       Тигнари всего трясло, адреналин отступил, и в больной ноге стало адски тянуть и болеть.       — По крайней мере, не смертельно ранен… — судорожно вздохнул он и тут же, сев на грязную ступеньку, согнулся в две погибели, пряча лицо в ладонях. По коже ползала мерзкая щекотка. Как фантомное клеймо от мерзавца, покусившегося на его неприкосновенность.       Это было так отвратительно. Он стал потирать свою грудь, чтобы стереть это ужасное ощущение. Но никак не удавалось. Оно прилипло. Навсегда осталось чёрным следом на белой коже.       — …Ты ранен?! — тут же включился блондин, садясь перед ним и окидывая глазами руки, ноги, где предположительно могла быть рана. — А… Или ты про ногу… Архонты.       Полиция в Сумеру действительно не спешила. Нилу решила оповестить родителей, которые все ещё сидели в её квартире, о случившемся и спешно спустилась вниз. Теперь Сайно стал чувствовать себя комфортно, насколько это возможно, находясь в паре шагов от педофила.       — Я… Страшно перепугался. Он ничего не успел сделать?       Тигнари поднял голову, убито глядя на свои ладони. А потом обнял себя за плечи, долго держа молчание.       — Возможно я чего-то не запомнил или не ощутил, но… Он точно залез рукой мне под рубашку… — тихо, дабы никто в мире не услышал этого, заговорил Тигнари. Где-то топтался и матерился перепуганный Муртаза, пытался шкрябать свой замок. Лис слышал это всё и содрогался. — Это… Я…       Видеть его в таком состоянии было тяжело, а ведь Сайно даже не знал, что сказать и как лучше успокоить. И решил промолчать, чтобы не ранить, и подсел рядом, рукой, которая была ближе к фенеку, приобнял того за плечо. Другую кладя на руку Тигнари.       Скоро всё закончится… Всё закончится, и это главное.       А лучшего успокоения для Тигнари не было. На плече у лучшего друга. Человека, которому он доверял и знал, что зла в ответ ждать не придётся.       Тепло приятно закололо кожу, вытесняя ледяную мерзкую и влажную тревогу из лёгких. Даря подобие расслабления. Тигнари прикрыл глаза с жаром на щеках.       Он был рад, что Сайно был рядом.       Вскоре подоспели взрослые, поднимающиеся на лестничную площадку и суетливо расспрашивая о произошедшем. Отец Нилу пошёл ко входу в подъезд, встречать машину полиции, мать принесла пострадавшему теплой водички: запить горечь.       Секунды молчаливого покоя окончились с приходом полиции. Фенек не стал пить воду, однако, даже если её подавала доброжелательная мать Нилу. Просто жался к смуглецу и не смотрел ни в чьи лица.       Даже когда пытающегося оправдаться Муртазу уводили, он старался смотреть ровно в пол. Чтобы не видеть этой гадкой морды.       — Спасибо… — шепнул лис, когда всё снова поутихло. Уткнулся носом в плечо Сайно и облегчённо вздохнул. Знакомый запах… Им полны воспоминания о самом комфортном сне на его опыте.       — Давай я провожу тебя до дому. Тебе явно нужен отдых от этого пиздеца. — Он поверить не мог, что произошло пару десятков минут назад. На старшеклассника покусился его педагог. Хотя, если смотреть назад, какие-то предпосылки к этому все же были… Но кто-нибудь вряд ли догадался бы. Вряд ли бы кто-то смог это предвидеть…       Перед тем, как уйти, их задержали копы, спросили о том, о сём, в общем, о нужном, а затем два парня направились к автобусной остановке. Вечерело.       Тигнари был чрезмерно и тягостно молчалив. Но был совсем не против того, чтобы Сайно побыл с ним ещё. Дотащил до остановки и посадил на автобус.       Отец к этому моменту уже звонил раз семнадцатый, фенек боялся взять трубку. Всё ещё с трудом укладывал произошедшее в голове. Не мог вот прямо сейчас сказать о произошедшем родителю.       Лишь на восемнадцатом всё же взял и пробурчал монотонно.       — Я еду домой. Меня Сайно провожает… — казалось, что вот-вот что-то треснет. Стоит только сказать самому же неаккуратное слово. Отец что-то ругался, разпаниковавшись. В принципе, правильно делал. Тигнари был в серьёзной опасности, и это не на уровне половой неприкосновенности, а жизни. Вряд ли бы математик позволил ему уйти и разболтать всем о том, что с ним случилось. Конечно нет.       Когда отец сбросил, Тигнари вновь привалился к плечу Сайно. Так он ощущал себя надёжно. Безопасно.       Так и доехали, почти в гробовой тишине. Только изредка Сайно от переизбытка злости ругался втихую на препода, осознавая, что эта тварь не просто в доверие втёрлась, он еще и напала, когда у лиса была хромая нога.       — Даже шакалы не такие подлые… — бурчал альбинос, ведя утихшего парня. Довёл прямо до двери, чтоб в руки родителям передать, и со стороны наблюдал, как Тигнари обхаживают перепугавшиеся опекуны, которых уже оповестила полиция.       Тигнари не думал, что всё прознается так рано. Он рассчитывал хотя бы ночь пережить в тайне. А тут вон, мать со слезами на глазах к себе прижала, отменив поездку по делам.       Пока матушка обхаживала пострадавшего сына, Сабир с тяжёлым сердцем и печальным взглядом посмотрел на Сайно. Было видно, как в его голубых глазах рассыпается целый мир.       — Спасибо, что доставил его сюда. Не хочешь остаться на ужин? Если нет, я вызову тебе такси до дома… — проговорил он совсем негромко.       — Ну… Если На… Тигнари не против… — он не знал, честно, стоило ли ему здесь находиться, или же надо было оставить парня вместе с родителями наедине.       — Я не против… — тихо подал голос Тигнари, обернувшись на Сайно в объятиях матери. Так странно это ощущалось — быть уязвимым сразу перед несколькими людьми, но при этом таким защищённым собственной же психикой.       Он обнял матушку, поглаживая по спине так, будто это она пережила произошедшее не так давно. Впрочем, она и правда пережила это. Повторно. Потому как это случилось с её родным детёнышем, и эта боль резала ничуть не меньше личной.       Через минуты три уже все были в траурном молчании за кухонным столом. Родители с одной стороны стола. Парни — с другой.       Тигнари чувствовал какую-то неловкость. Никто не хотел разговаривать за столом, и это удручало. Да и перед родителями особо к другу не прилипнешь, чтобы себя утешить. Так что фенек максимум положил хвост между ними. Ещё не рискнул класть на колени.       Сайно же, оглядывая молчаливое застолье, выдал:       — Анекдот: «Плывёт царь Дешрет в лодке с Пушпаватикой. Пушпаватика:       — Ой, царь, смотрите — лебеди! Как бы я хотела стать лебедем…       Дешрет что-то ищет в воде.       — Ой, царь, смотрите, там в лесу олени! Как бы я хотела стать оленем…       Дешрет что-то ищет в воде.       — Царь Дешрет?! Что вы там всё время ищете?!       — Раки… Раки… Где же раки?»       Тигнари за это дал Сайно хвостом по ноге, но это было совсем не больно.       — Простите его за это… — извинился фенек перед родителями, те просто покачали головой, мол, ничего, ничего.       Никто даже не смог возмутиться пошлому анекдоту после произошедшего.       Разбавить атмосферу не вышло от слова совсем. Ну, ничего, им просто нужно время. Сайно взял телефон и написал фенеку сообщение, чтоб не говорить вслух.       «Нари, может отвлечёмся? Завриан посмотрим, все дела.»       Неохотно поклёвывая ужин, он дёрнул ухом и взял телефон. Секунду потупил и стал писать.       «Пойдём»       — Вы же не против, если Сайно ещё немного останется? — тихо подал голос Тигнари. Родители встрепенулись, дёрнув ушами. Подняли глаза.       — Да, конечно… — кивнул отец, похоже, прекрасно просекая, что Сайно работает группой поддержки для него. А это сейчас было необходимо.       Их отпустили в комнату Тигнари, где фенек снова стал тереть мерзкий след на теле, который не давал ему покоя больше, чем на пару минут.       Альбинос взял инициативу на себя: подтянул Тигнари к кровати, взял ноут, включил, нашел нужный сайт, уложил все, как надо. — Принести закуски? — Все, лишь бы Тигнари стало получше.       Так и начали смотреть. Уже пятый сезон шёл… У Юмки теперь большой дом на дереве, скоро он возьмёт учеников. Сказка.       Фенек припух, отказавшись из-за тошноты от снеков. Лежал, кутаясь в плед для комфорта и покоя. Смотрел не особо внимательно, лишь машинально. И так знал, что там будет.       Он скорее концентрировался на том, что рядом друг.       Лучший друг.       Тот, чьи прикосновения пусть и не сильно, но всё же успокаивают, отвлекают от неприятных мыслей, которые идут уродливой рябью старых, полуживых телевизоров.       Сердце заныло, потянулось магнитом к парню рядом.       Лис через пол серии переполз поближе, распахивая плед и укрывая им и Сайно.       А Сайно довольно прижался в ответ, даже как-то настроение поднялось, он так соскучился по этим комфортным ощущениям. После того, как Тигнари с головой окунулся в подготовку к олимпиаде (нет, на самом деле после того, как Нилу попросила о помощи) они совсем застопорили такие вечерние посиделки, где нет надоедливых взрослых, где можно разделить свой восторг и свои мысли по поводу вещей, которые так нравятся. Атмосфера сейчас, впрочем, была грустной, с лёгким налётом кислого, и всё же… Приятно.       Приятно, что можешь разделить с близким и горечь тоже.       — Ну Куку и мудачина в этой серии, конечно… Мы, кстати, так и не обсудили полнометражку, которую смотрели в поездке.       — Угу… — буркнул он, уже совсем сонливо, но не так, чтобы правда уснуть. — Как твои впечатления?       — Ну, антагонистка туповатая, а так прикольно. Я думаю, если бы у тебя были суперсилы, ты бы тоже лианами всякими управлял. Как Юмка, короче. — Парень вытащил руки из-под пледа и стал вертеть ими, будто паутину из рук выпускает. — А я бы хотел управлять молниями, как Фонтмер, типа, вжух-вжух, я петух.       Тигнари тихонько хмыкнул. Самокритично, Сайно, даже очень.       — Ты даже «Океанид» смотрел? Мне сомневаться в твоей гетеросексуальности?       Вот бы да.       Вот бы Нилу не встала между ними.       — Я по ориентации вообще вертолёт. Ты не знал? Да и вообще, Океаниды — это база, это каждый знать должен. — Оправдывался Сайно. А ещё он смотрел Мелюзин, Шабаш Ведьм и многие другие мульты для девочек. И что такого? Вырос нормальным мужиком… Почти.       Тигнари хмыкнул, продолжая демагогию про данные чудеса мультипликации. С растущим в груди желанием обнять Сайно за руку. Что он и потянулся сделать.       Как всегда, податливый на не хватающую физическую близость молодой человек руку чуть отстранил от себя, чтобы обнимать было удобнее, и головой поближе наклонился. Это немного, но для Сайно ого-го какой шаг навстречу.       Тигнари и не заметил, как его отпустило. Как стало всё так, как было прежде. Приятна леность рядом с человеком, которому доверяешь.       Однако, смотря серию про любовь, Тигнари стал вспоминать кое-что неприятное.       «Я вроде заметил, что тебе Сайно нравится. Не хочешь разве научиться, как всё делать? Чтобы ему устроить подарочек?» — звучал отвратительный голос самого ужасного человека на свете. Последнего подонка.       Это… Правда выглядит так со стороны?       Что… Он складывает хвост ему на колени… Кладёт голову на плечо… Что они постоянно вместе. Что убегали в лес в одну из ночей… Что спали в обнимку всю ночь на тихой лесной поляне.       И сейчас…       Тигнари обнимал руку лучшего друга и чувствовал себя неизмеримо хорошо. Так, словно сердце в мягких тисках. Пушистых розовых наручниках.       Ревновал его к Нилу.       Не могло же такого случиться…       Чтобы он в него влюбился…?